А я почти уже верю, что мы никогда не умрём

Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, или будем молчать всю ночь до утра, слушая проколотых бабочек крик, или глядя с тоской мертвым птицам в глаза. мы не будем здесь вместе никогда

Рёв мотора заглушает скрипучее, издающее свой последний революционный вздох радио. Фрэнк может расслышать только слова про солнце, отрубленные бошки и крепко завязанные ботинки, поэтому без сожалений вырубает свой единственный навигатор по жизни, хотя мог выключить и мотор. Приоритеты. 65 километров в час по прекрасному штату, название которого начинается с согласной буквы. На самом деле, теперь Айеро в четвертой зоне пустыни, и город давно остался позади, но подростковое сердце всё ещё стучит волнами адреналина, а мозг подкидывает галлюцинации в виде уродливых белых масок в зеркале заднего вида. Всё осталось позади, на заднем сиденье лежат все вещи, которые на протяжении года Фрэнк так тщательно прятал от с.л.е.п в подвале своего дома. Этими невероятно важными вещами являлось всё, на чём не было пластиковой улыбки смайлика. С наступлением ночи пустыня начинает терять своё тепло, холод пробирается в салон транс ам и заставляет Фрэнка сильнее сжать руки на руле, в понимании необходимости разводить костёр, иначе маленький подросток проиграет пустыне в первый же день своей свободы. Даже если так, он сбежал сюда ради того, чтобы либо жить, либо умереть свободным. Даже если в итоге умрёт от ломки без наркотиков с.л.е.п, то всё равно посчитает это маленькой победой над пластиковыми масками. Разве, блять, не смешно? Закат догорает, Фрэнк не смотрит на него, достаёт клочки бумаги и находит камни, с помощью них собираясь создать огонь, если искры страха и злорадства в его теле на время погасли.

***

Третий день в пустыне (на свободе), Фрэнк Айеро встретил хороших ребят, которые любезно обменяли ему топливо для транс ам на пару пластинок Iron Maiden, которые парень помнит настолько, что сможет слышать даже сквозь рёв машины, просто потому, что они звучат у него в голове. Мысли в голове всегда громче чего бы то ни было. Рассвет, Фрэнку не спится, банка консервов режет пальцы и губы, но разве это помеха? — Скорпион! Парень давится консервами, роняет банку и судорожно пытается вспомнить, правда ли в этой пустыне обитают скорпионы и насколько у них большое жало. — Блять! — на чистом ультразвуке кричит Фрэнк, быстро поднимаясь с земли и оборачиваясь на машину, на капоте которой в какой-то момент появился парень, его ровесник, кажется. — Где?! Сначала неизвестный тоже кажется испуганным, смотря на него огромными глазами, в которых отражается рассвет. А может, они просто такого цвета? Или рассвет отпечатался у него на глазах, из-за того что мальчик слишком долго смотрел на него. Или на самом деле это его глаза проецируют рассвет на небо, а все винят солнце? В любом случае, вскоре незнакомец начинает неистово хихикать, а Фрэнк так и остаётся на месте, ошарашенный, до чертиков испуганный и совсем чуть-чуть очарованный. Парень спрыгивает с капота, с улыбкой, которая могла принадлежать только солнцу, подходит к нему и пальцем тыкает в шею. — Вот! Почему у тебя скорпион на шее? Разве он не ядовитый? Несколько секунд Фрэнк понятия не имеет, о чём ему говорят, просто потому что растворяется в рассвете, но с трудом к нему всё таки возвращается умение размышлять, что заставляет его посмотреть на незнакомца как на полного дурака. — Это татуировка, разве не понятно? — спрашивает Айеро, незаметно оттодвигаясь от чудака, у которого явно проблемы с личным пространством. Дело не в том, что он странный... Ладно, дело как раз таки в этом! Кто ходит по пустыне в широких пижамных штанах, футболке, больше его самого на тысячу размеров, и с рассветом в глазах? — Разве он не ядовитый? — будто не услышав Фрэнка, переспрашивает мальчик. — Нет, он на-ри-со-ван-ный! — Тогда почему ты испугался? Айеро фыркает, но не находит в себе сил ответить, оборачиваясь на банку с консервами и либо с сожалением, либо с облегчением замечает, что всё оставшееся содержимое выпало на землю. Всё равно было не вкусно, а метал царапал его, будто не хотел, чтобы из него ели. — Меня зовут... Хелена, — снова подаёт голос мальчик, встав перед Фрэнком. — Это женское имя, дурак. — О, — голос звучит растерянно-удивленным, — Тогда... Джерард, меня зовут Джерард! А тебя? Фрэнк вздыхает, но всё таки отвечает: — Так могут звать только дедушку, но ладно, допустим. Меня зовут Фрэнк, Фрэнк Айеро. — Я думал, тебя зовут смешной упырь. Парень возмущённо хмурится. — С какой стати?! Джерард хихикает и пожимает плечами, возвращаясь к машине.

***

Фрэнк честно, честно понятия не имеет, как этот чудак оказался в салоне его машины, и как они едут куда-то, разговаривая о всём подряд. С каждым сказанным Джерардом словом у парня появляется подозрения насчёт либо своей, либо его адекватности, но пока что он не понимает, в чём именно заключается главная странность. — Так... Что ты делаешь в пустыне, Джерард? Мальчик поворачивается к нему, растерянно хлопая глазами. — Живу. Разве ты не живёшь здесь тоже? — Нет, люди не живут в пустынях, как ты себе это вообще представляешь? Я сбежал сюда. — Сбежал? Откуда? — Не переводи тему. Джерард перестал играться с резинкой, которую нашёл в салоне, и перевёл взгляд в окно. — Не знаю, я просто... Оказался здесь и шёл вперёд, вперёд, а потом увидел твою машину и подумал что эта планета — твоя. — Как мне может принадлежать целая планета? — Очень просто! Когда-то я попал на одну из таких, она принадлежала одной лишь одинокой ласточке с крестиком на глазу, но она прощебетала мне, что обязательно встретит свою любовь, и они будут владеть этой планетой вместе, потому что, если честно, одной за ней ухаживать очень трудно. И одиноко. Фрэнк покосился на Джерарда, размышляя о том, готов ли он поверить в это хотя бы на секунду. — Ага, конечно... То есть ты... Путешественник из космоса, правильно? Джерард неуверенно кивает, наблюдая за реакцией Фрэнка, который лениво ведёт машину. — Да?... — И сколько комиксов ты прочитал, чтобы обзавестись таким воображением? — Комиксов? Фрэнк с подозрением смотрит на парня, будто сможет заметить в его глазах шутку, но в итоге останавливает машину и тянется к задним сиденьям, доставая оттуда стопку комиксов и протягивая их Джерарду. Мальчик принимает их, как самое дорогое сокровище, и открывает, сразу будто отключаясь от реального мира и полностью погружаясь в чтение или рассматривание картинок. Зная, что его всё равно не замечают, Айеро позволяет себе лучше рассмотреть нового знакомого (друга?). Это не первый человек, которого он встретил в пустыне, но именно поэтому Джерард и кажется ему странным. Люди в пустыне, сбежавшие из города, выглядят совсем не так. Мальчик выглядит так, будто его только что вытащили из кровати с супергеройским постельным бельём и поставили в реалии пустыни, в которые он ни разу не вписывается. Каков шанс того, что Джерард попал сюда не самым обычным образом? В целом, Фрэнк не из тех кто совсем не верит в сверхъестественное. Он верит в Разрушительника, верит в Ведьму Феникс, которая забирает твою душу после смерти, если кто-то положит дорогую тебе вещь в почтовый ящик. Но... Мальчик в пижамных штанах и слишком красивыми глазами, который внезапно появился у тебя на капоте посреди пустыни, ещё и утверждает, явился что из космоса? От борьбы с глупостью и разумом Фрэнка отвлекает восторженный голос Джерарда, который тычет ему в лицо каким-то комиксом. — Ты тоже умеешь стрелять лазером из ладоней?! — Нет, я же не супергерой. — О, — снова растерянно, но не разочарованно произносит Джерард и возвращается к чтению. — А ты... Умеешь? — осторожно спрашивает в ответ. Парень удивленно поднимает голову, смотря на Фрэнка, а потом вдруг взрывается смехом, заставляя Айеро сначала вздрогнуть, а потом закатить глаза. — Что? Тебе можно задавать глупые вопросы, а мне нельзя предполагать, что может, а что нет, мальчик, который прилетел с другой планеты?!

***

Большой шар радиации, который мы зовём солнцем, сожжёт их, если они останутся на одном месте слишком долго, но истинное солнце прямо сейчас лежит на земле, перечитав практически все комиксы, что имелись у Фрэнка, за одну калифорнийскую ночь. И кто Айеро такой, если не объездит весь мир, чтобы обменять что угодно на ещё одну стопку комиксов, а их — на счастливую улыбку Джерарда? — Почему ты не выглядишь как страшный пришелец с огромной головой? — спрашивает он у мальчика, который наверняка собирал звёзды, если не сейчас, то под закрытыми веками. — А почему ты так не выглядишь? Это ведь я на чужой планете, — отвечает ему совершенно точно пришелец. — Почему ты говоришь на моём языке и можешь читать его? На твоей планете тоже говорят на английском? — Я сразу знаю любой язык, который используют на той или иной планете, но понятия не имею, как он звучит и как я произношу слова... Может, на самом деле ты слышишь только то, что на самом деле хочешь услышать от меня? А я то, что хочу услышать от тебя. Фрэнк вздрагивает от этой мысли и боится развивать её дальше, поэтому решает перейти к следующему вопросу. — Сколько тебе лет? Джерард наконец открывает глаза и вопросительно смотрит на парня. — Лет? В каком смысле? — Ну... Мне, например, 16, я жил на этой планете шестнадцать лет. — Откуда ты знаешь, что жил здесь именно 16 лет, Фрэнки? Айеро хмурится, потому что понимает, что этот мальчик сейчас снова заставит его мозг дымиться сильнее капота транс ам время от времени. — Потому что... Потому что знаю! Время измеряется в секундах, минутах, часах, днях, неделях, годах, веках... — Но оно ведь такое непредсказуемое, то ускальзывает, словно песок сквозь пальцы, то тянется, как мёд. Наверное, ты и сам замечал, что иногда время летит слишком быстро, а иногда слишком медленно, но продолжал верить в то, что прошло одинаковое количество минут, потому что так тебе сказали циферки на часах. Неужели люди и правда думают, что смогли подчинить себе такую вещь, как время? После минутного молчания Айеро всё таки издаёт обречённый стон и падает на землю рядом с Джерардом, плечом прислоняясь к чужому и вдыхая воздух вместе с пылью и духотой. — Я сойду с ума, если продолжу тусоваться с тобой здесь, Джи.

***

По калифорнийскому песку ступают две пары мальчичешских ног, один – с рассветом в глазах, созвездиями в волосах и с ссадинами от желания исследовать этот мир. Мир Джерарда не хочет. Второй – с машинным маслом на лице и футболке с рок группой, о которой успел рассказать первому всё, что знал, даже спел несколько песен и сыграл на старенькой гитаре, что занимала слишком много места в машине, но ещё больше – в сердце Айеро. Они вышли на маленькую прогулку, чтобы не потерять транс ам, но размяться. Джерард подбирает каждую вещь, что видит по пути, спрашивает Фрэнка, для чего она, и парень пытается дать самые чёткие ответы, чтобы не получить ещё тысячу вопросов. Каждый раз не выходит. В один из таких разов Джи поднимает бумажку и с нахмуренными бровями читает её: "И ПРИДЁТ КОНЕЦ, И ЯВИТСЯ ОН СКВОЗЬ ОГОНЬ И СЕРУ, И ВОССТАНЕТ ИЗ ЗЕМЛИ СПАСИТЕЛЬ. ПРОЙДЕТ ОН СКВОЗЬ АДСКОЕ ПЛАМЯ, И НАСТУПИТ КОНЕЦ ТЬМЕ. ЛУЧИ СОЛНЦА ВНОВЬ ОЗАРЯТ ЭТОТ ГОРОД, И МЫ ПОКИНЕМ ЕГО. МЫ СТАНЕМ СВОБОДНЫ. ЕГО ИМЯ – РАЗРУШИТЕЛЬНИК. И ОН ПРЕВРАТИТ БЭТТЕРИ-СИТИ В ПЫЛЬ" Джерард показывает бумажку Фрэнку, выглядя при этом растерянно. — Что это? Айеро пробегается глазами по тексту, и, конечно, узнает его. Поднимает взгляд на мальчика, мнётся, пытаясь понять, сколько может рассказать. На сколько он может разрушить представления Джерарда об этой планете, о жизни Фрэнка и остальных людей в Бэттери-сити? — Разрушительник – это... Такой большой робот, который должен когда-нибудь восстать из земли и спасти нас. На словах об огромном роботе глаза парня загораются, но он быстро исправляется, когда понимает, что что-то не так. — Спасти? От кого? Погоди, это поэтому ты сказал, что сбежал сюда?... И что такое Бэттери-сити? Айеро вздыхает и садится на землю, смотря на Джерарда снизу вверх и приглашая сесть рядом. — Бэттери-сити – мой дом. Точнее то, что было им до прихода с.л.е.п. Они просто... Появились у власти и зареклись дать нам "лучшую жизнь", будто кто-то просил их об этом. "Лучшая жизнь" в понимании с.л.е.п – порядок во всём, чёрно-белый цвет, пластиковые улыбки и таблетки, которые заставляют тебя носить её. Несогласных просто убивают или делают дракулоидами, надевая стрёмную маску. Дракулоиды патрулируют по пустыне и убивают тех, кто сбежал из города... — Фрэнк замолкает, вспоминая, что и с ними может произойти подобное, если они ничего не предпримут. — В общем, в этой пустыне те, кто не захотел поддаваться режиму и предпочитают либо бороться с ним, либо хотя бы умереть вне него. Какое-то количество времени оба молчат, пока Джерард не нарушает тишину, выглядя при этом намного увереннее, чем Фрэнк представлял он будет: — Что насчёт тебя, Фрэнки? — Что насчёт меня? — Ты собираешься умереть, или бороться? Парень смотрит в глаза-рассветы, пытаясь найти в них ответ на чужой вопрос, и в итоге опускает взгляд, мотая головой. — Все хотят изменить мир, но никто не хочет умирать. — Хочу попробовать, — произносит Джерард так, будто перед ним поставили головоломку, которую "смогут решить только 5% людей на земле!" Мальчик поднимается, протягивая всё ещё сидящему Фрэнку обе руки. — Ты ведь со мной, правда? На секунду в глазах-рассветах проскальзывает неуверенность, но она быстро скрывается за горизонтом, как только в бледных, защищённых от солнца слоем звёздной пыльцы с его планеты ладонях появляются чужие, вечно грязные и в масляной крови машины.

***

— Знаешь, Фрэнки, несмотря на то, что ты не умеешь стрелять лазерами из ладоней, вашему миру нужны супергерои, — уверенно говорит Джерард, пока они едут по пятой зоне пустыни и слушают кряхтение радио с вечным голосом Доктора Анти-Смерть. — Дай угадаю, и ты хочешь стать им? Мальчик бодро кивает и откладывает комикс, лежащий на коленях, в сторону, чтобы ничего не мешало ему активно жестикулировать, делясь своими идеями на этот счёт. — Да! Я подумал над костюмами в ваших реалиях и решил, что это должно быть ярко, как у настоящих супергероев, но практично. Ещё проблема в том, что нам негде взять одежду... Но мы с этим разберемся, правда, Фан Гоул? — В конце своего предложения Джерард хихикает над лицом Фрэнка, а потом снова откидывается на спинку сиденья. — А я буду... Пати Пойзон. Парень отрывает взгляд от дороги и вопросительно смотрит на Джерарда, ожидая объяснений. — Ну, знаешь... Ввалимся на их тухлую вечеринку и порушим там всё, все их пластиковые улыбки, все устои, всё. Уничтожим все наркотики, дадим людям свободу, даже если некоторые посчитают нас... Кайфоломами, понимаешь? Джерард с надеждой смотрит на Фрэнка, пытаясь найти в нём то самое понимание, а в чужих глазах помимо этого мелькает уверенность в том, что этот мальчик и правда изменит ёбанный мир. И Фан Гоул ему поможет, пойдёт хоть на край света и дальше, но останется с ним, плечом к плечу, ладонь к ладони. — Понимаю, Пати Пойзон.