Когда жизнь меняет планы

      Ноги уже откровенно подгибались, тянули вниз. Они оба устали настолько, что готовы были распластаться прямо на разгоряченном асфальте бесконечного шоссе. Хотя бы на пару минут. И такая возможность была. Вот только потом бы они не встали, чтобы продолжить путь. Вот-вот и солнце достигнет пекла, а они, оставшись на месте, будут находиться под его прямыми лучами. Тени нигде нет, да и откуда ей взяться. Рано или поздно оба упадут в обморок, вероятно, куда-нибудь на обочину, и никто их не заметит — каждый мчит по свободному шоссе, как призрачный гонщик, уверенный в том, что на встречу не попадется фура или дяденька полицейский. Поэтому они шли, замедляли темп, потом снова переступали через себя и поднимали головы к небу, мысленно моля о пощаде, о капле дождя. На таком пекле голова не варила, а скорее кипятила, даже у Сенку.       Время тянулось, как мазут, липкая черная увязь, в которую попадают мухи, как клейкая паутина в лесу меж деревьев.       Перед глазами плыло, солнце становилось сплошным пятном, будто раскаленный уголек в ночи сияет так ярко, что сложно разглядеть его точные очертания.       — Сенку! — запоздало окликнул Ген, обернувшись на отставшего друга. Ишигами лежал на раскаленном асфальте и тяжело дышал.       — Эй, эй, эй, рано еще умирать, — тихим, хриплым от жажды и уставшим голосом нарек Ген, подбегая.       Он упал рядом на колени и постарался перенести тело ближе к обочине, в сухую траву — всяко лучше, чем дорога.       — Держись. Мы еще не проиграли… Мы не упадем, — в панике Асагири перепроверил пульс и выдохнул только тогда, когда убедился, что он все еще есть, все еще ровный и отчетливый.       — Давай, дружочек Сенку, — приподнялся юноша, — вставай тоже. Пойдем дальше. Должно же здесь быть еще что-нибудь.        Асагири посмотрел на Ишигами. Такой мелкий. Пацану двенадцать лет от роду, жил до сего момента в приюте, а при нормальном питании так и не набрал вес.       Парень наклонился, чтобы попробовать взять его на спину. Откровенно это было не самое лучшее решение. Для начала подняв верхнюю часть туловища, Ген подумал, что это и не так уж тяжело. Затем он взял Сенку полностью на руки и осознал свое бессилие — сам вот-вот солнечный удар схватит.       А ведь еще и другим помочь пытается. Ты не можешь помочь даже себе, зачем пытаешься ради других. Что тебе это даст? Некоторые тебя даже не поблагодарят, запомнят лишь то, как ты однажды отказал им.       Ген выдохнул. В его голову лезли действительно странные мысли, наводящие тоску. Хотя, правда, а что он может, кроме как спастись сам. Но рассуждать так, будто Сенку уже мертв, как минимум неприлично.       Асагири наклонился еще раз. Спина заныла от усталости, вымокшие пряди волос упали на лицо, а руки неохотно поддевали тело. Колени не могли поднять лишний вес. Нахмурив брови, щуря глаза, он отчаянно уперся в чужой лоб. Эта его слабость доконает. Почему нельзя было дать отпор всем раньше? Почему нельзя всем помочь? Почему остальные должны страдать? Он недостаточно страдал?       У Сенку горячий лоб. Все лицо пылает. Полусырые пряди спали, больше не вздымаясь, как лук. Но от этого мало радости. Ген снова приподнялся, на дрожащих ногах вновь выходя на дорогу, слабыми руками удерживая хилого Ишигами. Впереди трасса была пуста, да и сзади простиралась на километры. По бокам были поля, на которых, кажется, росла дикая пшеница. В ином случае за ней кто-нибудь бы точно ухаживал, поливал в такую жару, собирал, раз уж практически сезон сбора.       Показалось, что дорога стала еще более горячей, чем раньше.       Руки тряслись от усталости. Запястья, словно стянутые жгутом, грозились вот-вот ослабнуть. Все тело так и вопило: «Я на исходе. Больше не могу, давай умрем здесь». Ген сжимал челюсти и шел дальше: медленно, с гениальным ребенком на руках, который сейчас ему помочь ничем не может.       «Помоги себе сам, брось его, зачем тебе эта обуза. Он принес тебе много неприятностей. Он отнял у тебя то, что так внезапно к тебе пришло. Разве Ксено не был к тебе добр, зачем ты покинул его. Вернись! — шептал голос в голове, становясь громче и отчетливей, — Что может этот ребенок? Как он обеспечит тебе жизнь? Хочешь побираться по улицам города? Это недостойное занятие. Знаешь, что говорил твой отец… Ох, то есть отчим. Твой же папаша ушел, когда тебе не было и пары месяцев. Мерзавец. Но не сравнится с отчимом, верно, Ген? Мой милый мальчик, сколько ты натерпелся. Мне тебя искренне жаль. Вернись, и Ксено не станет тебя ругать. Вернись, и Снайдер снова постреляет с тобой. Вернись и-».       — Заткнись! — Асагири обессиленно рухнул на колени, удерживая тело возле своей груди, — молчи, молчи, молчи, я не буду. Я не хочу тебя слушать.       «Ох…»       И тишина. Слабый ветер колыхал поля, близился вечер.       Асагири сделал пару глубоких вздохов раскаленного воздуха и обессиленно упал, раздирая лицо об асфальт.

***

      Через какое-то время Сенку почувствовал приятную прохладу в своих ногах и тяжесть на себе. Он разлепил глаза — размыто, должно быть, пот попал на глаза и остался там, образуя пелену. Он проморгался. Странное, непонятное чувство, будто его даже укачивает, не дало полностью сфокусироваться на пространстве. Было темно — должно быть, уже ночь. Это… машина?       Осенило внезапно. Словно из воды выдернуло — их кто-то подобрал и теперь везет куда-то. И не исключено, что обратно к профессору Ксено. Ишигами старался не издавать звуков. Сел в более удобное положение — все, буквально от кончиков пальцев до головы ныло, щемило с периодичностью, большой труд составило не обмякнуть на сидении. Сенку повернул голову, чтобы обнаружить Гена. Он все еще без сознания, на его лице ссадины, не стертые следы дорожной пыли, губы пересохшие и бледные. Сенку обследовал свое лицо на предмет ушибов — пальцы нащупали небольшую шишку на затылке и несколько ссадин на лице и коленях. Помимо этого была огромная жажда. Даже рот открыть было сложно, а слюни не справлялись с задачей.       Ишигами медленно поднял голову к водительскому сидению. Со спины было видно, что это мужчина. Он ведет сосредоточенно и отстранено. Даже не поглядывая в окно заднего вида — незачем. За окном все еще глухое шоссе. Кажется, мужчина был в наушниках, поэтому даже когда Сенку открыл рот, издав хрип, который так и не сложился в связное слово, он не обратил внимания.       Тут взгляд Ишигами остановился на кармане в сидении — оттуда выглядывало горлышко небольшой бутылки. У Сенку дрожали руки — это он обнаружил, пока открывал бутылку. Вода, к счастью, была негазированная и не издала шипения. Понюхав ее, Ишигами сделал глоток, не прислоняя губы к горлышку. Последний глоток воды он оставил во рту, чтобы ополоскать рот, дать влагу губам и восстановить баланс.       Сенку посмотрел на Гена и закрыл бутылку, положив ее на видное место — сейчас давать Гену воду — то же, что и лить ее в песок. Стоит подождать, пока он очнется.       Автомобиль куда-то завернул. Видимо, на заправку. Сенку притворился спящим, когда мужчина обернулся на них. К сожалению, лицо разглядеть не успел. Открыл глаза лишь тогда, когда дверь машины захлопнулась. Ишигами проследил взглядом за тем, как мужчина, достаточно крупный, возможно, лет сорока, идет в магазинчик.       Асагири дернулся, открыл глаза и схватил первое, что попалось под руку — то была закрытая бутылка воды. Глаза пробежались по салону автомобиля и остановились на Сенку.       — Что это был за шум? — тихо и хрипло, даже сипло спросил Ген, убедившись, что здесь только Сенку, слава богу, живой и здоровый.       — Дверь хлопнула. Кто-то нас подобрал, видимо. Я не знаю, куда нас везут, но, судя по направлению, все то время, что я смотрел, противоположно штабу Уингфилд. Не знаю, можно ли ему доверять, но он нас спас.       Все время, что Сенку разъяснял происходящее, Ген безостановочно пил и поглядывал в окно на магазинчик.       — Я понял, — коротко бросил Асагири, закрывая пустую бутылку воды и вытирая затем уголки губ, — смотрим по ситуации.       Никто иной, как Ген, разбирался в импровизации лучше всего. Не то чтобы Сенку уступал, просто он всегда пер напролом. Слова Асагири заставили выкинуть из головы мысли о том, чтобы спросить напрямую. Им пришлось снова притвориться спящими, когда загадочный мужчина вернулся и положил что-то шуршащее на кресло рядом с водителем –вероятно, пакет с продуктами или, может, еще что.       Из-за усталости оба подростка снова провалились в сон.

***

      Сенку очнулся первым, пока его трясли за плечо.       — Бьякуя! — воскликнул он, распахнув глаза.       И вправду, перед лицом предстал Ишигами Бьякуя, тот самый, что отдал его Ксено.       Сенку встрепенулся и огляделся — просторная комната, кровать и диван, большой телевизор и тумбочка. Они были в гостинице? Окна были зашторены светлыми занавесками, и стало сложно определить время. По ощущениям около четырех часов вечера. Получается, он проспал ночь и весь день.       — Где Ген? — спустя пару секунд спросил Сенку.       Бьякуя молча и снисходительно улыбнулся, словно любовался произведением искусства, и указал на комок пледа на диване.       — Он выглядит нездорово, кажется, его даже лихорадит. Когда очнулся, сказал что-то про то, что вам нельзя возвращаться, и снова отключился. Бедный ребенок, — как заботливая старушка, покачал головой мужчина.       Сенку молча кивнул и скинул ноги, чтобы встать. Останавливать его не стали, но он почувствовал головокружение, поэтому пришлось опереться на плечо Бьякуи.       — Старик, ты же не собираешься нас назад везти? — посмотрев сверху вниз, спросил Сенку. Пусть в свои годы он был еще мал ростом, но впечатление производил внушающее даже перед взрослым человеком.       — Конечно, нет, если сами не попросите. Я с Ксено договаривался только на то, чтобы привезти тебя туда один раз, как в школу-интернат, а не беречь как зеницу ока твое там пребывание.       — Хорошо, — выдохнул Сенку, — теперь расскажи, что сказал тебе Уингфилд, прося привезти меня.       Они переместились на кухню. Сенку под четким надзором Бьякуи съел кашу, выпил молоко и какие-то витамины. Лишь после этого он смог выслушать историю.       Как оказалось, Ксено Хьюстон Уингфилд — достаточно влиятельный ученый в NASA, который прославился благодаря своим исследовательским работам в области психологии и изучения мозга. Будучи значительной фигурой в компании, он имел доступ ко многим материалам, которые не предлагались более мелким людям, в том числе и Бьякуе. По словам последнего, Ксено после посещения архива заинтересовался одним из старых проектов, который не был доведен до конца. Тогда, объявив, что собирается исследовать эту работу, он взял академ и уже более нескольких месяцев не появлялся в штабе NASA. Поддерживал связь только с Бьякуей и несколькими сотрудниками. Впрочем, после того как Сенку был доставлен в его апартаменты, то и с ним коммуникация практически прекратилась.       — Ребенок ему нужен был как ученик, — объяснил Бьякуя, заканчивая мысль.       — Ранее он брал других детей под опеку?       — Да, был у него какой-то мальчишка, — задумался мужчина, — возрастом немного младше тебя. Кажется, его звали Хром. Интересное имя.       На секунду повисла тишина, а затем Сенку очевидно хлопнул по столу ладонью.       — Я знаю его, — воскликнул он внезапно, — мелкий пацан из столовой.       Взор Бьякуи обратился к нему.       — Он жил в приюте с тобой?.. —лицо мужчины почему-то скривилось, — Ох, Сенку, мне так жаль…       — Что? Почему?.. С ним что-то случилось? — встрепенулся Ишигами. – Старик, не молчи, говори, если знаешь!       Будто сейчас вот-вот заплачет, Бьякуя шмыгнул и опустил взор в кружку.       — Профессор Ксено сказал, что произошел несчастный случай, и он погиб. Они пытались его спасти, но у них не получилось. Сенку… Мне правда очень жаль, что ты узнаешь об этом.       — Лживый мерзавец! — выругался Сенку, скрипя зубами.       Он хотел было встать из-за стола, чтобы побыть в одиночестве и все обдумать, но заметил, как на порог кухни явился, видимо, только что проснувшийся Ген — у него под глазами легли синяки, а цвет лица оставлял желать лучшего. Сам по себе он выглядел помятым и уставшим. Наверняка вышел на кухню только потому, что услышал голос Сенку, иначе бы он обязательно приноровился к обстоятельствам и сначала выяснил обстановку. Он шагнул за порог и сначала посмотрел на Бьякую, а затем и на самого Ишигами, в данном случае младшего. В мужчине он смутно припомнил того человека, который как раз привел Сенку, с первого взгляда невзлюбленного.       Он молча проследовал вглубь и сел на стул рядом с садившимся обратно Сенку и многозначительно посмотрел на него. Подобная молчаливость несколько насторожила, но подросток все равно выдохнул, отходя от недавней темы, и представил их друг другу.       Ген продолжал настойчиво молчать, но вскоре Бьякуя был вынужден их покинуть, как выразился сам, по очень-очень важному делу. Как только дверь квартиры захлопнулась, Асагири шумно выдохнул, будто все это время задерживал дыхание, и нервно потряс Сенку за плечи, накинувшись на него.       — Ты знаешь, кто это, дружочек Сенку, ведь да? Знаешь же?!       Не ожидавший подобного Ишигами отклонился назад, но и это его не спасло, поэтому пришлось самому взять и убрать от себя подрагивающие руки.       — Да-да, знаю, но в чем дело?       Асагири глубоко-глубоко вдохнул и посмотрел на Сенку так остервенело, как матери смотрят на детей, надоедающих после работы.       — Что значит «в чем дело»? Это же он тебя привел, он тебя предал, считай! — всплеснул руками Ген, эмоционально восклицая.       Сенку сделал глоток холодного чая и задумчиво ответил:       — В таком случае и тебя можно считать предателем. Ты продался. Так что, если говорить начистоту, то вокруг одни лицемеры. Или ты предпочел бы оставаться с отчимом, лишь бы не чувствовать себя продажным?       — Сенку… Что ты несешь? Это на тебя не похоже.       Подросток встал, чтобы помыть кружку и рассмеялся.       — Не переживай, я просто пародирую тебя.       Ген издал нервный смешок.       — У тебя хорошо получается, я даже поверил, — посмотрел в спину друга, — но, между прочим, я не говорю подобные вещи настолько открыто!       Ишигами промолчал, закрывая кран. Время уже вечернее, а Бьякуя не сказал, куда ушел. Если он все-таки решит сдать их… Ген абсолютно точно расстроится, прикрываясь нервным сарказмом.       Квартира была двухкомнатной, как посмотрел с балкона Сенку, на шестом этаже. Балкон был обустроен просто прекрасно, будь возможность, он бы там и остался. Тем не менее, ограничившись десятком минут, проведенных там, дыша охладевшим под вечер воздухом, он вернулся в комнату, где Ген внимательно рассматривал книгу. Именно рассматривал, поскольку перелистывал по несколько страниц, останавливаясь на картинках или фотографиях. Это была книга по ракетостроению. В принципе она не особо интересная, поскольку там был только инструктаж для пилотов и процесс сборки, опять же для пилотов, так как многое в открытом космосе может пойти не так. В таком случае они становились специалистами широкого профиля…       Сенку перехватил книгу, поворачивая так, как ему надо, ведь там был крайне интересный разворот с большим чертежом.       — Здесь надписи, — указал Ген, после лениво растягиваясь на диване, поскольку у него забрали единственное развлечение.       Сенку подошел ближе к окну, не стремясь включать свет, и стал молча рассматривать. То были профессиональные заметки и даже некоторые способы починки, не описываемые в подобных книгах.       После он тихо закрыл книгу и вернул ее на предполагаемое место. Подросток сел в кресло и тихо выдохнул. Ген бросил на него тревожный взгляд и отвернулся, не собираясь сейчас его беспокоить.

***

      Бьякуя вернулся ближе к десяти часам, с досадой обнаруживая, что дети уже спят — Сенку в кресле так и остался, а Ген на диване, даже без пледа.       Мужчина оставил пакеты с продуктами на кухне, намереваясь разобрать их позже. Достал из кармана небольшие шоколадки и несколько конфет, добродушно оставляя их на тумбочке в комнате мальчиков, с удивлением обнаруживая книгу. Забрав ее с собой, он вышел, тихо прикрыв дверь.