Juvie storm

Нил, окончив свой рассказ, наконец, поднял глаза на Эндрю, наблюдая за его реакцией. Взгляд был слишком внимательным для человека, принимающего таблетки. На фоне покрасневших белков голубые радужки выделялись особенно ярко даже в полумраке комнаты. Нил не считал нужным прерывать наступившую тишину никакими лишними пояснениями. Это злило. Но услышанного было достаточно. Уму непостижимо, как Нил, со своей-то свёртываемостью крови, вообще выживал все эти годы! Сейчас Эндрю бесило всё: от вынужденного признания самому себе в тайной одержимости льдисто-голубым цветом, до понимания собственной глупости. Нил какое-то время уже догадывался о его прошлом в приёмной семье, раз рассказал о столь похожем своём. Эндрю же, считавший себя экспертом в подобных делах, уловил что-то общее в их прошлом, но не допускал возможности именно этого сходства. Дрейк был не единственным подонком, считавшим, что имеет право насиловать. Эндрю задумался, сколько существует таких же психов. И сколько жертв было у каждого из них. Нила пробила крупная дрожь — должно быть, он расшифровал во взгляде Эндрю то, что привык видеть в других: гнев. Только разница, которую парень, очевидно, не уловил, заключалась в том, что сейчас злились не на него. Миньярд не знал, как дать Нилу понять это, поэтому просто поджёг сигарету и вложил её тому в пальцы. То ли запах дыма, то ли лёгкое касание кожи Эндрю вывело парня из ступора. Теперь Нил смотрел на свои руки. Эндрю надеялся, что дело в прикосновении.

***

Долгое время сидели молча, курили. Передавая сигарету друг другу, каждый раз, случайно, конечно, их пальцы соприкасались. Эндрю пытался понять, есть ли сейчас необходимость задавать дальнейшие вопросы, чтобы больше не допустить никакого срыва, когда тихое «извини» вырвало его из лихорадочного потока мыслей. Нил извинялся за то, что Эндрю был там, когда он пытался убить себя. — Ёбаный психиатр ни черта не помогает? Ты всё ещё хочешь закончить начатое. Эндрю утверждал, потому что теперь не было вещи, очевиднее этой. Вместо ответа рыжий вытянул руку в немой просьбе передать сигарету. Миньярд снова случайно коснулся его пальцев. — Почему ты этого хочешь? — ответа снова не последовало. Столько вопросов в пустоту полностью противоречило созданному вокруг себя образу молчаливого социопата. Чертов Веснински рушит все его принципы! Ладно, Эндрю и не таких разговаривал. Пришлось напрячь уже плохо соображающий мозг, вспомнить все тревожные сигналы в поведении Нила, все его взгляды, все брошенные слова. И Эндрю понял ещё одну вещь. Чего стоило хотя бы недавно сказанное о прежде не понятое «осталось недолго». А его откровенная ложь о выдвинутом ему приговоре? А затравленный взгляд, который Эндрю перехватывал, когда Сэми с товарищами обсуждали свою жизнь после колонии? Блять. Ещё никогда и никто не заставлял Эндрю чувствовать себя таким глупцом! — Нил. Он наконец встретился взглядом с Эндрю. Нил попытался улыбнуться, но так он выглядел ещё грустнее. Прямо сейчас он прощался, тщетно пытаясь унести оставшиеся тайны. — Я знаю, что ты соврал о своём приговоре, — таким же уверенным тоном заявил блондин. — Потому что он смертный, Эндрю. Меня убьют в течение полугода, — на удивление, голос Нила был твёрдым. Неоспоримый факт, произнесённый смирившимся человеком. Внутри что-то оборвалось. Да быть того не может! В Америке смертные казни условны — их назначают и меняют на пожизненное заключение… Эндрю чуть было такое не ляпнул. Но стоило принять во внимание организатора всех несчастий Нила, как становилось ясно, что Рико вполне мог обеспечить ему жизнь с любым концом. Нил молчал, когда Эндрю принял единственное правильное решение, ведь срыв всё-таки случился, к тому же давно. Ещё несколько часов, и Нил предпримет вторую попытку свести счёты с жизнью. Если не получится, он будет пробовать снова и снова, пока не добьётся успеха. Благо, упрямства ему хватит. Эндрю не мог — просто не имел права — осуждать Нила, подтверждение тому — давно побледневшие шрамы на его собственных запястьях, хранимые под черными повязками. У Минярда был выбор: продолжить бездействовать, как делали все вокруг, или попытаться вытащить Нила. Решение далось легко, потому что обоим оно было нужно. Эндрю хотел отвлечь рыжего от его грандиозных планов хотя бы ненадолго, пока не придумает что-то получше. Поэтому он выхватил из чужих пальцев сигарету, затушил её и, проигнорировав возмущённый возглас, поцеловал Нила. Эндрю бы никогда не сделал ничего подобного с человеком, не способным различать свои желания из-за действия психотропных препаратов. Но ещё Мирьярд мог сказать с точностью до времени суток, когда Нил бросил принимать таблетки. Хоть в этом засранец не мог его одурачить. Нил явно опешил, но через пару мгновений пылко ответил на поцелуй. Он было хотел коснуться Эндрю, но быстро себя одёрнул. Хороший знак: парень соображал достаточно, чтобы вспомнить про нелюбовь Эндрю к прикосновениям. Нил льнул к нему так, что не оставлял сомнений в своих желаниях. Этот поцелуй, с этим парнем, не походил ни на один из полученных прежде. Не было каких-то задних мыслей, страха испытать отвращение к человеку. Не нужно было уговаривать себя, чтобы просто коснуться его. Эндрю ни за что не признался бы, что на самом деле хотел сказать этим поцелуем. Он запустил пальцы в каштановые волосы — потому что призрачная мечта сделать это настигала его каждый день. Когда Эндрю почувствовал на своих губах чужую улыбку, отстранился. Всё-таки он не услышал однозначное и уверенное «да», и не получил бы сейчас точного ответа вовсе. Нил хотел ещё, Миньярд полностью понимал и это его желание. Губы горели, а сердце замерло, когда улыбка не исчезла с лица парня напротив. Но сначала нужно было определиться, что он сам чувствует по поводу столь резкого пересечения собственных границ. И знаете? Его израненное тело отчаянно стремилось вперёд — к губам Нила. — Почему ты остановился? — Ты не в состоянии оттолкнуть меня. — А если я скажу «да»? — Вспомни, как пользоваться мозгами для начала, чёрт возьми.