Нурай Султан

От автора: Приветствую, дорогие читатели! Спустя несколько месяцев перерыва хочу напомнить, что было в прошлых главах.

Закончилась линия с Изабеллой и ее история, принцесса получила статус фаворитки, родила дочь Разие, но была заражена оспой подкупленной лекаршей после родов. Специально заразили так же нескольких слуг, но ситуация вышла из-под контроля: лекарша, Гюль-ага и беременная Хюррем так же заболели. Кроме последней не выжил никто. Дети: Нурай, Михримах, Селим и Баязид здоровы. Сын Абдулла в утробе пострадал, но все же родился живым.

Махидевран с Мустафой и дочерью Гюльфем возвращаются во дворец.

Мустафа возмужал, ему 15 лет. Возраст персонажей: Нурай 9. Михримах 8. Селим 6, Гюльфем 6, Баязид 5. Разие 3. Абдулла родился 3 года назад, Джахангир на подходе! Махидевран 30, Хюррем 27, Сулейман 34. Остальные будут указаны позже, когда выйдут на передний план!

      Можно ли сказать, что судьба поступила с ней благосклонно?       Хюррем не знала. От боли разрывалось и кровило сердце, горечь душила, спазм в горле стал ее вечным спутником, но Хасеки не знала, повезло ей или нет.       Да — хотя бы потому, что был жив ее любимый муж, она сама и четверо из пяти рожденных детей (они были даже здоровы), а шестой, которого уже невозможно было скрыть под кругло натянувшимся платьем был активным, большим и, как надеялась мать, здоровым мальчиком. Пятый же малыш, ее бедный Абдулла, лишь чудом появился на свет, пережив оспу еще в утробе. Это огромная редкость, что беременная женщина выжила, ведь им намного сложнее оправиться от любой болезни, тем более такой тяжелой. А то, что и ребёнок избежал гибели — точно благословение Всевышнего.       Но на этом милость Аллаха закончилась. Мальчик родился очень больным, недоношенным. Он был почти слеп, крошечный, со скрюченной в спазме ручкой, которую нельзя было разжать, не доведя его до истерики. У него были проблемы с дыханием и здоровьем в целом; малейшее изменение погоды вызывало у него жар. Как над ним не тряслись, как ни заботились — это его не спасло. Он так и умер из-за обычной простуды, едва отметив второй день рождения.       Но была вещь и страшнее потери сына — бесплодие. Хюррем сразу сказали, что лишь одна из тысячи женщин на ее месте бы не оказалась в могиле. Про выживего ребёнка не говорили вовсе, сомневаясь в том, что он успеет научиться ходить и говорить. Но у любой силы есть пределы, и половины своего богатырского здоровья она сразу лишилась. Как, по словам лекарши, и способности к деторождению. Хюррем была вне себя от горя. Раз Всевышний уже наказал ее, она решила, что ей нечего терять. Махнула рукой на увеличенный срок запрета на хальветы. Отправила ещё одну лекаршу кормить рыб, ведь эта новость не должна была оказаться на устах у всех. И подключила все свои возможности, чтобы найти знахаров и колдуний, которые могли хоть как-то помочь.       Но, несмотря на ее усилия, с рождения покойного сына прошло три года прежде чем Хюррем снова забеременела.       И в момент, когда все начинало налаживаться, вернулся ее бывший жених. Лука… Она думала, что он погиб много лет назад.       — Алекс, — нежно произнёс он ее имя, как тогда, когда они влюбленные гуляли по полю, собирая ромашки и делая венки. — Я готов был всю жизнь посвятить твоим поискам, наконец-то я снова вижу тебя. Спустя десять лет. Я люблю тебя.       — Лука, мое имя — Хюррем. Хюррем-султан, — добавляет она с горечью, намеренно делая голос жёстким и безразличным. Сожаление накатывает на нее когда он вздрагивает и опускает голову ниже. — Я Хасеки, главная и самая любимая женщина султана Сулеймана. Я его законная жена. Скоро я подарю ему шестого ребёнка. Поэтому я тебя прошу, уезжай, пока мои враги не использовали тебя в своих грязных играх.       Они стоят лицами к зелёной изгороди, не глядя друг на друга. Весенний ветер этих южных земель отчего-то кажется ледяным.       — Я хочу, чтобы ты жил. Но если ты меня не услышишь, у тебя один путь — могила. Не заставляй меня брать грех на душу и вести тебя туда самой, слишком много зла уже на моей совести. Но и обречь тебя на пытки и моральные издевательства я не могу. Пойми меня.       Он молчит, сжав добела кулаки и даже не сдерживает слезы. Ей хочется утешить, прикоснуться хотя бы к его плечу, но само ее присутствие здесь — почти измена.       — Александра тебя очень любила. И, если она еще есть внутри меня, то любит до сих пор. Она бы очень хотела, чтобы ты жил, причём жил подальше отсюда. В хорошем, безопасном месте. Нашел бы себе женщину по душе, нашёл бы покой в семье и детях. Я снимаю с тебя обещания и отпускаю тебя. Мы больше не увидимся и… — она незаметно роняет увесистый мешочек в траву и едва поворачивается, встречаясь с ним взглядом. Все-таки нарушил правила, направил сверкающий от слез взгляд на женщину Падишаха. И в ее душе вместе с сожалениеи, светлой грустью и ностальгией полнимается волна тепла. — Лука, спасибо тебе за все. Прощай.       Он смотрит ей вслед, стараясь оставить в памяти ее образ, не отводит глаза, пока она не скрывается во дворце. И только потом вспоминает про ее последний подарок — крупную россыпь бриллиантов, каждый из которых можно обменять на неплохой домик, сапфиры, изумруды, золотые монеты. Но самое ценное для него — прядь огненных волос, все еще пахнущая солнцем и любимой Алексондрой, а еще письмо с ее родным, неповторимым почерком.       Береги себя, мой солнечный лучик. Немедленно уезжай и потом постарайся открыть свое сердце кому-то новому. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Да хранит тебя Бог!       — Я тебя никогда не забуду, солнышко, — горько улыбнулся он, поняв, что она помнит их милые прозвища. Казалось, это было в прошлой жизни. — И я тебя не подведу.       Для Хюррем его отъезд стал проблеском света перед новой чередой испытаний. Несмотря на то, что Сулейман стал для нее самым близким и значимым, ее смыслом жизни, за Луку она тоже переживала. И не зря — ее вмешательство вылилось в его долгую жизнь, новую любовь, счастливую многодетную семью (впрочем, старшую дочь он назвал Александра) и блестящую карьеру. Этот добрый и талантливый человек остался жив. И это стало для нее лучшей наградой!

🧡

      Радость закончилась с приездом ее главного соперника. Мустафа спустя несколько лет уже не выглядел как ребенок. Юноша стал на голову выше своей светящейся от гордости (на грани надменности) матери, его походка была твердой, осанка прямой, а стройное, натренированное тело будто кричало о здоровье и силе. По правилам хорошего тона, вчтречал султана он в чистой одежде и с гладким лицом, но от цепкого взгляда Хасеки не скрылось легкое раздражение после бритья, которое говорило о зрелости. Главный конкурент ее сыновьям, молодой воин, которому самое время давать клятву и собирать гарем. Ее же мальчики — безусые юнцы. Ее старший сын, шестилетний Селим был на девять лет младше брата, а ребёнку, которого она носит под сердцем, Мустафа и вовсе годится в отцы.       Пока она непринужденно улыбалась пасынку, все внутри сжималось и переворачивалось от тревоги. Махидевран же не думала сдерживать самодовольную ухмылку, напрямую поглядывая на главную соперницу. Когда они принялись за праздничную трапезу, их взгляды все еще изредка пересекались. Тонкие руки Махидевран нежно гладили дочь по спине, пока та сосредоточенно пила щербет. Хюррем заметила схожесть малышки Гюльфем с матерью: та же миниатюрность, те же деликатные черты лица, только волосы были чуть темнее, совсем черные, они шелком спадали до талии. Наличию дочери она не завидовала, у нее были две своих. Да и девочки смогут принести пользу только когда расцветут или, скорее всего, на несколько лет позже. Ведь самая большая помощь юной султанши братьям — выгодный брак, который гарантирует верного, влиятельного союзника для семьи.       К тому же, этот ребёнок стал скорее случайностью, учитывая прошлые редкие хальветы, сейчас же славянка была уверена, что едва ли черкешенка еще раз окажется в постели Сулеймана. Слабая инициатива ранее, которая была больше данью традициям, а после полное отсутствие встреч несколько лет показывали его отношение.       Да, сейчас твой сын сильнее. Но то, о чем ты мечтаешь больше всего на свете, принадлежит мне.       Она демонстративно погладила свой живот и мечтательно вздохнула. Улыбка Махидевран дрогнула и она перестала молча напоминать о своем превосходстве. Но это была единственная маленькая победа Хасеки.       День принесения воинской присяги и вручения меча стал для Хюррем испытанием. Ночь до и ночь после она провела без сна. К сожалению, причиной была тревога, а не страстные хальветы — Сулейман был невероятно рад встрече с сыном и не звал в первые дни никого в свое ложе. Мужчина хотел как можно больше времени провести с наследником, по которому очень скучал, а еще ему было интересно заново познакомиться с дочерью, которую он помнил совсем малышкой. Хюррем не ревновала, она видела, что к первой кадине ее любимый муж относится исключительно с уважением и посещает ее из-за детей.       Но то как с какой поразительной уверенностью и достоинством на церемонии держался Мустафа, действительно выбило ее из колеи. Ибрагим был очень горд за своего подопечного, Махидевран невероятно довольна, даже обычно хмурая Хатидже улыбалась, радуясь успеху племянника. Мустафу встречали так, словно все решили, кто будущий султан. Но, возможно, для Хюррем в этом была выгода. Сулейман почувствовал такое отношение к сыну и в нем появились зачатки ревности.       Неужели сын посмеет претендовать на его власть?       Безграничная радость то и дело сменялась задумчивостью, а апогеем всего стал тренировочный поединок, где отец приставил лезвие к его шее и посетовал об утрате невинности души во время взросления. Маленьких детей все любят не только за их милый вид и открытое, не раненное сердечко, которое готово любить родителя изо всех сил, чисто, искренне, неприкрыто. Еще одна причина, не менее важная для султана — их безопасность. Малыш не предаст, не подставит, не пойдет на тебя войной, он даже не сможет украсть признание твоего народа, ведь всерьез как потенциального правителя его не рассматривают. Чего не скажешь о взрослом мужчине, воине, который прекрасно владеет оружием и умом, бреется каждый день, может показать себя в военном походе или управлении санджаком, которому уже собирают гарем.       Теперь султан, как и остальные, не видел в Мустафе ребёнка. Он больше не дитя, а мужчина, который может захотеть сместить отца с трона… Впрочем, если не захочет, стоит постараться убедить Сулеймана, что сын все-таки представляет угрозу. Любой промах Мустафы, любая непокорность теперь ей на руку. А если не получится — на него можно повлиять хоть через его окружение, подослав шпиона, хоть через гарем.       Впервые за несколько дней Хюррем уснула с улыбкой.