Children of the dead

Харучие думает, что он наконец-то заработал побочные эффекты от всех тех лекарств, которые он принимал. Чего и следовало ожидать, поскольку быть руководителем Бонтен, особенно занимать вторую должность в организации - всегда нелегко. Бывают, конечно, хорошие дни, когда он может накачать себя большими дозами наркотиков, не заботясь о том, что что-то может пойти не так, но в остальном Харучие не может ослабить бдительность, независимо от того, насколько он измотан или устал от сверхурочной работы или выполнения поручений босса. Не поймите его неправильно, он любит свою работу, любит, что он стал важным подчинённым своего короля, а также любит доходы, поступающие в Бонтен, чтобы он мог потратить кучу дерьмовых денег на таблетки и свою коллекцию катан, как он хотел (помимо того, что Хаджиме до чертиков его раздражал). Но в этом был и недостаток, и впервые с тех пор, как Харучие начал регулярно принимать эти таблетки, он усомнился в том, что видит перед собой. Харучие думает, что он наконец-то заслужил негативную реакцию от употребления этих таблеток. Перед ним стояли два мальчика, чей возраст колебался в пределах пятнадцати. В то время как идея о том, как эти мальчики смогли попасть на склад, который Харучие закончил убирать, должна была быть его первой главной заботой, их внешний вид был очень знакомым. В особенности бросались глаза, напоминавшие ему кого-то. Так знакомо, что Харучио захотелось стошнить. Потому что у более высокого паренька были яркие сиреневый, но до жути холодные глаза и мягкая загорелая кожа, которые напомнили ему "короля" его коллеги или командира, которому он когда-то служил в течение короткого времени. Он так сильно напоминал ему Курокаву Изану, хотя его волосы были эбеново-черного цвета. И не помогло то, что другой мальчик рядом с ним — точная копия его короля, за вычетом тех же эбеново-черных волос. Изана мертв. Майки трахал только бета-самцов, и даже его любимый друг - бета-самец. Во вкусе Манджиро были темноволосые беты со смазливым красивым личиком. По мере приближения гона, тот заказывал таких и проводил вместе "период спаривания", не беспокоясь о возможности оставить преждевременное потомство. Кроме этого, его сексуальная жизнь была близка к нулю после того, как он изнасиловал своего любимого друга, друга, настолько дорогого ему, что это был единственный вариант, который он мог сделать, чтобы заставить его держаться подальше от Майки и его новой новой стаи. Так как же, чертвозьми, можно увидеть этих двух мальчиков, которые устрашающе похожи на младшие версии Изаны и его короля? Если же… Ханагаки Такемичи солгал о своем вторичном поле? "Ебаный ад." — Он думает. Всё стало еще сложнее. Харучие живо вспоминает ночь, когда Такемичи был похищен и доставлен к Изане.                          * Обычный бета, Такемичи, не был чем-то особенным в его глазах. Однако он принадлежит своему королю. Он стал мишенью слабости Майки, и поэтому Изана приказал захватить Такемичи и доставить его на их базу. Харучие отчетливо помнил, как Такемичи преклонял колени перед Идзаной и его руководителями, как его высмеивали, называя имена, и, наконец, как Изана тащил его в свою личную комнату. Харучиё предположил бы, что он будет пытать бесполезного бету, хотя он оказался неправ, когда услышал определенные стоны и грязные оскорбления за их стенами. Харучиё почувствовал себя униженным. Возлюбленный его короля трахается с Изаной, который гонится за собственным удовольствием и полностью игнорирует согласие и крики Такемичи. В то время как Санзу меньше всего заботило то, что происходит с бетой, он больше заботился о желаниях своего короля. А безопасность Такемичи - одно из желаний его короля. Это, безусловно, произвело бы плохое впечатление на Харучиё, а это было не то, чего он хотел. ... С другой стороны, никто не должен был знать об изнасиловании, верно? Харучиё уходит, полностью надев маску безразличия, как будто у него нет никакого способа узнать, какие ужасы творятся с Такемичи. Таким образом, как только они все одновременно узнают об этом, будет слишком поздно. Нет никакого способа спасти целомудрие Такемичи, и никто в Тэндзику не хочет пренебрегать желаниями своего короля. Ну, может быть, Какучо в какой-то степени, хотя все, что он делает, - это просто просит Изану о небольшом милосердии или затыкается, когда его отвергают с первой попытки. Харучиё действительно следовало присмотреться к белокурой бете поближе. Там были знаки. Признаки, которые указывали на поведение омеги в Такемичи, но Харучиё не беспокоился об этом. Его не заботило ничего, что касалось Такемичи, кроме того, что он не должен был умереть, пока Майки не сказал об этом. Его исчезновение через 2 недели после битвы в Поднебесьем его не касалось. Его возвращение почти два года спустя, когда банда Канто Манджи неуклонно росла, его не беспокоило. Майки, дающий Такемичи то, что он хотел, встреча между ними и перепихон, словно шлюха, которой он был до того как его бросили в отеле, его не волновали. Полное исчезновение Такемичи после изнасилования его не касалось. Присутствие Такемичи было настолько незначительным, что Харучие даже не потрудился удостоить его взглядом. Он хотел бы, чтобы это было так. Если бы он это сделал, то увидел бы признаки. Признаки поведения омеги, очевидное материнское поведение по отношению к конкретным членам Toman, забота о Майки, как о своем ребенке— Все было очевидно. Но Такемичи одурачил их всех, своей бета-внешностью. Он сохранил свой истинный запах, при этом мастерски блокируя любой другой, указывающий на то, что он омега. Харучие должен был поаплодировать мастерству мальчика в маскировке. Если Такемичи омега, то велика вероятность, что его исчезновение было связано с последствиями изнасилования Изаной и Майки. А это означало, что двое детей, с которыми он столкнулся, но успешно сбежали, прежде чем их схватили, были его детьми. Они были детьми Такемичи и его короля. А это значит, что Майки будет спокойнее, если рядом с ним будут его дети. У него больше не будет необходимости продолжать свои попытки самоубийства. Но это также идет вразрез со всем, что Майки сделал для Такемичи, оттолкнуть его, навсегда вычеркнуть из своей жизни. Харучие вздыхает, прислоняется к стене и пощипывает переносицу. Ему нужно обдумать, что ему следует делать с этой информацией.                          * —...Что ты сказал? — Такемичи кипит, свирепо глядя на своих щенков, которые пришли домой посреди ночи, запачкав одежду пылью и кровью. Кодзиро вздрагивает от резкого тона матери, съеживаясь, чтобы казаться меньше, в то время как его старший брат остается в своем безразличии, хотя его руки дрожат от гнева, вызванного их отцом. — Мы случайно зашли на один из тех складов, где происходят убийства, — говорит Коуши, на его лице не отражается никакого дискомфорта, что еще больше разозлило их мать. — Возможно, мы... встретили там руководителя Бонтен. — — Почему ты так уверен, что он исполнительный директор? — Кодзиро отвечает, одаривая брата вонючим взглядом, в ответ на который тот закатывает глаза. — У него были закатаны рукава, а рядом с запястьем - татуировка Бонтена. А также розовые волосы, — Коуши легонько щипает брата в бок. — Как получилось, что я этого не видел? — второй тихо шикает, но не отвечает на маленькую шалость, ведь грозный взгляд матери до сих пор прикован к ним. — Это потому, что ты идиот, который думает только о еде и сильных парнях, а я в основном забочусь о нас, — Старший закатывает свои фиолетовые глаза, но тут же возвращает их, готовясь продолжить спор. — Эй- — Вы оба, хватит, — это заставило их замолчать. Такемичи вздыхает, чувствуя нарастающую головную боль. Чем больше он слушает о приключениях своих щенков, тем сильнее она становится. Он знал, что, когда они унаследуют генетику своих отцов и представят себя альфами, возникнет много проблем, которые однажды перейдут черту. И сегодня, по-видимому, самый подходящий день. На секунду Такемичи оплакивает потерю того, кем могли бы стать его мальчики, унаследовав его несколько пугливый характер, а не дерзкое, альфа-поведение их отцов. Серьезно, Такемичи заслуживает отдыха от своих идиотов-сыновей. Однако у Такемичи нет времени отчитывать и пилить их часами по этому поводу. Проблема в том, что и Кодзиро, и Коуши, встретившись именно с Санзу из всех людей, навлекли на себя неприятности. К тому же огромные. Если и есть что-то, что Такемичи знает о Санзу, так это то, что он очень предан служению Майки и сделает все, чтобы он остался доволен, даже если это будет стоить жизни многим невинным гражданским лицам. Потеряв всех членов своей семьи и увидев, как они все умирают у него на глазах, Майки, который ориентирован на семью, без сомнения, потребует, чтобы они привели к нему его щенков и забрали их у Такемичи, чтобы они были в безопасности с помощью силы, которую он приобрел от количества убийств и кровопролития, которые он совершил. Особенно с Кодзиро. Видя, как он до жути похож на своего отца, соперникам Бонтена становится очевидно, что он член семьи их босса, и они постоянно посылают наемных убийц держать его в заложниках. "Только через мой труп." — Такемичи внутренне кипит. Если Майки верил, что Такемичи просто позволит ему это сделать, то у него была еще одна проблема. Даже если его может быть недостаточно, чтобы защитить их от соперников Майки, Такемичи умел растворяться в воздухе, точно так же, как он это делал, когда был на третьем месяце беременности. Он предпочел бы совершить тройное самоубийство со своими щенками, которые, безусловно, без колебаний последуют его примеру, если наступит время, когда их будут пытать. У обоих есть его упрямая черта характера, и единственная семья, которую они знают и на которую в значительной степени полагаются - это он. Дракен, Инуи, Чифую, Кадзутора и брат с сестрой Тачибана, которые были единственными, кто знал о существовании его щенков, не совсем близки с ними, что позволяло братьям полагаться на них. И им, конечно, было бы трудно держать их на поводке. — В любом случае, мы собираемся остаться у Дракена и Инуи на некоторое время, — говорит Такемичи, взглянув на часы, чтобы увидеть, что уже час ночи. — А пока вам, ребята, нужно привести себя в порядок и лечь спать. Если я еще раз увижу, что кто-нибудь из вас не спит всю ночь, вы не будете получать от меня никакой еды в течение недели. Поняли? Мальчики поникли, явно демонстрируя свою покорность матери, поскольку они не хотят, чтобы у них на неделю забирали самую лучшую домашнюю еду. Их первое и последнее наказание без еды матери заставило их устать от еды на вынос, есть подгоревшую пищу, которую они делали, когда пытались воссоздать еду своей матери, и страдать, наблюдая, как он ест восхитительное на вид блюдо. Это был очень эффективный способ заставить их повиноваться, даже если Такэмичи было больно видеть, как его щенки едят нездоровое количество пищи во время наказания. — Прости, мама, — ответ послышался в унисон. Такемичи даже не потрудился исправить их неправильное обращение к нему как к отцу, а не как к матери. Он был измучен, расхаживая по квартире, ожидая возвращения своих мальчиков в целости и сохранности, у него было учащенное дыхание и полный нервный срыв, и даже если он этого не признает, слышать, как они называют его "мама" или "мама", очень мило. Это дает ему фантазию, фантазию, в которой он совершенен, имеет идеальную семью и живет в целом хорошей жизнью. Идеальная семья с Майки в качестве мужа—                          * Когтистые руки хватают Такемичи за талию, и резкие толчки оставляют синяки на его заднице. По всему его телу разбросаны контузивные засосы и царапины от укусов, когда он молит мужчину, лежащего на нем сверху, о пощаде. Он умоляет, молится и послушно просит пощады, хотя она так и не пришла. Толчок, который попадает в его сладкое местечко, бросает его в петлю удовольствия, и он кричит, выкрикивая имя альфы—                          * —ом? Мама? — Такемичи оборачивается. Его взгляд сразу же фокусируется на старшем, который только что вышел из ванной. Улыбка появилась на его лице, когда он снял полотенце с плеча Коуши и начал сушить его волосы. — Да? — Он мурлычет, его внутренняя омега в восторге от того, что их щенок наклоняется от его прикосновений и физически тает, когда он начинает слегка чесать Коуши и массировать его между кожей головы и затылком. — Ты в порядке? В последнее время ты... все чаще диссоциируешься. —Коуши бормочет, его голос становится тише в конце предложения. С тех пор, как мальчики себя помнили, их мать всегда отмежевывалась, когда он был не в хорошем настроении. Хотя эти эпизоды не приводят к тому, что Такемичи причиняет им физический вред, это заставляет его бояться встречи со своими детьми, что многое говорит о характере их отца и о том вреде, который они причинили своей матери. Это никогда не перестает убивать Коуши горем при виде того, как его мать смотрит на него в страхе. Он ненавидит свою внешность. Ненавидит то, что он родился альфой, как и его отец, у него глаза цвета орхидеи от отца, у него загорелая иностранная кожа, как у его отца, хотя и более мягкий тон, в нем течет кровь его отца. Он всегда подумывал о том, чтобы сделать операцию, чтобы облегчить страдания своей матери. Без сомнения, Кодзиро тоже думал об этом. Любовь Такемичи к своим детям искренняя, настолько искренняя, что два брата поклялись беречь улыбку своей матери. Однако защитить их и без того хрупкую мать нелегко, когда они играют незначительную роль в нанесении вреда психическому здоровью Такемичи. То, что их мать боялась их, постоянно разбивало им сердца, но они не могут обнаружить в себе желания ненавидеть его, принижать его и подвергать сомнению их существование, если это причиняет боль Такемичи. Потому что, несмотря на всю горечь, которую они испытывали из-за того, что не могли помочь своей матери и были одной из причин причинения ему морального вреда. Любовь Такемичи сладка, как нектар, заставляя их жаждать все большего и большего, иногда заставляя его отдавать ее им, поскольку это всегда была бы искренняя любовь, даже если бы в этих голубых честных глазах были нерешительность и страх. Никто, кроме их матери, не может дать им ту заботу и ласку, о которых они мечтали. Даже если его психическое заболевание становится препятствием, они всегда находят выход. Но в последнее время диссоциация стала более частой, а также Такемичи стало труднее выйти из нее. Кодзиро и Коуши могут только предполагать, что это как-то связано с биологическим отцом Кодзиро (“Его зовут Манджиро или более известный как Майки”, - сказала их мать таким нежным голосом), поскольку отец Коуши мертв, а психическое заболевание их матери связано только с теми, кто его вызвал. Другими словами, обидчик их матери становится ближе к их семье, если они ничего не предпринимают. А с известием о том, что с ним столкнулся правая рука отца Кодзиро, это вызвало много неприятностей. Коуши должен был задушить Кодзиро в тот момент, когда его младший брат решил, что это отличная идея - сломя голову бежать на территорию Бонтенов и шпионить за ними. Если это должно было привести к тому, что Такемичи впадет в депрессию, то Коуши даже представить себе не могут, как будут жить без своей матери, единственной опекунши— Их мир. Это оставляет горький привкус во рту Коуши, когда он представляет себе, как этот парень Микки..-Майк...-Милк..-Майки берет их под опеку, по сути, заставляя их жить с могущественным криминальным авторитетом Японии и его последователями. Он определенно заключил бы пари с Кодзиро на то, кто сможет совершить самое драматичное самоубийство благодаря разнообразию контрабандного оружия. —...Я в порядке, — наконец отвечает Такемичи, его улыбка становится торжественной. — Я беспокоюсь о вас двоих и о будущем. Если бы ты действительно встретил Санзу, я не сомневаюсь, что Майки узнал бы об этом. Коуши виновато опускает глаза. —Прости, мама. За то, что... не остановил Кодзиро. За то, что это произошло по твоей вине. — — До тех пор, пока вы оба извлекаете уроки из этого и его последствий. Я могу только надеяться, что мы сможем справиться с этой ситуацией, в которой оказались, — Закончив сушить волосы Коуши, Такемичи идет за своим телефоном из ближайшего ящика. — Однако нам понадобится дополнительная защита, и, возможно, нам придется какое-то время прятаться у Дракена. Я бы сказал, что недели должно быть достаточно, но мы говорим о Майки. — Даже если Майки найдет нас, он сначала пройдет через нас. Мы не позволим ему забрать тебя у нас, даже если это означало пинать и кричать на них, — Коуши прижимается к груди матери, обнимая Такемичи за талию, чтобы вдохнуть больше его спокойных сладких феромонов. - — Ты наша единственная семья, мама. Мы не можем потерять тебя. Мы просто не можем. Коуши поднимает голову, чтобы посмотреть на лицо матери, его глаза сияют решимостью, эмоцией, которую Такемичи испытывал бы в школьные годы. Он хорошо знал, что его сыновья не посмеют позволить чему-либо навредить его благополучию, хотя это также заставляло его бесконечно беспокоиться за их безопасность, точно так же, как его друзья, когда он получал травмы. Он стал немного лучше понимать, что чувствовали его друзья, когда Такемичи пытался не обращать внимания на свою травму или принимал удар на себя. Он гордился тем, что его сыновья унаследовали от своих отцов некоторые из его черт, скрывающихся за их внешностью и статусом альфы. Его первый раз, когда он увидел маленькие ручки своих сыновей с черными волосами, относительно успокоил его. Но в тот момент, когда их глаза открылись, Такемичи начал бояться их, чувствовать оттенок отвращения. Воспоминания о прошлом всплывали на поверхность, и Такэмичи не мог удержаться от сожаления, что не прервал их. Темная часть его развратно чувствовала эйфорию от идеи заманить Майки в ловушку ребенка. Эта мысль всегда оставляла его с огромным чувством вины, вины за то, что должно было случиться с их будущим, их семьей и сможет ли он вообще воспитать их с любовью - и все из-за этих глаз, которые сильно напоминали ему о его насильниках. Несмотря на то, что он ходил на терапию, постепенно выздоравливал и начинал любить своих обожаемых детей, даже если бы он больше не обижался на Изану или Майки за то, что они с ним сделали, это никогда не стерло бы страх, который он испытывал в те моменты, страх быть вынужденным подчиниться, быть раздетым догола, быть таким он был близок к тому, чтобы получить отметины, и мучительная боль в спине и бедрах, которая длилась неделями. Даже если Такемичи любил Майки, боль, которую он причинил, навсегда останется в нём. Возможно, Такэмичи и пришел посмотреть на своих сыновей как на своих соплеменников, но пока у них глаза отцов, ничто не сможет стереть страх, который поселился в нем после этих инцидентов. Тем не менее, он несет ответственность за их воспитание. То, что Майки и Идзана не могли иметь и потеряли в детстве, было передано его сыновьям, и Такемичи следил за своими сыновьями - особенно когда они запускали свои "темные импульсы" и заставляли их контролировать это, чтобы предотвратить новые трагедии. В каком-то смысле Такемичи чувствовал себя так, будто он воспитывает мини-версии Майки и Изаны. Чувствовал, что он искупает свою вину. Он встряхивает свои мысли после того, как осознает, что снова задремал, и бросает на Коуши, который теперь смотрит на него с беспокойством, взгляд, полный любви. “Я знаю, что ты это сделаешь”.