Forever yours, D.

Прости себя за те моменты, когда

ты не знал, как будет лучше.

             Вероятно, если бы Сонхва встречал Духов раньше, он бы был не так сильно удивлён. В хорошем смысле. Хонджун оказался приятным собеседником и абсолютно непринуждённым, хотя изредка Ангелу казалось, что в прекрасно-обсидиановых глазах мелькала красная искра.       — Но ты уверен, что он не относится к роду злых? — осторожно интересуется Ёсан, привычно левитируя напротив окна спальни Сана.       Снова ночь, снова открытое звёздное небо без единого облачка. Сонхва заглядывается, считая созвездия.       — Он источает мягкую и спокойную энергетику, Ёсан. — мотает головой Ангел. — Я не думаю, что Злой Дух смог бы источать подобное.       Жнец с настороженностью соглашается.       — Не смей привязываться к нему.       Ёсан бросает на него предупреждающий взгляд прежде, чем исчезнуть. Сонхва тихо вздыхает, отгоняя лёгким взмахом крыльев Ночной Кошмар.       Жнецы действительно странные.       Добрые Духи страннее в несколько раз.       Пусть Сонхва и не встречал до этого никого, подобного Хонджуну, он почему-то был уверен — тот не простой Дух. Было в нём что-то, что порой сбивало спокойную энергетику, но Ангелу не удавалось разобрать, что же это было.       Ближе к шести утра Сан начинает ворочаться на кровати и, покрепче обняв двух плюшевых пёсиков, тихо хныкать. Сонхва едва ли не падает с подоконника, обеспокоенно метнувшись к кровати и, присев на корты, слабо касается указательным пальцем лба человека. В голове тут же мелькают картинки, мысли заглушает громкий крик мистера Чхве. Ангел помнит тот день. Сан помнит.       День, когда отец отказался от своего сына из-за его ориентации, пусть и обеспечив ему комфортную жизнь в хорошей квартире, он приказал ему больше не появляться на пороге родительского дома. Сану тогда едва ли стукнуло девятнадцать. В тот день Сонхва впервые долго плакал, не зная, как помочь своему сломленному человеку и как унять его большую боль.       И сейчас, переживая всё это вновь, пусть и во сне, Сан смаргивает слезинки с глаз, которые Сонхва заботливо стирает. Он не может стереть сон, не может сменить его другим и вообще как-либо повлиять на него. В такие моменты его не бьющееся сердце разрывается на части.       — Чего грустишь, Карамельный? — слышится со стороны окна, и Сонхва резко оборачивается, замечая сидящего на подоконнике Хонджуна.       — Сану снится один из самых тяжёлых дней в его жизни. — шепчет Ангел, нежно поглаживая человека по волосам, словно это может помочь.       Дух ничего не отвечает, бесшумно слезая с подоконника и проходя к Сонхва, садясь рядом с ним. Ангел не реагирует, вновь прикоснувшись ко лбу Сана указательным пальцем. С момента знакомства с Хонджуном прошло десять дней, и Сонхва был более, чем уверен в том, что тот ничего не сделает его человеку. В противном случае, ему впервые придётся применить знания и техники, которым его учил отец, будучи Великим Воином.       — Могу я прикоснуться к нему? — тихо спрашивает Дух.       Сонхва недоумённо смотрит на него, явно не ожидая подобного вопроса. Стоит отдать должное — это приятный момент для Ангела, ибо Хранители не терпели, когда их человека касается кто-либо другой, будь то даже сам Господь. Им велено оберегать, и они будут до последнего бороться за безопасность своего.       — Можешь.       Хонджун дарит Сонхва слабую улыбку и, привстав на коленях, нависает над хмурым Саном. Ангел настороженно следит за каждым малейшим действием Духа, готовый в любой момент схватить того и оттолкнуть как можно дальше от своего человека. Но Хонджун не предпринимает ничего подозрительного, лишь осторожно поправляет смоляные волосы Сана и после оставляет едва ощутимое прикосновение губ на его лбу. Сонхва невольно раскрывает рот, ожидая чего угодно, но явно не такого.       — Это меньшее, что я могу сделать для тебя и для него. — поясняет Хонджун, отстранившись и вновь уместившись рядом с Ангелом.       — Что ты сделал? — напряжённо шепчет Сонхва.       — Избавил его от снов. Они появятся в следующий раз, когда он уснёт.       — Духи и такое могут?..       Сонхва кривовато улыбается, трепетнув сильными крыльями. Даже Ангел не способен взаимодействовать с подсознанием своего человека, максимум — нашёптывать верный ответ, — а существо, ниже рангом, простым поцелуем избавилось от неприятного сновидения.       — Спасибо, Хонджун.       В ответ улыбка и глаза-щёлочки.       Более они не разговаривают. Хонджун не уходит, предпочитая сидеть в тишине вместе, нежели поодиночке, а Сонхва его и не прогоняет. Всё же, ему нравится компания Духа, хоть они и знакомы не так много.       Ангел устраивается на подоконнике, спорхнув подкрадывающегося Кошмара, и наблюдает за медленно плывущими облаками. Место рядом занимают практически сразу же.       — Скучаешь по дому? — в тихом голосе Хонджуна слышится понимание.       — Скорее по маме с папой. В последнее время они даже не пишут мне.       Сонхва обнимает колени, уместив на них подбородок. Дух ничего не отвечает, расслабленно наслаждаясь тёплыми лучами Солнца.       По истечении пяти часов Сан вновь начинает ворочаться, а после потягивается, забавно изгибаясь, и взглядом ищет часы. Дух и Ангел обращают на него внимание.       — Ты когда-нибудь думал явиться ему? — неожиданно интересуется Хонджун.       Человек, кряхтя, тянется за телефоном и принимается лениво листать соцсети.       — Это запрещено.       — Правила созданы, чтобы их нарушать. Разве не так?       Сонхва сипло усмехается, мотнув головой и потянувшись, расправив крылья. Хонджун завороженно следит за пушистыми перышками.       — Не думаю, что это хорошая идея, Хонджун.       Дух лишь пожимает плечами и поправляет дорогой на вид чёрный пиджак.              Ближе к одиннадцати, позавтракав и приняв лёгкий душ, Сан с ямочками на щеках от улыбки выходит из квартиры, договорившись о встрече с Уёном. Ангел спокойно летит прямо над Саном, в один момент едва ли успев придержать его крыльями, когда тот запнулся о собственный кед и едва ли не поцеловал пол.       Хонджун ушёл часом ранее, сославшись на дела, хотя Ангел и не думал его удерживать.       — Сонхва.       В этот раз Ангел даже не дёргается, продолжая безмятежно лететь над своим человеком.       — Ёсан.       — Дьявол обитает в этом районе. Прошу, будь осторожен.       — Но я ни разу не ощущал мёртвую энергетику. — Сонхва напрягается, опустившись на землю и продолжив путь наравне с идущим Ёсаном. — В последнее время Сан много гуляет, и я не встречал никого с живой или мёртвой энергетикой, за исключением Хонджуна.       Жнец испускает тяжелый вздох, и Ангел в поражении смотрит на него — ни одному из них не требовалось дышать.       — Просто постарайся не забывать, что ты Ангел.       Ёсан кидает на задумчивого Сонхва предупреждающий взгляд, прежде чем исчезнуть.              Возможно ли то, что Дьяволам подвластен контроль энергетики? Вдруг одно из самых страшных и могущественных Исчадий Ада, дитё Люцифера, бродит среди людей без энергетики? Вдруг он сумел научиться контролировать свой разум?       Тогда люди и Божьи Дети будут обречены. Разумные, начитанные Дьяволы — самое ужасное, что может случиться с этим миром.       — Хонджун.       Сонхва едва слышит свой голос, расправив крылья и прикрыв ими радостного Сана со спины.       — Звал, Карамельный? — Хонджун выходит из лёгкой синей дымки.       — Власти утверждают, что в этом районе блуждает Дьявол. — Сонхва рвано вздыхает и нервно оглядывается. — Ты никогда не встречал Адовых?       — В моём родном доме много Адовых. А что, боишься?       — Больше за Сан-и переживаю.       Хонджун слабо улыбается и поправляет перчатки, непринуждённо оглядываясь и совсем невольно задерживая взгляд на сильных, белоснежных крыльях.       — Ангелы же могут скрыть крылья? Почему ты постоянно с ними?       — Если я их скрою, то на восстановление потребуется около десяти минут. Это непрактично, потому что я всегда прикрываю ими Сана, если что-то ощущаю. Лучше пусть поранят меня, чем его.       — Не подумал, соглашусь. — усмехается Хонджун. — Куда, кстати, путь держим?       Сонхва кивком головы указывает на Сана, что ускорился и весело размахивал стоящему возле магазина Уёну. Дух понимающе улыбается.       — Не бойся, Карамельный. Я смогу защитить вас от любого Дьявола.       Ангел ему не верит, но на душе становится тепло. Приятно, когда о тебе заботятся. Ёсан, конечно, тоже старается, но у него это выходит, откровенно говоря, не очень. Сонхва, скорее, начинает больше бояться после заботы Жнеца.       Сан ощущает себя счастливым рядом с Уёном. Он постоянно улыбается, смеётся, и впервые так много с кем-то тактильничает. Обычно он не был любителем прямых касаний, и даже с Минги — многострадальным лучшим другом и фанатиком Куроо — редко так себя вёл. И, следя со стороны за этим ярким комочком счастья, Сонхва ощущал себя более, чем хорошо. Особенно когда он не просто беспокойно следит за своим человеком, а когда у него самого есть компания в лице расслабленного Духа.       Когда на улице загораются рыжие фонари, Уён и Сан, вдоволь нагулявшись, уже стояли возле подъезда дома Чона. Сонхва и Хонджун стояли чуть поодаль, решив не мешать смущённым парням.       — А откуда ты родом? — скромно интересуется Ангел, прислонившись спиной к небольшой шаровидной иве.       — Думаю, пока тебе рано об этом знать. Всему своё время.       — Ладно… — Сонхва опускает взгляд под ноги. — Ты вообще ничего мне не рассказываешь о себе…       Хонджун не отвечает, сунув ладони в карманы брюк и переведя взгляд на парней. Он присвистывает, усмехнувшись, и просит Сонхва получше приглядывать за своим человеком, отчего Ангел встрепетнулся, но тут же застыл — Сан, осторожно уместив одну ладонь на чоновой талии, а вторую на его щеке, медленно целует улыбающегося Уёна. Это выглядело невероятно нежно, чувственно и искренне. Уён, на пару секунд отстранившись от чужих губ, смеётся и что-то шепчет, отчего смеётся и Сан, а после он привстаёт на носочки, обнимает его за шею и вновь целует.       — Это его первый поцелуй, — улыбаясь, шепчет Сонхва. — я рад, что он в достаточно раннем возрасте нашёл своего человека.       — Веришь в судьбу? — так же тихо.       — Не то что бы. Ангел способен ощущать, с кем его человеку суждено быть, но люди сами выбирают, с кем связывать свою жизнь, хотя зачастую они делают неверный выбор.       На пару мгновений повисает тишина. Сонхва отводит смущённый взгляд от своего человека, предпочитая разглядывать собственные босые ноги, а Хонджун, не страшась, что его поймают, любуется Ангелом.       — А о себе ты не задумывался? — Дух расслабленно опирается плечом о ствол, от чего оказывается достаточно близко к Сонхва.       — Мне некогда об этом думать. В первую очередь я должен думать о Сане.       Как бы грубо то ни было, это правда. Ангелы должны ставить жизнь человека выше своей собственной. И Сонхва готов на это не только из-за учений Херувимов и самого Господа, а по собственному желанию. Потому что он любит Сана и никогда в жизни не подумает о выборе между собой и им, ведь выбор очевиден.       — Служба Хранителей заканчивается в их сороковое тысячелетие. Тебе лишь две тысячи. Я бы не стал попусту тратить годы бессмертия.       Сонхва изумлённо оглядывает его.       — Откуда ты это знаешь?       — Наслышан.       Ангел хмурится. О Законах Небосвода и службы Хранителей знали лишь Божьи Дети, простые Духи и такие сущности, как Ёсан, не должны знать об этом. Вариант, что Хонджун это где-то услышал сразу отпадает, ведь, пусть он и видит всех Ангелов, в отличии от Сонхва, ни один из служащих ни за что не станет пересказывать Закон. Это строго запрещено.       В голове медленно выстраивается цельная картинка.       Глянув в сторону Сана и Уёна, Сонхва мельком улыбается, заметив, как те мило разговаривают и как их плечи подрагивают от смеха.       — У нас же есть пара минут свободного времени? — Ангел переводит взгляд на удивлённого подобным вопросом Духа.       — Смотря для чего интересуешься.       Сонхва вяло ведёт плечами.       — Поцелуешь меня?       Хонджун усмехается, не думая отказывать, и без стеснения встаёт вплотную к расслабленному Ангелу, умещая ладони на крепких боках.       — Как Сан Уёна или по-своему? — голос Духа звучит мягко, Сонхва бы даже сказал, что ласково.       — По-своему.       В ответ — лёгкая улыбка и мелькнувший в обсидианово-глубоких глазах алый огонёк. Хонджуну требуется слегка приподняться на носочках, но его это ни капли не смущает, и он путает пальцы, скрытые тканью перчатки, в пшеничных волосах, притягивая ближе. Сонхва не отстраняется, наоборот — податливо льнёт ближе, шумно вдохнув, когда вверх по его губам скользит проколотый язык. Бросив взгляд на Сана, Ангел прикрывает глаза и отсчитывает секунды.       Сонхва несмело умещает руки на плечах Хонджуна, ловя игривый язык губами, и Дух прижимает довольную усмешку к ангельским губам, в то же мгновение соединяя их в неспешном танце.       Десять.       Сонхва на пару секунд теряется, растворившись в ощущениях. Хонджун дразнит пирсингом и кончиком языка, сжимает волосы на затылке, свободной рукой оглаживая сильный бок.       Пятнадцать.       Опомнившись, Ангел, не отрываясь от умелых уст, вслепую ищет хонджунову руку, взяв в свою.       Двадцать.       Сонхва тянет за перчатку, снимая её с чужой руки, и в эту же секунду отталкивает от себя пойманного врасплох Хонджуна. Не бьющееся сердце мгновенно делает кульбит, и к глазам подступают слёзы, стоит только взгляду ярких янтарей наткнуться на очерневшую кожу Хонджуна.       Кожу Дьявола.       — Сонхва, дай мне объясниться. — когда-то расслабляющий голос кажется Сонхва грубым и ледяным.       Ангел прижимает дрожащую руку ко рту, не имея сил поднять взгляд от чёрной кожи, сожженной грехами, а пушистые крылья безвольно повисают по бокам.       — Не смей приближаться к Сану. — сбито шепчет Сонхва, роняя слёзы. — Иначе я вызову Властей.       Хонджун порывается что-то сказать, но Ангел резво взлетает ввысь, догоняя Сана, что успел попрощаться с Уёном и отойти на квартал.       Всё это время он так беззаботно находился рядом с самим Дьяволом. С разумным Дьяволом. Тем, кто по щелчку пальцев без труда сожжет десятки тысяч Великих Воинов; тем, кому он доверился и кому даже разрешил прикоснуться к Сану.       Сонхва с иронией вспоминает слова Ёсана, давая себе обещание больше ни с кем не знакомиться за всю службу. Он не может рисковать душой Сана.       В противном случае Сонхва падёт.