Хáна

* Личико мальчика было матово-белое и почти полностью сливалось цветом с таким же белым саваном, в которое он был завернут. Пожалуй, только изгиб губ у него был от матери, остальное же...остальное он часто видел в собственном отражении. Тобирама едва-едва коснулся холодной щеки ребенка и отвернулся. Это было невыносимо. Сначала он даже не понимал, почему она сделала это. Ему казалось, что все наладилось. Что ее радует растущая в ней жизнь. Что она смирилась. Но он не знал Хейву. Или, предпочитал не знать. Хотел, чтобы иллюзия, которую она создавала для него, оказалась явью. Чтобы они в самом деле стали семьей. В тот день его не было рядом с ней. Дела клана были многочисленны, и он отъехал в одно из дальних поместий чтобы решить накопившиеся проблемы. Тобирама никак не ожидал, что за день, проведенный в дали от дома, может случиться такое. – Зачем ты сделала это? – кричал он, нависая над ней, грубо встряхивая ее в своих руках. Хейва – мягкая, не сопротивляющаяся, безразлично смотрела куда-то поверх его плеча и не произносила ни одного слова. Это лишь распалило Тобираму. В ярости он размахнулся и влепил ей пару тяжелых пощечин. Она не сопротивлялась, лишь подняла на него усталые красные глаза. Сердце Тобирамы защемило от внезапной острой жалости. Он мягко стер с уголка ее губ кровь и утомленно закрыл лицо руками. – Я жалею, – раздалось рядом с ним. Тобирама посмотрел на жену. Ее прозрачные глаза были честны. И от честности этой ему сделалось только больнее. – Неужели? – горько выдавил он. – Ты поняла это только сейчас? – Я поняла это как только забрала его жизнь. – ответила она. – Оказалось, что смерть не радует меня так, как радовала бы твоя. – А ты та еще сука, – выплюнул Тобирама, резко поднимаясь с ее постели. Хейва тихо, болезненно рассмеялась. – Чего ты ожидал? Думал, я прощу тебя за него? И правда, чего он ожидал? Тобирама нерадостно хмыкнул. – Не думал. – сказал он твердо, а затем тише добавил: – Надеялся. – Надеялся? – удивленно, даже неверяще переспросила Хейва. В глазах ее блеснули слезы. – Надеялся? Я тоже надеялась, что Сина помилуют. Наблюдать за тем, как с него день за днем срезали мясо, было не очень приятно, знаешь ли. – И ты решила сделать мне так же больно, как я сделал тебе. Я понял. – прошептал Тобирама, отодвигая седзе и выходя прочь. Он позволил себе обманываться и жестоко поплатился. Хотя нет, поплатился их сын. Хейва не смогла расправиться с ним самим, хотя очень старалась в ту ночь после их встречи в саду. Тихо подобралась, едва не сливаясь с тенями, и нависла над ним с танто в руках. Как неосмотрительно с ее стороны, думал Тобирама, все еще притворяющийся спящим. В следующее мгновение она не раздумывая взмахнула оружием, и, не будь Тобирама опытным воином, непременно бы потерял свою дурную голову на роскошных подушках дома Кагуя. Перехватить ее кисти и вырвать танто не составило никакого труда. А вот прижать ее к футону и заломать руки было сложнее. Она оказалась на удивление сильной и юркой. – Дурная девка, – выдохнул он, наклонившись к ее лицу. Хейва гневно смотрела на него, но больше не могла двинуть и пальцем. Оставалось только говорить. И она с удовольствием воспользовалась этой возможностью, обрушивая на него потоки ругательств. Тобирама иронично выгнул бровь. Как мило. – А я все думал, когда же ты явишься, – доверительно сообщил Тобирама, когда она, наконец, замолкла. – Теперь можно и весточку послать твоему отцу. Такеми! Один из его охранников, стоявших на страже в коридоре, зашел в комнату. – Доложите господину Цунаёси. Такеми кивнул и скрылся. Тобирама, в свою очередь, снова обратил внимание на Хейву. Глупышка и впрямь поверила, что ей удастся проскользнуть незамеченной? Специально оставленные отворенными окна и почти полное отсутствие охраны, видимо, ее не смутили. Тобирама сделал ставку на ее неопытность, и, очевидно, выиграл. Будь она ребенком Сенджу, такой позорной ошибки она бы не допустила. Впрочем, Сенджу она еще могла стать… Дядя появился очень скоро, да еще и в присутствии госпожи Кику. Тобирама, все это время держащий кунай у горла Хейвы, наконец, поднялся и почтительно поприветствовал господина. Госпоже Кику не было до этого никакого дела – она с ходу накинулась на сжавшуюся под его боком девицу: – Как ты смеешь, дрянь! Для этого ты пришла в наш дом, пользуешься нашей добротой и расположением?! Тобирама почти с удовольствием наблюдал за тем, как госпожа Кику лупасит по щекам несносную, бесстыжую девку. Давно пора. – Хватит, Кику. Что случилось? – дядя Цунаёси никогда не терял здравомыслия в топях эмоций и за это Тобирама его безмерно уважал. – Твоя дочь пыталась меня убить. – Это так? – спросил он, повернувшись к Хейве. Хейва, с алыми щеками и разбитой губой, глядела волчицей и молчала. Даже если до этого момента у дяди были иллюзии по поводу девицы, то в этот момент они окончательно развеялись. Так не смотрит примерная дочь, желающая добра отчему дому. – Говори, мерзавка! – Кику, тебе пора к себе, – тяжело обронил господин Цунаёси и мрачно посмотрел на супругу. – Но… – Немедленно. Госпожа Кику рассерженно развернулась и покинула комнату. Дядя же обратился к нему: – Я не представлял тебя ей. Откуда бы у нее появилось желание делать что-то подобное? Отличный вопрос. И как хорошо, что у него имелся на него исчерпывающий ответ. – Очень просто, господин. Твоя дочь крутит роман с каким-то слугой, и я стал этому свидетелем. Как раз хотел завтра, после завтрака рассказать тебе об этом. Но твоей дочери не занимать смелости. Дядя Цунаёси поджал губы. Лицо его оставалось непроницаемым, и лишь по быстро раздувавшимся ноздрям Тобирама понял, что он просто в бешенстве. Прелестно. Нужная кондиция. – Уведите, – скомандовал дядя, пренебрежительно указав на Хейву. – Заприте в покоях, не давайте ни еды, ни питья. Никаких посетителей. Слуги удалились и оставили в комнате только их двоих. – Кто этот слуга? – Ты не так давно рассказывал, что вы были на охоте, дядя… – Какое это имеет отношение… – Ее любовник егерь. Тот самый, что загнал для твоей супруги оленя. Найти в поместье кого-то, особенно если он имеет какие-то характерные особенности, было не очень-то и трудно. Не оправившегося от ран человека видно сразу. – Какой позор, – пробормотал дядя. – Я и предположить не мог… – Я желаю сурового наказания для нее. Семейные связи между нами нерушимы. Однако она посягнула не только на них, дядя. Гость не может быть убит в постели радушного хозяина, таков древний закон. – Я согласен с тобой, племянник, Хейва поступила вопиюще. Но наказать ее… я не могу. – Отчего же? – деланно удивился Тобирама. – Оттого, что Хейва обещана клану Узумаки. Она должна быть без изъянов. Красивая, здоровая, без шрамов и мозолей. Тобирама даже удивился тому, что дядя посмел рассказать ему о предполагающемся союзе с Узумаки. Что ж, это облегчало задачу. – Чушь, – не очень вежливо заявил Тобирама, складывая руки на груди. – Я тут недавно узнал одну интересную информацию, дядя. Будто бы ты хочешь извести Узумаки со свету. – Что? – Не удивляйся так. Ложь тебе не к лицу. Я все знаю. Клан Сенджу не оставит это предательство без ответа, так и знай. – Предательство? О чем ты? Мы не одно поколение… – Тогда как назвать эту операцию с тканями? Уверен, у этого есть название. Ах да, предательство, – ядовито протянул Тобирама. – Восстановление справедливости, – угрюмо заметил дядя. – То, как они поступили с Исэ, отвратительно. И мой клан не потерпит подобного. Для тебя все легко, но для меня – нет. Моя старшая сестра, госпожа клана Кагуя, была зверски умерщвлена там. Тобирама знал это. Но также знал, что ему во что бы то ни стало, нужно сохранить сразу двоих союзников. Каждый из них был важен, и дать одному клану устроить резню над другим было бы по меньшей мере неразумно. – Я дам вам справедливость, – проговорил Тобирама тихо. – Но не сейчас, дядя. Ты можешь быть не в курсе, но у нас в этом году неурожай – почти треть пропала. Только рис из Узушио может помочь нам пережить зиму. Дай время, господин, и ты сможешь получить Узумаки в свои руки, я помогу. Прежде надо привести к повиновению Учиха. Кагуя Цунаёси окинул его тяжелым взглядом. – Мэй вырастила меня и твою мать, мальчик. Стала нам второй матерью. И я не позволю каким-то ублюдкам из Узушио так долго оставаться безнаказанными. До сего дня я копил силы, и готов, чтобы нанести удар. Я не хочу больше ждать. – Я не прошу о большом сроке, господин. Не больше пяти лет. Война ослабит Узумаки, особенно сейчас, когда и у нас с ними намечается союз. Потом добить их будет проще, чем сейчас, сам подумай. Боги медлительны в своем правосудии, однако, когда оно все же свершается, нет ничего более сокрушительного. Дядя долгое время молчал. Тобирама не мешал ему. В конце концов, он мог понять это. Его сердце горело от гнева и горя, когда погиб Каварама. После гибели Итамы к этим чувствам прибавилось яростное, холодное желание отомстить всем Учиха. И он мстил – ни один из этих мразей не был взят им в плен. Лишь с возрастом его ненависть несколько поутихла и горела тихо, рвано, точно предрассветный костер. Дядя, наконец, поднял на него свои глаза. Он решился. – Я понимал, что вам придется нелегко без Узумаки, но и ты меня пойми. Мне осталось недолго. Я уже старый человек… – В любом случае, твоя воля будет выполнена, господин. Я тебе это обещаю, – проговорил Тобирама серьезно. Кагуя Цунаёси слабо улыбнулся. Ему было известно, что Тобирама не раздает обещания просто так. Но также ему было известно, что конкретно это обещание не будет исполнено никогда. – Отлично. Разговор был закончен. Впрочем, Тобирама и не рассчитывал на другой ответ. Его дядя был умным человеком и мог представить себе примерный расклад в этом случае. План Кагуя действительно мог бы быть удачным, однако лишь в том случае, если бы о нем никто не узнал. Теперь же, когда Тобираме все стало известно, эта авантюра играла против них. Принцесса клана Кагуя пыталась убить брата главы клана Сенджу – такое неуважение определенно сошло бы за повод для войны. Если же прибавить к этому то, что Узумаки узнали бы о своей участи…да, клан Кагуя в эти дни оказался бы между пастью льва и тигра. Предложение Тобирамы в этой ситуации было выходом, позволяющим сохранить лицо. Не зря, ох не зря дядя скрывал свою очаровательную дочурку. Пожалуй, Тобирама был ей даже благодарен. Благодаря ее глупости он смог вовремя отреагировать на такую опасную, даже изменническую затею. И все-таки, Хейва получила свое наказание. Егеря поволокли в подземелья, некоторое время пытали перед ее взором, а потом утопили в кипящем масле. Ей не было позволено отводить взгляд. Тобирама, в свою очередь, решил подсластить своему дяде горькую пилюлю. Именно так Кагуя Хейва и стала женой Тобирамы Сенджу. И не было ни дня, чтобы он не жалел об это решении.