Juvie storm

Эндрю не пошёл за Нилом. Будет он ещё бегать за ним! Хватило ему той глупой вылазки прошлой ночью. Эндрю понимал: собирайся рыжий сделать что-то серьёзное, постарался бы сбежать без того землетрясения, что он устроил, слезая с кровати. Но почему-то всё же последовал за ним и наткнулся на Троя у двери в туалеты. Больше такого не повторится. Нил — самостоятельная личность, взрослый человек, в конце концов. К тому же, если уж ему так хочется влипнуть в очередные неприятности, — пусть влипает. Насрать. Именно поэтому Эндрю направился на корты, где должна была начаться игра. И, о ужас, Нил тоже оказался там: проходя мимо площадки в сторону сарая, где хранилась экипировка, Миньярд услышал знакомые возмущённые интонации. Обернулся. На другом конце корта, активно жестикулируя, Нил спорил с парнем из защиты. Что там Эндрю говорил про влипание в неприятности, а? Вообще, по-хорошему, местные врачи настоятельно рекомендовали ему пока не выходить на поле из-за недавно сломанного рыжим засранцем пальца, но Эндрю, мягко говоря, это уже не волновало. Кость срослось. Тем более, он мог быть предельно аккуратным. Тем более, Нила пустили на поле. Когда Миньярд вышел, уже экипированный, на корт и встал в свои ворота, Нил всё ещё ругался. Очевидно, следуя примеру Сэми, он нашёл жертву, которую было жизненно необходимо научить нормально играть на своей позиции. Эндрю ещё пару минут наблюдал за перепалкой, а потом, взяв из ведёрка мяч, подкинул его и отбил. Удар пришёлся чётко в шлем главного источника шума. Нил угрожающее медленно и чертовски изящно — насколько позволяла скудная экипировка — обернулся, готовый накинуться на любого. Эндрю отправил в него следующий мяч. Нил едва успел его перехватить, попутно чуть не задев всё ещё стоящего рядом горе-защитника. Тот ретировался. Нил приблизился и, сделав обманный трюк, совершил бросок по воротам. — Так его, сучка! — донёсся откуда-то со стороны восторженный крик Сэми. С напускной небрежностью Эндрю отразил атаку — соперник с трудом увернулся. Любой другой на его месте испугался бы до чёртиков от силы, с которой было произведено нападение, от того, насколько же быстро Нил учился играть на новой позиции. Миньярд даже не удивился. Нил выхватил новый мяч из ведёрка, снова произвёл удар, снова безуспешно. Они бы так и продолжали, если бы прозвучавший пронзительный свист не означал требования тренера встать на свои позиции. Нил принял сторону команды противника. Намёк понят. Началась игра. Ожидаемо, Нил с особым рвением атаковал ворота Эндрю. Не то, чтобы тот возражал. Возможно, Миньярд совсем немного выпендривался, отражая каждое нападение, чего намеренно не делал прежде, чтобы позлить всех неравнодушных зрителей и участников игры. Раньше Нила бесило бездействие Эндрю. Теперь парня выводили из себя тщетные попытки принести очки команде. Миньярд без проблем окажет ему достойное сопротивление. Очередным ударом Эндрю отправил мяч на другую сторону поля, Нил, сказав себе под нос явно что-то матерное, развернулся. Блондин, воспользовавшись свободными секундами, облокотился на клюшку с деланно скучающим видом. — Миньярд, так держать! Сохраним результат в твоё личное дело, — крикнул откуда-то со стороны тренер, но Эндрю даже не оглянулся, слишком увлечённый видом Нила, стремящегося на противоположную часть поля. Спустя полминуты борьбы за мяч, Нил снова атаковал Эндрю. Потом ещё раз и ещё. Один мяч вратарь всё же пропустил. Нилу было мало. Запыхавшийся, слишком усталый для сквернословия, он не сдавался. Тренеру, в конце концов, надоело наблюдать за этой «командной» игрой, поэтому, для приличия дунув в свисток, он заорал: — Миньярд, вали уже на скамью запасных! Дай этим лохам тоже нахватать голов! А ты, Веснински, либо играй нормально, либо катись с поля, раз не можешь работать на команду! Эндрю, не оглядываясь и на ходу стягивая перчатки и шлем, направился в сарай сбросить экипировку. Там-то его и нагнал Нил: залетел в тесный домик на такой скорости, что чуть не врезался в единственного находящегося там человека. Он мигом сорвал собственный шлем и сбросил перчатки. Рыжий, лохматый, раскрасневшийся и такой взбудораженный, приблизился настолько, что Эндрю почувствовал его дыхание у себя на щеках и сделал всё возможное, чтобы Нил почувствовал то же самое. Никаких прикосновений и достаточно пространства с трёх сторон, чтобы Миньярд мог отойти или оттолкнуть его, если пожелает того сам. — Что… — выдохнул Нил, потом сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить дыхание, — что если я скажу «да»? — Взгляд его ледяных глаз обжигал. Теперь перехватило дыхание у Эндрю. Вот о чём думал засранец всё это время. Не сказать, что это удивительно. Чёрт, состояние Нила заразительно. Эндрю многозначительно оглядел парня с ног до головы, в конце концов задержав взгляд на его губах. Миньярд приподнял голову, Нил наоборот наклонил свою. Его губы приоткрылись, и, не в силах устоять — да и не желая того, — Эндрю подался вперед, прошептал: — Это не значит, что я не скажу тебе «нет», — фраза произвела должный эффект: Нил замешкался. Тогда Эндрю, насладившись последней секундой чужого дыхания на щеках, прикусил его нижнюю губу, слегка оттянув. Рыжий было тоже подался вперёд, но Эндрю уже отстранился и, обогнув опешившего парня, вышел из домика.

***

Весь оставшийся день Нил неловко избегал любых взаимодействий с Миньярдом. И именно потому, что Нил перестал пялиться, Эндрю начал перехватывать каждый его редкий взгляд. И только после ужина, когда все разбрелись по комнатам или отправились на волонтёрство, чтобы сократить себе срок, Нил снова подошёл к нему. В тот вечер воздух из открытой форточки приносил свежесть в их нагретую комнату. Грядущая ночь обещала быть прохладной — первый признак уходящего лета. Эндрю по привычке сидел на подоконнике, опираясь на холодную стенку ниши, когда Нил присоединился к нему. Блондин деловито крутил в руках зажигалку в попытке не смотреть на уютно кутающегося в свою серую ветровку парня. С завидной гибкостью Нил умудрился залезть на подоконник с ногами, положить руки на колени, а на них — опустить голову. Огонёк зажигалки мягким светом на миг озарил его лицо. Эндрю бы повторил действие, лишь бы снова увидеть черты лица Нила в тёплом свете, но тогда бы тот снова прикрыл глаза, впервые за несколько часов смотрящие на него. — Как ты выжил? — внезапно спросил Нил. По снова неловко отведённым голубым глазам Эндрю почему-то сразу понял, что спрашивает Нил про Дрейка. Дело было в слове «выжить». Самое подходящее к состоянию после каждого раза, когда за насильником закрывалась дверь с другой стороны. «Выжить» было словом, которым Эндрю уговаривал себя остаться, ведь на его похороны наверняка пришёл бы и Аарон. Тогда бы Дрейк нашел способ добраться до брата. Когда-то выжить было единственным разумным доводом оставить всё как есть, с насилием, одиночеством, порезами на предплечьях. — Была мотивация. А вот как пережить — не ебу, — Эндрю и сам не ожидал от себя такой откровенности. Он уже начинал злиться от того, как легко было признаться. Но Нил нуждался в этой правде: должен был знать, что Эндрю так и не нашёл способа избавиться от ночных кошмаров, от паники при чужих прикосновениях и тяжёлых воспоминаний от любого триггера и без него вовсе. — Я не могу тебе помочь. Хотелось закурить, воспользоваться, наконец, чёртовой зажигалкой, иначе толку от неё в его руках? Но тогда бы глубокое дыхание Нила участилось, а умиротворение текущего момента исчезло. — Я и не прошу, — хмыкнул парень. Они помолчали. Эндрю уловил движение, когда Нил сменил своё положение, прислонившись к окну. — Пялишься. — А ты бросаешь в меня моими же словами. Фу таким быть, — от его слабой улыбки внутри Эндрю всё затрепетало. Значит, Нил ещё может выбраться. Но Миньярд же не для этого с ним целовался, не с такой целью говорил о вещах, о которых раньше и думать-то не хотел. Эндрю знал этот неоспоримый факт с той же точностью, с которой не мог сказать, зачем же так откровенничает. У Эндрю, если честно, в такой позе, сложив ноги по-турецки, уже затекло всё что можно. Последовав примеру Нила, облокотился на холодную поверхность окна, поёжился — долго так он не просидит. Блондин повернул голову и встретился взглядом с Нилом. Теперь их плечи почти соприкасались (ни одного из парней это не напрягло, удивительно), лица были достаточно близко, чтобы иметь возможность разглядеть все их черты в слабом свете с улицы. Даже не выспавшийся, Нил в ту минуту был особенно привлекателен — ещё одно откровение, в котором Эндрю зарёкся никогда не признаться. Нил заговорил: — Меньше всего я хочу нарушать твои личные границы, но, если ты не укажешь где они, боюсь, что могу случайно пересечь их… слушай, если сегодня ты ушёл из-за этого… — А было похоже? Щёки Нила заалели, но взгляд он не отвёл. — Похоже не было, — серьёзно признал он. — Слушай… — впервые Эндрю услышал, как рыжий запинается, — мне нужно одно… чтобы ты понял: я не буду как они, и не позволю тебе дать мне стать таким. Фразочка в духе самого Эндрю, такая же путанная и загадочная. В любой другой момент он бы оценил, но не сейчас, когда хотел понимать каждое сказанное слово. — Ты мне вот что скажи, — прежде чем совершить необратимое, Эндрю должен был знать, — почему ты бросил пить таблетки? Нил стушевался, но быстро взял себя в руки и честно ответил: — Не хотел доживать последние месяцы с отравленными воспоминаниями. — А как же врачи? Они не заметили? — Не-а. Думаю, они знают о приговоре и не парятся. Полученный ответ был удовлетворительным. — Нил. — Что? — Да или нет? — Конечно, да. Их губы встретились на полпути друг к другу. В отличие от первого раза, этот поцелуй был ожидаем и заведомо желанен для обоих. Тогда Эндрю хотел вытянуть Нила из бездны идиотских мыслей, теперь же парень и сам стремился выбраться.