Paradise

Некоторое время назад… Солнце вот-вот должно было спуститься за горизонт, заливая обычно тусклую грязную комнату успокаивающим теплым золотым светом. Продлится это недолго, т.к. окна в помещении узкие и небольшие, но для посетителей внутри и этого было достаточно. В любом случае, сюда они приходили не за этим. Особенно это касалось угрюмого молодого человека, сидевшего в самом дальнем конце барной стойки, сгорбившись настолько, что его спутанные длинные волосы рассыпались по всей деревянной поверхности, надежно закрывая лицо от случайного незнакомца, который по какой-то причине мог подойти и попробовать завязать с ним разговор. В конце концов, разговаривать с кем-либо было, вероятно, его наименее желанным делом в данный момент, и именно поэтому он с самого начала пришел в такое место. Откровенно говоря, всякий раз, когда кто-то слышит о чем-то, находящемся «в глуши», обычно представляют себе пустыню, или болото, или хотя бы просто какой-то необитаемый клочок земли. Однако в данном случае это было совсем не так. Пускай этот бар, в котором сейчас находился Саске, расположен на окраине города, сам город был достаточно большой. Хоть он явно находился в упадке, он также был достаточно плотно населен. Но для него это место все равно было равносильно пустыне. Он не был полностью уверен в точном местонахождении — изученные им карты были не очень точны, но одно он мог сказать наверняка… Прямо сейчас он был настолько далеко от Конохи и Страны Огня в целом, насколько это было возможно. Он медленно приподнял голову чуть-чуть, оглядываясь только уголками глаз без особого интереса. Это было не более чем отголоском естественной паранойи человека с таким ярким прошлым. Он знал, что эти земли принадлежали нации, которая никогда не была знакома с концепциями чакры, шиноби, кланов и прочим. Иными словами, ничто здесь не напоминало ему о прежней жизни. Жизни, от которой он так отчаянно пытался убежать, хотя, конечно, не хотел признаваться в этом даже себе. Тем не менее, отрицать этого он не мог — Учиха просто не хотел возвращаться. Зачем? Когда он покинул Коноху, четыре года назад, все, казалось бы, сложилось так, как должно было. Наруто был на пути к тому, чтобы стать Хокаге, хотя, конечно, ему потребовалось бы еще несколько лет. Сакура, несмотря на то, что все еще не отпустила свою глупую влюбленность в Саске, оказалась очень сильной и талантливой куноичи. Она была обречена на успешную карьеру. Какаши только что стал Шестым Хокаге, и, похоже, он определенно хорошо понимал, что делать в этой должности. Единственные люди, о которых Учиха все еще заботился, казалось, направлялись к светлому будущему. На всех остальных, как бы цинично это ни звучало, Саске было наплевать. Деревня была в безопасности, а ее восстановление шло уверенным ходом. Все, казалось бы, было отлично. Что же касается Учихи… Саске там был просто не нужен. Конечно, он уже давно не тот эмоциональный дурак, которым был раньше. Он отдает себе отчет сейчас, насколько это было нелепо тогда… Сейчас у него не было места в деревне. Его клан больше не существует, а благородная жертва его брата никогда не сможет стать общественным знанием. Репутация самого Саске была сомнительной. Никто не хотел иметь с ним дел, пускай это и было взаимно. Учихе ни к чему были связи с ними и он сам не стремился их создавать. Не то чтобы он их ненавидел — опять же, у него просто не было на то причин. Другими словами, сколько бы он ни думал об этом, у него просто не было мотивации вернуться. Его единственным желанием относительно этого места было обеспечение выживания Конохи, чтобы почтить жертву его покойного брата, но даже ради этого он на самом деле не был там нужен. Поэтому места для него там действительно просто не было. Это был уже не его дом, ему не были рады в деревне, да и до этих людей ему дела не было. Саске вздохнул, потягивая уже остывший зеленый чай. Его жизнь была пустой тратой времени, и от этого факта никуда не деться. Сам Учиха на тот момент был пережитком прошлого; ненужная угроза раю, который его бывшие соратники теперь так счастливо строили под идеалистическим руководством Наруто. Наверное, Саске было бы лучше просто держаться как можно дальше, пока однажды он не исчезнет навсегда… Так было бы лучше для всех, включая его самого. Его глаза вдруг остановились на старике, сидевшем в одной табуретке от него в похожей позе, хотя теперь, когда он обратил на него некоторое внимание, поза была не единственной их общей чертой. Так же, как и у самого Саске, у мужчины были длинные волосы, свисающие намного ниже лопаток, хоть он не казался старым — волосы были почти полностью седыми. Так же, как и Учиха, он был одет в какие-то давно изношенные лохмотья, и он так же затерялся где-то в своих мыслях, задумчиво глядя в свой стакан. Жидкость внутри была, наверное, единственной разницей между ними, так как на самом деле это был какой-то темно-коричневый ликер… Значит, еще один пьяница. Ничего удивительного для такого места… — подумал Учиха. Снисходительное фырканье Саске было едва слышно, но затем он мгновенно почувствовал всплеск сожаления. В конце концов, кто он такой, чтобы судить этого человека? Может быть, он тоже со временем начнет пить. Чем ему еще оставалось то заниматься. Мужчина продолжал играть со своим стаканом, словно пытаясь найти какой-то смысл в движении жидкости. Когда молодой человек сбоку от него, наконец, привлек внимание старого солдата, он перестал крутить сосуд и быстро допил свой напиток, осторожно поставив стакан обратно на стол и поманив бармена принести ему еще один. — Неужели опять пришло то самое время… — пробормотал он, словно вспоминая что-то из своего прошлого. Однако он быстро покачал головой, избавляясь от любых мыслей, которые были у него в голове. Когда бармен принес ему только что наполненный стакан ликера, старый солдат сделал небольшой глоток, прежде чем снова осмотреть напиток. — Ты выглядишь и звучишь как человек, который хочет сбросить свое бремя. — В конце концов пожилой мужчина заговорил, слегка оглядывая плохо освещенный бар. — Ну, это место ничем не хуже любой обычной исповедальни. Он не посмотрел на молодого человека, к которому обращался, вместо этого сделал еще один глоток своего напитка и больше ничего не добавил. Несмотря на свое обычное желание просто отмахнуться от незнакомца или хотя бы проигнорировать его, Саске сдержался, быстро проанализировав только что услышанное, не зная, было ли это всего лишь его воображением. Голос мужчины был очень мирным и успокаивающим, и он звучал на удивление молодо. Если бы не его внешность, он легко мог бы принять этого парня за кого-то своего возраста. Обычно это было бы признаком плохо выполненного дзюцу трансформации, но этот человек явно не был шиноби — Учиха был достаточно опытен, чтобы почувствовать полное отсутствие чакры в нем. Взгляд Саске сосредоточился на нем, теперь более внимательно изучая его фигуру. Его лицо было слегка морщинистым, а один глаз был спрятан под грязной повязкой. Отсутствовала и его правая нога, ампутированная чуть ниже колена. Дешевый деревянный костыль опирался на барную стойку рядом с ним. Солдат, наверное, ветеран. Не более того. — Я не припомню, чтобы я звучал хоть как-то, — наконец спокойно ответил Саске, к своему собственному удивлению, не выразив никакого раздражения. — Ну, теперь прозвучал, — возразил солдат. По его голосу можно было подумать, что он улыбается, но это было не так. Мужчина продолжал смотреть на дно своего наполовину наполненного стакана с пустым лицом. — Ты явно не местный. Несмотря на то, как… — он остановился, пытаясь придумать лучшее слово, — Непримечательно ты выглядишь. Все равно выделяешься, как белая ворона. И в самом деле так оно и было. Без ведома Саске люди вокруг то и дело бросали на него взгляды. Хотя молодой человек был одет в невзрачную и простую одежду темного цвета, посетители бара все же легко разглядели, что он точно не местный. Может быть, дело было не во внешности, а в ощущении, которое возникало, просто глядя на него. Трудно было определить, в чем именно дело, но что-то точно вызывало это ощущение. — У тебя должна быть веская причина находиться так далеко от дома. И все же, несмотря на то, как далеко ты от него физически, кажется, что тебя все еще тяготят мысли о… — Солдат резко замолчал, как будто сказал слишком много. — По крайней мере так кажется. Я ошибаюсь? — быстро добавил он, бросив на него еще один взгляд. Пока он говорил, Саске не двигался, и выражение его лица оставалось таким же бесстрастным, как всегда. Но внутренне он сильно напрягся. Это был необычный человек, это уже было ясно. Саске достаточно хорошо себя знал и был уверен, что так легко его прочесть невозможно. Как он мог так точно угадать то, о чём Учиха думал… — Кто Вы? — спросил он, может быть, немного резко, слегка прищурив глаза на мужчину. Наверняка пока не было повода настораживаться — ведь Саске понимал, что может превратить все это место и всех вокруг себя в пепел, если что-то заставит его посчитать это необходимым. Он не был в опасности, или, по крайней мере, это было очень маловероятно. И все же… что-то в этом человеке вызывало у него самое странное, почти забытое беспокойство. Как будто он снова был ребенком, разговаривающим со своими давно умершими родителями. И ему это ничуть не нравилось. Мужчина ответил не сразу, как будто его тоже интересовал тот же вопрос. Кто он? Бармен услышал обрывки разговора и с беспокойством посмотрел на солдата. Но мужчина в ответ слегка покачал головой, и бармен отошел в другой конец бара, видимо, сразу потеряв всякий интерес. — Я сторонний наблюдатель. Пострадавший. Несчастная судьба… — ответил он почти шепотом самому себе, а не своему собеседнику. Он переместил руку, чтобы коснуться правой ноги, как будто инстинктивно, и, достигнув колена, отдернул руку, снова положив ее на стакан. — Я солдат, — добавил он громче, выпрямляя спину и слегка поворачивая голову, чтобы немного посмотреть на молодого человека и через пару мгновений продолжить смотреть в стакан. — Ты так и не ответил, почему скучаешь по дому. Медленно делая глоток уже остывшего и совершенно неприятного чая, Саске на секунду задумался. Несмотря на то, что он казался никем, что-то в этом человеке заставляло его тщательно взвешивать каждое свое слово. — Я это и не утверждал. У меня даже дома нет, — наконец пробормотал Учиха, делая еще глоток. — Но Вы правы. Я не местный. Неужели это то, кем он сейчас стал? Бездомный человек без какой либо причины для жизни. Жалкое зрелище. Может ему действительно следовало погибнуть в долине Завершения. Будь ты проклят, Наруто… — Нет дома? Что за вздор. Может, ты и потерял свое жилище, но дом — это не то, что можно отнять, — сказал таинственный солдат, взяв паузу, чтобы обдумать свои следующие слова. — Однако он может быть временно занят, — добавил он и взглянул на Саске, жестом приказав бармену принести что-нибудь. Как будто из ниоткуда рядом с шиноби появилась чашка горячего свежего чая, бармен снова ушел. — Так ты поэтому здесь? Потому что сбежал… — тон голоса солдата был спокоен, он явно не пытался разозлить своего собеседника, но и не старался подбирать слова. — Или ты здесь, чтобы перегруппироваться? Саске сжал зубы. На этот раз ему действительно пришлось сдерживать себя, чтобы не наброситься на старика. Не только потому, что ему не хотелось ударить его, но и потому, что он был прав. И Учихе не понравился ответ, пришедший ему в голову, когда он услышал этот вопрос. Дом… Мог ли он действительно называть Коноху своим домом? Мог ли он вообще когда-либо это делать? На протяжении большей части своей сознательной жизни он добровольно избегал этого. Убежал бы он снова, чтобы стать учеником Орочимару? Скорее всего, ведь это было необходимо для достижения его целей. Тогда ему нужно было освободиться от всего, что еще связывало его с прошлым. Разорвать все связи, которые у него остались. По крайней мере, так он считал. Сейчас же в этом не было необходимости, т.к. никаких целей у него не осталось. С другой стороны, что его по-прежнему связывало с деревней? Бывшая команда Семь? Едва ли. Преданность к месту и стране? В какой-то степени, но пока не было прямой необходимости в его присутствии. Саске не знал, как проявить эту преданность, кроме как просто никому не мешать. Он чуть не зарычал от того, как жалко это звучало в его голове. В какой-то момент он хотел стать Хокаге — не совсем таким, каким все представляли себе, когда слышали это слово, но все же он хотел определенным образом возглавить деревню. Однако его революция потерпела неудачу — Наруто остановил ее, и, в конце концов, Саске смог наконец увидеть, что на самом деле это никому не нужно. Он был один. Именно так, как он хотел тогда. Какая ирония… — Я не сделал ни того, ни другого, — наконец пробормотал он. — Мое мировоззрение просто не совпадает с мировоззрением моего народа. Путь, который они выбрали, не тот, которому я хочу следовать. Вот и все, — с горечью ответил он, не глядя на ветерана. Мой народ… Считал ли он все еще их своим народом? Что отличало их от этой группы, окружавшей его прямо сейчас? Тот факт, что он родился там? Тот факт, что он вырос в относительной близости с ними? На мгновение Саске показалось, что он на что-то наткнулся, но потом, что бы это ни было, оно ускользнуло. Он немного покачал головой. Возможно, он просто слишком устал в конце концов. Солнечный свет снаружи быстро исчезал, когда ночное небо окутало город. Старый солдат какое-то время продолжал молча смотреть на него, прежде чем вернуться к выпивке. — Ягнята тоже не выбирают место назначения и они даже не подозревают ни о чем, когда пастух ведет их на бойню. Так что, если это твой ответ, то похоже, что ты выбрал первый вариант, — сказал мужчина, допивая свой напиток и заказывая еще стакан. Саске нахмурился, больше из-за собственных чувств по поводу всего происходящего, чем из-за самих слов. Обычно он ничего не слушал и просто заставлял человека заткнуться. Но что-то… что-то, чего Учиха не мог объяснить, мешало ему сделать это здесь и сейчас. Вся эта встреча вызывала у него очень странное сюрреалистическое чувство, которое он не мог понять, но вдобавок ко всему… — Да, наверное, Вы правы, — наконец сказал он, щурясь на дымящуюся чашку. Ягнята… Вот кем они в конце концов стали. Ведь они ничего не знали. Большинство из них понятия не имели о том, что происходит за пределами их родной деревни. Большинство из них за всю свою жизнь даже не покинули свою родину. Жизнь в хорошо защищенном секретном военном поселении, которое обычно называют «скрытой деревней», отчаянно придерживаясь устаревших шаблонов попыток наладить международное сотрудничество, изобретенных Хаширамой Сенджу. Та же самая система, которая уже показала свою неработоспособность, приведя к последней Великой войне ниндзя, которая почти уничтожила их мир. На самом деле ничего не изменилось. И это именно то, чего все хотели. — Но почему это должно беспокоить меня? Не то чтобы я имел какое-то отношение к этим ягнятам, — размышлял он, глядя на старого солдата с легким намеком на любопытство. Солдат внимательно слушал, не глядя на молодого человека. — Хороший вопрос. В самом деле, почему? — спросил он. — Это возвращает нас к тому, о чем я спрашивал тебя ранее. Почему ты все еще несешь это бремя? Почему бы просто не отпустить его? На этот раз он смотрел на молодого человека, не отворачиваясь. Если посмотреть на этот диалог со стороны, то может возникнуть ощущение, будто учитель пытается подвести своего ученика к ответу, который он точно знает, но просто еще не осознал. Однако старый солдат, казалось, был осторожен, стараясь не производить такого впечатления на шиноби. — Почему, находясь так далеко от дома, мысли твои возвращаются к нему? Почему все сложилось именно так? Саске опустил взгляд. Это был сложный вопрос. Действительно, почему? Может быть, он не был так уж равнодушен? Может быть, он действительно заботился о них… немного. Но почему? Он понятия не имел. Не было никакой разумной причины беспокоиться об этом месте и этих людях. Больше нет и, наверное, никогда не будет. Но опять же… о чем еще вообще было беспокоиться? У него ничего не осталось. У него никого не было. Он был совершенно один. И хотя сам этот факт его нисколько не смущал, т.к.он уже давно привык к одиночеству, некоторые вещи, вытекающие из него, все же беспокоили его. Потому что Саске очень ясно понял одну вещь: он был особенным человеком. Не только потому, что он обладал силой, на которую большинство людей даже не могли надеяться. Не только потому, что он был последним выжившим Учихой в мире. Он был особенным, потому что знал, что может многое изменить. Своими действиями он мог повлиять на многих людей, и эту способность нельзя недооценивать. Хотя он никогда не просил о такой великой силе, вероятно, сейчас он получил ее не просто так. В его жизни была цель, которую он еще не открыл. Должна быть. Затем он вдруг понял кое-что еще. Каждое событие в его жизни до сих пор приводило его к этому нынешнему состоянию — ничего не происходило просто так. И прямо сейчас он столкнулся с необходимостью сделать очень простой выбор. Либо сгнить в небытие, либо вернуться и сделать что-то значимое с единственным местом, к которому он когда-либо чувствовал привязанность — и до сих пор привязан, нравится ему это или нет. И все же… — Я не уверен, что готов, — наконец признался Саске, удивив сам себя своей честностью. — Я не уверен, что я там нужен или что меня хотят там видеть… откуда я родом. Многое произошло. После всего этого… Я верю, что знаю, как правильно поступить. Я просто не знаю, хочу ли я продолжать бороться за это. Старый солдат осмотрел молодого человека с ног до головы и обратно. — Ты выглядишь как человек, которого постоянно ставили в положение, к которому ты был не готов. И все же ты здесь, в то время как, я полагаю, многие из твоих врагов лежат мертвыми. — Он отвернулся и снова положил руку на правое колено. — Я знаю, о чем говорю, — загадочно добавил он. — То, что ты чувствуешь — это неуверенность, что понятно. Только дурак никогда не сомневается в себе. Ты ведь путешественник, не так ли? Посмотри на мир, в котором мы живем сегодня. Действительно ли это тот мир, за который мы боролись? Кто бы пошел на поле боя, если бы знал чем это обернется? Солдат замолчал, чтобы сделать глоток своего любимого напитка. Независимо от того, сколько стаканов он выпил, казалось, что он и близко не был к пьяному состоянию, что, конечно, было странно, но прямо сейчас разум Саске был слишком занят, чтобы заметить что-то подобное. — У многих из нас никогда не было выбора с самого начала, — продолжил ветеран. — Большинство людей что-то или кто-то толкает, заставляет мчаться в ад. Это не их выбор. Это положение к которому они не были готовы, заставило их сделать это. Однако те, кто заставляют сами себя, обычно видят вещи с другой точки зрения. Они видят что-то за пределами ада, в который бросаются другие. Он ненадолго остановился, чтобы допить свой напиток, но на этот раз не стал заказывать еще. — Ты все еще думаешь о своем доме. Об этой идее будущего своей родины. Значит, ты все еще не отказался от попыток достичь того будущего, которое ты видишь. И если ты все еще думаешь о нем, то наверняка есть и другие. Те, кто, возможно, разделяют одно и тоже видение или могут быть сплочены для этого. Но у них может не быть таких же… — Он сделал паузу, тщательно подбирая следующие слова. — Сил… или ресурсов, которые у тебя есть. Может быть, они ждут путеводной звезды от чего-то или кого-то, у кого это есть. Может быть, они действительно нуждаются в тебе и хотят, чтобы появился ты, но они просто еще не знают, что это именно ты им нужен. Глаза Саске расширились от его слов, а сердце забилось быстрее. Впервые за очень долгое время Учиха потерял хладнокровие. Потому что этот странный человек был полностью прав. Почему? Почему он вообще предполагал, что никого нет? Сам он всю свою жизнь тщательно изолировал себя от других людей. А потом он решил, что знает, чего хотят эти люди… несмотря на то, что никогда с ними даже не разговаривал? Несмотря на то, что он был полностью оторван от тех, чью судьбу он когда-то собирался так радикально изменить собственными руками? Как это вообще можно было считать справедливым? Чем это отличалось от того, что Итачи делал с ним все то время, держа Саске на расстоянии вместо того, чтобы поговорить с ним? Вместо того, чтобы раскрыть правду и вместе найти решение? — Я не уверен, смогу ли заставить себя вернуться и что-нибудь изменить, — ответил он хриплым голосом тихо, сжимая свой кулак единственной руки. — Я не уверен, хочу ли я продолжать сражаться… продолжать идти в этот ад. — Но ты же знаешь, что за этим адом может быть что-то еще. — Старик наконец встал, взял костыль и, обойдя барный стул, приблизился к Учихе. — Ты видишь что-то за его пределами. Конечно, это может закончиться очередным адом, но есть равные шансы, что это может быть то будущее, которого ты жаждал. Или, может быть, смесь того и другого… в любом случае, — сказал старый солдат, глядя на шиноби. — Неужели ты ничему не научился у человека, на которого равнялся? Кто ты такой, чтобы отказывать себе в возможности достичь такого будущего? — Солдат отвернулся и начал медленно хромать к выходу. Уже наступила ночь, и почему-то все посетители бара уже разошлись. Даже бармен куда-то исчез. — Нужный человек не в том месте может перевернуть мир. Так проснись же, Учиха Саске. Проснись и почувствуй запах пепла. — дверь раскрылась и старый солдат ушел, исчезая в бесконечной темноте ночи. Затем глаза Саске открылись, уставившись в усыпанное звездами черное ночное небо. Всего лишь сон… Он медленно поднялся, сметая пыль со своей рваной одежды и оглядываясь по сторонам. Место, где он оказался, отдаленно напоминало бар из его осознанного сна, хотя это было бы преувеличением, учитывая, что оно оказалось частью давно заброшенного города-призрака. Сам бар был полностью разрушен, лишь несколько сломанных предметов мебели и две уцелевшие стены здания позволяют предположить, что это было когда-то обитаемое место. Он не помнил, как и почему оказался здесь, но это уже и не имело большого значения. Потому что впервые за много лет, а может быть, и за всю жизнь в его сердце не осталось никаких сомнений. Он должен вернуться назад. Он должен вернуться домой. Он должен был продолжать двигаться вперед, несмотря ни на что, и кто знает, может быть, в конце концов он найдет свой рай за пределами того ада, из которого так долго пытался сбежать.

***

Наши дни… В Конохе было еще очень раннее утро, и, честно говоря, Хината Хьюга никогда не была жаворонком. Конечно, будучи опытной куноичи, иногда ей приходилось просыпаться посреди ночи, а иногда она вообще не спала из-за того, что этого требовала миссия. Но всякий раз, когда у нее был выбор, она не хотела просыпаться рано, несмотря ни на что. Сегодняшний день не стал бы исключением, если бы она не смогла заснуть. Тревога в преддверии наступающего дня все больше и больше овладевала ею в течение ночи, чем дольше она думала о нем. И теперь, сидя на подоконнике рядом со своей кроватью в своей комнате в резиденции клана Хьюга, она без всякого интереса смотрела на красочный двор, полный цветов и украшений. По правде говоря, в ее сознании она сейчас была очень далеко отсюда. Прошло ровно четыре года с тех пор, как закончилась война против Акацуки и Мадары Учиха. Четыре года со дня смерти ее кузена Неджи. Четыре года с тех пор, как почти наступил конец света. И хотя Хината Хьюга была широко известна как очень милый, добрый и оптимистичный человек, сейчас она определенно не считала себя ангелом, которого все, казалось, видели в ней. В настоящее время, и особенно в этот момент, маленькая часть ее разума постоянно жалела, что она не проснулась той ночью, когда Бесконечное Цукуеми было отменено героями Конохи — Наруто Узумаки и Саске Учиха. Ее жизнь сильно изменилась по сравнению с тем, как дела обстояли до войны. Нет… Наверное, это прозвучало слишком эгоистично, а она была кем угодно, только не эгоистичным человеком. Жизнь каждого сильно изменилась. Это коснулось всего мира, и совсем не в лучшую сторону. Учитывая все, что произошло за эти четыре года, иногда ей казалось, что война на самом деле так и не закончилась. Она изменилась, но по-прежнему была здесь. Это продолжалось в их сердцах, в их умах, даже в их мирской жизни. Может быть, они были просто слишком отравлены войной? Может быть, это слишком ранило, травмировало всех, чтобы можно было просто вернуться к тому, что было раньше? Это время казалось теперь таким далеким… как будто это был просто странный сон, на самом деле. Это не казалось реальным. Хината прикусила губу, потирая глаза, которые горели от долгого бодрствования. Глубоко внутри она хотела умереть вместо Неджи. Или любой из ее друзей и членов клана, если уж на то пошло. Хотя она знала, что ей нужно продолжать идти несмотря ни на что, ибо таков был ее путь ниндзя, но ничто не давало ей повода с оптимизмом смотреть в будущее. Другими словами, сказать, что ей не очень нравилась ее нынешняя жизнь, было бы большим преуменьшением. Естественно, она всегда пыталась подавить мрачные мысли, подобные этой. И текущий момент не стал исключением. Но, как и у любого человека, у нее на протяжении всего послевоенного периода жизни где-то глубоко внутри таились какие-то сомнения и тревоги. И чем дальше, тем сильнее становились эти чувства, портящие саму ее природу, — она отчетливо чувствовала это. Она просто была не та. Не такие, как все — все выросли и все такое. Но было ли это признаком здоровой зрелости в мире ниндзя? Она честно понятия не имела. Девушка глубоко вздохнула, слегка дрожа на выдохе. Стекло окна перед ней немного запотело. Когда именно все пошло не так? Она не могла сказать наверняка, вспоминая прошлые события. Поначалу казалось, что дела идут обманчиво хорошо. Деревня медленно, но неуклонно восстанавливалась. Ее собственный клан стал намного снисходительнее, даже по отношению к членам побочной ветви Семьи. Она сама стала более уверенной в себе, завела новых друзей, таких как Сакура, Ино и Тентен, и, если быть до конца честным, тогда казалось, что все получили заслуженный рай, которого они все жаждали после всех предыдущих разрушительных событий. Все они думали, что мир сам залечивает свои раны. По крайней мере, так все это выглядело на поверхности. Возможно, все они были слишком ослеплены этой обнадеживающей мечтой, но долгое время никто не замечал, что что-то идет не так. Это казалось… нормальным. То тут, то там возникали какие-то проблемы, но все это меркло по сравнению с тем, через что они все уже прошли. Все это казалось лишь умеренными трудностями, которые им пришлось преодолеть, потому что такова была жизнь шиноби. В конце концов, восстановить мир не может быть легко, несмотря ни на что, не так ли? Еще одна причина, сдерживающая душераздирающее осознание того, как обстоят дела на самом деле, заключалась в том, что сама Хината не так много путешествовала все эти годы. Живя относительно защищенной жизнью в Конохе, она не знала, что происходит за пределами Страны Огня. По правде говоря, она тоже не слишком интересовалась политическими новостями своей родины, предпочитая сосредоточиться на более простых, практических вопросах, требующих ее внимания. Может быть, поэтому, в отличие от некоторых других, она наконец очнулась всего несколько месяцев назад. Она бы сказала, что слишком поздно, но помогло бы ей что-нибудь, если бы она поняла все это раньше? Нет, она так не думала. По правде говоря, она была также беспомощна, как и всегда. Хьюга обняла себя, чувствуя мурашки по рукам, и снова глубоко вздохнула. Ей хотелось сформулировать, что именно ее сейчас так беспокоит, но ей действительно было легче сказать, что не беспокоило. Из того, что ей точно было известно — это, что ущерб, нанесенный Пяти Великим Странам Мадарой, Обито и Десятихвостым, был абсолютно разрушительным. Экономика не только мира ниндзя, но и всего мира сейчас находилась в состоянии глубокого кризиса, некоторые страны уже полностью погрузились в анархию. Проще говоря, люди голодали, и это было уже очень заметно даже в ее родной деревне. Большинство доступных ранее видов продуктов питания и товаров исчезли несколько месяцев назад, цены на самые простые вещи росли каждую неделю. Задержка и даже отсутствие зарплаты стало нормой, как и потеря работы. Для многих единственным выходом было начать преступную деятельность. Некоторые из них решили покончить с собой от отчаяния и безнадежности. Это была новая реальность, в которой они все оказались, и нигде не было видно выхода. По крайней мере, она не знала, что делать, снова чувствуя себя более бесполезной, чем когда-либо. Конечно, ей также было стыдно за свое несколько привилегированное положение, несмотря на то, что она никогда не хотела этого. Как преемница своего отца и будущая глава клана Хьюга, к ней относились соответственно ее статусу. Излишне говорить, что это было совсем неприятно, особенно видя, как страдали другие… Она опустила глаза, пытаясь подавить слезы — в последнее время это стало для нее обычным делом. С тех пор, как ее младшая сестра пропала без вести, Хината была избавлена от любой свободы выбора в своей жизни. Теперь ее судьба была предрешена. Она знала, что должна возглавить клан. Вскоре ей предстояло выйти замуж за кого-нибудь из своих дальних родственников по желанию старейшин. Тогда ей придется подыгрывать Хокаге и кипеть в вонючем котле политических интриг и махинаций до конца жизни… Единственным облегчением было то, что теперь ее младшая сестра избавлена от того же разрушительного пути. Они не знали, жива ли еще Ханаби — ведь тело так никто и не нашел. Прошло больше года с момента ее загадочного исчезновения, поэтому Хината поняла, что они, вероятно, никогда ее и не найдут. Поэтому она предпочитала верить, что ее любимая младшая сестра все еще жива где-то там, наслаждаясь свободой, которой у нее самой никогда не будет. И, честно говоря, это была единственная крошечная соломинка, за которую Хинате приходилось держаться, чтобы не впасть в полное отчаяние. Если Ханаби на самом деле все еще была жива и свободна, то Хината просто даровала ей эту свободу, взяв на себя роль преемницы Хиаши. Если так обстояло дело, она не особо возражала. По крайней мере, так она твердила себе. Но… было много «но», и игнорировать их становилось все труднее. Еще одним значительным событием является ее первая любовь, Наруто Узумаки. И только одна мысль об этом заставила ее содрогнуться. Сегодня был также день, когда она должна была совершить самый трудный поступок, который она когда-либо делала. Ей нужно было оттолкнуть Наруто навсегда. В конце концов, у Хинаты не было выбора. Ее отец очень ясно дал понять, что она должна выйти замуж за кого-то из клана — учитывая ухудшающуюся ситуацию вокруг их страны и Конохи в частности, сейчас не время для либеральных изменений во владениях Хьюга. Ни каких-либо исключений из старых традиций, которые, как все справедливо считали, сохраняли их живыми и здоровыми до сих пор. И хотя Наруто, несмотря на активную подготовку к тому, чтобы стать следующим Хокаге, продолжал биться о стену в своих попытках поспорить с ее отцом об этом, им никогда не позволят быть вместе. Он был готов жениться на ней, но это был просто не вариант. Для них не было будущего. Не без того, чтобы подвести слишком много важных людей, и даже если бы она захотела пойти на это, это было бы слишком эгоистично. А это просто не в ее характере. Она знала это, Хиаши знал это, и в глубине души Наруто, вероятно, тоже знал это, несмотря на то, что никогда не отказывался от нее, неуклонно следуя своему девизу, как всегда. Конечно, какими бы тщетными ни были его попытки, она это очень ценила. Все это было настолько душераздирающе для девушки, что она даже не смогла бы выразить это, даже если бы попыталась. Но она все равно предпочла этого не делать. В конце концов, было бессмысленно размышлять об этих вещах. Теперь ее путь был очевиден, и Наруто должен был следовать своей собственной судьбе — очень важной, в качестве их следующего лидера, который должен был быть у власти в, возможно, самые трудные времена, с которыми они когда-либо сталкивались. Ему не нужно было отвлекаться, как ей. Это никому не поможет. И она… она справится, у неё не было выбора, в конце концов. Хината Хьюга не была самой сильной девушкой в мире, но она знала, что достаточно сильна, чтобы нести хотя бы это бремя. Все они уже были взрослыми. У них были свои обязанности, которые часто не имели ничего общего с их детскими мечтами. Такова была жизнь. И сегодня их пути должны были разойтись навсегда. Она должна была предельно ясно объяснить это мальчику, которым она до сих пор так восхищалась… как бы больно это ни было для них обоих. Естественно, она понимала, что никакие ее слова не смогут убедить его. Она и раньше пыталась, но он не слушал. Она улыбнулась, несмотря на то, что слезы катились по ее бледным щекам. В конце концов, это был Наруто Узумаки. Вероятно, он был единственным человеком, достаточно сильным, чтобы никогда не меняться и не колебаться. Но теперь, благодаря своим друзьям, у нее появился план покончить с ним. Жестокий, подлый план, совершенно недостойный таких, как она. Это, конечно, тоже сильно навредило бы ему. Но куноичи была почти уверена, что это сработает. Ну, по крайней мере, это был лучший вариант, который у них был. Так что, еще раз, у нее просто не было другого выбора. Хината спрыгнула с подоконника, поджимая губы и упрямо качая головой. Нет, она не должна была позволить своим чувствам снова захлестнуть ее. Она должна была сделать то, что должна была сделать, и после этого… может быть, когда-нибудь позже она позволит себе оплакивать мечту о любви, которую она собиралась убить. Но не сейчас. Не сегодня. Не скоро. Она не была достаточно эгоистичной, чтобы позволить себе это в данный момент, как бы ей ни хотелось. Хината вышла из своей комнаты, все еще полностью одетая в свой строгий наряд, так как накануне вечером она не сняла белоснежное кимоно. Во всем здании было ужасно тихо. Похоже, даже охранники не проявляли особой активности в это раннее утро… Поднявшись по лестнице, она наконец добралась до кабинета отца. Она могла видеть свет, пробивающийся из-под закрытой двери, что неудивительно. Хината даже не была уверена, спит ли этот человек вообще сейчас, учитывая, сколько ему пришлось иметь дел как главе клана. Вскоре это будет и ее положение… Она постучала в дверь и тут же вошла, не дожидаясь его разрешения. Еще одна привычка, которая казалась ей неестественной, но была одобрена и спровоцирована самим Хиаши, поскольку он хотел, чтобы она научилась вести себя как лидер, которым она вскоре станет. — Отец. Ты хотел меня видеть, — проговорила она, закрывая за спиной дверь. Хиаши сидел на татами, изучая лежащую перед ним стопку свитков. Он не поднял глаз и ничего не сказал, чтобы поприветствовать дочь, продолжая читать свиток, который держал в руках. Хината не стала повторяться и просто подошла к татами, чтобы сесть перед отцом. Как только Хиаши закончил читать, он отложил свиток и вздохнул, наконец взглянув на нее. — Ты должна была быть здесь двадцать минут назад. Тебе нужно начать работать над своей пунктуальностью, опоздание для наследницы неприемлемо, — сказал он усталым, но строгим голосом. Хиаши некоторое время смотрел на нее, как будто ожидая реакции, но решил оставить этот вопрос, видя, что ее лицо ничего не выражало. Подняв рядом с собой еще один свиток, он передал его Хинате. — Прочитай его, затем найди Харуми и поговори с ней. Она даст тебе дальнейшие инструкции. Очень богатая и влиятельная семья торговцев скоро будет проходить через Коноху. Учитывая ужасную ситуацию с большинством ресурсов здесь, в нашей деревне, а также закрытые границы, нашему клану важно установить как можно больше полезных связей. Особенно с теми, кто еще имеет разрешение на работу на международном уровне. Это будет твоим заданием. Убедись, что кто бы ни представлял эту семью — у них останется положительное впечатление о нашем клане. Однако не приглашай их сюда. Это было бы неуместно, учитывая, насколько ниже их статус. Договорив, глава клана Хьюга взял еще один свиток и продолжил свою работу, что-то чертя на его поверхности. Похоже, он закончил разговор с Хинатой, так как дальнейшие инструкции должна была дать Харуми — джонин из побочной ветви Семьи, которая в настоящее время больше работала слугой в их доме. — Будет сделано, отец. — Она поклонилась, развернулась и пошла к двери. — Насколько я понимаю, сегодня ты собираешься решить проблему с мальчиком Узумаки, — внезапно услышала она его слова. Хината остановилась, не оборачиваясь — она не хотела, чтобы он видел выражение ее лица, когда маска равнодушия дала трещину, ее губы начали дрожать от болезненного напоминания. Она понятия не имела, откуда он узнал об этом, но опять же, это не имело значения. — Да. — Хорошо. — Она услышала, как он задумчиво хмыкнул, когда звук его пера вдруг показался настолько невыносимо громким, что казалось, будто оно больно царапает ей барабанные перепонки. Ей нужно было выбраться. Как можно быстрее. — Я горжусь тобой, дочка. И мне жаль, что тебе приходится через это проходить. Она по-прежнему стояла там, не зная, как реагировать. Редко можно было услышать от него слова сострадания и тепла, особенно после исчезновения Ханаби. Вероятно, это был первый раз, когда он проявил хоть какую-то привязанность к Хинате с того дня. Но почему-то это совсем не помогло тому, что она чувствовала прямо сейчас. — Спасибо, отец, — прошептала она дрожащим голосом, закусив губу и отчаянно пытаясь сдержать слезы. — Мы все многим пожертвовали, и это еще не все. Делай то, что должно быть сделано. Без колебаний. И несмотря ни на что, помни… Ты моя дочь. Многие жизни зависят от тебя и твоего выбора. Мы все доверяем тебе, я — больше всего. Все, что она могла сделать в этот момент, это учтиво кивнуть, все еще отказываясь поворачиваться к нему лицом. Не назло — Хината поняла, что он прав, и согласилась с каждым его словом. Во всяком случае, это заставило ее почувствовать себя немного лучше, потому что таким образом он, по сути, придавал ее жизни смысл. Она сделает все, что необходимо, ради своей семьи. Ее клана. Ее деревни. Она собиралась терпеть все трудности, которые судьба бросала ей. И, может быть, в конце концов… она найдет какое-то собственное счастье. Когда-нибудь. Но особо на это не надеялась. Почувствовав, что разговор, наконец, окончен, она вышла из его кабинета, закрыв за собой дверь. Зная Хинату, можно было ожидать, что она послушается и направится прямо к Харуми за дальнейшими инструкциями. Но когда ее взгляд быстро пробежался по содержимому свитка, она прикинула, что упомянутые торговцы будут доступны для встречи только примерно через неделю — времени у них предостаточно, пока они застряли на границе Страны Огня. И она определенно не собиралась будить Харуми так рано утром для чего-то, что могло подождать. Вместо этого она решила выйти и подышать свежим воздухом. Конечно, никто не пытался ее остановить — стражники у ворот только вежливо поклонились, но ничего не сказали, когда она надела черное пальто поверх кимоно и покинула территорию своего клана. Удивительно, но в это время дня улицы деревни не выглядели такими унылыми. Точнее, в это время ночи, когда небо было едва освещено первыми лучами утреннего солнца. Снаружи почти никого не было, и хотя наследница Хьюга прекрасно осознавала ухудшение криминальной обстановки в поселении, ей было не страшно — ведь она сама была джонином. Во всяком случае, она усердно тренировалась с самого конца войны. Так что, хотя Хината, очевидно, по-прежнему оставалась скромным и сдержанным человеком, она могла с должной уверенностью сказать, что в этот момент она была одной из сильнейших в своем родном клане, а значит, и во всей деревне. Около часа она бесцельно бродила по улицам Конохи. Хината решила не полагаться на Бьякуган, несмотря на то, что слышала множество подозрительных звуков на расстоянии. Она не служила в полиции, и патрулирование деревни не входило в ее обязанности. Возможно, это прозвучало бы апатично и немного цинично, но юная куноичи просто была реалистом. Она могла бы всю ночь гоняться за головорезами и ворами повсюду, и это все равно не улучшит ситуацию в целом. Какой бы мрачной она ни казалась, это была просто новая реальность, в которой они все оказались, и привыкали к ней на удивление быстро. Кроме того, она действительно была не в том состоянии, чтобы сражаться или защищать кого-либо прямо сейчас. Часы безжалостно тикали. Оставалось чуть больше половины дня до того, как ей придется совершить немыслимое с человеком, которого она считала одним из самых важных людей в своей жизни. Как она вообще это сделает? Неужели у нее действительно хватило бы сил разбить ему сердце вот так…? Хината не была уверена. Она знала, что должна была это сделать, и подозревала, что к концу дня у нее все получится. Как-то. Но все равно… Она вдруг остановилась, заметив знакомую блондинку в конце улицы. Сообщница в том плане, который она собиралась осуществить… но она была счастлива видеть Ино Яманака прямо сейчас. После трагических событий войны юная куноичи стала главой собственного клана, так как ее отец был убит вместе с отцом Шикамару. Вдобавок к семейным делам, ей пришлось возглавить группу анализа в разведывательном отделе, а после этого на ее плечи легло еще больше обязанностей, поскольку ей пришлось взять на себя управление отделом пыток и допросов. К сожалению, из-за многочисленных жертв, а также постоянно растущих проблем с бюджетом и ресурсами, личный состав продолжал истощаться. Все это вкупе с нарастающим экономическим и экологическим кризисами в мире, а также постоянно снижающимся качеством жизни в Конохе оказывало на молодую женщину сильное давление. Ее прежняя красота увяла, длинные светлые волосы уже смешались с седыми прядями. Выражение ее лица всегда было смесью усталости и досады, и в ней не было уже и следа прежней шаловливости и наивности. Когда Хината присмотрелась к ней поближе, Ино сейчас была одета в ее униформу, в сопровождении шиноби из полицейского корпуса. Они, по-видимому, о чем-то допрашивали бездомного мужчину, и, судя по всему, ее терпение было на исходе. Тем не менее Хьюга решила подойти к ним. Может быть, Ино могла бы понадобиться ее помощь, или, может быть, ей нужна была помощь Ино в данный момент, Хината сама не была в этом уверена. Наконец, Яманака отмахнулась от мужчины, и он пошел к концу улицы, сопровождаемый шиноби полицейского корпуса. Блондинка-куноичи на мгновение замерла, устало потирая лицо руками. Черт, я не спала уже около двадцати восьми часов… или уже больше? Подумала она. Затем она повернулась и собиралась уйти, но увидела знакомое лицо на противоположной стороне улицы. Ино потребовалось пару секунд, чтобы понять, кто это, и сначала она выглядела счастливой, но тут же подумала, что она не может сейчас тратить время на пустую болтовню, несмотря на желание, и расстроилась еще больше. Тем не менее, она подошла к Хинате, выдавив из себя улыбку. — Привет… Что ты здесь делаешь в такую рань? Хьюга молчала несколько секунд, изучая взгляды подруги. Сказать, что она выглядела ужасно, было бы преуменьшением, но опять же, если бы не все то время, которое слуги клана Хьюга потратили на ее внешность в последнее время, она поняла, что, вероятно, тоже не ушла бы очень далеко от этого состояния. — Э… ну, я просто не могла уснуть. Я-ну… я планирую сделать это сегодня. Глаза Ино немного расширились, но затем она медленно кивнула с мрачным пониманием, мгновенно поняв, почему Хината была здесь, выглядя такой потерянной и побежденной. — Сегодня? Ну… это прекрасно. Я нашла как раз подходящего кандидата, чтобы помочь. Но… Ты уверена, что все еще хочешь пройти через это дерьмо? Это очень плохо, знаешь ли. Не знаю, как Наруто это воспримет. Что, если он побьет тебя или что-то в этом роде? Хината энергично кивнула, хотя через секунду стыдливо опустила глаза. — Я уверена. Наруто-кун никогда бы не сделал ничего подобного. А даже если и так, то тоже хорошо. Я готова. — Ладно… Хорошо. — Ино немного отвела взгляд, чувствуя себя явно неловко.— Слушай, мне нужно вернуться к работе сейчас. Но я должна закончить примерно через час. Если мы собираемся сделать это позже сегодня, мне нужно немного поспать до вечера, чтобы ничего не испортить. Я предлагаю тебе тоже немного отдохнуть, но… не похоже, что ты сможешь, даже если захочешь, — она мрачно ухмыльнулась беспокойному выражению лица Хинаты, заставив темноволосую девушку выдавить из себя грустную улыбку. — Послушай, если ты хочешь еще немного поболтать обо всем этом, приходи ко мне домой через час. Но не забывай, что мне тоже нужно немного поспать, так что я могу отрубиться в любой момент. И снова девушка словно разрывалась между своими обязанностями, друзьями, личными делами, клановыми обязанностями и многими другими вещами. Но к этому времени она уже привыкла к такому образу жизни. Как и все остальные. — Все хорошо, Ино. Иди отдохни. Мне еще нужно закончить кое-какие приготовления, ну и… у меня есть еще кое-какие дела. Мы можем обсудить план ближе к вечеру, если ты не против. — Конечно! Не смею спорить, — просияла Ино. Конечно, не то чтобы она не хотела разговаривать с подругой, но было бы трудно скрыть свое счастье, зная, что она быстрее отдохнет, учитывая ее нынешнее истощенное состояние. — До встречи! — Блондинка развернулась и быстрым шагом пошла в сторону территории клана Яманака, оставив Хинату одну на пустой улице. Хьюга вздохнула и снова обняла себя. Может быть, немного поспать было действительно хорошей идеей. Но в то же время ей совершенно не хотелось сейчас возвращаться домой… Прикрывая рот ладонью, когда зевнула, Хината запрыгнула на крышу двухэтажного дома неподалеку. Его двери и большинство окон были заколочены деревянными досками — обычное явление в Конохе в наши дни. Затем куноичи активировала свой Бьякуган, осматривая помещение изнутри. По-видимому, когда-то это была таверна, и в комнатах, которые когда-то занимали гости, осталось нетронутым несколько кроватей. Еще не слишком пыльно и, на удивление, не опустошено мародерами — вероятно, они закрылись совсем недавно, решила она. К счастью, сейчас это казалось ей идеальным местом. Итак, ее взгляд остановился на одном из немногих незапечатанных окон на втором этаже. Она скользнула внутрь и изящно приземлилась на скрипучий деревянный пол заброшенной спальни. Бросив пальто на тумбочку, она рухнула на кровать, обхватив удачно чистую подушку и тупо уставившись в стену. Ей было о чем подумать, и вряд ли кто-то побеспокоит ее здесь в ближайшее время. Но по какой-то причине, несмотря на то, как сильно в этом месте не было ни комфорта, ни безопасности, она чувствовала себя здесь намного комфортнее, чем в резиденции Хьюга. Она не знала почему, но каким-то образом… каким-то образом она почувствовала себя свободной сейчас. И от этого ей стало чуть лучше. Но она решила пока не заострять на этом внимание. Это оно? Она задумалась. Была ли это свобода, по которой она так отчаянно скучала? Впрочем, наверное, это имело бы смысл, если… Было бессмысленно думать об этих вещах. Свобода была тем, чего Хината никогда бы не обрела, в этом она была уверена больше всего на свете. Она давно это приняла. Никто не придет и чудесным образом не изменит мир. Деревню никто менять не будет. Никто не изменит ее жизнь. У нее не осталось никакой надежды, и ее единственный путь был тот, по которому она сейчас шла. И пока Хината медленно погружалась в царство тревожных снов, она и представить себе не могла, что вскоре окажется, что она глубоко ошибалась в этих вещах.