Возвращаются и уходят

      Конечно, ни Донни, ни Майки, и уж, тем более, Лео не сомневались, что Раф устроит им веселый вечер. Спускаясь по лестнице темперамент матерился так, что Донни был готов его прибить. Удивительно, что никто из соседей Эйприл не вышел посмотреть кто это такой горластый. От подъезда до фургона было шагов 10, но не на этот раз. Рафаэль еле плелся, держась рукой за бок, и не переставая проклинать всех и вся. Ни о какой осторожности и маскировке речи не шло. В какой-то момент Донни пришла на ум мысль, что надо было спустится вперед, нарвать веток и прикрыться ими, но представив себе эту картину, понял, что хорошо, что он так не сделал. Усадив здоровяка в кресло и пристегнув его, Донни уселся рядом. - Едем? – Спросил, повернувшийся к ним Майки. - Да, трогай уже! Или ты ждешь пока я сдохну?! – Рявкнул на брата темперамент. - Мда…поездочка обещает быть веселой. - Майк, поехали уже, - устало сказал Донни и посмотрел на Рафаэля. – А ты сам виноват. Тебе сказано было лежать. Так что хватит на всех срываться. - Я не срываюсь. Мне действительно больно. - Потерпи до дома. Я дам тебе обезболивающее, и ты должен отлежаться. Мари сказала, что тебе лучше полежать несколько дней и тебе нужно нормально есть.       Рафаэль ничего не ответил. Воспоминания о девушке были какими-то нереальными. Казалось, никакой Мари и не было вовсе, она приснилась или причудилась в бреду. Да ещё и эта чёртова боль. Она примешивается к воспоминаниям и становится совсем тошно. И как-то грустно. Хотя, нет, скорее обидно до жути. Ведь, девушка - не сон. Она была, вполне материальная и осязаемая, а ещё, кажется, она была очень симпатичной. Вроде. И она не испугалась. Она не побоялась прикоснуться. Она не испытывала ужаса или отвращения. Она общалась наравне, а это дорогого стоит. Почему она ушла даже не попрощавшись? Обидно и больно, но что ещё отвратительней, что эти трое скорее всего сделают всё возможное, чтобы больше Мари не беспокоить. А ждать несколько дней, пока он оклемается и сам найдёт её, совсем невмоготу. Значит, надо что-то делать. - Эйприл сказала, если ему будет хуже, она позвонит Мари. – Сказал Лео, сидевший на пассажирском сидении. - Думаю, всё обойдется. «Ага, обойдётся! Как же!» - улыбнулся про себя саеносец и прикрыл глаза, прикидывая в уме, план дальнейших действий.       В начале третьего ночи Мари добралась таки до ординаторской. Сейчас она готова была продать душу дьяволу за чашку кофе. Свет в комнатке не горел. Она была освещена только за счёт работающего телевизора. В комнате находились двое: медсестра и дежурный врач. Оба спали, один за столом, другая на диване. Стараясь создавать как можно меньше шума, Мари заварила себе чашечку ароматного напитка и полезла в свой шкафчик, проверить не звонил ли ей кто. Взглянув на экран телефона, сердце девушка ускорило темп – 2 пропущенных вызова от Эйприл, 1 сообщение. «Как сможешь, набери! Срочно!»       Значит, она всё таки в здравом уме и трезвой памяти, и то что было вчера ночью не сон! Чёрт! Сама не понимая почему, Мари улыбнулась. Впервые за 2 года она реально была кому-то нужна. И даже не смотря на то, что одиночество было ей в радость, подобные изменения вызывали в ней массу положительных эмоций.       Тихонько выйдя из комнаты отдыха, Мари направилась на лестничную площадку с лифтами. Там обычно никого не было и можно было спокойно поговорить по телефону, не привлекая к себе лишнего внимания. - Слава Богу! Я уж думала ты до утра не перезвонишь. – Послышался голос Эйприл в трубке. - Как видишь, перезвонила. Что-то случилось? - Случилось. Это же черепахи. С ними вечно что-то случается! Сплошные проблемы! - Эйприл, ближе к делу. Что там с черепахами? – Мари мысленно назвала подругу «болтушенцией». - Да, в общем-то, проблема только с Рафом. – Сказав это Эйприл сделала паузу, как бы давая понять, что это очень значимая проблема. – Донни звонил вечером. Сказал, что этому дурню совсем плохо. - «Совсем плохо» - это как? Поконкретней можно? Что с ним? – Девушке стало немного не по себе. Что значит «совсем плохо»? И если Донни звонил вечером, а сейчас глубокая ночь, то могло уже стать «плохо окончательно». Черт! Ну что за дурацкая привычка оставлять телефон в шкафу?! - Он потерял сознание. Благо, что отключился уже в убежище, а не по среди улицы. Но всё равно. И шов у него сильно кровоточит. Ребята и Сплинтер очень волнуются, и я волнуюсь. Мало ли что. Тем более этот балбес вряд ли будет соблюдать постельный режим. - Он вставал? - Да. - Шов не разошелся? - Не знаю. Донни сказал, что он кровоточит, а разошелся или нет, не знаю. И он так ничего и не ел. - Вообще? Ну хоть воду пил? - Не знаю. Я говорю тебе то, что сказал Донни. Может, пусть он сам тебе наберет и всё расскажет. А то какой-то испорченный телефон. - Да, действительно. Давай. Я жду звонка. Только, пусть звонит быстрее, а то меня могут вызвать в операционную.       Не прошло и пары минут, после того как Мари поговорила с Эйприл, как телефон её зазвонил. Номер не определялся. - Мари? – Раздался знакомый мужской голос. Донни. – Мари, это Донателло. - Я поняла. Привет. Что там у вас? - Да, Привет. Ну, в общем, с Рафом совсем плохо. - Это я уже слышала. Поконкретней. - Он всю дорогу, пока ехали домой, жаловался на боль в боку, головокружение и слабость. А уже дома потерял сознание. Мы даже сразу не поняли, что произошло. Перепугались жутко. Кошмар… - Учитывая то, что он потерял не мало крови, головокружение и слабость не удивительны. Да и потеря сознания тоже. Сейчас он как? Что со швом. - Шов явно кровоточит, но этот болван не дает себя осмотреть. Он как в лихорадке. Его то знобит, то потом обливается. Мы его уложили. Я дал ему анальгетик и снотворного, но, похоже, толку от них мало. – По голосу было ясно: Донни был очень обеспокоен. – Я даже не знаю, что ещё можно сделать. Ты говорила, что ему нужно отлежаться, но это в случае с Рафом не прокатило. И ещё, он ничего так и не ел. - Вообще ничего? - Да. Мы заказали его любимую пиццу, но к ней даже не притронулся. - Пиццу?! – Мари решила, что ослышалась. - Да, пиццу. А что? - Донни, какая, к черту, пицца?! Вы в своем уме?! - Эм… Ну, он любит пиццу… - Донателло пребывал в явном замешательстве. - Я тоже люблю пиццу, но ему сейчас не пиццу надо есть. Что там у вас есть нормального из еды? - Эээ…ну, кукурузные хлопья есть. Пойдёт? - Кукурузные хлопья? Нет, не пойдет. Из коридора послышался звонок вызова. Собирали персонал. Видимо, срочная операция. - Так, Донни, я должна идти. Как освобожусь, наберу Эйприл, и мы решим, что делать. А пока дай Рафаэлю хотя бы воды, а лучше сладкий крепкий чай. - Это будет проблематично, но я постараюсь. - Уж, постарайся. - Мари… - Донни немного замялся, - Может, ты к нам придешь? Если, конечно, не сильно устанешь после работы. - Приду. – Не задумываясь ответила Мари, выходя в коридор. У одной из операционных уже собрались медсестры и дежурный врач-хирург. – Всё, Донни, я побежала. До встречи.       Вообще-то, терять сознание в планы Рафаэля не входило. Это получилось не нарочно, и самого темперамента выбило из колеи сильнее, чем остальных, потому что, после жесткого падения и удара об пол самочувствие его реально ухудшилось. Шов и без того ныл не переставая, а сейчас казалось, что в боку опять открытая кровоточащая рана, которая болела нестерпимо. Голова как в тумане. Мыслей ноль. Хотя, нет. Одна большая навязчивая мысль всё же есть – как же хреново! Раф нашел себя уже лежащим на кровати в своей комнате. Разлепив глаза, он с трудом приподнялся на локте, чтобы осмотреться. Да, это его комната и он здесь один. Даже странно, что к нему не приставили няньку в лице Донни или, на худой конец, Майки. Дверь в комнату была открыта, и до темперамента доносились голоса братьев и мастера. Они о чем-то спорили, но о чем именно разобрать он не мог, да и не настолько хорошо было их слышно. “Наверно, получают нагоняй от Сплинтера. Какое счастье, что мне лекция мастера не светит. Черт! Как же погано! Давненько такого со мной не случалось. Хотя, во всем этом есть хорошие стороны. Если бы не эта заваруха, мы бы не познакомились с Мари. Да… Надеюсь, этим болванам хватит ума позвонить ей и сообщить, что я грохнулся в обморок. А то мне и вправду совсем паршиво”. Он улегся на здоровый бок и попытался подтянуть колени к пластрону, но шов тут же напомнил о себе и ноги остались в исходном положении. Его начало знобить. Стало очень холодно. Даже руки дрожали. Вот это да! А потом вдруг резко стало жарко. Так жарко, что аж пот прошиб. Простыня в несколько секунд стала мокрой и холодной, и лежать на ней было просто мерзко. Опять вернулась дрожь и стало так холодно, что захотелось как минимум завернуться в одеяло. Но одеяла не было. Рафаэль обычно обходился без него, и сейчас он очень об этом жалел. Шов болел ужасно, не прекращая, отвратительной ноющей болью. Съежившись на мокрой простыне, тяжело дыша и с трудом сдерживаясь чтобы не завыть, саеносец готов был сдохнуть прямо здесь и сейчас. “Нет, так не пойдёт… В таком виде Мари меня лучше не видеть. Чёрт! Ну, хуже уже быть точно не может…”       Тут на пороге появился Майки. В руках у него была какая-то коробка. Он бодро прошествовал через всю комнату и сел рядом с братом на кровати. - Ну, как ты, чувак? Лучше? – бодро и весело спросил Микеланджело. - Лучше не спрашивай… – Да, брось! Не всё так плохо! Смотри, что я тебе принёс! – Майки открыл коробку и подсунул её прямо к носу Рафа. - Твоя любимая пицца!       Да, Рафаэль, как и его братья, очень любил пиццу, особенно Пеперони с двойным сыром. А когда она с пылу с жару и ты голодный, и ещё бутылка холодной Колы… Ммм! Но сейчас от одного только запаха этого шедевра итальянских кулинаров Рафа чуть не вывернуло на изнанку. - Майки, чтоб тебя! Убери её нахрен из моей комнаты!!! – Выдавил из себя саеносец, уткнувшись лицом в подушку, чтоб не чувствовать запаха пиццы, да и вообще её не видеть. - Чувак… - Майки в недоумении почесал тыковку, - Ты чего? Что, так плохо? - Угу. - Но Донни, сказал, что Мари сказала, что тебе надо поесть… - Майки, если ты сейчас же не уберешь эту гадость отсюда, клянусь, я засуну её тебе в задницу! – Прорычал Раф, оторвав таки морду с подушки. – И позови сюда ботана. - В смысле, Донни? - Да, Майки! Боже, не тупи!       Через минуту в комнату к темпераменту влетел Донателло. Вид у него был такой, будто Майки сказал ему, что Раф уже умер, и труп его окоченел. Он сел рядом с братом и взял его за руку. - Раф, ты как? Что, совсем плохо? - Я умираю, брат мой… - Как можно трагичнее произнес саеносец. – Завещаю тебе мои саи. Передай Леонардо, что я не держу на него зла и обиды. Позаботься о Майки. Он у нас такой ещё не смышлёный. Совсем ещё ребенок. Скажи мастеру, что быть его учеником всегда было для меня честью, а быть его сыном… - Раф, что ты несешь? – Донни смотрел на него ошалевшим взглядом, явно не понимая шутит он или нет. – С чего ты взял, что умираешь? - Чёрт! Донни, я прикалываюсь. Не будь идиотом! Мне так хреново. Наверно, лучше было бы, если я вчера ещё сдох. - Не говори ерунды. Ты оклемаешься. Что, в первый раз, что ли? – Умник похлопал брата по панцирю. - Дон, мне очень плохо. – Сказал Рафаэль, и через несколько секунд тихо добавил, – и больно. - Я принесу тебе обезболивающее, и тебе нужно поесть. Саенсец покачал головой и вспомнив запах пиццы, опять уткнулся лицом в подушку. - Раф, Мари сказала, что тебе нужно есть, чтобы выздороветь. И это правильно. Ведь ты потерял много крови. Откуда организму брать микроэлементы для восстановления? - Донни, пожалуйста, не грузи меня. - Ладно, я за обезболивающим. –Донателло встал и направился к двери. - Донни… - Что? - Позвони ей. - Кому? - Не тупи, тебе не идет. Позвонишь? Немного подумав и глубоко вздохнув, Донателло ответил: - Позвоню. Лео меня убьет. - Вали всё на меня. Мне не привыкать.       Сдав смену к девяти утра, Мари быстро переоделась в ординаторской, и уже на выходе из больницы набрала Эйприл. - Эйп, я освободилась. - Хорошо. – Сонно промурлыкала рыжая. – И о чем вы с Донни договорились? - Договорились, что я приду к ним. - Хорошо. Иди… - Ещё более бессвязно промямлила Эйприл, но вдруг спохватилась. – Погоди! Что?! Ты серьезно? - Да. Донни объяснил ситуацию с Рафаэлем, и у них там нечего есть, так что, мы договорились, что после работы я приду к ним. - Как это нечего есть? Они же вечно пиццу заказывают. - Эйприл, пицца – это не еда. - Для них самая что ни на есть еда. – Потирая глаза сказала та. – Ладно, я так понимаю, я должна тебя проводить? - Да. - Окей. Я буду готова через час. - Хорошо. Я пока заскочу домой. Где встретимся? - На Манхеттене. - На Манхеттене?! Они живут на Манхеттене?! - Они живут под Манхеттеном. - Ну, знаешь, Эйприл, могла бы и предупредить, что нам придется идти по долбанным катакомбам! Подруги шли по щиколотку в грязной сточной воде. В руках у каждой было по 2 пакета с продовольствием. - Что бы это изменило? – Спросила рыжая, бодро вышагивая по воде в резиновых сапогах. - Я бы не стала одевать кроссовки! – Споткнувшись в десятый раз, и чудом не упав, проорала Мари. - Ну, извини.       Минут через 20 девушки вышли наконец на бордюр, и через 2 поворота налево, спустились по винтовой лестнице в большой стальной двери. Эйприл несколько раз ударила по двери ногой, ибо руки у неё были заняты, и через несколько секунд послышался звук открываемого замка. Дверь отъехала в сторону, и перед глазами девушек показался Майки. - Привет! Добро пожаловать в нашу скромную обитель. – Черепашка пропустил девушек внутрь и закрыл тяжелую дверь.       Мари прошла следом за Эйприл в довольно большое помещение. Комната была тускло освещена, но всё равно всё было прекрасно видно. Диван и кресла в центре комнаты, несколько разнокалибеных телевизоров. В дальнем углу стол, и что-то похожее на кухню. Старая телефонная будка. Лестница, двери, коридор. И просто горы всякого барахла. Если бы Мари не знала кто здесь живет, решила бы что набрела на обиталище бомжей. Тут из коридора показались Донни и Лео, а за ними ещё кто-то. Кто Мари пока разглядеть не могла, но это точно был не Рафаэль. Комплекция уж совсем мелкая. - Привет, Эйприл! Мари, - Донни обратился к девушке, - как дошли? - Шикарно. – Не скрывая недовольства выдавила та. - Ну, ты б ещё каблуки надела! – Подошел сзади Микеланджело. - Давайте сумки. – Леонардо взял у девушек пакеты и понес их на кухоньку, а Мари наконец смогла увидеть стоящего за спинами братьев.       Должно быть увидев обалдевше-озадаченное выражение лица девушки, Донни тут же решил представить ей их мастера. - Мари, это наш учитель, наш мастер и отец – Сплинтер. - Мари, я очень рад с Вами познакомится. – Крыс выступил вперед, так что девушка могла полностью его разглядеть. Большая прямоходящая говорящая крыса. Ну, что ж теперь она всё видела в жизни. - Я тоже рада знакомству. Вы… Вы их отец? – Мари все ещё пребывала в состоянии легкого непонимания. - Не биологический. – Пояснил Донателло. - Я нашел мальчиков, когда они были ещё совсем маленькими. И вырастил их и воспитал как своих сыновей.       В голове у Мари образовалась настоящая каша. Как крыса могла воспитать черепах? Или они всё же были людьми? Неудачный генетический опыт? А может она всё таки спит? - Знаете, я что-то совсем запуталась и ничего не понимаю. Кто вы? – Мари смотрела на крыса, потом перевела взгляд на Донни, - А кто вы? Как такое возможно? Вы люди? Мутировали в ходе испытаний? - Не-а, - Подал голос Майки, - мы черепахи, мутировавшие в ходе… Ээээ… Донни? - В ходе взаимодействия с мутагеном… - Это долгая история, дорогая моя. – Добро сказал крыс. - Мы обязательно всё Вам расскажем. Но сейчас, думаю, Вам стоит взглянуть на Рафаэля. По словам Донателло, он очень плох и ему нужна Ваша помощь. - Да, и в правду. – Опомнилась девушка. – Где можно вымыть руки? - Сюда, - Указал на дверь в углу Донни.       Ванная была крохотной. Моя руки, Мари пыталась представить, как тот же Раф может тут уместиться? Здесь же не развернуться! Интересно, комнаты у них такие же маленькие? Выйдя из ванной Мари обратилась к умнику. - Донни, проводишь меня? - Конечно, сюда.       Комната Рафаэля была в самом конце коридора. Дверь была открыта. Комната действительно оказалось не большой. Из мебели были только кровать по правой стене и, заваленный не пойми чем, стол по левой. На столе стояла лампа. Она комнату и освещала. - Док, неужели Вы решили почтить меня своим присутствием? – Хрипло сказал Рафаэль, когда Мари села на корточки напротив него. - Типа того. Донни сказал, что ты совсем плох. – Она положила ладонь на щеку черепашки, от чего тот уставился на неё своими янтарными глазищами. – Ты как? - Бывало и лучше. Мари поднялась и села рядом. - Ляг, пожалуйста, на спину. - Вы имели в виду панцирь, Док? - Да. А свет по ярче можно включить? Донателло, стоящий у двери щелкнул выключателем, и в комнатке стало гораздо светлее. Рафаэль зажмурился. Медленно, с трудом и кривясь от боли, он перевернулся с бока на панцирь. Мари сразу обратила внимание на пропитанную кровью повязку. Сняв её, она облегченно вздохнула – шов не разошелся, но сильно кровил. Ну, ничего, поменять повязку - не проблема. Достав из кармана очки и маленький фонарик, девушка наклонилась ближе к лицу темперамента. Сначала она приложила руку к его лбу. Температуры нет. Скорее даже наоборот, её новому знакомому было холодно. Его била мелкая дрожь. Потом она проверила реакцию зрачков – норма. Зажав пальцами точку на шее замеряла пульс – слабоват. - Покажи язык. - Что вы хотите на нем увидеть? - Показывай. Раф криво улыбнулся, но язык высунул. - Что нибудь болит кроме шва? - Нет. - Слабость? - Да. - Ты ел? - Не напоминайте мне про еду, Док… - Хочешь ты или нет, но поесть тебе придется. - Лучше я сдохну. - Не поешь, точно сдохнешь. – Тихо подметил Донни. - Тебя знобит? – Продолжила «допрос» Мари. - То знобит, то жарко. Вся постель мокрая. Отвратительно… Мари потрогала простынь. И вправду, мокрая и холодная. - Нужно поменять. Донни, принеси чистое белье. - Сейчас. Умник сразу же убежал за чистой простыней, о чем Мари пожалела. Помочь Рафаэлю подняться для неё было всё равно, что одной толкать машину. - Боже, какой же ты тяжелый. – Наконец прислонив здоровяка к столу, девушка выдохнула, и смерив саеносца взглядом с ног до головы, добавила: – И большой. - И зеленый. – Подметил Рафаэль. - Да, зеленый. - Какой Ваш любимый цвет, Док? Темперамент «надел» свою фирменную улыбку. - Черный. – Так же улыбнулась девушка. – И, меня зовут Мари, а не «док». - Я знаю, Док. - Это не смешно, Рафаэль. Меня раздражает когда меня так называют. - И? - Издеваешься? Зеленый хитро прищурился. - Как ребенок, в самом деле. - Он и есть ребенок. – В комнату вошла Эйприл с чистым бельем и одеялом в руках. – Им же всего по 17 лет. Они ещё подростки. - Оу. Это многое объясняет. - Что объясняет? – Раф в миг стал серьезным. - Твоё поведение. - А что с моим поведением? - Да ничего особенного. Не заморачивайся. Девушки быстро постелили постель и помогли саеносцу лечь. Донни принес аптечку, и Мари наложила на шов новую повязку. Рафаэль получил обезболивающее и после долгих уговоров, а в итоге веского слова Сплинтера, всё таки съел тарелку куриного бульона, приготовленного Эйприл. Поев, он сразу уснул. Накрыв его одеялом и выключив большой свет, Мари вышла в «гостиную», где на диване и креслах уже разместились все обитатели «дома». - Как он? – Спросил Леонардо. - Спит. С ним всё хорошо. Главное отлежаться и есть нормально. - Ну, с нормальной едой у нас теперь точно напрягов не будет! У нас же есть вы с Эйприл! – Подметил Микеланджело. – И почему ты раньше нам не готовила, Эйп? - Вы не просили. - Слушайте, раз уж все здесь в сборе, давайте расскажем Мари о нас. – Сказал Донателло, садясь в своё кресло. - Думаю, она имеет право знать. Что скажете, учитель? - Да, ты прав, сын мой. – Восседая на почетном месте в центре комнаты. - Пожалуйста, расскажите. Я обещаю, я никому никогда не расскажу о вас, но я хочу знать кто вы и что с вами произошло. – Мари села на диван рядом с Майки. - Это долгая история, милая. - Я не тороплюсь. - Тогда слушай.