Стёб

Весь вечер Галина Игоревна размышляла о настоящем отдыхе за городом. Что если на самом деле узнать о санатории. Четврёхразовое питание. Массаж. Спа-салон. Не надо мыть самой полы и посуду. Гуляй сколько хочется. Купайся. Что ещё делать одиноким людям в санаториях? Она долго не могла уснуть. Крутилась. Скидывала одеяло и взбивала подушку. Обдумывала предстоящий ремонт и отдых в незнакомом месте. Заснула за полночь. Ночью ей снился проходной двор. Самый настоящий. Сперва, наведался непонятный человечек, зависший в воздухе с блокнотом в руках. Он прошёлся взглядом по спящей, что-то записывал и всё время шептал под нос неразборчивые слова. Затем Галина Игоревна увидела саму себя. Только слегка помоложе, покрасивее. Без лишнего веса и подтянутей. Глаза горели озорством. Губы радостно улыбались. Щёки раскраснелись. Двойник шептал, тыкал пальцами на поднос, на яблоко и разводил руками. Галина морщила брови и качала головой. Не понимала, она что от неё хотят. Наконец, явились трое высоких, молодых людей в длинных свободных тогах, скреплённых на левых плечах брошками, в виде цветов и попросили собираться. Галина Игоревна не понимала, куда ей нужно идти? Но на всякий случай решила не заставлять себя ждать. Не красиво это. Проверила отключен ли газ, перекрыла воду и порадовалась, что не успела завести живность. Куда бы теперь она с ними, на кого оставила? Молодые люди, во время сборов, не подгоняли, не подсматривали, наоборот, отвернулись к окну и не мешали. Словно, их тут нет. У открытого холодильника женщина задержалась, размышляя, куда деть не початую бутылку кефира. Пить не хотелось. Целый литр не выпить за раз. Оставлять пустой холодильник включённым бессмысленно. Отчего вручила одинокую бутылку мужчинам. Они вытянули лица. Вертели бутылку во все стороны и не понимали, что с ней делать. Галина собиралась, словно отправляется в космос, тщательно и продуманно. Кефир пристроила. Декабриста решила взять с собой. Можно было оставить соседке, у неë, конечно, маленький ребёнок - он запросто мог погрысть любимое растение женщины, но в три часа ночи, Галина Игоревна была уверена, ей не откроют. Или будут, как минимум не рады. Поэтому она попросила одного из молодых людей подержать цветочный горшок, чтобы он не занимал её руки при сборе. Они и на этот раз промолчали. А хозяйка квартиры вскрыла три пачки нового мыла и положила их в шкаф на полки с одеждой. Сняла грязное постельное бельё с одеял и подушек, сложив аккуратно, поместила в стиральную машину. Вернётся, постирает. Проверила входную дверь. Оставила одно из окон за зимнем проветривании и переоделась из брючного костюма пижамы и длинную, до пят, хлопчатобумажную сорочку в цветочек. Вспомнила о припрятанных трёх огурцах и одной луковице для салата в кастрюле. Вытащила и так же, как и кефир, передала мужчинам. Если они и удивились очередной раз, ничего не сказали. Затем, женщина, наконец, подошла к зеркалу и ужаснулась от собственного вида. Мешки под глазами, тусклая кожа, волосы далеко пора подстричь. И как она раньше не замечала приобретений с внешностью? Некогда было или присутствовали отговорки, что есть вещи поважнее, чем наводить марафет и прихорашивается. Да и для кого наводить красоту, когда никто не нужен. Ведь, действенно, станет ли нормальный представительный мужчина заглядываться, пусть и на молодую женщину. Галина продолжала рассматривать своё изображение и хмуриться. Слёзы просились наружу. Она не плакала много лет. Первый раз, когда приехала к прабабушке, и та её приняла, без ругани, ссор и нравоучений. Второй раз, когда впервые увидела дочку, ради которой кардинально поменяла жизнь. И третий раз, когда пра не стало. Галина боялась, что, родители бросятся за ней, вернут, заставят избавиться от дитя или, что ещё хуже, отоберут ребёнка. Но этого не случилось. Они все эти годы не давали о себе знать. Не присылали открыток, не звонили, не приезжали. Не задолго до смерти, бабушка сказала, что родители воспитывают нового ребёнка. Родили они его или взяли из дома малютки, бабушка не знала. Единственное, что было известно, что мальчик младше Татьяны на два года. Расстроилась ли Галина? Ей некогда было думать о брате. У неё была своя семья, заботы и мир. Конечно, она боялась, что родители заявят права на внучку, но, если они и интересовались жизнью дочери и внучки, то осталось в тени и не попадались на глаза. Галина Игоревна вздохнула, пригладила волосы и полезла в комод в коридоре. Глянула на мужчин. Один смотрел в окно. Второй разглядывал луковицу, третьего видно не было. Вытащила альбом и коробку с документами. В альбоме не было ни одной фотокарточки родителей. Вытащила пять фотографий, чтобы забрать с собой. Фотографии новорождённой Татьяны, награждения диплома с дочкой и Пра. Молодой Галины, только приехавшей к бабушке. Выпускной дочери и новая фотография сделанная за неделю отъезда Татьяны на учёбу. Женщина достала небольшую сумочку, убрала фотографии. Подумала, что ещё взять. Завязала разноцветной резинкой низкий хвост. Обула белые кроссовки на высокой подошве и не думая об оставленной грязи, подошла к троице. - Я готова, - сказала охрипшим голосом Галина. Мужчины кивнули. Один держал овощи и бутылку с кефиром, двое других взяли за руки женщину и пошли прямо на стену. Не успела Галина задаться вопросом, куда они, как стена исчезла, словно её никогда не было. Вместо затёртого ковра появилась светлая дорожка, по которой они двинулись в путь. Через несколько мгновений, Галина обернулась, не было комнаты. Дорожка взаде и впереди, туман по сторонам.