Луна

      Хосок никогда не сказал бы, что является ярым фанатом выпивки, скорее, наоборот: прекрасно живет ровно до того момента, пока не получает ее в руки. Алкоголь у него забирает все силы, вся энергия, которой он обычно делится с миром, за считанные минуты покидает его организм, и все, что он хочет и может делать, это тихо сидеть в стороне и притворяться, что слушает веселящихся рядом друзей. Его мысли, которые обычно получалось заглушать непрерывным занятием в принципе чем угодно, становились громче, не отпускали и не давали покоя до тех пор, пока выпитый алкоголь не выветривался как минимум наполовину.       Но даже с таким прекрасным осознанием последствий от выпивки он все равно из раза в раз соглашается на приглашения в бар и предложения выпить больше бокала шампанского. Может, оптимистично надеется, что когда-нибудь даже это не помешает игнорировать рой мыслей в голове и он продолжит веселиться даже после пары стаканов рисового вина. Может, думает, что все его проблемы уже разрешились и что сидеть в сторонке будет не нужно, потому что думать-то больше и не о чем. А может, он просто не в силах отказать Юнги, от которого в девяноста процентах случаев эти приглашения обычно и поступают. Ему в принципе тяжело отказывать близким людям, а для Шуги у него тем более слабое место по очень длинному списку причин, хотя главную можно уместить всего в одно предложение.       Хосок влюблен.       Глупо и бесповоротно, но влюблен. Иногда он только надеется на то, что чувства взаимны, иногда он серьезно думает о том, что Юнги тоже неравнодушен. Зачем иначе такое излишнее внимание только к нему на любой съемке, зачем все эти комплименты и просьбы провести больше времени вместе? Более того, зачем это вечное «sope» каждый раз, когда он включает камеру? Как будто он просто дает фанатам (фанатам их двоих, их пары дуэта) больше контента.       Признаться честно, ни на один из этих вопросов Хосок не может дать четкий ответ уже непозволительно долгое время, но чем больше о каждом из этих моментов думает, тем сильнее убеждает себя во взаимности чувств. Даже если одна часть мозга говорит о том, что они просто ближе друг к другу в дружеско-братских отношениях, чем с другими. Не зря, может, остальные говорят, что они такие разные и из-за этого сильнее притягиваются друг к другу, не зря говорят, что они дополняют друг друга как кусочки пазла, просто потому что не похожи.       Но Хосоку хочется больше.       А когда больше получить не выходит, он безрезультатно пытается избавиться от того, что есть. Пытается отдалиться, но из-за работы все равно стабильно по двадцать четыре часа проводит рядом с ним; пытается переключиться или познакомиться с кем-то другим, но в голове все равно вечное сравнение, в котором Юнги побеждает с огромным отрывом каждый чертов раз. И Хосоку, кажется, не остается ничего, кроме как принять свою судьбу и несчастную неразделенную любовь, которая продолжает мелькать перед глазами даже вне работы.       В этот раз Намджун приглашает всех в гости в их общем чате, и Хоуп не думает даже о том, чтобы отказаться. Тем более, из-за интенсивной работы он не виделся с большей частью группы больше двух недель и успел соскучиться по шумным сборам вместе. Особенно по тем, которые проводились просто так, без камеры и стаффа за стенкой, только для них.       Вечером они встречаются в его доме, включают на фон шоу, которое все в итоге игнорируют, и едят доставку, а Хосок занимает большую часть их вечера разговорами и распросами о том, как у кого прошло то время, которое они не виделись. До тех пор, пока Джин не открывает бутылку соджу вместо пива, которое закончилось (для Хоби спустя всего полбанки) слишком быстро, и пока Тэхен особо без вопросов это самое вино ему наливает.       Признаться честно, на одной банке пива Чон мог бы и остановиться: обычно этого ему вполне достаточно, чтобы опьянеть, но все еще более-менее держать перед остальными лицо. Однако уже после первого бокала, который он опустошает со всеми после тоста Чимина, вся энергия начинает медленно сходить на «нет». Вопросов к остальным у него становится меньше, да и весь интерес к их ответам пропадает, и он это чувствует, из-за чего медленно удаляется из центра и пересаживается на край дивана от остальных, ставших разом гораздо более шумными, чем всего несколько минут назад.       Он нехотя доедает свою порцию рамена, запивая остатками напитка, кое-как отмахивается от сидящего рядом Чонгука, который беспрерывно лезет обниматься, и не замечает, когда его взгляд приковывается намертво к сидящему напротив Юнги, что о чем-то увлеченно спорит с Джином.       Намджун однажды пошутил, что из-за алкоголя эти двое меняются характерами, и все семеро на этой мысли и сошлись. Пьяный Юнги — настоящий хаос, слишком шумный, активный и смешной, и именно от этой версии Мина Хосок обычно не может оторвать взгляд. Он влюблен в его смех, в его горящие глаза, когда тот начинает что-то рассказывать, и в его широкую улыбку, от которой невозможно оторвать взгляд. А сердце в то же время разрывается от чувств, особенно когда он ловит на себе его взгляд в ответ, и от любви к нему хочется выкрикивать приевшееся внутри фандома и коллектива «Юнги, выходи за меня».       Может, потому что когда он это все видит, он и сам пьян, может, потому что пьяным легче принимать свои чувства, но игнорировать их не получается все равно. А когда это случается каждые несколько минут, когда Юнги сам обращает на него внимание, когда начинает сам рассказывать какую-то историю, в которой через слово упоминает «Хоба», — это правда выше его сил. Так что он выбирается из рук Чонгука, который все-таки смог затащить его в крепкие объятия, на автомате берет с собой бокал вина, который любезно наполнил Чимин, и выходит из гостиной, а затем и из дома в принципе, чтобы подышать свежим воздухом и хотя бы немного придти в себя.       На улице уже темно, только редкие фонари освещают дорожку перед домом и пару скамеек, на одну из которых садится Хосок. Он смотрит на звездное небо, рассматривает несколько особенно ярких звезд и полную луну, и эти тишина и спокойствие так убаюкивают, что он даже прикрывает глаза, наслаждаясь ими. Но ненадолго.       — Вот ты где! Я уже думал, что ты уехал и не попрощался, — Юнги подходит сзади, и Хосок дергается из-за неожиданности, чуть не роняя стакан из рук. Остатки соджу, правда, выливаются на землю, но его это не тревожит, потому что он все равно не собирался заканчивать напиток. — Почему ты сбежал?       Он садится на скамейку совсем рядом, касаясь его коленей своими, и приковывает взгляд к его лицу. Хосок не видит этого, снова притворившись увлеченным поиском любых известных ему созвездий, но чувствует и от такого внимания краснеет. Было бы легче, если бы это был кто-нибудь другой, было бы легче, если бы он и правда уже уехал домой, но с Юнги в считанных миллиметрах от него «легче» обычно не существует. Так что он игнорирует его вопрос, смотрит на сияющую в небе полную луну и самому себе улыбается на глупые мысли, которые приходят в голову. В голову, затуманенную алкоголем, в голову, в которую не дойдет идея взвесить все плюсы и минусы импульсивных желаний, в голову, что решает рискнуть:       — Луна сегодня красивая, правда?       После которого в этой самой голове одно только «Пожалуйста, пойми» на повторе крутится, потому что отказ он получить не хочет. И когда он набирается сил опустить взгляд и посмотреть на Юнги, тот, напротив, сам голову поднимает, чтобы взглянуть на Луну.       — Ага, красивая, — протягивает он через пару минут, а у Хосока на лице появляется ухмылка, за которой он скрывает то, что так тяжело принять.       Будь ситуация чуть другой, будь его состояние чуть лучше, он бы отреагировал на это гораздо спокойнее и свои эмоции с легкостью бы скрыл, но сейчас внутри разгорается буря неприятных мыслей и чувств, которые никому другому показывать не хочет ни за что; и поэтому единственная здравая мысль сейчас — бежать.       — Я устал. Поеду домой, хён, — он со скамейки подскакивает и вручает пустой стакан Юнги, который смотрит с явным вопросом в глазах, но из-за заторможенной работы мозга не может понять, что именно случилось за те несколько минут, что он сидит рядом. — Спасибо за вечер. Надеюсь, у вас он продолжится хорошо.       И прежде чем Мин успевает хоть что-то сказать, прежде чем Хосок успевает подумать о том, что стоило зайти и попрощаться с остальными хотя бы ради приличия, он уходит, мысленно прозывая себя идиотом.