polyphony

За окном была темная летняя ночь. Небо ясное, и все усыпано звездами, которые впрочем довольно трудно было разглядеть из-за яркого освещения ночного города. В квартире открыты все окна, потому что перед сезоном дождей началась невыносимая жара, а кондиционер сломался еще две недели назад. Шумно. Доносятся звуки проезжающих машин и голоса молодых людей, которые то ли что-то отмечают, то ли просто радуются предстоящим выходным. В любом случае, им весело. В отличие от Чонина. Он сидел в большой комнате на полу рядом с диваном, положив на него голову и обхватив колени руками. Он смотрел то в открытое окно, то на экран выключенного телевизора, в котором размыто, но было видно его отражение. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить... — Знаешь, иногда будто вся тяжесть мира наваливается на тебя, и ты не в силах с этим справиться. Тогда кажется, что, продлись это еще немного, и ты точно… — не успел Чонин договорить, как его резко перебили. — Ааааай, — громко протянул Минхо, прерывая эти рассуждения. — Ты опять собрал нас, только чтобы поныть? — Эй! — кинул на него недовольный взгляд Сынмин. — Ему просто нужна поддержка, — он как всегда говорил очень разумные и правильные вещи; Сынмин вообще был голосом разума. — Всем людям иногда очень нужна поддержка со стороны. — Ага! — усмехнулся Минхо последним словам. — Просто я не хочу снова весь вечер слушать это нытье. Нет, я просто не выдержу! — продолжал он говорить, повышая громкость. — Зачем ты так кричишь? — спокойно проговорил низкий голос. — Мы же рядом и все прекрасно тебя слышим. — Правда? А мне вот все чаще кажется, что меня здесь вообще никто не слышит. — Чего ты удивляешься, Феликс, он же всегда самый громкий из нас, — сказал появившийся блондин, поправляя спадающие на лицо волосы, и тон его был такой, будто специально хотел вызвать раздражение. И это сработало. — Кто-то давно салфеток не ел? — уже оглядываясь по сторонам в поисках той самой заветной коробки с салфетками, выпалил Минхо. — Так, так, давайте все успокоимся! — Сынмин понимал, что если их не остановить сейчас, то все и так прекрасно знают, чем это закончится, но сейчас совсем не до этого. — Давайте вспомним, зачем мы здесь, и обратим наконец-то внимание на Йенни. Помните, что мы — одна команда, что без него и нас бы здесь не было. — Тц, — недовольно цокнул Минхо. — Сынмин — зануда! — будто обиженный ребёнок проборомотал он. — Тогда мне нужно выпить, чтоб совсем тошно не стало. Кто-нибудь знает, есть в этом доме хоть что-то кроме фастфуда и пустых коробок из-под молока? — Так, — устало протянул Сынмин и прикрыл глаза рукой, — даже если и есть, то ему не наливать! Хан — ответственный. — Блять… — Минхо окончательно разочаровался в этом вечере. — Минхо-хён, ты же знаешь, тебе нельзя пить! — с еле уловимой тревогой в голосе сказал Джисон. Потом уже более спокойно, легонечко похлопывая Минхо по плечу, продолжил. — Тебя потянет на улицу, и ты будешь орать песни на весь район, так что вызовут полицию, а нам сейчас не до этого. — … — Минхо было нечего сказать, он только понимающе вздохнул, успокаиваясь, а затем сложил руки на груди, как бы показывая всем свое недовольство. — Поглядите, он Хану даже возразить не может, — снова с ехидной улыбкой выдал реплику Хенджин. — Джинни, закройся уже. — Тем более мы еще не до конца поняли, как действуют новые таблетки, — снова сказал спокойный низкий голос. — Феликс верно говорит, — к разговору подключился и сам Чонин. — Кстати, как ты? — спросил он обращаясь к Феликсу. — Ну, вчера вот я, конечно, несколько раз за ночь просыпался, но не помню почему, а вот под утро, да, был один кошмар. — Ну ничего, сейчас придет наш заботливый Чан и пожалеет всех вас! — у Минхо не получилось долго молчать. — Он как раз, скорее всего, не придет, — продолжил Феликс. — Он за последние три дня спал только пару часов, так что его просто вырубило. Думаю, не нужно его будить. Пусть спит, пока спится. — Так, ладно. Чан пусть спит, — подытожил Сынмин и добавил, — Хенджин, не выпади там из окна! — Сынмин удивительным образом успевал следить за всем происходящим, он был как воспитатель в детском саду, только смена его все никак не заканчивалась. — А? — переспросил Хенджин, сидя на подоконнике, который еще пару секунд назад высовывался в окно, чтобы лучше разглядеть звезды, но это не помогало. — Боже… Закрой это окно, а то сквозняк. И иди сюда. Феликс, соберите мусор. Чанбин вроде приносил недавно продукты, — немного неуверенно сказал Сынмин и вопросительно посмотрел на Чонина, а тот кивнул головой в ответ, — так что, Минхо, пожалуйста, не мог бы ты приготовить чего-нибудь? — Ладно, — в этот раз Минхо не стал пререкаться. Иногда и дети в детском саду понимают, что бывают моменты, когда воспитателя лучше не раздражать. — Джисони, поможешь мне? — Ага! — Хан и так бы пошел с ним, ведь его уже назначили ответственным. — А ты, дорогой дружочек, — заняв всех присутствующих делами, Сынмин обратился к Чонину, — во-первых, вот! — Он пододвинул стакан воды и небольшую беленькую таблетницу. На крышке таблетницы был изображен спящий лисёнок, которого когда-то нарисовал Хенджин. Внутри было три отделения: утро, день, вечер. Чонин взял таблетку из вечернего отделения, небрежно закинул ее в рот и залпом выпил целый стакан воды. — Хорошо. Вот теперь я весь во внимании и готов выслушать тебя.