Children of the dead

Майки игнорирует удар в сердце. — С-все же, — добавляет омега, храбро глядя в пустые глаза альфы, — я-если я собираюсь с-остаться здесь, с тобой, я не в-хочу, чтобы мы были совершенно незнакомыми. — Даже после всего, что я тебе сделал? — Огрызается Майки, тут же сожалея об этом после того, как напугал и без того напуганного омегу. —Да, — говорит Такемичи, обретая больше уверенности. — Я п-хочу поговорить с тобой о Кодзиро и Коуши. Эт-их будущее. Они не могут продолжать оставаться здесь. — Ты хочешь уйти? Его внутренний альфа рычит, требуя сохранить их щенка, сохранить помощника Такемичи, сохранить потомство его брата, их единственную оставшуюся от него семью, прикованную здесь. — Нет, - сбивающий с толку ответ, - я знаю, что т-ты бы все равно не стал. —Если ты знал, зачем спрашивать? —Ему было любопытно услышать ответ. Последовала пауза, сопровождаемая вопросом. Майки видел, как Такемичи пытается сформулировать предложение, какое бы оно ни было, ему было все равно. Он воспользовался этой возможностью, чтобы изучить особенности омеги, изменения, через которые он прошел, и, честно говоря, Такемичи действительно расцвел в красивого омегу. Его плохо выкрашенные волосы вернулись к своему первоначальному полуночному оттенку, загорелая кожа стала бледнее - хотя это действительно подчеркивало его красные пухлые губы, о которых Майки никогда бы не подумал, если бы не пировал с членом, похороненным в нем. Его глаза медленно переместились туда, где находились соски омеги, внутренняя альфа жаждала попробовать их на вкус. — Я хочу быть рядом с тобой. Его голова резко поворачивается к искренним голубым глазам омеги. —...На моей стороне? После всего, что я сделал, ты все еще хочешь спасти меня? — недоверчиво спрашивает Майки. — Я не спасаю тебя, — перебивает омега. — Я хочу, но не могу, н- ничего не изменится. Я уже достаточно рад, что ты не заставил их забрать моих щенков, когда они - единственное, к чему я стремлюсь в своей жизни. Кусая губы, Такемичи дрожащей рукой протягивает руку, чтобы вытереть капельку крови с лица Майки. — Прости, Дракен, — с горечью думает он, — я облажался из-за того, что все еще люблю его. — Я сейчас здесь. Я не уйду.                               * Майки и Такемичи пришли к соглашению. Учитывая, насколько очевидно, что Кодзиро и Коуши дорожат своей матерью, это очень красноречиво говорит о том, как далеко они готовы зайти, чтобы сохранить свою мать в целости и сохранности и выполнить любые требования, пока их мать не причинит вреда. Такемичи должен постоянно находиться в пентхаусе. Единственная свобода, на которую Майки соглашается, - это воскресенья, хотя в "омеге" есть исполнительный директор и телохранители, которые следят за каждым его движением. Голубоглазый омега, несмотря на мрачность последнего приказа альфы, соглашается. Хотя Такемичи никогда бы не признался в этом вслух, Майки - безумный альфа, который пожертвовал большей частью своих человеческих инстинктов, легко подчиняется своим темным импульсам и имеет нездоровую привязанность к своей семье. Такемичи не удивлен, судьба была жестока, чтобы безвременно убрать Шиничиро, Баджи, Эмму и Изану, дедушку Майки, который вскоре последовал за ними, оставив последнего стоящего Сано задыхаться в разноцветных порошках и жидкостях или эфиальтах его импульсов. И теперь, обнаружив щенков, которых он по незнанию оставил с омегой, он и все же одного раза любви достаточно, чтобы привести альфу в действие. Он уже научился держать любимую птицу в безопасности в клетке, осыпать ее роскошью, но никогда не давать ей той свободы, которая у нее когда-то была. По крайней мере, так они будут в безопасности. Майки надоело терять тех, кто ему дорог. И Такемичи начинает уважать это, так как он тоже устал видеть, как тот, кого он любит, мучается из—за галлюцинаций, заманивающих и убеждающих альфу пойти с ними -воссоединиться с ними. И без Майки, без него, живого, Такемичи будет вынужден скитаться по земле, в одиночестве и отчаянии, когда его сыновья отправятся в свои соответствующие путешествия, не следя за посещением своего отца-омеги. Он состарится, сморщится и станет неподвижным, а позже умрет одинокой смертью. Самоуничтожение голубоглазого омеги заставляет его не осознавать, какое большое влияние он имеет на свою семью. И, честно говоря, для улучшения мира Такемичи должен оставаться в неведении. В конце концов, Сано никогда не будут молчать, если в адрес голубоглазого омеги будет брошено даже небольшое оскорбление. Оставаясь в пентхаусе, Майки заставил Такемичи уйти с работы, отозвав свой предыдущий телефон и дав ему новый, тот, где он тщательно отслеживается, а его контакты - Майки и руководители, и, что удивительно, некоторые из бывших членов Томан. Такемичи очень благодарен за то, что ему позволили оставаться на связи с ними, даже если это означало, что его звонок постоянно записывается и сообщается Майки. Майки, похоже, прекрасно понимает, как скучно может быть оставаться в пентхаусе 24/7, одному или с незнакомыми руководителями. Таким образом, Майки также сделал дополнительный шаг и осыпал голубоглазого омегу роскошными подарками и предметами для хобби, будь то художественные принадлежности, пазлы, планшет для рисования, а также подарил 3 очаровательных котят, Такемичи может сказать, что он долго не будет скучать. Тем не менее, даже если руки Такемичи заняты заботой о своих щенках и котятах, Такемичи по-прежнему чувствует себя неуютно в обществе руководителей Бонтена, находя их пугающими и еще больше закручивая его в самоуничижении из-за того, что никто - кроме его щенков и бывших друзей - Томан - по-настоящему не заботился о нем. Такемичи скучает по тоскующему взгляду Какучо, желающему дотянуться до него, скучает по обеспокоенным взглядам Коконои, игривых, но любопытных братьев Хайтани, скучает по мерцающим благодарным взглядам Санзу, скучает по обеспокоенным взглядам Такеоми, скучает по хмурому взгляду Мочидзуки. Он скучает по предполагаемому тупому взгляду Майки, который наполнен тоской, собственничеством и всеми эмоциями, которые он когда-то держал под контролем. Так что Такемичи делает то, что у него получается лучше всего. Даже если он не получит признания со стороны лояльных, но влиятельных подчиненных Майки, он, по крайней мере, хотел показать свое гостеприимство, за то, что ему пришлось остаться с ним, даже в определенные дни выглядя измученным — без сомнения, из-за того, что их работа пошла наперекосяк или деловые переговоры провалились. Честно говоря, Такемичи не был уверен, что его внутренний омега считает их своими, хотя он начал замечать свои бессознательные привычки обеспечивать этим людям комфорт и еду — если Коконой носил тяжелые мешки под глазами и постоянно пропускал хотя бы перекус, Такемичи обеспечивал его легкой едой и закуски на его столе, обычно подаваемые, когда Хаджиме нужно было в туалет и тому подобное. Такемичи не был готов встретиться с ними лицом к лицу, поэтому самое большее, что он мог сделать, это трусливо отдать им их провизию, не видя их непосредственно. И, похоже, все они начали наверстывать упущенное. Хотя в их отношениях мало что изменилось из-за несговорчивости Такемичи, они расслабились в его присутствии. Не было никакого вербального общения, и хотя некоторые хотели бы немного поболтать с омегой в клетке (например, Какучо и шокирующе, Коко), существовала твердая линия, которая не позволила бы им перейти, если другая сторона не позволит этого. Итак, проходит 5 дней, пленник, его щенки и похитители продолжают свою жизнь без особого вмешательства друг друга. Кодзиро и Коуши возобновили занятия в школе, но в некоторые дни задерживались дольше из-за дел, связанных с бандой, а Такемичи продолжает искать свою цель, исследуя различные хобби, которые ему дали, и обнимаясь с очаровательными котятами либо на своей кровати, либо на диване в гостиной. Если и было что-то, к чему им всем приходилось приспосабливаться, так это растущее напряжение между Майки и Такемичи всякий раз, когда они вступали в контакт. Было очевидно, что инцидент, произошедший много лет назад, и их чувства друг к другу всплыли вновь, сильно повлияв на то, как они говорят или даже реагируют друг на друга. В то время как Такемичи уклоняется, не скрывая своего стремления к альфе, Майки остается холодным и стойким и предпочел бы избегать разговоров с омегой как можно больше. Соленого запаха от голубоглазого омеги было достаточно, чтобы руководители поняли, что он был несчастен и подавлен обращением их босса. Тем не менее, последнее слово остается за Майки, его слова - абсолютный закон в Бонтене. Предыдущие отношения Такемичи с альфой с этого момента ничего не значили. Третий разговор с Дракеном положил начало переломному моменту в отношениях Такемичи и Микки. Звонки людям за пределами Бонтена всегда записываются и передаются Майки, чтобы убедиться, что Такемичи не планировал государственный переворот, даже если он слабый омега без власти или доступа к каким-либо этажам под пентхаусом. После его первого звонка плетеному альфе он сразу понял, что звонил Такемичи, его информации было достаточно, чтобы сказать Дракену, что его выследили и посадили в клетку, о чем свидетельствует то, как обыскали предыдущую комнату, в которой Такемичи и его щенки оставались в зоомагазине Чифую и Казуторы. Их разговоры обычно сводились к тому, как они себя чувствуют, как проходят их дни и как поживают другие. Они никогда не упоминали Майки, не говорили о Бонтен, и Дракен хорошо знает, что запись автоматически запускается всякий раз, когда они звонят. Однако, учитывая, как Такемичи мгновенно избегал руководителей — даже своего друга детства — и его последнее общение с Майки, Дракен знал, что ему нужно что-то сделать, запустить что-то, иначе этот цикл страха и недоверия будет оставаться бесконечным. Любовь Такемичи к Майки очевидна из-за того, насколько нежным становится его голос при упоминании его имени, и хотя Дракен надеялся, что омега найдет более подходящего альфу, чем неуравновешенный негодяй, который, заметьте, прямо или косвенно убил тысячи людей, он не может отрицать возможное будущее, в котором его бывший лучший друг и его самый дорогой друг находят взаимопонимание друг с другом, исцеляются вместе и живут лучшей жизнью. Была причина, по которой Дракен был заместителем командующего и неофициальным советником, если хотите. Он создаст поворотный момент, и остается только надеяться, что они найдут свой путь. — А Майки? Начинает Дракен, меняя тему разговора после того, как голубоглазый омега закончил рассказывать о своем сегодняшнем дне. —...Майки? — Такемичи повторяет: — А что насчет него?” По дрожи в его голосе Кен почувствовал панику, предупреждение в его тоне, напоминающее ему, что звонок все еще записывается. – Такемичи, ты знаешь, о чем я говорю. — Драк- — Ты не можешь продолжать избегать его, — заявляет Он. По сути, это отключает омегу. У альфы по телефону вырывается раздраженный вздох: — Ты также не можешь продолжать избегать других. Особенно твой старый друг, который, возможно, будет твоим единственным другом там. —...Я им не нравлюсь, — тихо говорит омега. — Ты этого не знаешь. Я уверен, что, учитывая то количество вещей, которые вы им предоставили, обслуживая их, когда это даже не требовалось, они проявляют к вам любопытство. — Как ты можешь быть так уверен? — Такемичи раскалывается, у него наворачиваются слезы, и он забывает о том, что разговор все еще записывается: — Как ты можешь быть так уверен, что я им нравлюсь? Они терпят меня только потому, что Майки попросил их об этом, а также ради моих щенков. Они преступники, Дракен-кун. Они отточены на то, чтобы оставаться апатичными, я не думаю, что старый знакомый из прошлого имеет для них значение. Звонок остается тихим, если не считать тихих всхлипываний и всхлипываний омеги, которому еще предстоит овладеть контролем над своими слезами.