Возвращаются и уходят

      Что может быть лучше утренней прогулки по осеннему Нью-Йорку? Свежий воздух, то и дело наполняется ароматом небольших кафешек, предлагающих огромный выбор кофе и вкуснейших булочек к завтраку. То и дело набегающий ветер срывает с деревьев пожелтевшую листву, и она опадает золотым дождем, покрывая землю вокруг прекрасным шелестящим ковром. Город давно не спит. Вернее, этот город не спит никогда. Машины забивают улицы круглосуточно. Люди вокруг спешат по делам. Рабочий класс, разодетые девицы, пахнущие дорогими духами, мамаши тащат за руку сонных малышей. Все бегут в метро, перебегая дороги, жуя на ходу свои ароматные булочки, запивая не менее ароматным кофе. Нью-Йорк напоминает огромный муравейник. Все спешат и куда-то опаздывают. Но когда ты просто прогуливаешься посреди всего этого «водоворота» это не кажется чем-то ужасным или угнетающим. Наблюдая со стороны за утренней жизнью города, это всё видится забавным. Тем более, когда твои глаза слипаются, и ты точно знаешь, что ближайшие несколько часов ты будешь спать.       Мари не спеша шла по тротуару, пряча замерзшие от утренней прохлады руки в карманах пальто. Несмотря на ужасную усталость, она не торопилась. Ей хотелось просто идти, вдыхая свежий воздух, наполненный утренними запахами, и наблюдать за прохожими. Пройдя лишь половину дороги до дома, девушка десятый раз прокручивала в голове события прошлой ночи, сегодняшнего утра и, конечно, воспоминания из прошлого. Перед глазами то и дело всплывали образы, сцены, в голове звучали обрывки фраз. Всё перемешалось. Мысли будто карабкались друг на друга, или пытались друг друга перекричать, создавая полную неразбериху в сонном мозгу. Почему-то вспомнился бывший муж. Очень отчетливо в памяти всплыли все подробности и детали их расставания. Короткий разговор, расставивший все точки над «i». Мари прекрасно помнила свои ощущения в тот момент. Ощущения, которые 2 года старалась забыть, вырвать из памяти, но стоило о них вспомнить, как сердце тут же предательски сжалось от боли и обиды. Нет, Мари совершенно точно осознавала, что мужа на тот момент она уже не любила. Последние пару лет совместной с ним жизни их отношения вообще было трудно назвать семейной жизнью. Впрочем, и изначально это была не семья, а черт знает что. Сейчас Мари понимала, что они никогда не любили друг друга, а под конец и вовсе это стало изощренной формой садомазохизма.       Выскочив 20-тилетней девчонкой замуж за рокера, играющего в набирающей популярность рок-группе, Мари была уверена, что вытащила счастливый билет. Муж – красавец, делает деньги практически из воздуха, постоянно таскает её с собой по клубам, вечеринкам и заграницам. А она, его жена ловит на себе завистливые взгляды проклинающих её фанаток. Первых 3 года их жизни казались прекрасной сказкой, наполненной людьми, новыми друзьями, путешествиями, выпивкой и пьяным после концертным весельем. Крупные гонорары, вечеринки через день, вседозволенность и полная свобода действий. В одно прекрасное утро Мари нашла себя спящей в каком-то номере отеля, с каким-то незнакомым ей мужиком. Голова раскалывалась и безумно хотелось пить. Немного придя в себя, она держась за стену дошла до своей комнаты, и открыв дверь сначала не поверила своим глазам. Такого количества голых девушек она не видела даже в самой жесткой порнухе. И что самое отвратительное в окружении этих баб мирно дрых её муж. Через пару минут отойдя от шока, Мари подняла такой ор, что всех голозадых красавиц в миг как ветром сдуло. А муж, развалившийся на кровати, покуривая сигарету, и допивая остатки вчерашнего пива, выслушивал гневные тирады жены в его адрес. Мари не помнила сейчас, что тогда она ему наговорила, но она прекрасно помнила его ехидную рожу, насмешливый вид и то что он ей сказал, когда она наконец закончила драть глотку: - Ты знала за кого замуж выходила. Не нравится, разводись.       Мари тогда не нашлась, что ответить. Он просто ввел её в ступор своим безразличием. Она знала его всю жизнь с самого детства, всю юность, и её всегда безумно влекла его безудержная страсть, напористость и сила. Он был лидером по натуре. Он был главой их «семьи». Как он говорил, так и было. Что он хотел, то и делалось. Куда он говорил, туда она послушно следовала за ним. И она любила его. Как тогда ей думалось. Но в то мгновение Мари впервые посмотрела на своего мужа трезвым взглядом взрослой оскорбленной женщины, а не влюбленной девчонки в розовых очках. И то, что она увидела ей не понравилось. И с того момента нравилось всё меньше и меньше. Только тогда она стала замечать, что они с мужем практически не разговаривают, они вообще почти не видятся, даже не смотря на то, что живут вместе и она всегда ездит с ним в турне. О чём с ним говорить? О чём вообще можно говорить с вечно подвыпившим, накуренным и злым до нельзя мужиком?! Стоя за кулисами на концертах Мари впервые смотрела не на свою обожаемую рок-звезду, а на девушек в первых рядах. Они кричали, плакали, срывали с себя одежду и падали в обморок. Сотни девчонок, тысячи, миллионы каждый день! Они хотели его и ненавидели её. Хотя, они о её существовании даже не подозревали. Личная жизнь музыкантов была за семью печатями. Ведь, свободные звезды куда привлекательней, чем женатики.       В голове опять понеслись картинки, и всплыла ссора. Очередная, ужасная пьяная ссора. Потом ещё одна и ещё… Мари вспомнила, как поначалу собирала вещи, и уезжала к родителям. Муж её останавливал, отбирал сумку, ехал за ней. Потом ему стало всё равно, куда она собирается. А однажды Мари просто убежала, не успев взять с собой ничего, потому что пьяный вусмерть супруг чуть не пришиб её одной из своих гитар.       Опять смена кадра. Муж просит прощения, стоя на коленях. На следующий день пришел их общий друг. Он говорил что-то про их отношения, про пьяного мужа, про то что, тот не хотел… Конечно, Мари возвращалась. Возвращалась всякий раз, не смотря ни на что. По началу, потому что любила его и прощала. Потом, потому что понимала, что без неё «звезда пленительного счастья миллиона девчонок» просто сопьется. И возвращалась. Была рядом, ездила с ним, терпя пьяные выходки и толпы фанаток. Со временем Мари стало все равно, кто ночует с её мужем в одном номере. Сама она с недавнего времени просила отдельную комнату. А когда у мужа появилась молоденькая пассия, даже вздохнула спокойно. Теперь она могла свесить свои обязанности на неё и спокойно сидеть дома, пока муж и КО отрываются в клубах и турне. Но, увы, девочка, быстро сдулась и сбежала, а муж остался и начал с двойной силой заливать шары. Он пил так, что порой ему приходилось вызывать «скорую». Но Мари было уже все равно. Не было уже любви, ни жалости или хотя бы отвращения. Ничего. Она просто наблюдала со стороны как спивается человек и искренне не понимала, что любила в нём раньше. И не понимала, что любят в нём сейчас его поклонники. Он был жалок и выглядел омерзительно. Но всё равно толпы девочек забрасывали его лифчиками на концертах и клялись в вечной любви.       А потом память выдала Мари самый переломный момент в их совместной жизни. Это воспоминание пролетело мигом, мгновением. И оставило самое горькое и отвратительное ощущение.       Ор, ругань, запах перегара, удар по лицу. Ужасная боль. В глазах потемнело. Она падает. Удар в живот, ещё, ещё, ещё. Он пришел к ней в больницу только через неделю, когда протрезвел. Сказал, что даст ей денег, чтоб её родители забрали заявление из полиции. - Ты же понимаешь, я публичный человек, и мне такие неприятности не к чему. – Нудел он, пялясь в пол. – Тем более, о твоём существовании вообще никто не в курсе, если ты помнишь. - Помню. – Сухо и коротко ответила Мари. Придя в себя через несколько часов после разборок с мужем, она еле доползла до телефона и вызвала скорую. Мужа дома не оказалось, и слава Богу. В больнице установили, что у неё сломан нос и 2 ребра, ушибы, легкое сотрясение и что-то там ещё. Конечно, сообщили родственникам, и родители тот час же подали заявление в полицию. - Значит, давай так: сколько ты хочешь? Мари подняла глаза на мужа. - Ты хочешь дать мне денег, чтоб я забрала заявление? – Мари, конечно, ожидала от этого человека всего чего угодно, но это уж было слишком. - Ну да. А что? - Ты отвратительный подлый урод! Как я выйду от сюда, я подам на развод и потребую от тебя половину всего чего мы там с тобой нажили, понял?! И никакого заявления я забирать не собираюсь! А теперь вали! - Ну, это мы ещё посмотрим.       Через месяц после этого разговора, суд присудил Мари половину всего совместно нажитого с мужем имущества и ещё приличную сумму за моральный и физический вред. Конечно, адвокат мужа долго толкал пламенную речь на тему того, что «супруга моего подзащитного за все годы их брака ни цента не внесла в семейную копилку, и вообще его подзащитный жертва свалившейся на него славы», но судья был полностью на стороне пострадавшей стороны.       А ещё через 3 дня Мари уже стояла со всеми своими вещами в аэропорту Хельсинки-Ва́нтаа и сжимала в руке билет «Хельсинки – Нью-Йорк».       Глубоко вздохнув Мари сбросила с себя эти воспоминания, и тут же память выдала ей момент знакомства с Эйприл и Кейси. Мари наблюдала за ними целый день через окно палаты, когда Кейси попал к ним с огнестрельным ранением. Они так несуразно смотрелись вместе. Высокий, худой парень, с длинными спутанными волосами, не замолкал и нес всякую ахинею. И девушка, невысокая, на вид очень хрупкая и смотрящая на своего героя снисходительно, как мама на ребёнка.       Мари помнила их совместные прогулки, и посиделки. Она всегда ощущала себя третьей лишней, но в то же время ей нравилась их компания. Ей нравилось за ними наблюдать. Их отношения были совсем иными, нежели у неё самой и её бывшего мужа. Они всегда старались быть рядом друг с другом. Они так трогательно держались за руки. Даже когда они ссорились это было как-то не по-настоящему. Ругалась обычно Эйприл, потому что Кейси косячил. А тот в свою очередь только просил прощения и обещал, что больше не будет. Ну, большой ребенок, чесслово. И они сразу мирились и были счастливы. В какой-то момент Мари стало так больно смотреть на их счастье, что она стала все меньше и меньше отвечать на звонки рыжей, или же говорила, что у неё нет времени, или она приболела.       Постепенно её жизнь превратилась в замкнутый круг. Работа-дом. Редкие встречи с сослуживцами. Редкие походы по магазинам. Редкие прогулки. Мари просто получала удовольствие от спокойствия и тишины, от того, что её никто не трогает, никто не звонит. Она чувствовала себя одной в большом городе, и ей это нравилось.       И вдруг телефонный звонок. Звонок, который вырвал её из привычного ритма жизни и перевернул её сознание на всю жизнь. Сейчас Мари на 100% была уверена, что правильно сделала, ответив, и не отвергнув просьбу Эйприл о помощи. И еще она отчетливо понимала, что теперь её жизнь не будет прежней. Ведь ей это не приснилось и не привиделось. Она же видела больших черепах, похожих на людей! Или людей, похожих на черепах? Или, они всё таки инопланетяне, сбежавшие из Зоны 51. Или ей это всё таки приснилось?! Нет, не приснилось. Ведь, она меньше часа назад попрощалась с ними и Эйприл, и сейчас идёт по совершенно реальному городу, а ей навстречу идут реальные люди. Господи, как же такое возможно? Люди? Черепахи? Но как? Донателло так ничего и не объяснил, и Эйприл тоже ничего толком не рассказала. Кто они, откуда? Ну, одно она знает точно – они из плоти и крови, как и люди. Они говорят. Они далеко не идиоты, и обладают чувством юмора. Вспомнив шутки Майки, Мари невольно улыбнулась. Да, Донни прав, они больше люди, чем животные. Но внешний вид их далек от людского. Как же такое могло случится? Неудачный генетический опыт? Если так, то как они выглядели до мутации? Кем были? Чем занимались? Столько вопросов, а ответов нет.       Открыв входную дверь, Мари сначала насторожилась – в квартире кто-то говорил. Тихонько войдя, она осторожно прикрыла дверь и прислушалась. Не может быть! Голос принадлежал Эйприл! - Что за?! – Мари быстрым шагом направилась в комнату, откуда доносился голос подруги. Распахнув дверь, она несколько секунд простояла в ступоре – комната была пуста. А ещё через мгновение рассмеялась – Эйприл вещала с экрана телевизора. Убегая вчера вечером, Мари забыла выключить телек. Ещё с минуту постояв, облокотившись на дверной косяк, девушка скинула пальто прямо на пол, и, рухнув на кровать, мгновенно провалилась в сон.       В 18.00 будильник, предусмотрительно включенный на телефоне Мари ещё при выходе из дома Эйприл начал орать и вибрировать, так, что разбудил бы даже медведя в зимний период. С трудом разлепив глаза, девушка, поняла, что сегодня её ожидает самая тяжелая смена в её жизни, но деваться уже было некуда. Звонить и отпрашиваться с работы надо было заранее, тем более надо было найти себе замену, а это вообще проблематично. Так что, повалявшись пару минут и послушав неумолкающий ор телефона в кармане пальто, Мари всё таки встала, и поплелась в душ. Голова была тяжелая, как после пьянки, но прохладная вода отрезвляла, и к моменту выхода из дома Мари была бодра и весела, и даже настроение было приподнятым. Выйдя на улицу, она вдруг подумала почему бы не набрать Эйприл и не узнать как там её новые знакомые, но потом передумала. А что если ей это всё таки приснилось?       Как солнце скрылось за крышами домов, Леонардо и Микеланджело отправились за фургоном. Донни остался присматривать за Рафаэлем и дожидаться Эйприл. Темперамент спал, иногда вздрагивая и что-то бормоча. Пару раз он даже пытался перевернуться на живот, но Донателло вовремя возвращал его на спину. Честно говоря, Донни сам бы сейчас с удовольствием прикорнул, но за Рафом реально нужно было следить. Не хватало, ещё чтоб у него опять разошелся шов. Мари им этой ночью помочь не сможет, да и темперамент вряд ли допустит к телу кого-нибудь ещё. Вообще-то странно, что он так спокойно отреагировал на новую знакомую. Можно даже сказать, дружелюбно. Хотя, нет, скорее, с интересом. Мари, надо признаться, вообще держалась молодцом. Так спокойно на них отреагировала. Просто, чудеса самообладания! Да, чудесная девушка…       Войдя домой, Эйприл первым делом прислушалась – тишина. Странно. Не снимая верхней одежды, она заглянула в гостиную, на кухню, и потом уже в спальню, где обнаружила лежащего на кровати Рафа и спящего рядом в кресле Донни. Улыбнувшись, девушка, вернулась в прихожую, а раздевшись, направилась на кухню. Поставив чайник, она по привычке включила телевизор и взглянула на часы. Половина десятого вечера. Сев на подоконник, рыжая стала рассматривать проезжающие на улице машины, прохожих. Ей стало немного грустно. Последнее время в её жизни не происходило никаких ярких, живых событий. В городе вообще давно было спокойно. Репортажи были не о чем. С Кейси они уже месяц не виделись. Черепашки тоже заглядывали редко. Жизнь, некогда бьющая фонтаном, сейчас напоминала вялотекущую речушку. С работы домой. Скукота. Порой, кажется, проще оставаться ночевать прямо в студии. Эйприл ещё раз посмотрела на часы. Мари уже на работе, Кейси, наверно, дома перед телеком. Для его ночных вылазок ещё рановато. Кейси…может, позвонить ему? Нет! Надоело. Надоело всегда звонить первой. Что за детский сад? Я как мамочка, вечно звоню, спрашиваю как он, где, поел ли. Порой такое чувство, что у меня пятеро сыновей! Причём, каждый себе на уме, и вечно они влипают в какие-нибудь передряги. А ещё с одним из них я сплю! Да! Нет! Господи, что я такое несу? Бред какой-то! Да, Кейси порой бывает просто невыносимым и ведёт себя как глупый мальчишка, но… Я все равно люблю его. И скучаю. Очень. Вдруг со стороны комнат послышался какой-то шум, и обернувшись рыжая чуть не упала с подоконника. На пороге кухни стоял Раф! Очень заспанный и держась за стену, но Раф! - Рафаэль! Ты что?! Ты… Тебе нельзя вставать! – Затараторила репортерша, подбежав к саеносцу, и взяв его под руку. – Ты зачем встал? Давай, пошли обратно. - Эйприл, угомонись. – Прохрипел тот, явно обратно не собираясь. - Тебе надо лежать! Мари сказала, что… - А, кстати, где Мари? – Темперамент так посмотрел на подругу, что Эйприл поняла - зря она напомнила ему про Мари. - Она на работе. У неё ночная смена в больнице. – Аккуратно сказала рыжая. Рафаэль на минуту задумался, после чего спросил: - Когда вернется? - Не знаю. Смена до утра, а вы же к себе поедите… Раф, пошли, тебе сейчас нужно лежать. - Мне сейчас нужно в туалет. – Освободившись от рук подруги, держась за стену черепашка поплелся в направлении уборной. - Тебе помочь? – Спросила его рыжая. Рафаэль посмотрел на неё квадратными глазами: - Интересно, чем?!       Девушка поняла, что сморозила полную ахинею, и проводив Рафа взглядом, пошла в спальню будить Донни. Тот мирно дрых, откинув голову на спинку кресла. - Донателло, хреновая ты сиделка! – Грозным тоном произнесла Эйприл. Умник сразу же подскочил, уставившись сначала на рыжую, потом на кровать, и снова на рыжую. - Где он?! – Донни непонимающе глядел на подругу. - В туалете. – Закатила глаза та, - Тебя оставили за ним присмотреть, Донни. - Я сам не понимаю, как так вышло. Сидел, сидел и… - Умник был реально растерян. Эйприл стало даже немного неудобно, за то, что так его разбудила. В конце концов, Донни тоже не очень хорошо себя чувствовал. - Да, ладно, Дон, не бери в голову. Ничего страшного, - приободрила она друга. – С ним всё в порядке. Я и не сомневалась, что лежать он не будет. - Да я тоже, но Мари дала указания… - Вот пусть сама их и выполняет. – Послышался хриплый голос Рафаэля. Он стоял в проходе, облокотившись на дверной косяк. - Ты понимаешь, что у тебя может опять разойтись шов? – Спросил его Донни. - Не помру. – Сухо ответил темперамент. - Ты как в целом? – Эйприл подошла к нему и приложила ладонь ко лбу. - У меня нет температуры. Единственная проблема в том, что башка кружится. А так я в норме. - Надеюсь… - Проворчал Донателло, выглядывая в окно. Внизу слышался шум подъехавшего фургона. – Ребята приехали. Сам спустишься? - Я, что, инвалид? Конечно, спущусь! - Огрызнулся саеносец, и поплелся прочь из комнаты. - Эйп, позвони Лео, скажи, что мы сами спустимся, и… - Донателло посмотрел на ковыляющего, держась за стену, брата и покачал головой, - Пожелай нам удачи.