Juvie storm

По коридору разнесся грохот очередной захлопнувшейся двери, за которой Рико вновь не обнаружил беглеца. Последовала череда идентичных звуков, шаги капитана всё приближались. Он помедлил несколько секунд, неуверенный, что беглец может спрятаться именно там, но всё же дернул за ручку, и дверь открылась. Мальчик лет двенадцати, весь дрожащий, сидел на полу прямо перед дверью, обхватив колени руками. Он поднял голову, прищурил глаза из-за проникнувшего в помещения яркого света. — Натаниэль, вставай, — приказал Рико, но недавно вступивший в их команду мальчик не сдвинулся с места. Рывком капитан команды Воронов поднял ребенка на ноги, вытолкнул в коридор, захлопнул дверь его убежища и швырнул Натаниэля обратно на пол. Последовала череда жестоких ударов ногами. Рико не сдерживался, бил куда угодно. Подумать только, залез в комнату под напряжением! Младшему Морияме только исполнилось четырнадцать, когда Натан Веснински отрекся от своего сына после запланированного его матерью побега, а Натаниэль всё-таки прошел отборочные соревнования в команду Воронов, куда, собственно, его и вышвырнул отец. Клан Морияма скрыл от всех происхождение нового Ворона. Это было поистине жестокое наказание. Боль от потери матери не собиралась утихать хоть на минуту, ещё существовавшая наивная надежда получить любовь отца исчезла. На место всего немногого, что было у Натаниэля, пришли деспотичный тренер, его племянник, он же капитан команды, и кучка детей и подростков, за годы озлобившихся от жизни в таких условиях. В Вороньем гнезде наказывали по-разному, но одинаково жестоко. В первый день пребывания Натаниэля в команде тренеру его игра показалась слишком вялой и слабой. В тот же вечер уже побитый мальчик получил вторую порцию ударов, на этот раз от Рико. В причине тот не нуждался. За первый год тело младшего Веснински окрепло и обросло шрамами, синяки и кровоподтёки практически не сходили, постоянно обновляемые тренером, капитаном или сокомандниками. Во второй год ему пришлось научиться защищаться от подобных физических атак, а Рико потрудился находить новые способы задеть его. На тот момент второй достаточно повзрослел, чтобы понять, что боль можно причинить без избиений, а первый достаточно повзрослел, чтобы на него такие методы действовали. На третий год Натаниэль стал сильнейшим игроком команды, за что был избит до полусмерти и получил уродливый шрам внизу живота от колющего удара. Словно в очередное наказание, ему не дали умереть. Швы то и дело расходились от изнуряющих тренировок, которые никто даже не думал отменить. С тех пор Натаниэль придерживался уровня Кевина, хотя какое-то время ему была противна даже мысль быть наравне с человеком, за которого он постоянно заступался и принимал дополнительные удары на себя, и который молча зажался в угол, не смея издать и звука, пока Рико наказывал парня за то, что что тот посмел блестяще сыграть в прямом эфире. Это было истинным искусством и тяжело приобретаемым навыком — играть достойно, но не лучше Рико. Четвертый год стал порой молчаливого бунтарства. Натаниэль придумал себе новое имя, хотя оно и несильно отличалось от настоящего из-за скудной фантазии его обладателя. Представляться Нилом ему было некому, да и никто из его знакомых в жизни бы так к нему не обратился, но каждую ночь, каждое утро и каждый переживаемый побой он прокручивал в голове одно-единственное слово. Нил стал надеждой на освобождение. К своему шестнадцатому дню рождения он набил тату на месте самого несправедливого, по его мнению, шрама — того, что он получил за свои главные достижения в спорте, того, что был неудачной попыткой капитана доказать самому себе, что он — сильнейший. Пафосные слова покойной матери, сентиментальный жест упрямого сына. На одном из матчей Нил уже выверенными манёврами обходил противников, забивал голы и приводил трибуны в восторг, притом оставаясь хуже капитана. Он был уверен, что это когда-то случится, что Рико оступится. И вот в самый решающий момент ход игры изменился, и непобедимая команда Воронов могла потерять свой статус королей экси. Также Нил понимал, что пришёл его конец: если он позволит противнику выиграть, капитан, все эти годы придиравшийся к нему больше всех, в прямом смысле его прибьёт, и, если Нил приведет команду к победе, снова став лучшим, случится ровно то же самое. В тот вечер Вороны выиграли, а Рико пришёл с ожидаемой расправой. Но тогда с ним был ещё один член команды: высокий парень, чьи мощные броски сотрясали плексигласовые стены корта. Рико никогда не требовались напарники в делах наказания, поэтому предположение подтверждалось: капитан действительно пришёл за расправой, но перед этим напоследок хотел полного уничтожения. Впервые в жизни Нил попытался бороться и бежать, он даже преодолел несколько коридоров, но все двери на улицу, до которых он смог добраться, были предусмотрительно заперты, жилой корпус на ночь покинут, а сам он ранен. У одного из выходов на лестницу его и поймал Ворон, пришедший с Рико. Как бы Нил ни старался, шансов против такого громилы с ножом у него не было. Он, конечно, попытался ещё разок, но ничего не вышло. Громила затащил парня обратно в комнату, которую Рико и не покидал, и уложил на кровать. Наверное, это капитан приказал обездвижить Нила, но оставить в сознании. Дальше парень помнил события плохо, даже не был уверен, на самом ли деле это случилось, и насколько всё далеко зашло, но его начали раздевать, это точно. Нил смотрел только в потолок, но усмехнулся при звуке расстёгивающейся пряжки ремня, его или другого Ворона. Извращения Рико вышли на новый уровень, подумал он. Его шею начали покрывать поцелуями, тоже по приказу капитана, несомненно. Нил уже распрощался со всеми своими выдуманными и настоящими личностями, когда с него стянули футболку, и всё вдруг прекратилось. Дальше Рико вышвырнул громилу из комнаты и в дикой ярости уставился на татуировку на правом бедре обессилевшего и безразличного ко всему парня на кровати. Своеволие — он без разрешения вышел за пределы Вороньего гнезда, чтобы набить это. Неуважение — он закрыл самый значимый для них обоих шрам, тем самым не признавая главенства Рико. Ко всему прочему, последние месяцы Нил не был сдержан в своих выражениях по отношению к тренеру, команде, и, главное, к капитану. (Нил ещё об этом не знал, но за пару дней до рокового матча Натан Веснински явился к клану Морияма с желанием повидать сына. Зачем? Нил до сих пор не понимал. Капитана Воронов это насторожило и привело в ещё большую ярость) Рико склонился над окровавленным телом парня и, прошипев дюжину проклятий и пообещав скорый конец, покинул комнату. Через несколько дней из каждого утюга доносилось известие, что сын Балтиморского мясника пошёл по стопам отца, совершив несколько убийств, и был найден. Нила и правда упекли в колонию, хоть она и не соответствовала уровню преступления, в котором его обвинили.