Тяжело быть ангелом...

Возможно, ощущение замедленного времени мне только казалось. В моей прошлой жизни столько говорили о том, что в такие моменты ты должен увидеть все свои воспоминания — реакция организма на опасность, отчаянно ищущего выход в твоей голове и на основе твоего опыте, но… в данном случае это вряд ли мне поможет. Когда-то давно Аагуран поглотил меня даже без того, чтобы я это осознала. Я бродила по его желудку три тысячи лет, не зная об этом. Но сейчас его нет ни рядом, ни вокруг меня. И сожрут меня куда болезненнее. Душа прячется внутри оболочки, следовательно, оболочка должна быть разрушена. Меня разорвут дважды. Сначала тело, потом душу. И, как и в первый раз, я ничего не смогу с этим сделать. Золотые пальцы впились мне в руки. Слишком крупные, слишком тяжёлые, такие ледяные, что казалось, будто кожа покрывается инеем. Я сжала рукоять кинжала сильнее и с удивлением почувствовала, что плачу. От ужаса или отчаяния — уже было не разобрать. Лезвия, что я создавала, не имели никакой температуры. И когда он вспорол кожу, я не смогла понять, было ли оно холодным. Но руки обожгло кровью, и до меня поздно дошло, что она не принадлежала мне. Сесилия издала странный булькающий звук, прижала руки к разрезанной шее и упала на белую плитку у самого входа в храм. Вокруг её пальцев была обёрнута нить, которая тянулась ко мне целой паутиной, и от неё исходила какая-то энергия, но сейчас, без опознания и с хаосом в моей голове, было сложно сказать, откуда она. Я упала на колени, и Сесилия вцепилась в мой рукав, впервые глядя на меня без этого потустороннего взгляда, смотрящего насквозь. — Беги… — едва слышно булькнула она, и когда я не смогла отреагировать, проткнула мою кожу своими ногтями, тратя свой последний вздох на яростное шипение: — Беги! А потом её глаза погасли, а крылья обвисли. Нимб рассыпался мелкой крошкой на её белые волосы, и из храма донёсся низкий гул, вернувший панику в мой разум, где раньше было только отчаянное смирение и отсутствие Аагурана. Я бросилась в сторону города. Упала, всё ещё запутанная в странных нитях, и никак не могла найти своё дыхание, захлёбываясь слезами. Мне кажется, я протащила тело Сесилии ещё несколько метров, когда увидела безэмоциональные маски в глубине храма. А затем нить разорвалась, и я бросилась в город, ничего не понимая и не способная разобрать, куда именно я лечу. На улицах были другие ангелы. Всегда смотрящие с озабоченностью, готовые помочь, но на их руках я видела золото, и страх продолжал гнать меня вперёд. Наш дом был пуст, и внутри уже была открытая пасть статуи. Парк, где мы так часто ходили с Ури, имел две статуи на деревьях, когда я попыталась искать укрытия там. Они вытягивали шеи с лицами, у которых был пустой взгляд, разделённый трещинами, и я бежала дальше. Слишком много рук, слишком много ног — куда бы я ни повернулась, они тянулись со всех сторон. Врата на Землю были закрыты, охраняемые тремя аватарами Высших Сфер, дома моих подруг пугали тенями, в которых прятались пустые глаза, а на улицах меня всегда находили раньше, чем удавалось найти убежище. Только недавно мир двигался так медленно… Как он смог так внезапно слететь со своих рельс? Стеклянная дверь щёлкнула за моей спиной. Когтистая золотая лапа задела моё крыло, легко содрала верхний слой перьев, вонзившись глубже, и вновь заставила меня распластаться на земле. Я жалобно взвыла, когда только недавно вывихнутое плечо снова напомнило о себе, и поползла вперёд, уже почти ничего не видя. Земля забивалась под мои ногти, мешалась с кровью, и я поздно поняла, что снова завожу себя в тупик. Я повернулась спиной к дереву, поджала колени и швырнула в подбирающиеся статуи камень, лежащий около моей руки. — Оставьте меня в покое! — даже крик получился хриплым, задыхающимся, слишком жалким. Статуи не остановились, волной двигая жуткие тела, словно играясь со мной и тем страхом, что они осознанно вызывали. — Хватит! Куда ещё можно было бежать? Я попыталась создать ещё один кинжал, заменяя тот, который где-то выронила во время погони, и осознала, что у меня не хватает энергии. Пришлось ограничиться тонкой иглой, отчаянно зажимая её между пальцами. Сесилия… О Аагуран, Сесилия умерла за меня зря. Она зачем-то дала мне шанс, который я успешно слила в унитаз. И сейчас придётся заканчивать то, что я начала, с куда меньшими возможностями. Если откушу язык — не успею истечь кровью. Игла была слишком короткой — даже если вгоню её в голову, шанс выживания оставался слишком большим. А если в шею — то куда именно? У статуй снова стали открываться маски, расходясь ровными половинами в стороны. Ряды золотых клыков угрожающе сверкали в свете, что проникал сквозь стеклянные стены. — Так и знал, что от такого паразита, как ты, одни проблемы, — заворчал чей-то голос сзади, и я неуклюже обернулась, слишком резко двинув повреждённым плечом. На мгновение мне показалось, что за спиной ещё одна голодно открытая пасть. Но затем вниз опустились ветви Ивы, хлёстко ударив по земле у статуй, заставляя их угрожающе выгнуть шеи, поднимая головы куда выше линии своего туловища. Уилл закрывал меня листвой, прятал за стенами вырастающих растений, которые оплетались вокруг статуй, и создавал странных растительных големов, агрессивно шипящих в сторону Высших Сфер. — Будем надеяться, что твой ручной бог опомнится достаточно быстро, — сказала Ива, и я не выдержала. Позорно разрыдалась прямо там, уже ничего не понимая. Аагурана больше не было в моей голове, и я так часто подходила сегодня к краю, за которым ничего не было, что мои нервы просто не выдержали. Я закрыла уши, зажмурила глаза и свернулась у ствола Уилла, выпуская наружу весь свой ужас. Белый шум заглушал любые звуки Высших Сфер и стражи, созданной Ивой, и я добровольно позволила ему стать задним фоном для тишины моих напуганных мыслей. Время снова тянулось медленно, и ожидание конца тяжело осело на моих дрожащих плечах, пачкаясь в крови и грязи. Если я уйду сегодня, это не будет с гордо поднятой головой. Меня сожрут, пока моё тело сковано страхом, с ощипанными крыльями, уже давно потерявшими свою чистоту, и местами разорванным телом. Возможно, стоило отдать душу Всезнающей Иве, пока не поздно. Может, он сможет сохранить её до прихода Аагурана с другим странником, чтобы я исчезла в знакомой темноте, а не в море золота. Ветви Уилла обернулись вокруг меня, и стало понятно, что его големы не справились. Статуи наверняка прорвались сквозь стены его корней и всего остального, что он поставил против них. Ведь что в действительности может остановить целые Божества? Однозначно не то, что было создано под их руками. — Ещё немного, — шепнул мне Уилл, но его листья легли на мои зажмуренные глаза в последней попытке защитить меня от страха. — Ури не простит, если не продержишься ещё чуть-чуть. Если она сумела простить, когда я чуть не убила её… Она не будет держать на меня зла и за это. У меня вырвался дрожащий всхлип, который я не смогла сдержать. — Если он придёт… передай ему от меня спасибо. Если книги и фильмы в чём-то и были правы, так это в том, что перед точкой невозврата у тебя всегда появляется много сожалений. Слова, которые ты не успел сказать, прощания и приветствия, моменты, которые ты недостаточно ценил… Мне бы хотелось увидеть мою семью в последний раз. Я их почти не помнила, но как же я скучала... Хотелось бы поблагодарить всех ангелов, чья поддержка досталась мне с телом Раф. Друзей, которые так легко остались рядом, несмотря на то, что я не умела дружить. Эту вселенную, которая подарила мне так давно забытые ощущения материальности… Хотелось утопить пальцы в странной темноте тела Аагурана. Я ценила каждый момент, который проживала, но теперь хотелось просто остановить время в некоторых из этих моментов, запомнить каждый оттенок теней и света, каждую складку ткани и царапину на мебели. Я никогда не считала, сколько щелей в костяной голове божества, поглотившего меня, не обращала внимания на то, в какие стороны вытягиваются листья арки растений над моей кроватью. Теперь такие детали почему-то приносили чувство горечи. Мои пальцы ощущались деревянными, когда я подхватила ветви Уилла и сдвинула их с глаз. Несмотря на то что я задыхалась от страха, мне хотелось увидеть хоть что-то перед тем, как я перестану существовать. Всё же у меня было много хороших моментов здесь. Было бы жаль запомнить только ужас и боль. Но когда я открыла глаза, вокруг уже было темно. Темнота бурлила, агрессивными всплесками растягиваясь так далеко, как только могла, и дыра в моей голове стала заполняться знакомым присутствием. — Вегеерис была права, — низким гулом пронёсся голос Аагурана, ощущаясь, как неподъёмный вес. — Нам надо сожрать каждую вселенную, что знает о нашем существовании. Золотых статуй не было видно, но я слышала тяжёлый металлический треск аватаров Высших Сфер. Они потусторонне выли, шипели, пытались что-то сказать, но их слова тонули в грохоте, пока не затихли совсем. Для тех, кто так долго показывал, насколько бесполезны все мои попытки им навредить… Оболочек для божеств не стало крайне быстро. Голова, переплетённая из костяных корней, выплыла из темноты: огромная и необъятная, как целая скала. По сравнению с ней я казалась такой маленькой… С каким-то странно-икающим звуком всхлипа я почти на коленях подползла к ней и свернулась рядом в тугой комок. Весь мой страх тёк по щекам неконтролируемым потоком, и я никак не могла взять под контроль своё дыхание, несмотря на то что мне не нужно было дышать. Аагуран меня не торопил. Его темнота обнадёживающе свернулась вокруг меня кольцами, приклеилась к моей коже чернильными разводами и закрыла плотным коконом. — Ангел, я знаю, что ты испугалась. Но теперь всё хорошо, — успокаивающе проурчало божество. — Нам пора идти. — Куда? — дрожащим голосом спросила я, поднимая голову. — Куда захочешь. В самые красивые истории и захватывающие сюжеты. С магией и драконами, с парящими горами или дворцами, полными тайн. Космос, океаны, джунгли и бескрайние поля — любое место, которое появится в твоих мыслях, будет у тебя на ладони, стоит тебе решиться. Разум работал хаотичными импульсами, которые всё ещё не могли полностью понять, что происходит. Только вот человек — крайне живучая тварь, привыкающая ко всему на свете, поэтому и до меня вскоре начало доходить, что именно мне предлагали. — Из этой вселенной? — Мои пальцы увязли в темноте, и я отчаянно попыталась запомнить, как именно она ощущалась. — Она попробовала отобрать у меня странницу. Будет не так уж и плохо оставить её на произвол судьбы. Перед глазами встало лицо Сесилии. Такое же мраморное, как и всегда, но теперь — безусловно мёртвое. Как так много могло произойти всего лишь за один неполный день?! — В ней была кровь наших странников. Она согласилась привести меня к тебе. Сесилия не просто привела его… Она выдернула меня из-под лап Высших Сфер и умерла от моей руки, потому что я решила трусливо перерезать собственное горло. Я не видела её так давно… А теперь навсегда запомню, как её нимб тихо рассыпался на белые волосы. Сесилия ведь могла видеть будущее, так почему же… — Она видела, что без твоего присутствия Комета навсегда сотрёт ангелов. Случайный шанс, выпавший на долю благодати. Убедить её было легко, когда она сама понимала, насколько важно твоё выживание. — Что случится, если ты заберёшь меня? — Исход останется тем же. Время пойдёт своим чередом. — А если останусь? Аагуран замялся. Его темнота вспыхнула, отражая какую-то непонятную эмоцию. Он медлил с ответом, явно недовольный таким вопросом. Я ждала, что он соврёт. Скажет что-то, что напугает меня ещё больше, заставит остаться рядом с ним. Но он этого не сделал. — Тогда я дам тебе доиграть эту жизнь. Высшие Сферы пригласили на «последние песни» всех родственников твоего тела, чтобы изолировать их от тебя. Но оплакивают они совершенно незнакомых ангелов. Теперь нам всем придётся оплакивать ещё одного. — Я могу подарить тебе столько историй… Ты можешь позволить себе не закончить одну. Моя голова упёрлась в переплетение костяных линий. Сейчас мне повезло. Но везение никогда не повторяется дважды. В следующий раз меня не успеют выдрать из чужих зубов. — У меня есть долг перед Сесилией. И перед теми, кто сделал эту жизнь интересной для меня. Как сильно я буду жалеть, если даже не попытаюсь что-то изменить в ту сторону, которую я хочу? — Ты даже не вспомнишь об этой вселенной через несколько прыжков. Бессмысленно испытывать сожаление о таких мимолётных моментах. — Да, но… У меня остались нерешённые счёты. Я всё ещё хочу испортить чужие планы, пусть даже таким детским образом. Сколько тысячелетий Низшим и Высшим Сферам придётся оставаться в своих песочницах, если я объявлю ещё одно перемирие? Усердно заталкивая страх куда глубже, я заставляла проснуться свою мстительность. Я теперь была странницей. И мне пора было показать, почему таких, как я, не стоит трогать. Пора было начать работать над своей репутацией. А для неё мне не нужны были слёзы и паника. Мне нужна была моя злость. И чёрное чувство юмора. К несчастью Сфер, до меня наконец дошло, как себя обезопасить.