Роща наших тайн

В конце коридора оказалась дверь, что вела в общежитие через пустую столовую. —Тебе достанется отдельная комната, подъем в восемь утра, зарядка, завтрак, работы в саду, или в группе с психологом, бассейн, обед, свободное время, снова работа, ужин и сон. — девушка очень быстро перешла на «ты», но не столько это волновало Дазая, сколько расписание, которое она сейчас озвучила. —А если я не встану? —Поднимем. — она поднялась на второй этаж общежития, открывая дверь, номер которой гласил «104». —Не особо удачное число для суицидника? — съязвил шатен, на что ему ничего не ответили. —Если будут какие-то вопросы не стесняйся, с утра ты всегда сможешь меня найти либо в саду, либо в столовой. Приятных снов. — дверь за Дазаем закрылась, предоставляя вид на комнату, залитую кровавым от заката светом солнца. Ничего необычного, стандартный Японский минимализм: кровать, тумбочка, шкаф, письменный стол. Дазай не знал, почему его поместили в отдельную комнату, это была большая редкость для психушек, только если ты не особо буйный, а Осаму таким как раз не был. Одно предположение все же появилось, но Дазай тут же отмахнул его как бредовую идею. «Ну, так даже лучше, буду считать что повезло». Шатен прошёлся по небольшой комнате с низкими потолками, открывая шкаф и тумбочку. В шкафу была чистая пижама его размера, полотенце и даже зубная щётка, а в тумбочке лежала одна лишь книга учения буддизма, что, несомненно, было странно, но Осаму предпочёл проигнорировать это. Внезапно его одолело жуткое желание сходить в душ, ведь поездка под жарким солнцем давала о себе знать, вот только где этот душ находиться? Осаму высунулся за входную дверь, от коридора повеяло холодом. В коридоре царила густая тьма, которая, казалось, смотрела на Дазая в ответ. Все двери рядом были плотно закрыты, а вокруг стояла гробовая тишина. Что-то во всем этом было очень странное, даже слишком, поэтому желание выходить и пытаться найти ванную наугад тут же испарилось. Ночь выдалась тяжёлой, так как почти весь день в машине по дороге сюда он спал, поэтому сейчас глаза совсем не смыкались, особенно в новой обстановке вкупе с головной болью не давали спокойно погрузиться в мир Морфея. Поэтому парень смотрел в незнакомый потолок, анализируя в голове последние события. Надо же, Дазай сбился со счета после шестой попытки, эта должна была быть самой надёжной, так как он крайне отчаянно резал себя в тот вечер, однако фортуна никогда не была на его стороне. Точно не в этом аспекте. На самом деле сейчас даже умирать не хотелось, здесь было слишком жутко для этого. Единственное, что помогало заземляться это родной звук цикад за открытым окном. Дазай ещё раз взглянул на свои оголенные руки, рассматривая большое количество шрамов, что уродовали все предплечье вплоть до самого плеча, чуть ли не доходя до плечевого сустава, но в какой-то момент ровной полоской прекращаясь. Парень стянул давно застиранную, но любимую футболку с надписью какой-то незнакомой ему рок-группы, в которой он и пошёл топиться в тот вечер, а в больнице её даже бережно отстирали от его же крови, и встал перед единственным в комнате, совсем небольшим и заляпанным зеркалом, что висело на стене. Руки, как уже было упомянуто, изрезаны, но старые шрамы давно не болели, зато новые до сих пор немного сковывали движения, торс был почти чист, лишь два-три небольших пореза, которые уже скоро должны были зажить, он и сам толком не помнил откуда они. Шею и ноги тоже обрамляли красные ниточки застывшей крови. Он смотрел на себя с ненавистью. За каждую не доведенную до конца попытку, за каждый уродливый шрам, за свое пустое, неполноценное нутро, которое не имеет ни капли человечности и любви, как думал он сам. Он ненавидел себя, но ничего не мог с собой сделать. Он не понимал, что может с собой сделать. На самом деле он и умирать-то не хотел, Дазай просто хочет другой, полноценной жизни, полной смысла и свободы от паясничества, которая ему и в сладких снах не снилась. И именно из-за этого он бросал любые надежды, в смутном желании уйти в небытие. Шатен снова лёг в кровать, понимая, что завтра день будет тяжёлым.

***

Как и было обещано, подъем прозвучал ровно в восемь утра. Однако Дазай его бессовестно проспал. Под окном группа людей уже заканчивали утреннюю зарядку в самом центре небольшой площадки, что походила на корт для волейбола. Там же стояли два молодых человека, которые очевидно и включили гимн Японии на колонках, который конкретно сейчас хотелось стереть из памяти вместе с японским языком, лишь бы слышать неразборчивый шум вместо въевшихся в подкорку памяти строчек стихотворения и спокойно спать дальше. Кто вообще заканчивает зарядку под гимн? Однако, мало этого бестактного пробуждения, в его комнату еще и пару раз постучали, призывая не просто проснуться, но и встать, что казалось просто невозможным. На пороге его ждал молодой парень, на вид его возраста, со светлыми, длинными волосами, сплетенными в косу и яркими, зелёными, как казалось на первый взгляд глазами, хотя половина его лица и была прикрыта чёлкой. —Доброе утро, Дазай-кун, Макото-сан сказала мне разбудить тебя. Ты проспал зарядку, все уже ушли на завтрак. —И отлично, что проспал, я и завтрак просплю... — шатен недружелюбно улыбнулся и попытался закрыть дверь, на что незнакомец так же бестактно, как гимн с утра, уставился на его ничем не прикрытые запястья. —Вам нельзя так долго спать, иначе сюда может прийти Макото-сан. В конце концов Дазай снова оказался в коридоре, быстро натягивая на ходу кофту с длинными рукавами и выходя в столовую, что в отличие от вчерашнего вечера была переполнена людьми разных возрастов, начиная на вид лет с девятнадцати. Общая обстановка уже не была такой нагнетающей, как вчера. —Можно узнать где у вас тут душ? —Макото-сан сказала мне провести тебе небольшую экскурсию, сразу после завтрака мы отправимся в путь. —Жду не дождусь... Можно мне умыться хотя бы для начала? —Да, точно... — хмурый Дазай снова осмотрел помещение: продолговатые общие столы и скамьи, ничего необычного. Белобрысый парень проводил его до общей ванны, вручив все нужные приспособления и тут же испарился. Дазай был очень рад, что оказался здесь именно во время завтрака, когда все нормальные люди уже давно умылись и спокойно кушали, не занимая соседние кабинки. Осаму намеренно растягивал ванные процедуры, лишь бы его никто не трогал, даже несмотря на то, что под горячими струйками воды шрамы щипали. Однако внезапно заурчавший живот напомнил о том, что он вообще-то ел в последний раз очень давно. Потому раздосадованный вынужденным выходом в люди Дазай вернулся в столовую. Через какое-то время, садясь за свободный столик, подальше от компаний людей, он принялся за аппетитный лишь на вид суп мисо, который виду своему вовсе не соответствовал, и за съестный рис, которым, впрочем, и обошёлся. Теперь же Осаму молча пил зеленый чай, глядя в свою тарелку и не решаясь поднять взгляда на людей, как вдруг к нему снова подбежал тот парень. —Слушай, тут такое дело, — он бесцеремонно подвинул Дазая по скамейке своими бёдрами. —Мне срочно нужно отойти, поэтому экскурсию тебе Дос-кун проведёт. —Кто? — Осаму Японских имён и фамилий повидал достаточно, однако «Дос» действительно для него было чем-то необычным. —Дост... впрочем, у него самого и спроси, он ждёт тебя у входа в главный корпус, а я ушёл. — Дазай проводил блондина нечитаемым взглядом, и недолго думая ушёл следом.