Children of the dead

— Они что-!? — — Тсс! — шикнул Такемичи на Дракена, который согласился, чтобы они остались на ночь в его магазине байков. Мальчики в настоящее время спали на диване в задней комнате, пока Такемичи объяснял ситуацию. Как и ожидалось, Дракен был одновременно обеспокоен и зол, и на то была веская причина. Он издает стон, чувствуя подступающую головную боль, когда представляет множество возможностей того, что может случиться с Такемичи, щенками, решением Майки и Санзу. — В твоих детях действительно течет кровь Сано, — комментирует он, на что его друг просто смеется. —Когда это вообще произошло? — Прошлой ночью. Кодзиро подумал, что было бы замечательной идеей проникнуть на один из складов Бонтена, и Коуши последовал за ним, — Такемичи поморщился. — Похоже, моя храбрость передалась и в сочетании с любопытством Майки, я думаю, это должно было случиться. — Действительно, его и твоя кровь вместе взятые создали еще большую проблему, чем когда-либо. Как ты с этим миришься, я никогда не пойму. — Это то, что я должен был сказать. Я даже не знаю, как ты справлялся с Майки в детстве. — Боль, но из-за того, что у тебя есть два нарушителя спокойствия, это удваивает боль, — Дракен нежно посмеивается над воспоминаниями, прокручивающимися в его голове, прежде чем посмотреть на омегу перед собой. — Ты много сделал для них, не так ли, Такемичи? Омега улыбается в ответ, берет руку Кена и слегка сжимает ее. — Да. Но… Я беспокоюсь о том, что будет с нашим будущим отныне. Дракен вопросительно смотрит на него. — Я имел в виду участие Майки, — Рюгуджи сжимает руки, когда омега продолжает: — Майки-кун - криминальный авторитет. Нет никаких сомнений, что если он прикажет искать меня и моих щенков, они смогут отследить его до этого магазина в одно мгновение. То, что Майки сделает дальше, пугает меня. Такемичи физически выглядел измученным, усталым, и на его лице было написано крайнее истощение, которое говорит Дракену, что у него не хватило бы воли сопротивляться. Он хмурится, накрывая руку омеги обеими своими. — У тебя есть я. Такемичи поднимает голову. — У тебя есть я. У тебя есть Инуи. У тебя есть Чифую и Кадзутора, — говорит Дракен, вытирая слезу, которую неосознанно пролил омега. - Мы здесь, и мы будем сражаться с тобой за Кодзиро и Коуши. Ты так много сделал для нас, Такемичи. Будет только справедливо, если мы вернем вам то, что вы для нас сделали. Несмотря на душераздирающие рыдания Такемичи, Дракен знает, видя знакомую яркую улыбку на его лице, омега успокаивает. — Мы на месте. Ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь, точно так же, как мы поступили с тобой. Хриплый смех эхом разносится по комнате, и Такемичи прыгает, чтобы обнять альфу перед ним. — Спасибо, Дракен.                               * прошло 2 дня с тех пор, как они укрылись в магазине мотоциклов D & D. Честно говоря, Такемичи ожидал, что Майки — или, по крайней мере, его люди — начнут сеять хаос, и пробился через магазин, чтобы найти их. Он ожидал, что тот будет перед ним, его феромоны пахли кровью и насилием, распространяясь по всему магазину. Такемичи видел во сне множество сценариев, и он был впечатлен тем, что Санзу либо утаил информацию, либо Майки решил оставить их в покое. В конце концов, зная их, Санзу всецело предан Майки и сделает все, чтобы его король был доволен, даже если это означает лишить жизни невинного человека или посадить его в клетку. В общем, Такемичи испытывал искушение вернуться в квартиру их маленькой семьи. Если Майки не планирует преследовать их, то нет никакой необходимости прятаться, верно? Шепот достигает его ушей, напоминая ему о возможности того, что Майки поручил кому-то наблюдать за ними. Тем не менее, было бы ложью сказать, что он хочет вернуться в свою квартиру как можно скорее. Вид его щенков, нетерпеливо обучающихся и наблюдающих за работой Сейшу и Дракена, согрел его сердце. Его мальчики всегда стеснялись общаться с его друзьями, и если они смогут начать ладить друг с другом, Такемичи знал, что в будущем они смогут положиться на них, если его не будет рядом. Нельзя сказать, что он не будет долго находиться рядом с жизнью своих щенков или даже не планировал бросить их, но пока в Кодзиро течет кровь печально известного преступника, а Коуши - его брат, Такемичи никогда не сомневался, что соперники Бонтена придут за ними. Такемичи может придумать целую кучу сценариев того, через что придется пройти его сыновьям, мысль о том, что его маленькие сокровища будут избиты до синяков, на их костях будут вырезаны шрамы, им вырвут зубы или, что хуже всего,ампутируют на куски. Его инстинкты омеги отчаянно кричали при виде ужасных сцен, о которых он думал, о необходимости держать своих щенков взаперти и постоянно держать их дома. Потребовалась вся его сила воли, чтобы остановить своего омегу от захвата власти, отчаянно цепляющегося за контроль и нуждающегося в том, чтобы удержать своих щенков в гнезде. Как бы сильно эта идея ни соблазняла его и, возможно, даже делала его щенков счастливыми проводить с ним больше времени, Такемичи не имел права отнимать у них свободу и сажать в клетку, пока они не подрастут. Будучи могущественными альфами, Кодзиро и Коуши вырастут и станут чрезвычайно агрессивными и территориальными. Нет никаких сомнений в том, что если Такемичи продолжит держать их в клетке в своем доме, они могут повернуться друг к другу и вызвать массовый шум в квартире, царапины от когтей и испорченную мебель. Они также создали собственную небольшую банду, и было бы невежливо с его стороны запрещать им участвовать в ней, а также общаться со своими друзьями. Вскоре они превратятся в гормональных подростков, непослушных и упрямых, их феромоны гона душат его, и Такемичи больше не будет иметь на них никакого влияния, по сути, позволяя всем его учениям исчезнуть. Их семья скоро развалится на куски, они будут демонстрировать поведение своих отцов, что усилит триггер его травм. Они больше не смогут называть себя семьей и будут вынуждены расстаться. Такемичи вырывается из своих мыслей сразу же, когда чувствует, как Кодзиро ударяется о его торс. — Мама! Что у нас на обед? — Его сын спрашивает, его глаза цвета темного оникса сияют голубизной: — У нас будут тайяки или данго на десерт? Еще одна черта, в которой Такемичи находил Кодзиро таким похожим на своего отца, - это их любовь к тайяки. Серьезно, их зависимость действительно вызывает беспокойство в отношении их здоровья. "Хотя, я думаю, все эти бандитские разборки помогают ему сжигать калории." — Такемичи думает, ероша волосы сына: — Нет, сегодня никаких тайяки или данго. Но я сделал Кастеллу. Кодзиро надувает губы, недовольный своим ответом. Он скулит, умоляя маму приготовить что-нибудь специально для него, хотя с этого момента Такемичи начал игнорировать его. Он снова надувает губы, скрестив руки на груди, и Такемичи не мог удержаться от воркования, глядя на то, как очаровательно выглядело сердитое котеночное личико его сына. В этот момент угроза, нависшая над их головами, казалась несуществующей. Как будто их жизнь вернулась в нормальное русло, в те дни, когда казалось, что за ними никто не наблюдает, что Бонтен или их соперники не планируют похитить его щенков. Ну, Такемичи не уверен, что Бонтен или их соперники уже получили известие об их существовании, но это все еще возможность, которая требует серьезного рассмотрения. Такемичи купается в этих маленьких моментах, запечатлевая эти маленькие взаимодействия как драгоценные воспоминания, которые никогда не будут забыты. С того момента, как он впервые обнял своих щенков, и до сих пор он цепляется за любую форму небольшого взаимодействия, которое просто показало, насколько их маленькая семья была наполнена теплом, любовью и обыденностью. Это вопрос времени, пока что-нибудь не произойдет. Такемичи больше не тот наивный маленький герой, который верил бы, что с ними ничего не случится. Кто-то идет. Позже Такемичи делает пометку, чтобы сообщить Наото о его текущей проблеме. Прошло еще 2 дня. На этот раз, вместо того, чтобы прятаться в магазине, Такемичи счел достаточно безопасным выйти и встретиться с Наото и Хинатой. И Кодзиро, и Коуши начали возобновлять ходить в школу, хотя и не без браслета с GPS, который позволяет Такемичи следить за ними. Если кто-нибудь попытается забрать его сыновей, он немедленно узнает об их местонахождении в незнакомом районе. — Такемичи, я рада тебя видеть! — Хина улыбается, быстро обнимая омегу, в то время как ее брат кивает ему. — Хина-тян, Наото-кун, я тоже рад вас видеть, — Такемичи улыбается в ответ. Поначалу отношения между Хиной и Такемичи были напряженными после того, как Изана изнасиловала его. Они оба плакали, и хотя Хина сначала настаивала на том, чтобы остаться вместе, Такемичи знал, что в ее глазах была нерешительность. Ему действительно было больно видеть, как она была потрясена откровением об изнасиловании своего парня, особенно когда она альфа и знала его настоящий вторичный пол. Альфы территориальны, и хотя Хината делала все возможное, чтобы подавить гнев и хныканье своего внутреннего альфы, в конце концов, она не смогла удержаться от того, чтобы не наброситься. Было много слез, споров, ненависти, происходивших одновременно, трещина между ними все больше отдалялась друг от друга. Хина хотела остаться в отношениях, но Такемичи отказался. Хина заслуживала гораздо большего, чем омега, который является слабым преступником и благодаря этому был изнасилован. Особенно, когда их отношения незаметно ухудшились, как только голубоглазый омега почувствовал чувства к своему командиру. В конце концов, чтобы успокоить их обоих, отец Хины разлучил их, запретив им вступать в контакт в течение месяца, пока оба не набрались смелости встретиться лицом к лицу. Они проговорили несколько часов — неловко, хотя, к счастью, ни криков, ни ударов плетью не последовало. Такемичи, как плакса, которым он и является, пролил много слез, когда объяснял Хине свои обстоятельства, подтверждая, что он действительно беременен и решает сохранить его. Естественно, это не сделало Хину или ее альфу счастливыми. Была жаркая дискуссия о жизненных обстоятельствах Такемичи, а также о том, что он несовершеннолетний, чтобы растить ребенка, и хотя Хина делала все возможное, чтобы попытаться переубедить его, в конце концов она уступила его решению оставить ребенка. Тема, которая определила их отношения, в конечном счете привела их к разрыву, и обе стороны чувствовали горечь, но в то же время понимали, что это к лучшему. Было трудно пытаться подружиться друг с другом, на это ушли годы, и хотя их отношения снова ухудшились после того, как Майки изнасиловал Такемичи, они начали делать небольшие шаги, консультироваться, пока, наконец, их романтическая любовь друг к другу не исчезла. Хина нашла себе симпатичного омегу, что стало для нее огромным поворотным моментом, чтобы уйти от Такемичи. Их нынешние отношения - это дружеские, без каких-либо более длительных привязанностей друг к другу. Оглядываясь назад, Такемичи был рад, что они все еще могут оставаться друзьями, после всего дерьма, через которое им пришлось пройти. Раньше омега мучился от мысли, что никогда больше не сможет общаться с Хиной — как с их бывшими, а бывшие обычно редко ладят. Все трое уселись за пределами шумного кафе, уровень шума идеально позволял слышать друг друга, но никто больше не знал, что они обсуждали. Такемичи начал с истории своих детей, своего нынешнего пребывания в доме Дракена, а также причины, по которой голубоглазый омега не мог связаться с ними в ближайшее время. Чтобы попытаться избавиться от своих врагов, Такемичи подумал, что лучше оставить свой телефон у Чифую и Кадзуторы, и сначала поверил, что сможет пережить эту ситуацию. Тем не менее, понимая, насколько опасно его положение, Такемити смягчился и попросил Наото о помощи. Их реакция была такой, как и ожидалось, — ужасом. Особенно Наото, который был еще более зол, что сорвало проклятие с его губ. Такемичи не может винить его. Как детектив, Такемичи и его щенки, которые стали неофициальными родственниками печально известного японского криминального авторитета, являются идеальной приманкой для поимки Майки и уничтожения Бонтена. Но это также означало бы, что семья будет осуждена, и Кодзиро, в частности, получит отказ от университетов и работы, что сделает его жизнь еще тяжелее, чем она есть. Как мать, Такемичи очень заботится о своих щенках и будет разводить руками, если когда-нибудь услышит отвратительный шепот о своих сыновьях. Несмотря на определенные разногласия между ним и его щенками, их любовь друг к другу остается сильной. Он полагает, что должен быть благодарен за то, что полиция не сообщила общественности, кто является криминальным авторитетом Бонтена. —...поэтому я подумываю попросить вас держать нас в курсе передвижений Бонтена, — закончил Такемичи, поигрывая пальцами. — Ты ведь понимаешь, что нам тоже нелегко уследить за ними, верно? — Наото поднимает бровь. — И все же, — настаивает омега, — ты можешь выполнять базовое отслеживание, верно? Например, знать их территорию, где их часто замечали. Мне было бы полезно знать заранее, чтобы я мог спланировать пути отхода. Наото хмурит брови, обдумывая слова своего друга. — Означает ли это, что ты собираешься помочь Наото? —Спрашивает Хина, немного сбитая с толку. — Нет... Мы оба согласились не вовлекать ни меня, ни моих щенков, — отвечает Такемичи. — Я только спрашиваю, может ли Наото держать меня в курсе. Есть шанс, что Майки узнает об этом и потребует встречи с нами или даже силой притащит нас к себе. — Но зачем ему это делать? Такемичи вздыхает, немного смирившись, когда думает об одном из бесконечных ответов: — Майки-кун потерял слишком много людей. Если он узнает, что у него есть семья, он, без сомнения, захочет обезопасить нас, находясь рядом с ним, где он может видеть. Или, из-за того, насколько Кодзиро похож на Майки, Майки-кун хотел бы забрать его, чтобы его враги не нацелились на него. — В любом случае, конечным результатом все равно будет то, что Майки заберет детей Такемичи-сана или даже его самого, — вставляет Наото. — И я не знаю, позволят ли последствия Сано-сан им даже навестить нас или своих друзей. Хина хмурится, мягко беря руки голубоглазой омеги в свои, — ...Это должно быть трудно. Такемичи только издает сдавленный смешок, сжимая ее руки в ответ.                               * — К черту мою жизнь, — вздыхает Харучие, его руки разочарованно ерошат волосы. Майки совершил бы еще одну попытку самоубийства, если бы Какучо не вошел в его комнату достаточно быстро. Увеличение числа попыток самоубийства за последний месяц привело в замешательство всех руководителей, и стало обязательным, чтобы один или два руководителя постоянно находились рядом с Майки. Это, в свою очередь, замедлило их рабочую нагрузку, заставив всех их тратить все свое время на то, чтобы наверстать упущенное. В этот момент у всех были одинаковые мешки под глазами, как у Майки, и как правая рука Харучиё должен был признать, что наркотики не могут помочь его истощению. Харучие хочется кричать. Неужели ничто не могло остановить любовь Майки к самоубийству? Неужели не было никого, кто мог бы ему помочь? Харучие вспоминает свою встречу с двумя мальчиками и Такемичи в роли омеги. Он закусывает губу, в конце концов поддаваясь затянувшейся идее. "Майки на первом месте", — думает Харучие и немедленно ищет информацию о семье Ханагаки. "Если это означает, что этот сопляк потеряет свободу, так тому и быть". Он представляет себе, как его король играет с принцами, улыбается и наконец-то хочет снова набрать вес. Он представляет себе, хотя ему больно это признавать — королеву своего короля рядом с ним, и они были бы одной счастливой семьей, смеющейся и веселящейся, как будто их жизнь была обычной. Обычной. Цивилизованной. Харучие представляет себе служение счастливому королю, сильно отличающемуся от его нынешнего, который активно участвует в собраниях, прекращает свои попытки самоубийства и ведет их к светлому будущему. Майки отказался распространить влияние Бонтена на другие страны. Если бы это был счастливый Майки, Харучиё не мог даже представить себе бесконечные возможности Майки. "Королева должна вернуться домой." — Он думает, представляя себе стоящего Такэмичи, одаривающего его ослепительной улыбкой, его и Майки детей, играющих в гостиной. — Королева и принцы должны вернуться домой. Тем временем Такемичи и его щенки укрылись в зоомагазине Чифую и Кадзуторы. Наото предложил искать убежище в другом месте каждую неделю, пока он готовится к побегу семьи из Токио. Они согласились, чтобы семья переехала в другой регион, и что Наото заметет их следы, чтобы Бонтен их не нашел. Наступила ночь, и Такемичи вместе со щенками уютно устроились на футоне, который они взяли с собой с тех пор, как покинули свою квартиру. Такемичи ласково погладил Кодзиро по волосам, который заснул вскоре после того, как они легли спать. Коуши бодрствовал вместе со своей матерью, двое размышляющих детей грелись в тепле друг друга. —...Ты думаешь, мы вернемся домой?— Коуши что-то шепчет, и Такемичи поворачивается, чтобы увидеть его серьезное лицо. —...Ты хочешь вернуться домой? —Отвечает омега. —...ммм, — Он подходит немного ближе, пытаясь стать меньше и прижаться к Такемичи, — я скучаю по твоему гнезду. Омега мягко смотрит вниз на своего старшего щенка, чмокая его в голову: — Скоро, Коуши. Нам нужно спрятаться еще немного. И как только мы уедем из города, я наверстаю упущенное, устроив для нас гнездо побольше, хорошо? — Обещаешь? — Фиалковые глаза с восторгом переливаются в ночном свете. — Обещаю. Мне жаль, что вы с Кодзиро были вовлечены в мои проблемы. — Все в порядке, мам, — Коуши обнимает немного крепче, всматриваясь, чтобы увидеть сонное лицо своей матери. — Наверное, это было в прошлом, но какую бы дрянь ни принял тот парень, он, вероятно, заставил его искать нас. — Ситуация Майки-куна более сложная, — настаивает Такемичи, немедленно отступая, как только понимает, что звучит так, будто он защищает его. — Я имею в виду, хотя я не могу сказать, что он никогда не принимал наркотики, я знаю, что он живет в своей депрессии. — ...Депрессия? —Да. Он постоянно чувствует грусть, усталость и, в некотором смысле, разочаровывается в жизни, —Такемичи живо вспоминает выражение лица Майки, когда он пошел к нему, прежде чем Канто Манджи сменил Бонтен. Это было одной из главных причин, почему Такемичи не хотел убегать, даже когда Майки схватил его, толкнул на диван, пробился к возбуждению Такемичи и трахал его так, как будто завтра не наступит. Он помнит, как умолял Майки остановиться, сжалиться, дать ему передышку хотя бы на секунду, хотя все его мольбы пошли насмарку. Майки трахал его во многих позах, трахал его так, как будто омега - это его рабство, чтобы использовать и злоупотреблять. Такемичи инстинктивно помнил боль от того, что Майки наносил метки на его тело, его укусы царапали кожу, его толчки были резкими, но отчаянными, а синяки становились фиолетовыми, если их удерживать в течение длительного времени. Он помнит, как слышал слабые всхлипы альфы над собой, когда он снова и снова погружал свой толстый член в дыру омеги. Его сперма, полная плодородных семян, заполнила его живот, показывая заметную выпуклость на животе. Такемичи не мог определить, как долго они продолжали идти, но он знал, что на следующий день он остался один в комнате. Его попытки снова увидеть альфу были встречены угрозой, которая обещала подвергнуть опасности его, его эмбрионального щенка и его друзей. Именно по этой причине Такемичи отказался от Майки и посвятил все свое время заботе о Коуши и Кодзиро, который в то время был зародышем. Воистину, Такемичи поблагодарил их за их рождение. Если бы не они, голубоглазый омега не чувствовал бы такой решимости продолжать двигаться вперед в жизни, совершенствовать свои кухонные навыки и ежедневно убирать квартиру. Поскольку Такэмичи давал концерты, которые, как ни странно, платили ему хорошую сумму денег — хотя и недостаточно для того, чтобы их маленькая семья могла должным образом наслаждаться роскошью, Такемичи должен был предоставить им все, что они хотели, даже зайти так далеко, чтобы создать и делать. Он какникогда не был так благодарен Мицуе за его наставления одежду или предметы, исключительно для своих щенков. "Мы можем так жить." — Были его и его омеги постоянными мыслями. Наблюдая, как его щенки растут и становятся гормональными подростками, какими они и являются, Такемичи никогда не чувствовал себя более счастливым, положив конец преследованию Майки в пользу воспитания их щенка и щенка Изаны как нормальных гражданских лиц, где с ними не случилось никакой трагедии. Даже если его эпизоды мешали, Такемичи удовлетворен, просто видя, как его щенки хорошо едят и наслаждаются своей жизнью. Он игнорирует отчаяние, которое однажды увидел на лице Майки, заменяя его счастливым выражением лица Кодзиро. Счастье этой троицы никогда не должно нарушиться. В прошлом Майки был почти влюблен (лжец), и Такемичи больше не заботился о его благополучии (чертов лжец—). —...Что произойдет, если он найдет нас? Такемичи тут же огрызается, сосредоточившись на Коуши, который выпалил этот вопрос. — Что? — Отец Кодзиро. Ну, наш отец считает, что ты ему нравишься... — Такемичи колотит по этому поводу, — но что будет, когда он найдет нас? Ему требуется время, чтобы сформулировать ответ, с трудом подбирая слова, которые не будут так сильно волновать его ребенка. Хотя, если лицо Коуши что-то говорит, он знает, что не стоит приукрашивать проблему. —...Он заберет либо вас обоих, — его щенок напрягается, — либо нас от нашей нормальной жизни, чтобы жить с ним”. —...Я не хочу с ним жить, — бормочет щенок с глазами орхидеи, усмехаясь, когда представляет себе это. — Он будет вонять здесь. От него будет вонять, мама. Многозначительная пауза, пока его мать не сильно краснеет от его непреднамеренной скрытой мысли. — Л-ладно, на сегодня достаточно, – говорит его мать, пытаясь уменьшить его румянец. — Пойдем спать. Уже поздно, а тебе завтра в школу. — Разве мы не можем просто пропустить? — Коуши скулит, используя свою милую технику надувания губ, чтобы уговорить свою мать. — Нет, — вздыхает Такэмичи, хлопая старшего щенка по лбу. — Мы идем спать. Это окончательно. С этими словами они следуют за Кодзиро, погружаясь в свои собственные сны.