Нурай Султан

      Это была лучшая ночь за последний год! Смятые шелковые простыни холодили влажную кожу, но от горячего нагого тела возлюбленного ее все равно бросало в жар. Нагретый южный воздух казался густым, и султанша никак не могла отдышаться.       Махидевран сильнее прижалась к мужчине, чувствуя, как на лице расцветает счастливая улыбка. Впервые за месяцы она вновь оказалась в покоях султана: сначала должно было пройти время после выкидыша, потом Сулейман ушел в поход, а после возвращения проводил время с новой наложницей, забывая про главную кадину. Но сегодня, в ночь четверга, он решил вспомнить о матери своего наследника.       За окнами полыхал закат, алый, как свежая кровь. Это был цвет страсти, любви и победы. Горящее небо очень символично откликалось в ее вновь вспыхнувшей душе.       Коснувшись губами ее лба, Сулейман отстранился и начал одеваться. Из-под ресниц Махидевран наблюдала за мужчиной, и даже ощутимая прохлада на его лице не потушили ее восторг.       Впрочем, султан был доволен, хоть уже и не пылал к ней страстью, как раньше.       — Наконец-то глаза моей Розы снова светятся, как звезды. Отныне я хочу видеть свою женщину только такой, Махидевран. Счастливой, мудрой и покорной судьбе и своему Падишаху.       — Не лишайте меня своей любви, Повелитель, и я сделаю все, чтобы дарить Вам радость. Разлука для меня была хуже, чем болезнь. Я горела в адском пламени, думая, что не нужна Вам…       — Не расстраивай себя такими мыслями. Я справедлив ко всем своим женщинам, таким я буду и с тобой, — он погладил ее по щеке и, завязав пояс халата, сел за стол.       Сложно было понять, польстили ли ему её чувства или он был недоволен, что султанша указала на его ошибку. Впрочем, при желании Повелитель бы сразу напомнил ей её место. Как любил делать каждый член династии.       Махидевран окинула взглядом его стол. На шелковом платке сочно блистали драгоценные камни и металлы; аккуратно лежали рассортированные по размеру инструменты; рядом покоилась пушистая щетка из красного дерева. Новое украшение еще не было готово, но султанша уже мысленно примерила на себя воображаемый кулон. Одарит ли её драгоценностями Сулейман после такой чудесной ночи? Или подарок вновь получит её главная соперница?       Не думай об этом. Успокойся, — мысленно приказала себе Махидевран. Слезами и ревностью она на долгое время оттолкнула от себя уже остывшего к ней султана. А потом их ещё сильнее разделила потеря ещё одного ребёнка. Три года назад в Манисе ей снова удалось забеременеть, и на третьем месяце нерожденное дитя с кровью покинуло её и ушло на небеса. Тогда Сулейман, недавно потерявший двух старших сыновей, горевал вместе с ней. Теперь же вновь случилось то, чего она так боялась, но султан отреагировал так спокойно, будто ему было все равно. Были ли его утешения искренними? Он выглядел таким счастливым, узнав о её новой беременности, а Махидевран наверняка разочаровала его, устроив сцену ревности.       Не думай об этом! Помни, что сказала Валиде: Повелитель поднялся, у тебя здесь столько конкуренток…       Улыбнувшись — о, как нелегко было изображать беспечность, когда все силы уходят, чтобы бороться с волнением! — она подошла к столу и опустила взгляд на камни.       Сулейман говорил, что отец научил его ювелирному делу, чтобы привить юному шехзаде терпеливость и самоконтроль. Султанша же считала, что возможность порадовать любимую женщину — главное достоинство такого хобби. Раньше все сделанные Падишахом украшения и почти все его внимание доставались ей. Впрочем, Сулейман был ей намного важнее подарков. Без него жизнь стала мукой в клетке ревности и одиночества. Она всем сердцем желала вернуть любовь и страсть Повелителя, но как это сделать?       Они так давно не оставались наедине, что волнение окатило морской пеной; волны захлестнули с головой. Султанша пыталась унять дрожь и придумать тему для разговора, но вместо мыслей в голове будто плескался щербет. Как они общались раньше? О чем разговаривали в Манисе? Все было так легко и шло само собой, когда она была уверена в его расположении. Махидевран с ужасом поняла, что не помнит ничего конкретного, что могло бы заинтересовать мужчину. Обычно он читал стихи, одаривал золотом, долго и жарко обнимал, а она лишь принимала его любовь и дарила свою… Ей вновь хотелось почувствовать его сильные руки, услышать голос, но от волнения мир сузился до одной точки — пронзительного, уже не такого тёплого взгляда Сулеймана…       Он сердится на меня? Я его расстроила? О Аллах, все было как во сне! Повелитель снова пригласил меня в покои, что я сделала не так, вдруг этот хальвет станет последним?       — Повелитель, — шелестящим шёпотом позвала она. Махидевран била дрожь, мир закачался и она испугалась, что если она расплачется или упадёт в обморок, Сулейман больше не примет её у себя.       Однако в глазах мужчины отразилась обеспокоенность и он вмиг оказался рядом, надёжно удерживая её за плечи.       — Тебе нездоровится? — Он прикоснулся губами к её лбу, проверяя температуру. В его жесте не было ничего романтического, но по её коже все равно побежали мурашки.       — Нет, нет, всё хорошо. Простите меня, я не хотела Вас беспокоить, — тихо ответила она, все ещё дрожа. Мужчина не отстранился, позволив ей опереться на его руки. Он внимательно изучал свою женщину взглядом, высматривая признаки болезни.       Внутри Махидевран все ожило и отогрелось от его заботы и вовлеченности. В комнате будто стало уютнее от вновь появившегося взаимопонимания. Её лицо украсила несмелая улыбка.       Мой султан волнуется обо мне, — подумала она, расцветая. В сердце окрепла надежда, что Повелитель станет таким же чутким и влюблённым в неё, каким был шехзаде Сулейман.       — Возвращайся к себе, отдохни. Если нужно, я приглашу лекаря, пусть тебя осмотрят. Иди, не оставляй Мустафу одного.       — Да, Повелитель, — она пыталась ответить ровно, не показывая эмоций, но голос все равно надломился. Она так скучала и уходить не хотелось, но даже такое завершение вечера не погасило огонёк надежды. По лицу мужчины она поняла, что его заинтересовало её воодушевление, которое, в отличии от грусти, ревности и неуверенности, он в последнее время не видел.       Сулейман внимательно посмотрел на свою женщину, желая что-то сказать, но его прервал стук в дверь.       — Войди.       Сюмбюль-ага поклонился и с улыбкой объявил, что у Хюррем-хатун начались роды. Махидевран спокойно поздравила султана с тем, что он еще раз станет отцом.       Внутри она кричала.

🖤

      Лунный свет ласково облизывал окна, у пламени свечей, жужжа, кружилась мошкара. Этот тихий звук для нее стал резким, раздражающим, будто опасным. Махидевран, пытаясь защититься от тревожных мыслей, обхватила себя руками и села у кровати Мустафы. Несмотря на тепло, ее била дрожь. Благо, ребёнок спал, ничего не замечая и обнимая подушку, как часто прижимался к ней по ночам.       Мой любимый мальчик. Мой львенок, — султанша с нежностью пригладила его взъерошенные волосы, коснулась маленького носика, пухлых щек, на одной из который отпечатался след подушки. Она любила сына всем сердцем. О Аллах, как она им дорожила! Совсем недавно Падишах пылал к ней такой яркой страстью, что ничто на свете не могло разрушить их счастье. Шесть счастливых лет она была как в Раю. А потом пришла русская рабыня и украла его любовь вместе с изумрудным кольцом. Из-за нее Сулейман разлюбил Махидевран. Из-за нее она потеряла ребёнка. Мустафа остался единственным напоминанием их любви, пламени их сердец. Душа султанши все еще горела тем же огнем, оттого лишь больнее, что у Сулеймана к ней остался только холод.       Или не только? — вспомнила она завершение хальвета, когда упала его привычная маска беспристрастности, обнажая искреннее беспокойство.       Контролировать себя было сложно, но Махидевран училась. Ради Сулеймана, ради Мустафы и личного счастья. Поэтому она не пыталась убить или покалечить ненавистную соперницу, как бы ни хотелось её устранить. Лишить если не жизни, то красоты и любви султана. А самой снова стать главной музой и возлюбленной Повелителя.       Но даже если сердце господина не откроется ей вновь, Мустафу она сохранит любой ценой. Сын должен знать об этом и чувствовать ее внутреннюю силу и защиту. Мустафа не увидит ее слезы и страх. Ибрагим, Валиде, Хатидже-султан — у них с сыном столько союзников, что многие ошибки ей наверняка простят. Но Махидевран все равно боялась, даже слишком: излишнее волнение мешало ей вновь найти общий язык с Сулейманом.       И все же за любовь султана она поборется. Пусть не всегда успешно, но она старалась быть ему хорошей женой и Падишах дал ей шанс снова показать себя. И обязательно даст снова. Она найдёт путь к его сердцу даже если на это уйдут годы одиночества, боли и удерживания себя от необдуманных шагов.

🖤

      Ей было сложно дышать. Сердце в панике билось о ребра, пальцы мелко тряслись — султанша дважды укололась и решила отложить вышивку — мурашки ледяным градом обжигали все тело. Сколько времени прошло с тех пор, как начались роды? Махидевран не помнила, но в ее памяти точно на всю жизнь сохранится эта бесконечная ночь. Такой же мучительно длинной была и другая, счастливая, с которой минуло шесть лет. В Манисе она, тогда еще фаворитка шехзаде, тратила все силы, чтобы привести в мир своего сына. Мустафу она рожала сутки, поэтому вряд ли русская рабыня справится так быстро, еще ночь не закончилась.       Луна насмешливо заглядывала в окна, будто знала заранее, что догадки Махидевран неверные. Султаншу это нервировало, как, впрочем, и все вокруг: свет свечей, мягкий ворс ковров, аромат цветов у кровати. Вдруг все уже случилось? Где же эта Гюльшах, сказано было докладывать о каждой мелочи! Неужели рыжая невольница родила сына? А если двух?! А вдруг Хюррем не пережила роды? Если она и ее дитя погибнут, Махидевран и Мустафа снова будут в безопасности, насколько это возможно.       Не в силах сидеть на месте, султанша вскочила с дивана и начала ходить по комнате, когда дверь открылась и в покои влетела радостная служанка.       — Госпожа! — Наспех поклонившись, Гюльшах широко улыбнулась, и Махидевран замерла, лелея надежду на лучший исход. — Хюррем-хатун родила девочку!       — Девочку! — Неверяще выходнула султанша, облегченно рассмеявшись, когда мир перед глазами расплылся от слез счастья. Она подняла лицо к потолку, обращаясь к небу. — Слава Аллаху! Благодарю тебя, Всевышний, за то, что сжалился над своей рабыней! Пусть она никогда не подарит Сулейману сына, сохрани моего Мустафу и сделай его путь к трону светлым!       — Скоро Повелитель забудет русскую рабыню и отвернется от нее. Она так его подвела! Вы снова станете его единственной любовью, госпожа, и Ваши слезы высохнут, ИншАллах!       Служанка была единственной, кто мог видеть уязвимость главной кадины. Кроме нее Махидевран показывала свою боль только Валиде, но Хафса-султан тогда ясно выразилась, что здесь у молодой султанши столько соперниц, что она не задержится в сердце Повелителя, если не начнет вести себя разумно.       Сейчас Махидевран стало легче на душе. От нее многого не требовалось: лишь поздравить ненавистную соперницу с ее же поражением и порадовать султана своим искренним счастьем. Она осталась главной и единственной матерью наследника, а Хюррем не только не поднялась по иерархии гарема, но и наверняка не оправдала надежды Сулеймана на еще одного сына. Пока соперница отходит от родов у главной кадины появится множество шансов вновь забеременеть и укрепить свое положение еще одним здоровым мальчиком.       — ИншАллах, Гюльшах, иншАллах! Пусть все будет так, как ты говоришь!

🖤