Тяжело быть ангелом...

Когда телепатическая связь прервалась и я открыла глаза, внимание целых двух армий тяжело давило на плечи. Но бояться или чувствовать себя некомфортно, зная, что через пару минут Аагуран заберёт меня в темноту мироздания, было глупо. Именно в такие моменты и чувствуешь себя свободным. Безнаказанным. Я могла орать, посылать всех в пешее эротическое, снова орать и разбрасываться ругательствами — последствия моих действий будут слишком далеко, чтобы я переживала о них. Но это был мой первый мир. И, возможно, это было глупо, но я хотела в нём остаться как герой, а не сумасшедшая. Плюс, дедушка Давид смотрел на меня из ровных рядов ангельской армии… Благодать сгустилась вокруг меня — яростная и дикая, но на бешенство Высших и Низших Сфер мне было глубоко наплевать в этот момент. С самой высокой колокольни. Аагуран ревниво оборачивался вокруг моей души, выжидая эти последние минуты моего нахождения здесь, но и сами божества теперь мало что смогут сделать. Искушение до меня больше не дотронется. Новое Вето помешает. А… благодать. Побоятся. Сто процентов. Особенно, когда моё личное божество стояло рядом озлобленной стеной. Кстати об этом… Теперь, когда мои касания больше не были ментальными, половинка карты, зажатая в моих пальцах, потеплела и рассыпалась пеплом, нарушая целостность двери до храма Весов Вето. По моим скромным подсчётам — это уже было шестьдесят процентов успеха. Пусть сейчас попробуют разрушить весы, когда у них больше нет карты, а самих бессмертных, что были аномалиями, я просто спрячу от них. И если они не будут идиотами и не будут раскрываться сами, мир продержится… в лучшем случае до следующего приближения Кометы Судьбы. Что будет ещё не скоро, слава Аагурану. А там… это уже будет проблемой следующих странников. И то, с большим сомнением, потому что Аагуран подсказал, что Высшие Сущности иногда отматывали время во вселенных обратно, обнуляя их и подселяя своих странников по новой. Кэссиди оскалилась мне, всё ещё истекая кровью. Её прежняя доброжелательность куда-то улетучилась, когда я так внезапно вырвала победу из её рук, и даже система отозвалась оповещением, что её благосклонности у меня больше нет. Больно надо. Я посмотрела на Сульфуса, на ангельскую и дьявольскую армию, на Анджели и Малаки, который стоял от неё чуть дальше, явно ещё не успев разобраться со всем хаосом и возвращением своей бывшей жены. Была б моя воля, я бы вообще её к нему не подпустила, но с этим ему уже придётся разбираться самому. У него были обеспокоенные глаза, и он, кажется, что-то пытался крикнуть… Я улыбнулась и расправила плечи. — Как победители… — громко начала я, разворачивая свои крылья как можно шире, запоминая их вес и ощущение в последний раз. — Судьба проигравших принадлежит нам! Никто ничего не сказал мне в ответ. А молчание, как известно, значит согласие. — Что ты хочешь сделать? — спросил Сульфус, подойдя ближе. — То, что мне очень давно хотелось попробовать. Я залезла рукой в инвентарь и достала маску. Ту самую, которую когда-то вручила мне Рейна и которая, судя по свойствам, могла заточить любого в самые отдалённые края Лимбо, блокируя их силы. А так как у Кэссиди не будет ни помощников, ни читерных портальных сил… пусть попробует сбежать. Блю на неё своих собак уж точно спустит, ради меня. У Серафимши широко раскрылись глаза. Артефакт она точно узнала. — Нет… — Она дёрнулась и руки Тайрона и Архангела удержали её на месте. Как быстро меняется верность её преданной почётной стражи, однако… — НЕТ! Аркан! Ты же не позволишь ей… Но Аркан не стал принимать её сторону. Наконец-то сделал хоть что-то полезное. — У них есть полное право требовать свою награду после этого поединка. К тому же комета уже выразила своё одобрение. Ангельское войско не собиралось мне мешать. Дьяволы и вовсе молчали в тряпочку. — Мне надоело… что меня постоянно использовали в чьих-то планах, — медленно сказала я, чувствуя, как ужаса в её ментальном фоне становится всё больше. Поверить не могу, что я когда-то на неё равнялась… — И ты… послужишь примером. У меня с тобой были нерешённые счеты. Кубрал наблюдал за мной с удивлением и какой-то тенью тревоги. Наверняка ожидал, что я и его отправлю в Лимбо. Но он зря волновался. Маска-то у меня была только одна. Его я просто отдам на растерзание его же демонам. Пусть поиграются. — И вы так просто будете на это смотреть?! — надрывалась Кэссиди, и это впервые, когда я видела такую эмоциональность у кого-то её возраста и статуса. Ответил ей кто-то из ангелов. — Ангел-хранитель выиграла у тебя всё. Ты лишена титула Генерала. М-м-м… Как бальзам на душу… Но, кажется, только мне, потому что Кэссиди забилась в руках воинов лишь сильнее. Маска ощущалась холодной в моих руках, зловеще сверкая желтыми глазами, и я чувствовала, как она тянется энергией вокруг, пытаясь понять, кому её отдадут, чтобы увести за собой в Лимбо. — Не подведи меня, — шепнула я ей, гораздо сильнее, чем надо, прижимая артефакт к лицу Кэссиди. Энергия тут же всколыхнулась, разорвала щель в пространстве знакомой лиловой силой и утащила в неё всё ещё кричащую серафимшу, захлопываясь за ней. Так. С одной проблемой разобрались. Я чувствовала, как Комета начинает сгущать свои странные силы у основания моих крыльев, готовясь их оборвать. Хах, как-то некстати вспомнились мои первые дни в этой вселенной и моя яростная мысль о том, почему я не видела тропинок в небе для ангелов-инвалидов. Как оказалось, таких просто не было. Либо тебе отрывают крылья и ты становишься Нейтралом, как Рейна, которая продержалась так долго только на упрямстве и отчаянии, либо тебя просто разрывает на части, потому что ядру некуда сбрасывать излишки. И так как моё ядро никто не вырывал, в моём случае второй вариант был более вероятен. — Есть идеи по поводу Кубрала? — спросила я у Сульфуса. В конце концов, победа была нашей. И у него наверняка тоже есть счёты с генералами. Будет нечестно всё решать самой. — Только одна. — Он подошёл со странной решительностью, спокойно, словно и не было той мешанины в его голове, которая заставляла его делать глупости. Хотя… Я проверила его Опознанием. Титула «Ведомый» у него больше не было. Хах. Кто бы знал, что ему надо было посидеть в подвале закованным с моей сестрой, чтобы начать шевелить мозгами. Он снова активировал свои стероидные крылья и угрожающе хрустнул пальцами, скаля клыки в опасной улыбке. — Перед тем как мы бросим тебя твоей же армии… Советую сжать зубы сильнее. Кубрал его почти не слышал. Он всё ещё задыхался от боли после того, как я едва не выпила его Искушение, но мешать Сульфусу, когда он явно мстил за какую-то прошлую обиду? Я не собиралась даже пальцем шевелить для этого. Демон ударил его в живот один раз, странно-точечно, и пусть доспехи бывшего генерала не погнулись даже под его усиленными мышцами, ощущаться это точно должно достаточно больно. Кубрал подавился ещё одним вздохом, который вырвался сиплым звуком сквозь сжатые зубы. А затем Сульфус оттолкнул его ногой в сторону его почётных стражей, и они тут же накинулись на него голодными стервятниками. Что-то потянуло за моё крыло. То самое, которое уже было общипанным и держало меня в воздухе менее легко, чем обычно. Значит, у меня было мало времени. Игнорируя Вето, я улыбнулась и положила руку на плечо Сульфусу. — Спасибо тебе за то, что был моим противником. Я доверяю тебе свою сестру. И твоего клона тоже. Кабале на него уже положила глаз, но я уверенна, что он будет находить себе такие же неприятности на пятую точку, как и ты. Сульфус выгнул брови, не понимая моих внезапных прощаний, но я уже двигалась дальше. К дедушке Давиду и Малаки, протягивающих ко мне руки, словно звали меня домой. Я обняла каждого из них по очереди. Тяжело вздохнула в сторону Анджели и ограничилась всего лишь одним тяжелым взглядом. А затем достала из инвентаря стопку моих писем, зеркало и плеер. Всё остальное я выложила раньше, оставив в нашей с Ури комнате в Академии. Подруга передаст материалы для артефактов бабушке Каре, а всё остальное… мне оно уже больше не понадобиться. Единственное, что я оставила — это фотографию моей семьи из моего мира. Пусть она не пройдёт со мной дальше, но мне бы хотелось держать её в последние моменты. — …что это? — растерянно спросил Малаки, рассматривая конверты с именами. Дедушка Давид странно посмотрел на мой плеер, перед тем как перевести взгляд на меня. Знал, что я с ним не расставалась. — Я не… не смогу вернуться домой, — мягко улыбнулась я Малаки, осторожно пригладив верхний слой его распушившихся крыльев. — И я никогда не умела прощаться. Но и уйти вот так мне не позволила совесть. Анджели любопытно склонила голову. Комета снова дёрнула моё общипанное крыло. —Я ещё многого не успела сделать. Не помогла друзьям выполнить их мечты, не собрала всю семью вместе хотя бы ещё один раз… Но того, что я сделала, должно быть достаточно. Хотя бы немного. Малаки сжал руки на моих предплечьях. — Что ты такое говоришь? Ты же выиграла, мы все в безопасности… — его голос стал странно глухим. — Пожалуйста, Раф. Пойдём домой. Я ведь… ведь только недавно тебя нашёл… — За мир тоже надо платить. Комета начала рвать крыло. И как и всегда, когда дело касалось крыльев, я не смогла долго сдерживать криков. Такая же конечность, как моя нога или рука, оно рвалось с вспышками адской боли, уничтожая нити с моим ядром одну за другой. Кокс тут же вылетела из пояса, усевшись на плечо Малаки и уставившись на меня печальными глазами. — Ох, мой верный наркодилер… — прошептала я ей сквозь слёзы, когда, с влажным звуком, веса на моей спине стало меньше, и меня начало кренить в сторону с непривычки. — Мне жаль. Она выглядела тусклее сейчас. Всё ещё питалась моей остаточной благодатью, но готовилась к своему исчезновению. А я, дура, даже не подумала, можно ли мне это как-то изменить, когда у меня было время. Может, артефакт, или ещё что-то… Я уйду, но за мной не должны уходить другие. От Малаки веяло ужасом. Дедушка Давид осторожно направил меня на облака, прижимая к себе. — Наша маленькая звёздочка… — так грустно начал он, качая меня из стороны в сторону, пока я старалась не выть от боли. — Кара бы столько всего высказала о твоих мозгах сейчас… Мой безэмоциональный, круто-холодный дедушка звучал так, как будто тоже собирался плакать. А я ведь так хотела этого избежать… Никогда не знала, как реагировать на чужие слёзы. Меня сжали с обеих сторон, когда Комета начала дёргать второе крыло, и с привычой лиловой трещиной в пространстве Блю шагнула из Лимбо. — Привет, — я попробовала улыбнуться, но сзади начало тянуть, и мой голос потерялся в криках, перед тем как совсем охрипнуть. Сестра выглядела такой же серьёзной, как и всегда, но по маленькому изгибу её бровей было понятно, что смотреть на то, как меня калечат, было совсем уж неприятно… Или она так мне сочувствовала? — Я договорилась с Кометой насчёт новых цепей, которые снова закуют всех заключённых. Но если ты уж решишь выпустить Рейну… Пожалуйста, присмотри за ней. Анджели как-то странно дёрнулась. Мне почему-то казалось, что у неё, Рейны и Малаки отношения были куда более близкими, чем я думала изначально. Что ж… Думаю, они сами с ними разберутся. Спина ощущалась совсем лёгкой. Даже странно, учитывая, что раньше я была человеком. — Я хотела тебя привлечь на мою сторону. Сделать тебя своей правой рукой, — попыталась улыбнуться мне Блю. — Похоже, твоему талисману придётся занять твоё место. Она осторожно перехватила Кокс, странно поколдовала над ним своей Лимбо магией, и я с облегчением почувствовала, как рвутся наши узы, привязывая моего наркодилера к сестре. — Спасибо. — Я на мгновение закрыла глаза, а в следующую секунду меня чуть не снесло звуковой волной. — РАААААААААААФ! Хах… Снова дежавю. Ури, всё ещё помятая после турнира, протиснулась между Малаки и Давидом и замерла, зависнув рукой над моей спиной. — Что… Что произошло? — дрожащим голосом спросила она, хватая меня за лицо. — Я договорилась с Кометой. Заключила с ней сделку. Теперь титул главной ангельской сорвиголовы будет принадлежать тебе. Она не улыбнулась на шутку, начиная плакать. — Ну что вы все… Всё ведь закончилось хорошо… Только не бросайте Ламию. И объясните ей всё за меня. Чувствую, что она вряд ли меня простит теперь… Ури всхлипнула громче. — Я тоже тебя не прощу, если ты так уйдёшь. С последними рвущимися нитями Комета забрала мой нимб, обрывая его невидимую связь, которая вечно заставляла его возвращаться к моей голове. Взгляд Ури тут же смягчился, словно она боялась, что её последние слова мне могут стать такими. — Прости. — Я изначально ведь была смертной. Смешно, что я вернулась к исходной точке. Малаки покачал головой, судорожно гладя меня по встрёпанным волосам. Где-то сзади что-то сказал Сульфус, но я не расслышала, что именно. — В общем. Инструкции я вам всем оставила — если будете следовать плану, всё будет просто зашибись. А если нет, с новыми планами по захвату мира будете разбираться сами. Я вас предупредила. В груди стало давить, понемногу всё сильнее. Руки Аагурана показались где-то на периферии моего зрения, готовые меня поймать. — И когда будете рассказывать обо мне, не упоминайте о моих глупых ошибках. Не хочу, чтобы меня запомнили в истории как Сумасшедшая Раф. Ури закивала, давясь слезами, и дедушка Давид накрыл нас всех своими крыльями, согревая, даже когда я уже почти этого не чувствовала. Мне надо было срочно придумать последнюю шутку, потому что уже становилось трудно дышать. Я отказывалась уходить, оставляя всех в слезах. — И скажите Аркану, чтобы он поменял свои очки. Ему таким темпом никогда не дорасти до уровня Темптель, а я ещё не успела отдать им свой фанфик! Блю положила руку мне на плечо, почти торжественно обещая: — Я отдам. Он всё ещё у меня, вместе с кучей другой твоей писанины. Даже то, что моё тело умирало, не смогло остановить волну ужаса по моей спине. — Я передумала. Сожги его. Послышались влажные смешки. И я решила, что этого должно хватить. Держаться становилось слишком больно. Даже система уже начинала рассыпаться перед моим взглядом, завязанная на это тело. С последним вдохом, я закрыла глаза и позволила моему личному божку подхватить мою душу, бережно утягивая её за собой в темноту мироздания, где было всегда тихо и темно. Странно. Я даже соскучилась по ней. Я дрожаще пощупала мутные очертания тела Аагурана, глотая ощущение утраты, и едва не испустила последний дух (возможно ли это, когда я и так была всего лишь душой?), когда рядом прозвенел звонкий голос. — Раф! — радостно звал меня кто-то, и я едва не начала орать, когда заметила вдалеке огромную голову Высшей Сущности. Не Аагурана. Какой-то другой бог с костяной головой, что переплеталась целыми лепестками во все стороны, держал в своей темноте душу. Маленькую, яркую и… почему-то знакомую? — Это я, Сесилия! — мелодично представилась душа, поражая контрастом. Мне бы такую жизнерадостность в мои первые дни в темноте мироздания. — Я хотела попрощаться, — хихикнула она, замечая мою растерянность. — Чтобы ты не начинала свои новые путешествия с грустных нот. Я потёрла лицо, чувствуя, что начинаю улыбаться. — Тогда… доброго пути? Душа радостно закивала расплычатыми очертаниями. — Реланиис сказала, что Раф не твоё имя… И всё же, сейчас, пока ты его ещё помнишь, как новая странница к новой страннице хочу сказать… Надеюсь, мы снова встретимся, Раф. Аагуран ласково обернул меня собою, начиная плыть в какую-то случайную сторону, как огромный корабль. Реланиис, выбравшая ангела из этой вселенной к себе в странницы, сделала то же самое. Я помахала ей рукой. — Даже надеяться не надо! Я точно знаю, что это когда-то случится, Сесилия! Она снова засмеялась, а затем пропала из виду со своим божеством, когда расстояние в бескрайней темноте стало слишком большим, чтобы увидеть огонёк её души или белые маски Высших Сущностей. Мы плыли так очень, очень долгое время. Или, может, всего лишь пару секунд. Было сложно понять, когда вокруг ничего не было. Но в конце концов Аагуран сказал: — Я выбрал новый мир для тебя. Когда будешь готова, конечно. Растянувшись на его спине, я позволила себе просто покачаться на огромных волнах его тела, снова привыкая к ощущению невесомости и материальности. Может, чуть позже, когда воспоминания о мире, который я только что покинула, не будут так ныть, вызывая слёзы. Хотя… их у меня теперь тоже не было. Я хмыкнула. Приластилась к его темноте. — Если снова запихнёшь меня в блондинку, я всю вечность буду тебе мозги пилить. Аагуран засмеялся.