tres.
22 августа 2022 г., 00:00
Нет ничего чудовищнее того, что мы
можем внушить себе сами.
Джон Стейнбек.
Впервые за все свои года Сонхва ни на шаг не отходил от Сана. Он буквально следовал по его стопам, широко расправив сильные крылья и прикрывая ими человека. Никогда ранее он не ощущал настолько большую ответственность на своих плечах, хотя, по сути, изменилось лишь то, что теперь он боролся с собственными принципами по типу «Сану тоже нужно личное пространство» и потому не сводил с него глаз. Он не знал, чего можно было ожидать от Дьявола, и Ангела настораживало это ещё больше. Адовый не объявлялся уже более двух недель, Сонхва даже не ощущал его энергетики всё это время, но он всё равно продолжал быть напряжённым. Пусть он и знал, был уверен глубоко в сердце, что Дьявол не причинит вреда ни Сану, ни ему самому. В первый час, как только Сонхва узнал всю правду о сущности «Духа», ему хотелось рвать и метать. Ему даже потребовалось на пару мелких минут покинуть Сана ночью, дабы взлететь на крышу и избить руки в кровь о стену. Было невероятно обидно, что он так легко повёлся на игривую маску Адового, но так же он был очень зол, но, скорее, на самого себя. Ёсан ведь его предупреждал. — Ты точно не знаешь, где он может быть? Паря напротив окна в комнату Сана, Жнец внимательно следит за сидящим в кресле Ангелом, что не сводит с человека взгляд. — Я не видел и не чувствовал его уже на протяжении месяца, Ёсан. — устало бубнит Сонхва. — И я даже не хочу знать, где он может быть. — Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор и вызовешь Властей, когда узнаешь, где он. Ёсан исчезает, так и не объяснив, почему он уверен в том, что в конечном итоге Ангел вновь встретит Дьявола. Даже если такое и случится, то Сонхва будет вынужден вызвать Властей и до их прибытия сдерживать Адового, а это значит, что он может умереть. Что он может оставить Сана навсегда. Даже переродившись, своего первого поста не вернуть — у Сана уже будет другой Ангел. Сонхва не позволит этому случиться. Никогда. Впрочем, если у Сонхва всё идёт не так гладко и он каждый день ходит как на иглах, обкусывая губы и каждую секунду готовясь дать отпор внезапно появившемуся Дьяволу, то у Сана всё идёт более чем отлично: три дня назад, например, он несмело предложил Уёну отношения. Ответом был полный счастья прыжок на руки и яркий смех. Сан был влюблён, очень сильно, и Сонхва был искренне рад за него. Уён был хорошим, он отлично понимал Сана и наоборот, они прекрасно гармонировали и были счастливы вместе. Любой Ангел Хранитель скажет, что это то самое проявление красной нити, связывающей мизинцы людей. И это было невероятно. Рано утром к Сану приходит Уён со словами, точнее, с громким и чётким «я к тебе жить!», и с небольшим ранцем. Чхве ничуть не против, но, сонный, он не сразу соображает, что его парень имеет в виду. Лишь Сонхва, стоящий в это время позади Сана, едва ли не подавился воздухом, не говоря уже о том, что Ангелам нет необходимости дышать. — Что-то случилось? — Сан относит ранец Уёна в спальню и после они вместе идут на кухню. Младший агрессивно топает ногой и скрещивает руки на груди. — Матери не понравилось, то что я так часто бываю дома и типа бездельничаю! — жалуется он. — Я уже не раз объяснял ей, что меня перевели на фриланс и что у нас много заказов, которые нужно оформить, но нет, она упрямо считает, что я рублюсь в игры! Уён ещё много возмущается, но по истечению пары минут стихает и опускает голову. Сан тут же подходит ближе к нему, обнимая и прижимая к груди, и младший буквально тонет в его объятиях, слабо обнимая в ответ и пряча лицо в перекате плеча. Сонхва, наблюдающий за всем с подоконника, хотел бы тоже подойти и обнять их, сказать, что они обязательно справятся со всем вместе, но, увы, это невозможно. И, как бы сильно он не старался, в голову то и дело лезет фраза Дьявола. Я бы не стал попусту тратить годы бессмертия. Сонхва ужасно злили эти слова, ведь его службу нельзя назвать «попусту», но в то же время он вновь корил себя за проявление гнева. Он обязан быть чистым и ему запрещено подвергаться Грехам. Через пару минут, после того, как Уён и Сан молча выпили горячий чай, они переходят в спальню и ложатся на кровать. Младший продолжал грустить, хотя Сонхва чувствовал, как тому становится легче, когда Сан осторожно обнимал его. — Люди сложные, — тихо проговаривает Ёсан и, впервые за всё время, садится на подоконник. — не так ли? Сонхва лишь согласно гудит в ответ, устроившись в кресле и неотрывно следя за разнеженными парнями на кровати. Что-то от того, насколько гармонично и нежно они выглядят, Ангелу не даёт покоя. Да, он искренне рад за них, но, следя за тем, как изо дня в день они становятся ближе и как их взаимная любовь крепчает, Сонхва чувствует себя на их фоне… Одиноким. И всё же он не собирается как-то менять свою жизнь. Нужно просто подождать, пока это гнетущее изнутри чувство пройдёт. — Жизнь Жнеца достаточно одинока, Ёсан? — Жизнь любого существа, будь то Божий, Нейтральный или Адовый, одинока. На то нам неподвластны многие чувства. Я удивлён, что ты начал чувствовать. — Я бы предпочёл вообще ничего не чувствовать, чем чувствовать то, что происходит внутри меня сейчас. — Тебе плохо? — Нет, это… Что-то из человеческих чувств. Я словно понимаю, что чувствуют люди, но не понимаю, из-за чего это. — Тебе всё же плохо, но в… душевном плане? Сонхва неопределённо жмёт плечами, и Ёсан слабо хмурится. — Ты можешь описать это? — Я просто… — Ангел шепчет, жуя губу и следя за тем, как Сан мягко гладит чонову спину, покрывая его лицо мелкими поцелуями. — Как будто что-то внутри меня хочет тоже… Так же, как и Сан-и с Уён-и. — Ангелы не способны любить. Никто, подобный нам, не способен. — Знаю. — Сонхва тяжело вздыхает, окутывая себя крыльями. Ёсан, опять же, прав. Сонхва не должен забывать о том, что он Ангел. Ему не положено чувствовать то, что могут чувствовать люди, и он не должен даже просто думать об этом. Он сослан на Землю лишь для того, чтобы оберегать Сана, и он выполняет свою работу. Он должен быть холоден ко всему, что не касается его человека. Всю следующую неделю Сонхва неотрывно следит за тем, как размеренно течёт совместная жизнь Сана и Уёна. Ему нравилось наблюдать за тем, как они взаимодействуют и как помогают друг другу. Ангелу буквально теперь нет необходимости постоянно парить над Саном, дабы в случае чего суметь поддержать его крыльями — теперь это более чем удачно делает Уён. У него хорошие рефлексы и реакция, ему не составляет особого труда следить за своим неуклюжим парнем; и если раньше Сонхва нашёптывал более верные варианты решений, то теперь этим тоже занимается Уён. Наверное, так и должно быть, когда люди любят — они практически заменяют Ангелов Хранителей, и тем нет постоянной необходимости находится рядом со своим человеком. Это заставило Сонхва вновь усомниться в себе, и если в первые дни после того, как он узнал всю правду Дьявола, он был зол, то сейчас он ощущал опустошённость. Может быть, он даже совсем немного завидовал Сану — у человека был тот, кому он может всё рассказать и кто подарит тепло. Жизнь Ангела действительно достаточно одинока. И одной ночью, сидя на подоконнике, Сонхва ощущает до боли знакомую энергетику. Он тут же влетает внутрь комнаты и закрывает окно, хотя это бесполезно — Дьявол в любом случае сможет оказаться внутри. Ангел это знает, но он наивно надеется, что Адовый отступит. Медленно до окна поднимается Дьявол, и Сонхва с рвущейся на части душой смотрит на него. В этот раз тот без перчаток, в одной лишь белоснежной рубашке и чёрном галстуке. Взгляд Ангела мечется от почерневшей кожи до турмалиновых, взволнованных глаз. — Уходи. Прошу. — одними лишь губами просит Сонхва. Он уверен, что его прекрасно слышат. — Я правда не хочу вызывать Властей. — Я не причиню вам вреда, Сонхва. Если бы я хотел — ни тебя, ни твоего человека уже не было бы на этом свете. И это горькая правда. Ангел прекрасно понимал, что Хонджун действительно отличался от тех Дьяволов, которым Сонхва учили на Небосводе. Он был… Добрым. Полная противоположность всем учениям, иконам и поверьям. — Я не доверяю тебе, Хонджун. — Твоё доверие не изменит правду. Сонхва ощущает, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Бросив взгляд на спящих в обнимку парней, он поджимает губы и вновь смотрит на Дьявола. — Учения Херувимов полны лжи. Они видят в вас лишь проводников душ на Небосвод, чтобы они не попали в Ад. Им не важна ни личность, ни ваша душа, ничего более. Подумай над этим. Сонхва моргает и в следующее мгновение Дьявола уже нет напротив окна, как и его энергетики. Ангел оседает на кресло, безвольно опустив крылья, и прячет лицо в ладонях. Нет. Хонджун неправ. Херувимы желают лучшего для людей и для тех, кого учат. Они делают всё для того, чтобы человеческие души попадали на Небосвод, а не в Ад. Покои Люцифера — самое страшное место, куда может забрести потерянная душа. Всё остальное время, вплоть до утра, Ангел просидел в кресле. Ближе к девяти Уён начинает ворочаться и что-то тихо бубнить, а после ложится поверх Сана, спрятав лицо в его шее. — Он приходил, да? — Ёсан появляется напротив окна и легко подталкивает его, открывая, словно ветер. Сонхва устало кивает. — Но я не знаю, куда он исчез. Я запретил ему появляться рядом со мной и Саном. — Прости, что наши последние встречи начинаются и заканчиваются одним и тем же. — Жнец кривовато улыбается и садится на подоконник в позу лотоса. — Я просто переживаю за тебя и, отчасти, за Сана. — Всё в порядке. Я понимаю. Ёсан неловко кивает и опускает взгляд. Впервые Сонхва видит его несколько неуверенным в себе, но Жнеца легко понять: не каждый день к твоему близкому другу является сам Дьявол. — Душа рядом. — тихо сообщает Ёсан, но не спешит и серьёзно смотрит на поникшего Сонхва. — Помни, что ты всегда можешь просто позвать меня. Я тут же приду. Ангел слабо кивает и Жнец исчезает, оставив после себя лёгкий ветерок. Пусть Ёсан и намерен любой ценой помочь ему, Сонхва не станет звать его. Не тогда, когда рядом Дьявол. Он не хочет подвергать его опасности. — Сан-и, — доносится тихое с кровати. — я люблю тебя, ты же знаешь? Сонхва мелко вздрагивает, прислушиваясь. — Знаю. Я люблю тебя не меньше, Ён-а. Следующая секунда — тихий смех Уёна и шорох одежды. Сонхва несмело поднимает взгляд, наблюдая за нежным поцелуем. Отчего-то в мысли прокрадывается воспоминание, как однажды он отдал свой первый поцелуй Дьяволу. Стыдно признавать, но Ангелу понравилось, как Адовый касался его и как влюблённо целовал. Сонхва мелко вздрагивает от собственных мыслей. Влюблённо?.. Бред. Они не способны любить. — С чего такие признания с утра пораньше? — слышится мягкий голос Сана. — Просто хочу, чтобы ты помнил об этом. Я не хочу терять тебя… Сонхва встаёт с кресла, медленно подходя к кровати. Он осторожно поправляет волосы Уёна, отчего тот слабо ёжится и прячет лицо в сановой шее — прикосновения Ангела ощущались лёгким ветром. Склонившись, Сонхва оставляет лёгкий поцелуй на лбу улыбающегося Сана. — Вы никогда не потеряете друг друга. — шепчет Ангел, зная, что его голос звучит как то самое шестое чувство. — Я позабочусь об этом. Парни слабо улыбаются ему, спокойно прикрыв глаза и, кажется, вновь засыпают. Сонхва с пару секунд смотрит на них с теплотой и после легко вылетает из окна, вспорхнув на крышу. Сев на самый край и свесив ноги, он поджимает губы и следит за медленно плывущими облаками, что вновь были ниже окон их квартиры. Красиво, но сейчас голова забита далеко не радужными мыслями, чтобы сидеть и наслаждаться видом. Сонхва хочется плакать от того, насколько он беспомощен в своей ситуации. Так течёт неделя. Словно облака — размеренно и моментами с грозными тучами. Сонхва устаёт быть постоянно напряжённым, практически все ночи проводя на крыше. Ёсан ни разу не объявляется, Дьявол тем более. Сонхва с каждым днём ощущает всё большую опустошенность, гадая, из-за чего она вообще появилась. И это угнетало ещё больше. Хотелось чего-то особенного, чего-то из жизни людей, но Сонхва не знал, чего именно. — Ёсан. Сонхва вновь вспархивает на крышу, уместившись на самом краю. Проходит пару минут прежде, чем рядом появляется Ёсан. — Что случилось? — Жнец взволнованно оглядывает Ангела и повторяет его позу. — Думаю, я чувствую одиночество. Мне грустно от этого. — Сонхва шепчет, обнимая колени и разглядывая звёзды на горизонте. — Я знаю, что это, — Ёсан поджимает губы. — но я не знаю, что такое грусть и как она ощущается. — Я просто… Хочу, чтобы кто-то был рядом. Как Сан и Уён. Они выглядят очень счастливыми вместе, хотя на днях немного поссорились. — Прости, но я здесь не помощник. — Знаю, просто… Может, знаешь, как можно… Унять это чувство одиночества? Ёсан неуверенно жмёт плечами. — Люди часто унимают его, находя себе другого человека. — Может, уговорить Сан-и завести кошку? Они видят нас. — Хорошая идея. Попытайся. И Сонхва пытается, а Сан сразу же загорается этой идеей и, счастливый, наваливается на Уёна. Чон немного ворчит, но по истечении пары минут расплывается в улыбке и прощает все мелкие сановы косяки, обнимая его. Ангел ласково улыбается, следя за ними. Парни тут же садятся искать котёнка и снова спорят, ведь Уён настаивает на домашнем, а Сан упорно уговаривает на приютском. В итоге, спустя час спора, они находят котят в приюте, которым от силы три недели. Уён с радостной улыбкой вызывает такси, после набирая маму и гордо сообщая ей о том, что теперь у него есть своя семья. Сан даже расплакался с его слов, после чего, до приезда такси, Уёну и Сонхва пришлось успокаивать его. По пути в приют Уён решает, что заявиться с пустыми руками будет некрасиво, и потому они покупают два килограмма кошачьего сухого корма. Сонхва гордо следит за ними, паря над машиной такси, и счастливо улыбается. У него скоро будет новый друг! Пушистый, царапучий и милый друг! Или подруга! Ангел едва сдерживает радостный смех, когда вместе с парнями пересекает порог приюта. Выбирать котёнка долго не приходится — тот буквально сам находит их и цепляется за ногу Сана, категорически отказываясь отпускать его. Так в их маленькой семье появилась девочка по кличке Бёль. Все следующие дни Сонхва проводит с этой крошкой, играясь с ней и смеясь с того, как Сан и Уён наблюдают за Бёль, буквально играющей с воздухом. — Может быть, она видит домового? — без толики страха шепчет Уён, отрывая взгляд от экрана ноутбука и следя за Бёль, что вновь играет с крыльями Ангела. — Может быть. Многие говорят, что кошки видят потусторонних существ. — Раз у нас есть домовой, то нужно его кормить! — счастливый, Уён вскакивает и убегает на кухню. Сонхва в поражении смотрит ему вслед, а после, потрепав Бёль по макушке, летит за ним. Сан с ласковой улыбкой идёт следом. — Как думаешь, он больше любит молочко или чай? — суетится Уён. — Печеньки или, может, зефир? Подам сразу всё! Ангел взволнованно следит за младшим. Ему не нужно питание для жизни, как и остальные человеческие нужды, но эта забота Уёна греет душу. Пусть он и не угадал с его сущностью и с тем, что домовые достаточно вредные, а не добрые, но он старается и это неожиданно очень приятно. Сонхва обязательно попробует предложенную еду ночью, чтобы без лишних глаз. — Ты чудо, Уён-а. — шепчет Сан, любовно наблюдая за суетящимся младшим. Чон скромно улыбается, поставив еду для домового на столик. — Я просто хочу, чтобы в этой квартире всем было комфортно. В конце концов, откуда мы знаем: может быть домовой жил здесь задолго до того, как ты сюда заселился. Некрасиво выходит ведь. Улыбаясь, Уён подходит к Сану и, уместив ладони на его груди, мягко целует в губы. — Просто давай позаботимся о нём и о Бёль. — тихо продолжает он. — И о друг друге. Сонхва ласково улыбается, следя за ними. Интересно, были ли ещё случаи, когда люди пытались заботиться об Ангеле? Пусть даже если они и считают, что это домовой. Ангел ощущает себя действительно нужным. Как только стрелка часов указывает на час ночи, Сонхва возвращается на кухню и несмело берёт стакан с молоком, понюхав напиток. Он никогда ранее не ел человеческой еды и даже ни разу не пил воды. Пока сыта человеческая душа, Ангелам не требуется питание, да и сам Сонхва не был заинтересован в подобной практике. Неуверенно сделав небольшой глоток, Ангел медленно смакует новый вкус и после изумлённо оглядывает белоснежную жидкость. Облизавшись, Сонхва осторожно присаживается на стул и вновь делает небольшой глоток, а после заинтересованно берёт странный белый овальчик, который люди прозвали зефиром. Сонхва знает, как Уён любит эти штучки. Наверное, они действительно вкусные, и Ангел немного неуверенно откусывает кусочек. — О, приятного аппетита, мистер домовой, — раздаётся с порога кухни хриплый голос Уёна. Сонхва замирает, в шоке смотря на него. — я бы посоветовал разогреть молочко в микровелке… И обмакнуть зефирки в него… Зевая, Уён проходит к столешнице и спокойно наливает воды в стакан. — Можете взять что-нибудь из холодильника. Но, при всём уважении, не ешьте сразу всё. Оставьте нам. Сонно хихикнув, парень забирает стакан и возвращается в спальню. Сонхва с опаской отставляет молоко на стол, понимая, что Уён видел парящие в воздухе стакан и надкусанный зефир. Что ж, с одной стороны — более не следует брать личные вещи и еду людей, с другой — почему бы и не попытаться подобным образом подружиться с Саном и Уёном? Так он не нарушит Закон и сможет взаимодействовать со своим человеком практически напрямую. Найдя новые увлечения и то, чем можно занять мысли, Ангел совсем забывает о том, о чём тревожился больше всего. В конце концов, Дьявол дал понять, что действительно не желает зла ни ему, ни Сану с Уёном, и потому Сонхва стал переживать по этому поводу в пару раз меньше. — Хонджун. Снова безоблачная ночь и призрачная тишина. Шума улицы с крыши не слышно. — Я уже успел смириться с тем, что ты возненавидел меня. Дьявол появляется из лёгкой синей дымки, держа дистанцию в два метра от Ангела. — Так и есть. — Сонхва шепчет, не оборачиваясь на него. — Но я хочу знать, почему ты ничего не предпринимаешь против Ангелов и людей. Почему ты… Не такой. — Я не вижу смысла в причинении вреда. Будь то другой Адовый, Божий, человек или животное. — Но почему?.. Разве… Разве твоё сердце не желает чужой крови? Твоя душа… Она не требует убийств? — А твоя душа требует? Сонхва недоуменно оглядывается, уставившись на Дьявола. Хонджун вновь лишь в рубашке и брюках, но в этот раз вся его одежда чёрная, без каких-либо белых деталей, как бывает обычно. Ангел невольно подмечает уставший взгляд. — Я Божий. Моя душа изначально не может требовать подобного. — Тогда почему моя душа должна? — Но… — голос Сонхва стихает. — Позволь мне рассказать тебе всю правду о нас, Карамельный. Позволь показать. — Я всё ещё не доверяю тебе. Дьявол лишь криво улыбается и понимающе кивает. Сонхва же отводит от него взгляд, поднимая голову и считая звёзды. В голове ни одной мысли, что Хонджун может навредить ему. В один момент прямо перед Ангелом появляется Жнец. Сонхва бросает взгляд за спину, не обнаружив там Дьявола. — Сонхва. — Нет, он не приходил. — устало шепчет Ангел. — И я всё ещё не знаю, где он может быть. — Хорошо. Но я не только за этим. — Сонхва напрягается, заметив серьёзный взгляд бесцветных глаз. — В Сеуле завёлся серийный убийца. Я пожнал уже четыре души, тела которых лишили одним способом. Люди, кажется, называют это почерком. В любом случае, попытайся сделать так, чтобы твой человек не выходил из дома вечером. — Я… Да, хорошо. Спасибо, что беспокоишься о нас. — Тебе в этот раз нечего бояться. Просто внимательней следи за Саном, когда он гуляет. Хотя, как я думаю, убийца действует исключительно ночью и нападает лишь на тех, кто идёт один. — Спасибо, Ёсан. Ты тоже будь осторожен. На лице Жнеца мелькает тень от улыбки. — Мне ничего не угрожает, пока рядом нет Дьявола. Сонхва решает умолчать о том, что даже в присутствии Дьявола Ёсан в безопасности. По крайней мере, пока Сонхва рядом. Хонджун не пойдёт против него. Он в этом твёрдо уверен. Жнец исчезает, убедившись, что с другом всё в порядке, и Сонхва вновь ощущает себя слишком одиноким.
