Вместе

Утро начинается не с кофе, а с: — Какого хрена, Разумовский?! Лукавлю, конечно. К приходу майора Грома мы успели и кофе попить и позавтракать. Собственно, никто его сегодня и не ждал, потому что Птица в последние пару дней сидел смирно и что-то мрачно обдумывал. Причинять справедливость силой мысли он еще не научился, поэтому была надежда, что мы проживем без визитов правоохранительных органов. Однако, органы соскучились и явились в лице Грома, влетевшего в офис, и Дубина, который плетется за ним следом и выглядит виноватым. Он почему-то всегда так выглядит, когда приходит с майором. — Добрый день, Игорь, — вздыхает Сережа и встает из-за стола. — Чай, кофе? — предлагаю, шустро занимая место перед ним. До прихода органов мы разговаривали о предстоящей презентации нового проекта Vmeste. Разумовский сидел на кресле и обнимал меня, стоящую рядом, а утро казалось тихим и спокойным. Сейчас же Гром швыряет на стол несколько снимков, которые рассыпаются по нему, парочка падает на пол. Дубин извиняется, поднимает их и водружает рядом с остальными. Мы с Сережей наклоняемся, чтобы рассмотреть подарочек. Едва взгляд падает на откровенно оккультные символы, изображенные на разных стенах, как сердце делает кульбит. — Это публикуется в твоей сети, — рычит Гром, ткнув пальцем в один из снимков. — В его сети много чего публикуется, — замечаю я, перебирая фотографии. — Он-то при чем? — Не пытайся со мной играть, Ася, — цедит Игорь, стукнув кулаком по столу. — Не разговаривай с ней в таком тоне, — холодно требует Разумовский. — Не учи меня, как допросы вести, — парирует майор. — Игорь, то, что охрана до сих пор пускает тебя сюда без ордера, — исключительно Асина инициатива, — произносит Сережа, постепенно отстраняя меня в сторону. — И разговариваем мы сейчас только поэтому. Я в любой момент могу связаться с твоим руководством и сообщить обо всем. Сомневаюсь, что они будут в восторге. — Так заговорил, значит? — зло отзывается Гром. — Что, чувство вины уже не мучает? Если хочешь ордер… — Да угомонитесь вы, — прошу я, швырнув в майора ручку. Та попадает в его грудь плашмя и падает на пол. Не ахти прием, но оба замолкают, проследив взглядами ее полет. — Игорь, послушай, то, что публикуется в социальной сети, не касается Разумовского, если материалы не были выложены на его странице. Почему вас вообще так интересует наскальная живопись? — Это места преступления, — быстро говорит Дубин, опережая Грома. — Жертвы были заколоты, а рядом эти рисунки. Все выкладывалось в аккаунте пользователя Vmeste. Заметили не сразу, только вчера. — Думаешь, это сатанисты? — уточняю, продолжая разглядывать снимки. — Ритуальные убийства? Все четыре? — Мы думаем, что ритуальные, да. И пришли сюда не ругаться, — Дмитрий укоризненно смотрит в сторону притихшего майора, — а просить помощи. Это была моя идея. Если бы можно было как-то отследить, кто отправляет эти посты… — Нельзя, — качает головой Сережа, взяв в руку одну фотографию. — Политика Vmeste осталась неизменной, все данные пользователей под защитой. — Удобно, да? — произносит Гром, усмехнувшись. — Пусть психи творят, что хотят, и не бояться быть пойманными. Твоя идейка, Разумовский? Я швыряю взятую фотографию на стол. — Майор, а не пойти бы тебе в… — Это очень плохо, — громко говорит Дубин. — У пользователя уже полно подписчиков и комментарии… Я уверен, что они думают, будто все фейк, но в комментариях его активно поддерживают. Как… — Он бросает быстрый взгляд на Сережу. — Как Чумного Доктора. Да уж, ничего нового. При появлении какого-нибудь наглухо отбитого убийцы обязательно находятся фанаты. Мило со стороны Дмитрия думать, что они не знают о том, что убийства настоящие, но все мы понимаем истину. Люди любят фильмы ужасов, даже если они происходят в реальной жизни. Не с ними же, так чего париться? Само собой, есть и те, кто не верит в реальность этих постов, просто веселятся. Найдутся и другие, которым происходящее очень по душе, потому что такие же психи. — Кое-что сделать я могу, — нарушает молчание Сережа. — Скиньте мне ссылку на аккаунт, посмотрю историю его сообщений. И… — Он поднимает взгляд от фото и внимательно смотрит на Грома. — И если поделитесь информацией о местах, где найдены рисунки, то я передам вам записи с камер наблюдения. — Это мы и сами можем получить, — презрительно заявляет Игорь, отвернувшись. — Подумай лучше, как стать полезным. — Хватит его дергать, — обрываю я майора. — Не забывай, кто отстроил ваш участок. — Напомнить тебе, кто его взорвал?! — взвивается Гром, вмиг вернувшись к столу. — Чумной Доктор, — отвечаю, кивнув. — А Сергей Разумовский был признан непричастным к делу Чумного Доктора. Майор наклоняется над столом, стукнув ладонями по фотографиям. — Ты сама отлично знаешь… — Вряд ли вы можете получить все записи, — прерывает перепалку Сережа. Он касается моего плеча и мягко отодвигает, чтобы встать напротив Грома. Однако, говорит, глядя на Дубина. — У меня больше возможностей. Дайте мне данные жертв, и я найду для вас всю возможную информацию. Дмитрий мнется несколько секунд, смотря себе под ноги, затем достает из наплечной сумки лист бумаги, исписанный ровным почерком, и очень медленно передает мне. Мимо Игоря проходит, втянув голову в плечи, но Гром его не останавливает. Дубин шепчет о том, что скинет мне ссылку на аккаунт подозреваемого. Разумовский говорит, что он может переслать ее напрямую ему и просит Марго добавить Дмитрия в список тех, кому разрешено отправлять сообщения. Бедный полицейский явно мечтает уподобиться хамелеону и слиться с местностью. — Я оставлю фотки? — спрашиваю, собирая их в стопку. — У меня есть подруга, которая разбирается в оккультизме. Попрошу ее помочь. Игорь, ты ее помнишь, наверно. Гром морщится и бормочет о том, что хотел бы забыть. В конце концов, мы решаем поехать к Тири прямо сейчас, а вот Дубин изъявляет желание остаться в офисе Разумовского, чтобы обсудить дальнейший поиск информации. Понятно, что Сереже он не доверяет и хотел бы присутствовать, но мне кажется, что это лишнее. Дмитрий, конечно, не из робкого десятка, но Птица вполне способен попортить ему нервы. Разумовский также отказывается от предложенного плана, заставляя нас с Игорем облегченно выдохнуть. Неприкаянного Дубина Гром предлагает отвезти обратно в участок, чтобы продолжил работу над делом там. Видимо, знакомить его с Тири Игорь не хочет. Напарник такой расстановкой сил недоволен, я же на сей раз согласна с майором. Ведьма сдержанностью не отличается, может напугать мальчишку. Когда мы с Громом остаемся в машине одни, в салоне воцаряется тягостное молчание, вечно нас преследующее в подобных ситуациях. Нахождение на разных сторонах баррикад частенько выстреливает, и тогда становится сложно сохранять приятельские отношения. Впрочем, сейчас майор не прав, потому что ни Птица, ни тем более Сережа не виноваты в его деле. Значит, можно попытаться установить контакт, ибо напрягает сидеть в такой тишине, которую можно смело резать ножом. — Как дела у Юли? — будничным тоном спрашиваю я, проезжая очередной светофор. Игорь зыркает в мою сторону очень недобрым взглядом. — Просто интересно. Дружеские беседы и все такое, знаешь? Гром отворачивается к окну, молча. Ой, не больно-то и надо было. В отместку включаю Меладзе, чтобы добить настроение майора окончательно. — Ты что, издеваешься? — интересуется Игорь, стоит мне остановится напротив магазинчика Тири. — С Меладзе? Да. — Хотя бы честно, — фыркает майор и машет рукой в сторону вывески. — Я об этом. — Просто сувениры для туристов, люди такое любят. Моя же подруга любит оккультизм и очень много о нем знает. Нам ведь нужны сведения, так? — И какой она заканчивала факультет? Слизерин? — Темное отделение, — бормочу я, задолбавшись слушать эти подколки еще от Олега. Вместе мы заходим в магазин, звякнув колокольчиком. Тири встречает нас за столом. Ведьма сидит с отстраненным видом, попивая чай, и наблюдает за высоким бледным мужчиной, который что-то рассматривает на одном из стеллажей. — Давай свои фотки, — протягивает она руку с длинными красными ногтями, не отрывая взгляда от покупателя. — Майор, не трогай ящик. Пальцы откусит. Игорь поспешно отодвигается от резной шкатулки, пристроившейся на столике на высоких черных ножках, только потом мрачно смотрит на ведьму. Та усмехается и говорит: — Шутка. Он даже не откроется. Она раскладывает снимки перед собой, постоянно переводя взгляд с них на гостя. Мужчина ничего подозрительного не делает, только читает этикетку на какой-то банке. Тири ставит чашку рядом с фотографиями и сосредотачивает внимание на них. Нахмурившись, вертит каждую из стороны в сторону, но только все больше недовольной становится. Я закусываю губу и сжимаю пальцы на ремешке сумки. Неужели все так плохо? Гриндевальд местного разлива, который не брезгует социальными сетями? Выражение лица Тири совсем не внушает надежд на легкий исход дела. — Это просто каракули какие-то, — резюмирует ведьма, откладывая последний снимок. Она наклоняется в сторону, чтобы бросить взгляд на покупателя, и продолжает: — Я вам таких рисуночков для мамкиных сатанистов найду парочку сотен в интернете. — То есть человек, который это рисовал, не разбирается в оккультизме? — спрашиваю я. Тири выпрямляется и смотрит на меня, явно собираясь обругать за пренебрежение к терминам. Глазами указываю в сторону, где стоит Гром. Ведьма вздыхает и отодвигает от себя фотки. — Да, Ася, не разбирается. — А ты разбираешься? — с сомнением произносит Игорь. — Показать диплом? — предлагает Тири, усмехаясь. — Да, майор, я разбираюсь. И я говорю тебе, что лажа это полная, если так тебе понятнее. Кто-то вас за нос водит. Пентаграммки взяты из интернета, могу даже сайт подсказать. Довольно известный. Я его иногда открываю и читаю как сборник анекдотов. — Отправь Сереже название, — прошу, передавая Грому фотографии. — Всенепременно, дорогая, — протягивает Тири, постукивая ногтями по столу. — Эй, майор. Хоть волос с головы девчонки упадет — сдохнешь от подагры. Гром бормочет что-то нечленораздельное и двигает к выходу. — Можешь позвать меня, когда найдешь идиота, который это чертит. Я очень толково объясню, что не нужно было. Хорошо, что ее предложение настигает меня уже в дверях, и Гром его не слышит. Даже от голоса бросает в дрожь. Я прощаюсь и выхожу на улицу. Игорь стучит ногой по асфальту и о чем-то думает. Неловко прерывать процесс, но тучи наводят на мысль о том, что нужно поторопиться, поэтому робко предлагаю подвезти майора в участок. Сережа передаст сведения Дубину, когда они у него появятся, поэтому в башню не приглашаю. На середине пути телефон Грома издает пронзительную трель. Я от таких звонков уже и отвыкла, у меня кнопочный мобильник сто лет назад был. Игорь достает его, смотрит на экранчик и просит притормозить где-нибудь. Останавливаюсь напротив магазина, и майор выходит. Я терпеливо жду, пока он договорит, и незаметно подглядываю. Гром меряет шагами кусочек тротуара, весь сердитый, пару раз сдергивает кепку и надевает обратно, в конце что-то долго и явно громко объясняет собеседнику. Из вежливости я закрыла окна еще в начале, так что ничего услышать не могу. Игорь сует мобильник в карман и направляется к машине. По пути хочет пнуть урну, но сам и останавливается. Чувствуя себя совсем крошечной рядом с бушующим Громом, завожу машину и все-таки аккуратно спрашиваю: — Что-то случилось? Майор делает шумный вдох и внезапно выкрикивает: — Случилось! — Он бьет ладонью по колену. — Случилось то, что я работаю! — Ладно, — бормочу я, вновь заглушая двигатель. — Проблемы с начальством? Игорь срывает с головы кепку и швыряет ее на приборную панель, громко матерится. Глянув на меня, извиняется и с каким-то злым отчаянием вопрошает: — Вот чего вам надо?! — Мира во всем мире, — предполагаю. — Для начала. Слушай, можешь рассказать, если хочешь. Я могу что-нибудь посоветовать. — Себе посоветуй держаться подальше от психов, — сердито цедит Гром и хватает свою кепку обратно. — Поздно. Так что? Собственно, проблема-то распространенная. Майор живет на работе и с работой, дышит тоже работой, даже сны о работе снятся. И Юля Пчелкина это отлично знала и понимала, на что идет, но у любого человека терпение может рано или поздно лопнуть, если между ним и работой всегда выбирается последнее. Не говоря уже о том, что Гром от романтики весьма далек. Это не он сказал, это я предполагаю после того, как задаю несколько наводящих вопросов. Не думаю, что Юле достаточно сухого «Привет, живой» в середине ночи в ответ на ее две сотни взволнованных сообщений и букетика ромашек. Нет, ромашки классные, но не тогда, когда ты проводишь с их помощью задержание придурка, который спер у дамы сумку на улице. Там не букетик, там три ветки остается. Поначалу, конечно, прикольно, но потом точно надоест, ведь хочется хоть какого-то внимания к себе. — Это не просто работа, это моя жизнь, — тихо говорит Гром, выдохшись. Он откидывается назад и накрывает лицо кепкой. — Она понимала раньше, и мне было проще выбивать свободное время, но сейчас все через задницу в проклятом городе! — Устала, — предполагаю, положив подбородок на сложенные на руле руки. — Она устала, ты считаешь, что весь город держится на твоих плечах. Вы же долго вместе? Больше года? Я где-то читала про кризисы в отношениях, там чуть ли не по цифрам было расписано. Ну да ладно. Суть в том, что ты понимаешь в начале, да, но если ничего так и не меняется, то чувствуешь себя ненужной. Когда влюбленность притупляется, приходят сомнения. — Здорово, — бормочет майор. — Ну что, гуру, вещай. Мы смотрим друг на друга, а затем я лезу в интернет, чтобы найти, как освежить отношения в паре. — Так, тут говорится, что можно сходить с партнером туда, где вы впервые познакомились. Я поднимаю на Грома вопросительный взгляд. — Мы в подворотне познакомились, — сообщает майор. — Я ее от двух придурков спас, домой повел, чтобы оклемалась. — Ну, довольно мило, можно как-то… — А потом выяснилось, что это подстава, и она просто хотела свистнуть информацию о расследовании. — Окей, следующий пункт. Так, всякие мелочевки? Цветочки на столе с утра, записки там всякие, сообщения в течение дня? Нет, блин, сообщение о том, что тебе вывихнули плечо и врезали по носу, но мудилу ты поймал, не считаются! Господи ты ж мой. Давай на записках сосредоточимся. Есть один магазинчик, прямо то, что надо. Читай давай пока. Я впихиваю Игорю в руки телефон, на который он смотрит так, будто тот его вот-вот сожрет, и завожу мотор. Гром берет себя под контроль и цитирует: — Если вам не хватает приключений, придумайте идеи для необычных и экстремальных свиданий. Знаешь… — Скалодром! — чуть ли не выкрикиваю я, прерывая его. Не желаю знать, что в понимании Игоря означает «экстремальное свидание». — Скалодром. Своди ее на скалодром, пожалуйста. Не были там? Отлично, дам адрес хорошего центра. И ни слова о работе, найди время. О, идея! Запишитесь на уроки танго! Майор смотрит на меня очень внимательно. Приходится признать, что мысль так себе. Зато предложение сводить девушку на квест ему приходится по вкусу. Я прошу залезть в бардачок, где должны быть приглашения на один такой, начнется через несколько дней. Эксклюзив. Я бы не пошла, мне в жизни квестов хватает. Почти умоляю его не калечить актеров, суть не в том, чтобы набить кому-то морду, а в ярких совместных эмоциях. Да, нужно найти время, да, блин, нужно! Не заскучают преступники без майора Грома, мы не дадим. Последнее не говорю вслух, а то еще пара ласковых прилетит. В упомянутом магазине я покупаю пузатую расписную банку, внутри которой множество маленьких красных листочков, свернутых и перевязанных лентой. Буквально насильно вручаю это Грому и предлагаю два варианта. Могу составить текст сама с привлечением сестры и подруги, либо суровый майор пишет их сам. Первое предложение проще и быстрее, зато второе душевнее. Игорь держит банку одной рукой и подальше от себя, но соглашается творить сам, хоть и с кислой миной. Я же инструктирую, куда можно подложить записки, и перечисляю еще парочку приятных мелочей, не требующих особых затрат времени и денег. Если б майор знал, что кое-какие идеи я заимствую у Разумовского и немного упрощаю, прибил бы уже. Под конец делаю пакость. Подвожу Грома не до участка, а до редакции, где работает Пчелкина. Что? Я бы еще цветы прикупила, но боюсь, что мне этот веник за шиворот засунут, поэтому пока обойдемся приятной неожиданностью. Любящий мужчина встречает свою любимую после работы и не думает о том, как засадить за решетку любимого своей любимой недоподруги. Класс. Вот только Пчелкиной на работе нет. Об этом я узнаю, когда Игорь выходит из здания и стремительным шагом преодолевает расстояние до машины. Рывком дергает дверцу и садится, мрачно смотрит вдаль. Достает телефон, чтобы позвонить. — Привет, Юль, ты на работе еще? — спрашивает он, поглядывая на вход в редакцию. — Все еще в кабинете? Нет, ничего. Хотел сказать, что опоздаю к ужину. Давай. — Давай? — переспрашиваю я. — Серьезно? — Отвези в участок. Пожалуйста. — Но… — Нет ее в редакции, — мрачно заявляет Игорь. — И не было. А говорит, что там. Записки свои себе оставить можешь. Я не рискую спорить. Вжав голову в плечи, делаю, как попросили.