— Прекрати хвалить меня за буквально каждый мой шаг на площадке. А это точно последнее, что Сергей предполагал услышать не то, что сейчас: в принципе в жизни, поэтому никакой другой реакции, кроме удивления он выдать не может. Но Попов всё ещё смотрит на него своими голубыми глазами, прожигая в нем дыру, так что ответить хоть что-то ему приходится. Он выдавливает из себя неуверенное: — Тебе неприятно? — Нет. Мне слишком приятно.

Хосок игнорирует его вопрос, смотрит на сияющую в небе полную луну и самому себе улыбается на глупые мысли, которые приходят в голову. В голову, затуманенную алкоголем, в голову, в которую не дойдет идея взвесить все плюсы и минусы импульсивных желаний, в голову, что решает рискнуть: — Луна сегодня красивая, правда?

Дурак, даже карта говорит, и Арсений снова усмехается, поднимая заинтересованный взгляд на Сергея. — А что означает эта карта? — Это Шут, характеризует любопытство и неожиданность, — Сергей голову чуть склоняет в бок, и Попов это действие непроизвольно повторяет. Настолько сильно он заворожен. — Раз ты сам выбрал ее из расклада, я бы сказал, что даже интуитивно тебя сейчас тянет на спонтанные решения.

«Я люблю тебя», хочет сказать он, прижав Антона близко к себе. Запустить пальцы в его светлые волосы, заставить посмотреть глаза в глаза, а потом припасть к его губам, произнося прямо в них: «люблю настолько сильно, что позволяю разрушать». Но... — Иди уже спать, Шастун.

— Почему я всегда должен что-то тебе доказывать? И даже безрезультатно, потому что ты никогда, блять, не слушаешь никого, кроме себя. Сережины слова в голове отдаются и крутятся на повторе, и вместе с этим Арсений его разозленное лицо видит. Если подумать, то никогда за тринадцать лет дружбы его таким не видел, а сейчас он будто маску дружелюбия снял, истинное лицо показывая. Он Арсения никогда не любил.