Вместе

Я захожу в офис, пытаясь в процессе оттереть руки от въедливой желтой краски, и застаю Шуру, который стоит рядом с двумя здоровенными коробками. С ним еще двое наемников, один из них Толик со шрамом на щеке, который в последнее время как-то подрастерял желание над нами с Шурой дружески подтрунивать, а другой Виктор, и я пропустила момент, когда он вернулся из отпуска. — Как жена, Вить? — спрашиваю, останавливаясь возле коробок. — Все в порядке? Подарки для новорожденных получили? — А то, — усмехается он, отсалютовав мне. — Все в лучшем виде, Ася Юрьевна. Катюша ничего, оправилась уже. — Как назвали? — Алексей и Юля. — Ребят, давайте вы потом побазарите, — предлагает Шура. — Ты, Витек, еще проставиться должен. Так, тема дня: что за херня? — В рифму, — отзывается Толик, хохотнув, и тут же становится серьезным. Надо бы попросить своего нового синеволосого начальника охраны, чтобы немного успокоил людей по поводу моего траура. Не стеклянная все-таки. — Что это? — уточняю, указав на коробки. — Рассылка какая-то рекламная, — сообщает Шура. — Какая-то непонятная, поэтому проверили на угрозы и сразу тебе притащили. — Проверили на угрозы? — Ага. Иными словами, когда ты откроешь коробку, то личинка чужого в тебя не вцепится. — Лицехват, — назидательно говорю я и, швырнув салфетки на журнальный стол, лезу в первую коробку. — Отстань, — бурчит Шура. В коробке оказываются… Еще коробки. С помощью Толика я вытаскиваю первую, и мы ставим ее на стол. Из информации на ней можно сделать вывод, что внутри шесть бутылок сиропа. Карамельного. Итальянского. Я требую у Шуры нож, и вот уже армейское лезвие разрезает защитную пленку. И правда, сироп. Вытащив одну бутылку, рассматриваю ее. С географией у меня, конечно, не очень, но это вроде бы Венеция. Хотя, на Питер с другого ракурса похоже. Да нет, вроде бы Венеция, только изображение смазанное, потому что несколько снимков накладываются друг на друга и перемежаются английскими надписями. Про любовь. — На кой тебе столько этих сиропов прислали? — спрашивает Шура. — Вторую открой, — прошу я, не отрывая взгляда от признаний на бутылке. От таких знакомых и родных признаний. Через пару мгновений наемник протягивает мне другу бутылку с сиропом, но уже другим, мятным. Этикетки похожие, но слова другие. Совсем другие. — М-да, — выдает Шура, почесывая затылок. — Рассылки все интереснее и интереснее. Оттащить Ангелине? — Нет, оставь, — говорю я максимально нейтральным тоном. — Используем. — Куда их отнести- то? — Пусть пока здесь стоят. Я разберусь с отправителем и тогда подумаю. Хорошего дня. ребят. Трое наемников идут в сторону двери, уже на выходе, Витек с Толиком переглядываются. Первый осторожно интересуется: — Ася Юрьевна, вы к семи спуститесь к нам? Я ж проставиться за двойняшек хочу. — Конечно, — киваю, улыбнувшись. Последним офис покидает Шура. Еще пару минут после того, как за ним закрывается дверь, я держу все то же выражение лица, не позволяя вежливой улыбке соскользнуть с губ. Потом прошу Марго закрыт для всех доступ в офис, хотя после последнего раза меня настоятельно просили так не делать. Не безосновательно, надо признать. Взяв в руки обе бутылки, я сажусь на диван и пристально рассматриваю каждую. — Сердце мое, — шепчу, глядя на надпись на мятном сиропе. Провожу пальцем по витиеватым буквам на карамельном, складывающимся в четкое «Мы вместе». И «Я жду тебя» рядом. Всхлипнув, прижимаю к себе обе бутылки. Буквально вчера мне казалось, что я схожу с ума и верю в то, чего нет и быть не может. И это было не в первый раз. Чертов волчий кулон иногда будто на самом деле прожигает кожу на груди, но я все равно упорно таскаю его, не снимаю даже в душе. Так мне легче по сто раз в день проверять, есть ли на нем гравировка, не показалось ли мне тогда. Цифры и буквы на месте, место и дата в будущем времени. А теперь еще и это. Нет, мне все-так же сильно хочется врезать всем троим за дурацкий спектакль, но я хотя бы понимаю, что не совсем чокнулась. Все правда. Они живы, живы и ждут, когда мы снова будем вместе. *** Через неделю Марго сообщает о том, что по мою душу явился курьер. Я выползаю из студии и спускаюсь вниз, чтобы человеку не пришлось плутать по нашему лабиринту. Это местные тут ориентируются с закрытыми глазами, а посторонний легко может потеряться и забыть, где лифт. Марго его, скорее всего, выведет, но приятного мало. Я подтягиваю лямку джинсового комбинезона и поправляю синюю футболку под ним. Вроде нигде не запачкалась. Картина сейчас крайне трудоемкая, у меня уже половина гардероба в химчистке побывала. Курьер передает мне пакет из ювелирного, дает расписаться в бумагах. Отправителем стоит некий Александр Воронов. У меня чуть ручка в пальцах пополам не ломается. Я улыбаюсь, все подписываю и под немного настороженными взглядами охранников и администраторов отправляюсь обратно к лифту. Александр, чтоб его, Воронов. Вот честное слово, поставлю ультиматум, что замуж выйду тольки и исключительно за человека по фамилии Воронов, пусть вертится как угодно. Я захожу в офис и прошу Марго закрыть доступ. Усевшись на диван с ногами, потрошу пакет. Внутри небольшая бархатная коробочка от моего любимого ювелирного бренда. Я с опаской приподнимаю крышку. Закрываю и валюсь на диван, сотрясаясь от несколько истеричного смеха, сжимаю коробку в руках. Немного успокоившись, вновь заглядываю туда, внимательно рассматриваю цепочку с кулоном в виде компьютерной мышки. Компьютер и мышка. Очень тонко, ничего не могу сказать. Губы расползаются в улыбке, и я надеваю украшение на себя. Цепочка короче, чем та, на которой висит волчий кулон, поэтому они друг другу не мешают. Сжав оба кулона в руке, смеюсь сквозь слезы. — А знаешь, — громко говорю, глянув в сторону камер, — у меня коврик для йоги порвался. Свалившись обратно на диван, прижимаю новый кулон к губам и закрываю глаза. *** Фиолетовый коврик для йоги доставляют через два дня.