1. «До встречи, тупица!»
27 июня 2022 г., 17:18
Рану Хайтани было семнадцать, когда на свет неожиданно появилась Кендра.
Бушует, волнуется, плещется кровь. В крови плавится беззаботная молодость, драки и юношеский максимализм.
Само собой, разумеется, рождение ребенка — это последнее, что нужно начинающему Казанове в таком юном возрасте. Это последнее, что хочет иметь в своей жизни любой парень, которого волнует исключительно количество набитых лиц в подворотнях и статистика переломанных им носов. А для Рана Хайтани такие новости и вовсе — последнее, что он хотел бы услышать вообще в принципе во всей своей жизни, вплоть до глубокой старости и смертного одра — хотя, ещё далеко не факт, что это случится с ним, доживи он до благородных седин. Нет, у таких, как он, на лбу бегущей строкой неоновые буквы о том, что этот тип долго жить не планирует — разве что случится небесное чудо, и ему повезёт.
Сколько он себя знает, Рана всегда волновали исключительно три вещи: естественно, младший брат, естественно, дорогой бальзам для волос и, как ни странно, разные сорта зернового отборного кофе.
На тумбочке настойчиво с самого утра звонил телефон. Риндо это пиликанье раздражало, заставляло морщиться, ёжиться, скалиться, но он знал, как никто другой: пока брат не выпьет чашечку кофе, с ним категорически запрещено разговаривать даже ему — опасно для здоровья и юной рассветной жизни.
Лишь после завтрака он вальяжно закидывал ноги на соседний стул, подкуривал сигарету и с улыбкой едва не мурлыкал: «Доброе утро, Рин. Принеси, пожалуйста, мой телефон».
Хайтани-младший прекрасно знал и причину таких ритуалов: Ран любил отвязно проводить время с девчонками и заявляться домой под самое утро, а вот перезванивать им всей душой ненавидел.
«Если видишься с девкой второй раз — значит, это любовь. А любовь — полная хрень. Чепуха. И только мешает».
Номер на экране, как и полагалось, совсем не знакомый. Ран взял телефон, кивком поблагодарив брата, и, выпустив облачко липкого дыма под кухонный потолок, ответил, морща лицо и сводя брови на переносице.
— Надо встретиться, — Карура на том конце «провода» церемониться не собиралась. Голос звучал твёрдо, настойчиво, властно.
Может, за это она ему и понравилась. И даже удостоилась того, чтобы Ран провёл с ней вторую ночь — но только не третью. Так далеко не заходила ещё ни одна особа. Хотя, у Каруры вполне были все шансы… А ещё у неё была гордость и всё в порядке с самооценкой.
— Во-первых, привет, моя дорогая, — Ран не успел продолжить фразу каким-нибудь дежурным «Что за спешка?» и «Как дела?», как брюнетка напористо перебила.
— Подъезжай в кофейню у парка. Через сорок минут. Будь один, — девушка сбросила трубку, не давая шанса увильнуть от разговора и придумать очередную отмазку, почему Хайтани-старший никуда не пойдёт.
Выбора не было. Видимо, что-то серьёзное.
Встреча состоялась короткая и слегка напряжённая. Карура заказала стакан тёплого молока, а Ран, зная, что кофе в этом месте «на редкость дерьмовый» обошёлся бутылкой воды.
Он подвинул к себе ближе пепельницу и подцепил за фильтр из пачки одну сигаретку. Девушка хмурилась и отмахивалась от навязчивого дыма — жест совершенно несвойственный — особенно для той, что пару недель назад сама перехватывала запястье Рана и затягивалась из его рук его сигаретой.
— Что за срочность, красотка? — Хайтани ухмыльнулся в своей манере, глядя в светло-серые глаза собеседницы.
— У меня не было месячных, — Карура поджала слегка губы, и больше на лице не дрогнул ни один мускул.
— И? Я чем-то могу в этом помочь? — а вот парень заметно начинал нервничать, потирая ладони под столом, и глазами украдкой поглядывал на входную дверь.
— Я сделала несколько тестов. Все положительные, — ни доли волнения или переживаний. Девушка вела себя так, словно пришла на деловую сделку, и не в кафе, а в дорогой ресторан.
— Каких тестов?
— На беременность тестов, тупица!
Информация неожиданная и совсем не радужная, как крутят в пропагандистской рекламе по телевизору. Он ожидал что угодно, но точно не это.
Да и самой Каруре прекрасно известно, что Ран Хайтани — последний человек, кто в семнадцать лет с головой занырнёт в отцовство.
— Просто хотела поставить тебя перед фактом.
— Я не готов браться за воспитание.
— Я и не сомневалась.
Сейчас ему тридцать пять, но жизненная позиция совершенно не поменялась. Единственное, чему он тогда научился — всегда носить при себе презервативы.
Ран открывает чёрный пакет с заляпанной кровью одеждой и устало вздыхает, приподнимая плечи и прикрывая глаза. Запихивает вещи в стиральную машинку и, хмурясь, разглядывает кнопки, будто перед ним космолёт, а дверца — загвазданный иллюминатор.
Девчонка, что сидит у него за спиной на стиральной машинке, вальяжно покачивает ногой и надувает пузырь из жвачки. Пузырь шумно лопается, она чавкает и надувает ещё один.
— Может, помочь, дядя? — она опять щёлкает жвачкой и наклоняет голову вбок, улыбаясь.
Круглосуточная прачечная. Два часа ночи.
Ран Хайтани, заляпанный чьей-то кровищей, и молодая девица, у которой в стиралке крутится-вертится кружевное бельё.
— Сам разберусь, — тон приглушённый, надменный и чёрствый. Девчонку это только забавляет и веселит.
— Вверху красная кнопка, неужели не смог догадаться?
У Хайтани медленно, но верно вскипает кровь в жилах. Он оборачивается, размазывает ладонью кровь по щеке и пилит девушку взглядом.
Колготки в сеточку, чёрные шорты, красный топ и пиджак на плечах. «Дешёвая малолетняя шлюшка», — мысль проскакивает сама собой.
Она спрыгивает со стиральной машины, подходит к Рану и нажимает, наконец, на нужную кнопку. Лампа под потолком надоедливо мерцает от дешевой и старой проводки — так и внутри все нервно накаляется у Хайтани.
— Вот. Ничего сложного, — она смотрит снизу вверх из-под полуопущенных век и, не отводя взгляда, достаёт из машинки рядом своё бельё.
— Видок у тебя, откровенно, блядский, — Ран ведёт вбок уголком губ — недовольно и даже брезгливо.
— А у тебя причёска пидорская, — девушка безразлично пожимает плечами. — Но я же не имею ничего против.
— Тебя отец не научил в детстве не хамить, особенно, незнакомым? — он скалится и провожает взглядом до выхода её силуэт.
— У меня не было в детстве такой роскоши, как любящий папочка, — она бросает на Рана надменный взгляд и машет на прощание ручкой. — До встречи, тупица!
