Нурай Султан

       Последние дни Нурай было скучно. Они с Михримах, несмотря на разные характеры, были лучшими подругами и папиными любимицами, поэтому чуть ли не каждый день завтракали и даже ужинали с родителями перед тем как оставить их вдвоем. Матушку девочки очень любили, но, признаться честно, Нурай всегда было интереснее с отцом. Как же интересно он умел рассказывать обо всем! О походах и сражениях, о ювелирном деле, о том, как он, переодеваясь в бедняка, гулял по улицам города, погружаясь в бурлящую, настоящую жизнь их страны и узнавал обо всем без прикрас. О мудрых философах и талантливых поэтах, о самоотверженных воинах и величественных правителях. Каждый разговор Нурай восхищенно внимала его словам, стараясь запомнить все, что он говорил, а когда речь заходила о чем-то непонятном для нее, неизведанном, она просила рассказать об этом самого отца, учителей, старалась прочитать об этом в книге.       Стоит ли говорить о том, что теперь она скучала по их общению, видясь с отцом раз в сутки, во время обеда?       Теперь султан больше времени проводил с сыном, по которому соскучился. Нурай не переживала, она знала, что скоро радость от встречи поутихнет и все вернется на круги своя. А Михримах сердилась и ревновала, огрызалась на попытки ее успокоить, поэтому старшая сестра решила оставить ее в покое, чтобы случайно не поссориться.       Нурай была старательной ученицей и с огромной самоотдачей бралась за все, что ей предлагали учителя, иногда посещала библиотеку, куда ее, с разрешения отца, теперь всегда пускали. Михримах ее дразнила за это, называя скучной, но кроме вышивания, чтения и прогулок по саду во дворце не было развлечений. И все же ей нужно было какое-то хобби, ведь очень тяжело с утра до вечера сидеть за книгами, особенно когда ты еще ребёнок и тебе хочется чего-то веселого и активного. Рукодельем же она занималась только чтобы не расстроить Валиде-султан и матушку, у самой душа к этому не лежала.       Впрочем, нельзя сказать что она не любила создавать своими руками красоту. Та же Михримах постоянно просила сделать ей красивую прическу, чтобы поразить Бали-Бея. И Нурай делала! Сама она еще не была влюблена, хотя была старше сестры, которая в раннем детстве нашла человека, который поселился у нее в сердце. Впрочем, она понимала что в ближайшие годы ни один мужчина не ответит им взаимностью. Матушка говорила, что они выйдут замуж через несколько лет после того, как расцветут. В их стране минимального брачного возраста не было, но многие девушки, которых выдавали замуж в двенадцать-тринадцать лет, погибали в родах из-за того, что были слишком юными, чтобы привести в мир дитя. Хюррем предстала перед отцом в семнадцать, так что и Нурай с Михримах могли рассчитывать на то, что их судьбу устроят, где-то лет с шестнадцати.       Сегодня вместо того чтобы отправлять служанку, она сами решила дойти до Шекера-аги и попросить лукума. В голову закралась шальная мысль, что можно было бы попросить его научить ее готовить. Но девочка быстро откинула ее: по-настоящему ее не интересовало это занятие, она бы предпочла почитать или… Ее давно манила скорость. Она много раз видела, как гордо и величественно отец выглядел на лошади, брат тоже так эффектно скакал галопом, словно покорил ветер. В Османской Империи женщины обычно довольствовались ролью жены и матери, талантливых, свободных всадниц она лично не знала. Если этим и увлекалась жена какого-нибудь бея, это не становилось достоянием общественности. И все же Нурай удивилась, с какой силой в ней вспыхнуло жгучее желание попробовать!       Погруженная в свои мысли, она не заметила, как влетела в девочку чуть пониже себя. Юная султанша замахала руками, пытаясь удержаться, и не упала — ее успели подхватить служанки. Маленькая шатенка, с которой они столкнулись, округлила глаза от ужаса и, не вставая, пересела с попы на колени и уткнулась лицом в пол.       — Пожалуйста, простите, госпожа! — Со страхом в голосе воскликнула она. Нурай, кивком поблагодарив служанок, отстранилась от них и присела с девочкой, положив ей руку на плечо. Ткань скромного рабочего платья оказалась неожиданно грубой на ощупь.       — Ничего страшного. Ты не ушиблась? — Она замотала головой. — Как тебя зовут, хатун?       — Клара, госпожа.       — Вставай, Клара. Пойдем со мной. Расскажи, как ты здесь оказалась.       Встретить здесь девочку-ровесницу не из султанской семьи оказалось настоящей удачей! Кандидаток в служанки и наложницы действительно часто продавали в детстве, однако это делалось с расчётом, что девочка успеет пройти полное обучение, занимающее несколько лет, до того, как войдет в пору юности. Клара оказалась на год младше Нурай и попала сюда вместе с другими рабынями — Фирузе и Настей — которых не так давно спасла матушка. Девочка говорила с ошибками и сильным акцентом, не знала многих правил, ведь только начинала учиться. И все же Нурай почувствовала с ней особенную близость, которая обещала стать началом многолетней дружбы.       А что если мы с ней станем как Валиде-султан и Дайе-хатун? У матушки нет такой же близкой подруги, она точно порадуется, если она появится у меня! Теперь мы будем втроем, я, Михримах и Клара… Нам будет намного веселее! Гюльфем я пока плохо знаю, а Разие до того малышка, что даже наши имена не умеет выговаривать. Надо будет познакомиться еще с теми девочками. Если матушка будет не против, мы с Михримах сможем выбрать их нашими служанками.       Разумеется, Хюррем сразу не дала добро, но сказала, что не против если так будет через пару лет, когда девочки подрастут и обучатся. И все же ростки многолетней дружбы упали в землю, а общение началось. Пусть они не виделись каждый день, но Нурай стало веселее. Ей нравилось видеть, как Клара учится говорить, читать и писать, приобщается к их культуре. А тот факт, что отец перестал столько времени проводить с Мустафой и вновь вернулся к тому общению с детьми Хюррем, которое было раньше, сделал султаншу совсем счастливой!

🧡

       В этот вечер султан снова решил почтить своей компанией мать старшего наследника. Махидевран с детьми вернулись несколько недель назад, но он все равно чувствовал радость и капельку вины за их долгое отсутствие.       От острого супа с морепродуктами шел восхитительный ароматный пар, на свечах танцевало янтарное пламя, а парчовые, расшитые золотом подушки были мягкими, словно облака. Смущенная, счастливая улыбка то и дело появлялась на тонких губах султанши, пока ее сердце таяло, а взгляд то и дело возвращался к Падишаху.       Мустафа рассказывал отцу про свои успехи в обучении, про жизнь вдали от дворца, а потом они перешли к обсуждению литературы. Когда юноша по памяти зачитал газель известного автора, мужчина просиял от гордости. Те же чувства вызывали у него и младшие дети — Гюльфем и Разие, которую он часто приглашал на семейные ужины с Хюррем, а теперь стал брать ее и к Махидевран. Сам того не осознавая, он старался компенсировать для младшей дочки отсутствие мамы и единоутробных братьев и сестер. Оставшись сиротой во младенчестве, Разие, конечно, получала внимание отца, Валиде-султан и других членов семьи, но большую часть времени проводила со служанками. Сулейман понимал, что уже сейчас малышка нуждалась к наставнике, ведь он сам большую часть своего времени посвещал государству, а подарки и ужины не могли заменить материнскую фигуру.       К юной султанше все относились с особой любовью. Неизвестно, какой характер у нее будет в будущем, но сейчас она была прелестным, добрым и легкомысленным ребенком, не унаследовавшим бурный испанский темперамент, несмотря на сильное внешнее сходство с покойной Изабеллой. Она прекрасно ладила с детьми Хюррем и с самой Хасеки, но это не помешало ей почти мгновенно занять свое место и в сердцах Махидевран, Мустафы и Гюльфем. С последней они сдружились сильнее всего, ведь эта сестра была ближе всех по возрасту, старшие же видели в Разие несмышленную, пусть и милую малютку, которая даже имен полных не может выговорить, называя дочерей Хюррем Нур и Михри.       — Держи, — мягко улыбаясь, Гюльфем положила сестре в рот ромбик апельсиновой пастилы и захихикала, когда щеки девочки раздулись как пузатые кувшины. — Вкусно? — Разие активно закивала и приоткрыла рот, чуть не выронив угощение, так хотела добавку.       Все беззаботно рассмеялись, ощущая невероятную легкость. Особенно это было нужно Сулейману, которому хватало стресса — эпидемия, болезнь жены, рождение ребенка-калеки, а потом его уход к Аллаху, долгий траур во дворце, разлука с сыном и дочерью, причём, в это время никто не совобождал его от решения государственных задач, подавления бунтов и подготовки к новому походу. Вскоре после того, как Хюррем подарит ему сына или дочь, султан планировал поехать снова расширять границы своих земель и утверждать власть над миром. Скорая разлука с семьей натолкнула его на очень удобную и здравую мысль.       — Махидевран, — теплым, бархатным голосом обратился он, уже второй раз за сегодня чувствуя легкую тень вины перед этой женщиной. Он видил ее любовь и преданность, что она ловит каждый его взгляд, как и Хюррем, пусть она не была по натуре такой яркой и страстной, это было заметно. Но, несмотря на уважение и благодарность за все хорошее, он давно потерял к ней интерес и постарался, чтобы следующие слова не звучали жестоко. — Когда родился наш Мустафа, в Манисе ты сказала мне, что хочешь стать матерью многим моим детям. Ты прекрасно справляешься, наш шехзаде — достойный наследник, я очень доволен вами обоими. Но ты знаешь, что недостаточно дать жизнь, чтобы называться матерью, намного важнее воспитать дитя и вложить к него душу. Моя наложница погибла от болезни сразу после рождения Разие, ей нужна забота, поддержка и тот, кто будет наставлять ее по жизни. Я хочу, чтобы ты приняла ее в семью и заботилась, как и о Гюльфем.       — Повелитель, — удивление в ее глазах сменилось на гордость и почтение. Женщина потянулась к его руке, трепетно целуя. — Я благодарю вас за милость! Разие итак стала для меня как родная дочь, пусть мы и знакомы совсем не долго. Я клянусь, что сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие, девочка будет так же любима и оборегаема мной, как и наши старшие дети. Я научу ее всему необходимому, чтобы ей вы могли гордиться, как и нашим шехзаде. Да хранит вас Аллах!       Удовлетворенно улыбнувшись, мужчина погладил ее по лицу.       — Твое жалование будет увеличено, как и подобает матери троих детей. Все служанки Разие теперь подчиняются тебе. Так же я хочу подарить вам это, — он жестом подозвал слугу, который открыл подарки. Три прелестные одинаковые диадемы из белого золота, украшенные изумрудами и алмазами. — Я давно понял, что ты справишься и решил лично изготовить украшения, которые будут напоминать вам, что вы одна семья.       — Благодарю вас, Повелитель! — У Махидевран даже глаза заслезились от эмоций. Она снова поцеловала его руку, но не спешила отстраниться, а прижалась к ней щекой. Он несколько мгновений гладил ее по голове, пока радостные девочки не опомнились и побежали целовать его руки перед тем, как заключить отца в объятия. — Я буду беречь его как зеницу ока.       — Пусть они берегут вас, когда мы с Мустафой отправимся к новый поход. — Молодой человек засветился от гордости и предвкушения. Он давно мечтал присоединиться к отцу, а сейчас наконец-то султан решил, что он этого достоин. Пожалуй, больше радости могло вызвать только назначение в санджак. — Ты вырос достойным наследником, Мустафа. Я тобой очень горжусь.       — И я, — ласково улыбнулась Махидевран и повернулась к мужчине. — Он очень похож на вас, Повелитель. Помните, он уезжал совсем ребёнком, а сейчас взрослый мужчина, воин. Скоро он покажет себя в бою, а потом, если вы сочтете уместным, с милостью Аллаха он проявит себя и в управлении санджаком. А дальше, дай Всевышний, подарит вам первого внука. Гарем для шехзаде уже готов.       — Молодец, Махидевран, ты быстро справилась с задачей. Но не стоит торопить события и пытаться заглянуть в будущее. Что нас ждет — знает только Всевышний, но я буду очень рад, если наша судьба окажется именно такой, как ты говоришь.

🧡

      Махидевран и правда поторопилась. Она была права лишь частично. Первый хальвет юноши действительно состоялся уже на следующий день после того ужина с султаном. Элиф-хатун, скромная, воспитанная, но не сильно привлекательная внешне, что было редкостью для гарема, открыла для Мустафы мир чувственных удовольствий. И пусть было видно, что шехзаде не влюблен, новый опыт все же привязал его к девушке, поэтому рабыня стала фавориткой.       Через полтора месяца Мустафе исполнилось шестнадцать, и всего лишь два дня спустя на свет появился шехзаде Джахангир. А еще через три недели султан с сыном отправились в поход. Шехзаде был очень рад, что наконец сможет проявить себя, однако радость быстро закончилась.       Волнуясь за сына, Сулейман ни на шаг не отпускал его от себя, не давая возможности показать все свои таланты и полностью получить весь военный опыт. Молодой человек чувствовал себя ребенком, которого излишне опекают. Конечно, это задевало.       Но когда Мустафе удалось уговорить султана позволить ему участвовать в засаде в роли зрителя, все пошло не по плану. Мустафа не сдержал обещание и ринулся в схватку. Молодость, храбрость и прекрасная подготовка помогли ему в считанные секунды побеждить противника, но сердце не могло позволить юноше убить человека. Враг этим воспользовался и чуть не лишил соперника жизни. Шехзаде спас Малкочоглу, но даже Бали-Бей не успел предотвратить ранение наследника и урон по его репутации. Отец был в ярости, когда узнал о случившимся, и в их отношениях пошла первая трещина. Доверие было нарушено. Снова возраст персонажей: Нурай 9. Михримах 8, Клара 8, Настя 12, Фирузе 14.