Мелированный Чёрт и (не)Серая мышь

Альба не помнила большую часть того вечера, начиная с момента, как их встретил бледный, как мел, Мамору, и заканчивая поздней ночью, когда она наконец-то легла в свою постель. Тот парень, которого оставил с ними Ханма, вкратце объяснил её брату, что случилось, наплев историю, что девочки случайно попали в потасовку между бандами, и что он их вывел оттуда живыми, но дико испуганными. И пока Мамору вёз девушек в больницу, параллельно звоня на работу и срочно вызывая подкрепление на парковку торгового центра N, Альба, сидя на заднем сидении с Айкой, обнимала подругу, которая всё ещё не могла отойти от шока. Тот случай вызвал резонанс на ТВ, и Альба долго ещё смотрела в новостях в социальных сетях или слышала по радио, как обнаруживались всё новые и новые детали, которые вели по ложному следу. Девушка слышала, что в тот день не было охранников у входа в торговый центр, хотя они были; что неожиданно сломались камеры наружного наблюдения за парковкой; что не было найдено ни одного свидетеля, хотя очень много людей видели приставания к девушкам, но не помогли. Альба лишь молча прочитывала это всё, понимая, как же сильно влияние «Тосвы» в мире даже обычных людей. На её удивление, ни к ней, ни к Айке не приезжали журналисты. И можно было бы объяснить это тем, что Мамору написал официальное прошение не беспокоить двух подруг, но, когда Альба задала интересующий её вопрос брату, тот лишь отрицательно покачал головой. — Я тоже был удивлен, что никого нет, — ответил он сестре, застегивая пиджак: Мамору как раз собирался на работу. — Я спросил у начальства, как так получилось, ведь я назвал официальную причину появление вас двоих в больнице. Тот тоже пожал плечами. — Мамору обернулся на сестру, что прислонилась к перилам лестницы на втором этаже, и хмуро смотрела на брата. — С одной стороны, я рад, что эта морока пришла мимо нас. С другой — похоже, вас кто-то знает из «Токийской свастики». — С чего ты взял? — Глухо спросила Альба, отлипая от перил. Сердце бухнуло в пятки от осознания, что это как раз и есть объяснения затишья журналистов. — А кто ещё мог отвести журналистов от нашего порога? — Озвучил Мамору её мысли, подхватывая с тумбочки «дипломат». — Только банда, которой не хотелось светиться. Вы двое — ценные свидетели, и они решили вас не трогать, чтобы и вы ничего не рассказали лишнего. Странно, что они устроили выяснение отношений с мелкой группировкой посреди парковки у многолюдного центра, но лишь им известны их мотивы. — Мамору вздохнул, застегивая запонки. — Конечно, они нам немного облегчили жизнь, если честно. — Облегчили жизнь? Чем это? — Та мелкая шайка, с которой они выясняли отношения, занималась грабежом. Любители подкараулить кого-нибудь поздно ночью и ограбить. Не гнушались насилия. Вроде даже как-то называли себя, «Мёбиус», кажется. Похоже, они ограбили не того человека, и «Свастика» решила их утихомирить. Брат недовольно вздохнул, сведя брови на переносице, и осмотрел сестру с ног до головы. Не передать словами, как он себя чувствовал, когда увидел двух полумертвых девушек у въезда на парковку, которые стояли в обнимку и тряслись, а рядом с ними стоял серьезный молодой человек. И слушая объяснение, что произошло, он видел, как девочки вздрагивали от каждого громкого звука; Айка смотрела вокруг пустым взглядом опухших глаз, пока Альба прижимала её к себе, обхватив за плечи. Сначала Мамору хотел рвануть на парковку, где были слышны крики и звуки выстрелов, его долг, как полицейского, требовал этого. Но увидев умоляющие глаза сестры, он поддался братскому чувству. Уже в больнице он выдохнул спокойно, узнав, что только Айка заработала нервный срыв, а в остальном девушки были целы. Им дали больничный на неделю, а Айке прописали ещё и антидепрессанты, которые купил Мамору, чувствуя вину от того, что не приехал раньше. И хотя Альба говорила, что ни в чем не винит брата, что он не мог предсказать того, что случилось, тот всё равно не мог избавиться от ощущения своей ошибки. Сейчас, смотря на сестру, он понял одну вещь — за все эти дни Альба не проронила ни слезинки, и он понимал, почему. В детстве и в школе, пока она жила в Европе, она видела жестокость и похуже. Когда полтора года назад он увозил сестру из родной страны в Японию, он взял с неё обещание, что она не будет лезть в преступную жизнь, дав ей слово в ответ, что будет защищать, не смотря ни на что. И теперь корил себя из-за такой ситуации. Мамору вздохнул от воспоминаний, и, взглянув на часы, торопливо спустился вниз по лестнице на первый этаж; Альба бледной тенью следовала за ним, всё ещё думая о том, кто отвел от них журналистов. Ей не терпелось написать об этом Ханме, но для начала решила отпустить брата на работу. Юки ушла раньше, торопливо поцеловав сонную сестрёнку в лоб, и рассказав про обед в холодильнике. — Как там Айка? — Спросил Мамору, надевая ботинки, отвлекая Альбу от мыслей. — На таблетках состояние улучшилось. Много спит, но такая уж побочка у них, — ответила Альба, тяжело вздыхая. Состояние подруги её сильно волновало, ведь Айка, какой бы оторвой не была, всё же никогда не видела настоящей жести, и тот случай на парковке её выбил из привычного состояния. — Не знаю, как она себя потом будет чувствовать… — Она девочка сильная, позитивная. Да, никогда не забудет о таком, но должна будет выкарабкаться, я уверен. Да и ты рядом с ней, твоя поддержка тоже выведет её состояние в привычное русло, — сказал Мамору, и раскрыл руки для объятий. Альба привычно прижалась к теплой груди старшего брата, вдыхая его хвойный парфюм. — Не грусти, сестрёнка, всё будет хорошо. Вечером вернусь. Купить тебе что-нибудь? — Альба отрицательно покачала головой, вылезая из объятий. Мамору лишь улыбнулся на это, и, махнув рукой на прощание, закрыл за собой входную дверь. Альба закрыла щеколду, и, дождавшись звука отъезжавшей машины, стремительно поднялась наверх, за телефоном. Упав животом на кровать, она проверила уведомления — только ответ от Айки о её состоянии. От Ханмы не было вестей с того самого вечера, и Альба невольно хмурила брови на то. Если раньше сообщения от «Мелированного Чёрта» приходили регулярно, напоминая, что она всё ещё должница того самого ужаса Токио, то теперь уведомления были если только от Айки и от учебного чата. И это вызывало неприятное чувство одиночества и беспокойства, которые Альба тщательно пыталась убрать из головы. «Скорее всего, он сильно занят, подчищая хвосты», — думала Альба, залезая на кровать с ногами и укрываясь пледом, спасаясь от утренней прохлады. — «Тем для меня и лучше, может, на время обо мне позабудет». Дожди в мае были не редкостью, и сегодня с улицы так же вело прохладой, а небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, готовые разразиться дождем в любую минуту. Лёгкие белые занавески колыхались под ветром, и Альба отстраненно подумала, что надо бы закрыть окно, но продолжала сидеть на месте, буравя взглядом телефон, где был открыт чат с Ханмой. В её голове боролись два чувства: написать ему, чтобы узнать, как у него дела, или же просто плыть по течению, ожидая, когда он это сделает сам. Мысленно отметив, что сообщение от Ханмы она ожидает в любом случае, Альба заблокировала телефон, и, кинув его на подушку, встала, чтобы закрыть окно. Отодвинув занавески, чтобы случайно не защемить их, девушка мягко опустила оконную раму, и, выглянув на улицу, вздрогнула. В дальнем конце улицы стояла чёрная машина с затонированными окнами, одиноко стоящая на общественной парковке. Альба долго вглядывалась в неё, пытаясь вспомнить, у кого из соседей могла появиться новая тачка, да ещё и с чёрной тонировкой всех стекол, как у какого-нибудь преступного авторитета. И эта мысль заставила её резко побледнеть и отпрянуть от окна, закрывая занавески. Машина, как у преступного авторитета. «Будний день, самое утро, все уезжают на работу», — думала Альба, быстрым шагом возвращаясь в постель, — «Одиноко стоящая машина на общественной парковке, затонированная. Как бандитская», — Взяв телефон в руки, она начала быстро печатать сообщение Ханме. — «Ничего подозрительного, что вы. Ханма, во имя всех богов, ты бы хоть не палился так бессовестно. А я-то думала, как он узнал, что у нас с Айкой проблемы. Слежку устроил, сукин сын!» «27.05, 8:45 Кому: Мелированный Чёрт Эй, ты жив там вообще? Давно за мной слежку ведёшь?» Отправив сообщение, Альба заблокировала телефон и кинула его на подушку. Она мысленно надеялась, что он занят и не ответит, но тут же чертыхнулась, когда услышала звук уведомления. Альба взяла телефон, чувствуя легкое волнение в области живота, которое усиливалось, когда она увидела, что это были ответы от Ханмы. — Боже, зачем я это сделала, — прошептала она, и разблокировала телефон. «27.05, 8:46 От кого: Мелированный Чёрт О, ты жива, мышонок. И даже первая написала, удивительно. Надо же мне отследить состояние моей должницы. Вдруг ещё проблем на свою сочную задницу найдешь <3» Альба тупо пялилась в телефон на сообщения около минуты, чтобы с криком «да что мне на это ответить теперь, блять» кинуть его на кровать, и в панике рванувшись следом, чтобы он не упал на пол, отскочив от матраса. Волнение достигло своей критичной точки, и девушка судорожно кусала губы, подергивая ногой, не зная, что написать в ответ. В голове сумбур, ладошки вспотели — было стыдно сознаваться, что такое у неё в первый раз. Решив наконец-то поиграть по его сценарию, она спешно написала ответное сообщение, проигнорировав комплимент: «27.05, 8:47 Кому: Мелированный Чёрт Я думала, это ты сдох, раз молчишь. Решила проверить, свободна я или нет. Увы, нет» И не успела Альба заблокировать телефон, как тут же получила ответное сообщение в виде смеющегося смайлика. «Он, что, держал мой чат открытым, ожидая ответ?..» «27.05, 8:47 От кого: Мелированный Чёрт Смешно, мышонок, смешно Я тут кучу дерьма лопатой вручную разгребал После вашего страстного знакомства с теми долбоящерами Че, как ты, как твоя подружайка? Судя по тому, что ты пишешь, то ты норм» «27.05, 8:47 Кому: Мелированный Чёрт Да, всё норм. Айка приходит в себя. Я написала тебе, чтобы поблагодарить.» Отправив последнее сообщение, Альба тупо поморгала пару раз в стену, осознавая, что она написала. Сама не понимая, откуда взялись эти слова, девушка поняла одно — это то, ради чего она изначально написала этому придурку. Чтобы сказать «спасибо», ведь, если так подумать, он их с Айкой спас. Даже если и нес в этом спасении какие-то свои мотивы, отрицать это было тяжело. Без неожиданного появление Ханмы Шуджи на парковке торгового центра тем вечером, её и Айку нашли, скорее всего, мёртвыми, и сто процентов изнасилованными. Альба вздрогнула, сильнее замотавшись в плед, вспомнив те выкрики мужчин в темноте. Да, она храбрилась, пока за её спиной стояла её подруга, она пыталась их защитить и спасти, но только потом осознала, что ничего особо значительного сделать и не могла бы. Даже если бы и покалечила кого-нибудь, пока защищалась, то не отпугнула бы, а лишь разозлила. Альба поняла, что раньше никогда не задумывалась о последствиях, идя в драках на поводу адреналина, сохраняя при этом частичную трезвость рассудка. Она всегда выходила живой и почти невредимой из всех забивов, получая только мелки раны и переломы костей. Звук уведомлений настойчиво бил по ушам, и девушка помотала головой, возвращаясь в реальность, и взяла в руки телефон. «27.05, 8:51 От кого: Мелированный Чёрт. Вау Надо это запечетлеть Ты меня благодаришь Надеюсь, не надумала ничего лишнего Ты моя должница, ёбана Чтобы ещё кто-то убил тебя раньше, чем я)) Ха Ни за что Но теперь ты мне должна дважды Не забывай, мышонок» Альба лишь фыркнула на последнее сообщение, быстро печатая ответ: «27.05, 8:52 Кому: Мелированный Чёрт Не забуду, Ханма.» Девушка зевнула, чувствуя привычное чувство слабости перед дождём. Первые капли глухо пробарабанили в закрытое окно, и Альба решила напечатать ещё одно сообщение Ханме, прежде чем отставить телефон в сторону и подремать ещё пару часиков. «27.05, 8:57 Кому: Мелированный Чёрт И я себе ничего не надумываю. Я в курсе, что ты садисткий придурок, один из страшных бандитов этого города, который каким-то хером ко мне прицепился, как клещ. И всё равно благодарна тебе. Если бы ты не пришёл — нас с Айкой уже бы не было. Ещё раз спасибо. Хорошего дня =)» На другом конце города Ханма, стоя под зонтом, который держал его подчиненный, докуривал сигарету и читал сообщение от Альбы. Он ожидал у входа в офисное здание свою машину, и придерживал локтём стопку важных документов под пиджаком, чтобы они не намокли. Работники, приходящие на работу, кланялись ему, тихо говоря приветствия, и старались поскорее уйти с его глаз, но Ханма их и не замечал. Раз за разом перечитывая сообщение от девушки, он ухмылялся всё шире. «Как клещ, значит». — Подумал он, поднимая голову от телефона, и, выдыхая струю дыма, осматривал дорогу в поисках машины. — «Хорошее сравнение, ничего не скажешь. Отработаешь за него ты максимально тщательно, мышонок». — Да где этого придурка черти носят, — рыкнул мужчина, и телохранитель за ним второпях начал звонить водителю, чтобы выяснить причину задержки. Но тут перед ними, как по приказу, остановился чёрный Мерседес, и подчиненный торопливо открыл дверь перед Ханмой. Тот сел на заднее сидение, предварительно выкинув бычок под колёса машины, и поправил документы, проверяя их целостность. Джеки на водительском сидении дождался, когда охранник сядет на соседнее кресло впереди и мягко тронулся, вклиниваясь в утренний поток машин. — Доброе утро, босс, — сказал Джеки, оглядываясь на Ханму через зеркало заднего вида. — Что, сегодня так же продолжаем выгребать дерьмо? — Уже нет, — ответил тот, перечитывая документацию. — С одной стороны, я даже рад, что эти девки наткнулись на таких долбоящеров, которые, боясь остаться инвалидами, рассказали всё подноготную о зарождающейся группировке. Хах, придурки. Даже не укрыли, где их штаб. — Хех, да уж, это было слишком легко, — ответил Джеки, не отрывая взгляда от дороги. — А сами девушки там как? Живы хоть? А то одна чуть там, на парковке, не померла со страху. Ханма задумался, что ответить. Сам он не шибко интересовался жизнью двух подруг, ибо был занят восстановлением дел. Тетта, узнав о его «геройствах», устроил ему головомойку, приказав самому разгребать последствия. Такие стычки на людном месте всегда привлекали внимание копов, и Ханма поступил крайне неосторожно, что сам вступил в потасовку, подставляя своё лицо под камеры. Полиции достаточно просто представить эти видеозаписи, как доказательство участия в массовой драке и засадить главного садиста преступного мира, но Ханма оказался быстрее. Он в тот же вечер, не отмытый от крови, зашёл в каморку с видеонаблюдением в торговом центре, попросил охранников — прислонив дуло пистолета к затылку несчастных, конечно — удалить оригиналы и копии видеосъемки. Нашёл по камерам большинство свидетелей, и деньгами или угрозами заставил молчать. Самое сложное было с журналистами: брат Альбы, как назло, назвал официальную причину появления девушек в шоковом состоянии в больнице, и журналюги, эти падальщики, вцепились в это зубами, растаскивая на мелкие куски. Большинству каналов пришлось дать кругленькую сумму, чтобы они пустили ложный репортаж по ТВ, более мелкие каналы пытались привлечь внимание тем, что были пострадавшие девушки, но из-за их репутации люди мало верили таким новостям, там даже не пришлось начищать морду директорам. Коко рвал и метал, выкрикивая раз за разом, что такие расходы не предусматривались в этом месяце, и что жалование Ханмы с лёгкой руки Кисаки будет заметно урезано в этом полугодии, но мужчину это волновало мало. У него денег хоть лопатой греби, хоть печку растапливай, хоть бросай с балкона многоэтажки простому народу — сумма на счету не заканчивалась. Материальные блага тоже не притягивали внимания, и тратил Ханма деньги лишь на минимальные нужды. Жильё, машины, оружие и, конечно, сигареты — денег становилось всё больше, а уходили они редко и незначительно. Пока другие главы могли оторваться на полную катушку, выкидывая баснословные суммы на всякую хуйню, Шуджи с непониманием следил за таким пустым выбросом денег. Единственное, на что он мог потратить разом огромную сумму денег — азартные игры, поэтому держался подальше от казино Коко, чтобы не отдавать свои кровнозаработанные этой собаке на сене. Ханма, всё ещё не отвечая, зажёг очередную сигарету, и чуть приоткрыл окно. В нос ударил запах дождя, кусочек ветра мягко пошевелил волосы на уложенной причёске. Шуджи выдохнул дым в окно и повернул голову к Джеки. — Альба сегодня сама написала, — услышав свист Джеки, он ухмыльнулся, делая затяг. — Представляешь, поблагодарила, что помог. — Хах, дурная баба, — засмеялся Джеки, выруливая на парковку перед многоэтажным домом. — Нашла, кого благодарить, как будто не знает, что вы это просто так не оставите ей. А вы ведь были правы, — Ханма посмотрел на Джеки через зеркало заднего вида, ожидая продолжения, — глаза у неё бесстрашные. Сама там убивать была готова. Отбитая наглухо, похоже, хотя по биографии такого и не скажешь. По описанию вся такая девочка-припевочка, отличница, спортсменка. — Взгляд её выдает. — Ответил Ханма, пряча документы подмышку, ожидая, когда охранник откроет дверь машины. — Похоже, тоже насмотрелась в детстве всякой жести. И нож она держать умеет. Что ж, вот и проверим, что она ещё умело в ручках держит, — мужчина уже вышел из машины, и сказал напоследок в приоткрытую дверцу: — Она меня назвала садистом и клещом. Надо же эти прозвища оправдать. Он захлопнул дверцу под хохот Джеки, и стремительным шагом направился к входной двери многоэтажки, не ожидая раскрытого зонта от телохранителя. Швейцар у входа услужливо открыл дверь, кланяясь; Ханму здесь знали уже в лицо все сотрудники. Оставляя приветствия консьержа без внимания, он пронёсся через холл к лифту и нажал кнопку. В ожидании, он убрал чуть опавшие и кудрявившиеся от влаги волосы на затылок, мельком оглядывая холл. Элитный пентхаус, для богатых персон, стоял в районе Сибуя, довольно оживленный для такого человека, как Тетта, и это удивляло Ханму: обычно его друг и глава старался не светить своим богатством, но решил показать шик именно в плане жилья. Сигнал предупредил о прибытии лифта, и Ханма вошёл внутрь, привычно нажимая седьмую кнопку этажа; телохранитель остался в холле, ему было недозволенно подниматься к главе «Тосвы». Ханма прислонился к стене лифта, слушая тихую музыку на фоне, и взял в руки телефон. Уведомлений о новых сообщениях от девушки больше не было, и сам Шуджи думал, что ответить на такую пылкую речь. По правде говоря, он редко от кого слышал благодарность за что-либо, Ханме это было непривычно, и даже, на удивление, приятно. «Надо наконец-то что-нибудь с ней решить», — думал Ханма, выходя из открывшихся на нужном этаже дверей лифта. — «А то совсем расслабиться девчонка». Ханма привёл своей картой доступа в замке, и, под одобряющее пиликание, вошёл в квартиру Тетты Кисаки, с порога окликивая его: — Эй, Кисаки! Доставай бухло и кальян, я пришёл! — Ханма, время 9 утра, какой нахуй кальян, — ответили ему из дальней комнаты, убавляя громкость музыки. — Да мне похуй, сколько время, я всегда готов тусить! — ответил мужчина, стаскивая ботинки и пройдя внутрь квартиры по утепленным полам. Длинный коридор, отделанный деревом, заворачивал в просторную гостиную с панорамными окнами, которые сейчас были прикрыты жалюзи. Мягкий свет от встроенных в потолок светильников освещал Тетту, который уже был по-деловому одет, и завязывал галстук цвета бордо в тон чёрной рубашке. Глава недовольно осмотрел Ханму с ног до головы, и кивнул ему в сторону журнального столика, когда тот показал ему пачку документов. Шуджи покорно положил туда бумаги, и развалился на диване, закинув стопу на колено и запрокинув руки на спинку, ехидно оглядывая главу синдиката. — Чё с утра уже такой кислый? — Насмешливо спросил Шуджи, продолжая широко улыбаться. — Не отсосали? Кофеек невкусный заварили? Тетта ничего на это не ответил, и, закончив воевать с галстуком, сел на диван напротив, взяв в руки пачку документов. Пока он молча читал, периодически попивая кофе из большой синей кружки, Ханма привычными движениями зажёг сигарету, и расслаблялся на диване, периодически стряхивая пепел во встроенную в подлокотник пепельницу. — Смотрю, ты смог добиться от своей фирмы большего поступления денежных средств в этом квартале, — сказал наконец-то Кисаки, прерывая тишину. Допив кофе, он отставил кружку и документы в сторону, и поднял взгляд серых глаз на партнёра. — Я так понимаю, несколько дополнительных строк расходов чисто для публичного отчёта? — Говоришь, как Коко, — ответил Ханма, выдыхая струю дыма. — Конечно для того, чтобы повести по ложному следу. Не буду же я писать, что мы специально обрушили несколько акций, чтобы получить выгоду с этого. — Тебя Коконой об этом спросит ещё не раз, поверь. Он найдёт, к чему приебаться в отчётах. — Сам пускай тогда и пишет их, нахуй он нам ещё нужен. И так все мозги вытрахал из-за всей ситуации. Тьфу, ещё бы этого Скруджа век не видеть, — рыкнул в ответ Ханма, сминая бычок в пепельницу. — Меня больше волнует вопрос, нахуя ты меня лично сюда пригласил. Не из-за документов ведь, их можно прислать курьером или узнать у Коко подробности. — Мужчина наклонился, уперевшись локтями в колени, и, сцепив ладони в замок, в упор посмотрел на Тетту. — Ну, какие такие новости ты мне лично решил сказать? Кисаки поправил пальцем чуть сползшие с носа неизменные очки в золотой оправе. Ханма так и не понял, реально ли его другу нужны очки или он, как и Ханма, носит их для образа. Как-то раз, ещё в школьные времена, он примерил их, и не увидел разницы, и Кисаки пытался объяснить ему, что такое астигматизм, который не требует больших диоптрий. Шуджи тогда лишь пожал плечами, сделав вид, что поверил. — Мне тут прислали приглашение на открытие нового отеля один наш крышуемый бизнесмен, — начал Кисаки, и Ханма навострил уши, выныривая из воспоминаний. — Приглашают всю нашу верхушку, но я не собираюсь тащить весь состав на одно мероприятие, слишком рискованно. Па-Чин готов, хотелось бы видеть и тебя рядом с собой, Ханма. Тебе я доверяю больше, чем бывшим друзьям Манджиро. — Тц, ты же знаешь, не люблю такие сборища. Пожрать ничего нет, выпить толком тоже, люди, которые делают вид, что дружны, на деле готовы перегрызть глотки друг другу, — Ответил Ханма, закатывая глаза и недовольно фыркая. Он запустил руку во внутренний карман пиджака, выуживая очередную сигарету с зажигалкой. — Ходил я с тобой на такие мероприятия, зарекся ещё хоть раз туда попасть. — Ханма, это не просьба, — ответил Кисаки, и услышал в ответ лишь недовольное бурчание, смешанное с щелканием зажигалки. — Ты пойдешь и точка. Телохранители не будут ходить вокруг меня щитом, они будут стоять где-то в отдалении, сам знаешь правила таких сборищ. Единственное — там дресс-код, но это для нас не проблема, но… — тут Кисаки замялся, невольно поерзав на диване и нервно подергав галстук, — там требуется ещё и женское сопровождение. — Чё, бля? Не, я тем более пас. Хаккая позови, он лучше такие сборища переносит. Тетта лишь недовольно вздохнул, снимая очки и протерев веки пальцами, выражая жестом всю усталость от заскоков друга. Он знал, что Ханма не любит приглашать девушек на такие мероприятия, и даже понимал причину. После вечера в компании верхушки «Тосвы» у них сносит башню, что мужчина их «выделил», и приходится тратить время и силы на переубеждение, что девушка нужна была лишь как аксессуар на один вечер. Обычно Ханма даже не спал с ними после времяпровождения, если только девушка не была сильно в его вкусе или сама настойчиво себя не предлагала. Кисаки самостоятельно выбирал ему спутницу из приближенных Айи, но в этот раз он знал, что с этим будут небольшие трудности. — Повторю ещё раз, это не обсуждается, — рыкнул Кисаки, надевая очки обратно, и поднял ладонь, останавливая поток матерных слов, готовых вырваться у коллеги. — И тут тоже небольшая проблема: Айя сказала, что больше ни одна девушка из её стаи не желает сопровождать тебя. Ты почти со всеми испортил там отношения, и никто не хочет тратить время. — Обидно, пиздец, меня даже шлюхи стараются обойти стороной, — пробормотал Ханма с нарочито обиженной интонацией, снимая пиджак и вставая с дивана. Злость на всю эту ситуацию и упрямость Тетты распирала его, и требовала выхода. Он начал ходить по комнате, недовольно пыхтя сигаретой, пытаясь успокоиться; бить сейчас главу банды, будь ты хоть самым лучшим и единственным другом, слишком необдуманно, как бы ни чесались кулаки. Тетта молчал и наблюдал за попытками Ханмы успокоиться, глазами следя за его метаниями. Он не понимал, почему он так не любит выделять девушек, и вообще как-то с ними контактировать. Одно время в банде думали, что Шуджи просто предпочитает мужчин, но после бурных публичных выяснений отношений между ним и какой-то девчонкой, на глазах у верхушки, сомнения развеялись. Кисаки решил, что Ханма просто не хочет отвлекаться от основных дел, и что отношения с девушками не приносят его другу необходимые эмоции и адреналин, какие дают разборки и работа. — Реши этот вопрос в ближайшее время, — сказал Тетта, так же вставая и подхватывая свой серый пиджак с подлокотника. — Вечер будет первого июня, найди себе сопровождение самостоятельно. Не буду же я тебе вечно девок под бок подкладывать. — Он не отреагировал на недовольный рык Ханмы и направился к выходу из квартиры. — Пошли, нас ждут дела. Тут Такемичи обнаружил маленькую крыску в рядах одной мелкой шайки, которая думает, что может под нас подкопать статью. Надо её переубедить в этом. Чуть позже, сидя на заднем сидении своего Мерседеса рядом с Теттой, Ханма задумался, кого пригласить, раз не получилось отвертеться. На улице шёл ливень, и потоки воды полностью закрыли обзор, оставляя размытые линии, периодически смываемые грязью из-под колёс проезжающих мимо машин. Тетта тихо читал документы, Джеки иногда едва слышно ругался себе под нос, силясь увидеть дорогу сквозь завесу дождя; машина ехала непривычно медленно. Ханма потянулся за сигаретами, решив скрасить поездку привычным способом, но тут его рука наткнулась на телефон. Не задумываясь, он вынул его, проверяя на наличие новых уведомлений. Несколько отчётов от его приближенных, краткая сводка погоды, новые письма на электронной почте, и ничего более. Он открыл мессенджер, и увидел, что контакт «Серая мышь» не выходил в онлайн уже час, и тут его осенило. Он хищно улыбнулся от своей идеи, открывая чат с девушкой, и, не медля, написал ей: «27.05, 9:59 От кого: Мелированный Чёрт Что ж, если ты так мне благодарна, то будешь не против отплатить один из двух должков ;) Есть тут одно дельце, как раз для тебя»