Ведьма

Постоянный шум стал привычным фоном для суетливой городской жизни. Разговоры людей, топот копыт, скрип телег — всё сливалось в голове в одно. Инквизитор давно не удивлялся головной боли по вечерам, а днём не морщился от громких криков. Несмотря на шум и другой дискомфорт, за городскими стенами Вергилий чувствовал себя спокойно и умел находить развлечения, чтобы не заскучать в бесконечной охоте на ведьм. Кабаки, таверны, бордели — в большом городе было множество мест, где инквизиторы могли скоротать вечер. Следуя примеру старших коллег, Марон не отказывался от благ цивилизации, а с удовольствием пользовался ими. С каждым новым рангом в Священной Инквизиции он всё реже покидал оживлённый город. Ещё несколько лет назад приходилось таскаться по самым отдалённым и диким деревушкам, разыскивать ведьм по лесам, полям, месяцами пропадать вдали от дома. Теперь под ответственностью Вергилия была лишь одна часть города, в котором оседали многие — колдуньи в том числе. Благодаря чутью он легко находил их среди обычных людей, чем заработал хорошую репутацию в инквизиции и имел блестящие перспективы в обозримом будущем. В этот прохладный осенний вечер Вергилий снова шёл в кабак. Осень стремительно занимала место неудачного промозглого лета, и неприятный мелкий дождь всё чаще сопровождал инквизитора в пути. Маленькая таверна была спасением от усталости и холода, и Вергилий оказался не одинок в своём желании уйти с грязной улицы и скрыться в тепле за кружкой эля. Он был бы рад поскорее сесть за стол, но кое-что задержало перед самым входом в таверну. Лошади не были редкостью для большого города, но Марон почувствовал нечто знакомое в тёмных выразительных глазах и густой гриве, заплетённой в огромное число маленьких косичек. Инквизитор подошёл ближе, назвал почти забытую кличку и с удивлением обнаружил на себе заинтересованный взгляд лошадиных глаз. Прикоснуться к его морде Вергилий не решился, ведь мог узнать своего старого друга совсем в другом животном, но крохотная деталь разбила оставшиеся сомнения. Через седло был небрежно перекинут чёрный плащ, скинутый с плеч, очевидно, наспех. Марон осторожно взялся за краешек плотной ткани, отогнул и застыл на месте, глядя на знакомый узор. Всё это походило на чью-то шутку, но герб своей семьи инквизитор узнал бы из тысячи похожих. Он помнил, как старательно руками ведьмы вышивался каждый стежок на фиалках, повторяя природные линии. Острое желание проверить свои догадки привело Марона в таверну. Отголоски весёлой музыки, хохота и разговоров не могли отвлечь от поисков, которые так неожиданно затеял инквизитор. До последнего он отгонял знакомый запах — весь плащ пропах горьким чабрецом, и след вёл вниз, в таверну, к огромному количеству людей. Это было так непохоже на ведьму, которую он знал, что сомнения никак не покидали взволнованного инквизитора, старательно держащего себя в руках. Горечь рассеялась среди других ароматов, но к ней привязался стойкий запах шиповника. Кисловатый, но от этого не менее приятный. Марон не видел ведьм, но знал, что они совсем рядом. Чутьё никогда его не подводило и не раз спасало жизнь, но сейчас нападать первым не находилось причин. Вопреки своим принципам, Вергилий хотел лишь удостовериться, что не ошибся, убедиться, что Цецилия смогла выжить в неприветливом и недружелюбном мире. Яркие рыжие волосы бросались в глаза издалека. Длинная коса лежала на плече, высокий чёрный ворот закрывал шею, на руках были перчатки, за которыми ведьма прятала уродливые шрамы. Не узнать её было невозможно. Вергилий не приближался, боясь спугнуть Цецилию, которая оживлённо беседовала с другой ведьмой. Вникнуть в их разговор было бы затруднительно, но инквизитор видел напряжение на лице колдуньи, от которой разило шиповником. Они явно обсуждали что-то важное и не хотели быть подслушанными. Вергилий смирился с тем, что не останется незамеченным, если подберётся ближе, поэтому только наблюдал, ждал, когда Цецилия закончит что-то рассказывать своей собеседнице, которая то бледнела от ужаса, то изумлённо смотрела, но молчала, внимала каждому слову. Растерявшись, он смотрел слишком пристально и долго, позабыв, что ведьма тонко чувствует такие вещи. Когда Цецилия медленно развернулась, посмотрела на него немигающими серыми глазами – Вергилий оторопел. Тот же злобный, холодный взгляд, тот же недобрый прищур, но теперь на обветренных губах была усмешка. Сначала Марон не мог понять, чему так радуется ведьма, но осознание настигло его практически сразу. Сегодня утром из разговоров коллег он узнал, что двое мужчин, с которыми он бывал в Проклятом лесу, погибли при очень странных обстоятельствах: их обгоревшие тела нашли в лесу; одного лишили кистей рук, а второго – головы. Вергилий вспоминал ужасные подробности, безотрывно глядя на Цецилию, а та продолжала улыбаться, ведь они до сих пор могли понимать друг друга без лишних слов.