Я больше не летаю

— Ну чтож. Новый мир-новые приключения, друзья, загадки. Интересно, что же ждёт меня на этот раз? —  размышлял Ложка, находясь в пустоте. Тот расправил свои небольшие крылья, удобнее устраиваясь в этой уже до боли осточертевшей невесомости. Мгновение и он уже валяется на холодном полу в позе звездочки. — Не особо удачное преземление, хочу заметить — как-то равнодушно промямлил тот, поднимаясь и отряхивая одежду — Что? Кто здесь?! Мы разве кого-то ждём? — один из охранников уже направил на крылатого ствол. — Ух е… С самого начала такой кипиш? Что-то новое – Лошка с недоумением и любопытством маленького зверька взирал на охранников, пока те переругивались. Через минуту один из них уже сжимали его запястья за спиной, в то время пока другой охранник куда-то ушёл.

***

— Заводите его — отражался мужской голос от стен белоснежной комнаты, пока сам он капался в инструментах со своим коллегой. — Держи его крепко и руби — безэмоционально произнёс он же, с усмешкой глядя на растеряного Лололошку. Рома же пытался выхватить глазами хоть что-то, что могло бы чуть чуть прояснить ситуацию. — Аааагхаа! … Ооуйй… Ммх… Кха! — послышался душераздерающий крик, а после и хрипы с болезненным мычанием и кашлем, что заглушили грохот от падения чего-то тяжёлого на пол. Сердце билось словно бешено в самых ушах, словно сквозь помехи. И все равно Лошка прекрасно слышал как алые капли падали на пол в такую же алую лужу, разбиваясь о неподвижную гладь небольшими волнами. — Больно… Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно! Больно! Больно! Как же сука больно! —  сил даже на вдох не хватало, но шатен упрямо оставался стоять на дрожащий коленях, сгорбившись, обнимая себя руками, еле заметно качаясь из стороны в сторону. — А он живучий, да и код идеально подходит… Вот она-наша последняя надежда! Идеальный образец! Хахаха — словно безумный, учёный залился хо́хотом, вкалывая какую-то жидкость парню в руку. Всего через минуты три, шатен лежал в бессознательно состоянии на опперационном столе.

***

— Начинаю пересадку модуля П.Е.Р.С.И.К. Жизненные показатели резко падают, начать реанимацию! — словно сквозь вату слышал Лошка, не желая даже глаз открыть. Боль была во всем теле, истащая не хуже постоянно преследующего его одиночества. — Что происходит… Я на опперационном столе? Почему я? О Междумирец, почему же тебя нет? Черт! … Сознание. Ускольз… — и вновь спасительная темнота. — Успех! Подключайте к аппаратам жизнеобеспечения! — кричал неожиданно радостно один из голосов. — А этот парень живучий, словно таракан, пережил остановку сердца, пребывая в сознании хех. Теперь надо… — насмешливо произнёс другой, но этот небольшой разговор Рома так и не смог услышать.

***

— Ухг… Что? Больно… Как же блять больно! Что вообще произошло? — мыслей было просто не сосчитать, но времени, чтобы разобраться с ними у Лололошки небыло. В опперационный зал зашли какие-то люди, рыскающие по полкам. — Что они говорят? Ничерта не понятно… – они выглядили так, словно бродяжничали по улицам долгое время, а язык, на котором они говорили, совершенно не был похож ни на один из тех, что знал Лошка. И вновь темнота. В следующий раз, когда он откроет глаза, он вдоволь обдумает все, что произошло, а сейчас сон — был спасительной вещью для больной головы, не способной выдавить ни одной дельно теории.