Кровь дракона

Но некто был, кто, не обманут Мной, знал тогда, когда я был Так юн, так полон страстных сил (Ведь с юностью и страсти вянут), Что сердце, твердое как медь, Способно таять и слабеть. (Э. По «Тамерлан»)

***

Утро в Хельяркен-холле было удивительно солнечным. Наконец появилось ощущение, что на дворе стояла весна, и хоть снег на территории поместья уже растаял, белея лишь на вершинах северных гор Белого Берега, этот день обещал быть первым по-настоящему весенним. Это порадовало Тору: наконец можно посадить цветы около дома. Само поместье не было достроено, и ее хускарл Грегор трудился вместе с приходящими из Данстара рабочими каждый день, чтобы хотя бы достроить все, что хотелось Драконорожденной, до лета. А хотелось ей многое. Но сейчас поместье больше напоминало скелет, ведь достроенными были только вестибюль, главный зал и левое крыло, которое Тора хотела приспособить для выращивания тех цветов, грибов и ягод, которые не вырастить на улице в этом суровом климате; однако пока что помещение левого крыла использовалось ею как спальня. Был еще подвал, в котором Драконорожденная хранила все нужные и не очень артефакты, добытые ей во время своих странствий и приключений. Тора очень надеялась, что больше они ей не пригодятся. - Доброе утро, мой тан, - поприветствовал ее бодрый Грегор, когда Тора в теплом длинном халате сонно вплыла в главный зал. – Сегодня такой замечательный день! Наконец тепло! Тора поежилась, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица. Не так уже тепло было и в доме, но, наверное, для норда из Белого Берега, этого было достаточно. Драконорожденная подошла ближе к горящему очагу и потерла руки. Ее лицо было по-нордски светлым, круглым и красивым, с правильными, благородными чертами лица, тонкими губами и темно-карими глазами, ее прямые темные волосы были пострижены довольно коротко и немного не достигали плеч. Тора пригладила волосы назад и заложила их за уши. Она упорно обрезала их, а они все равно упорно росли. Трудно быть воином с длинными волосами, но теперь она понадеялась, что сможет отрастить их, как раньше. - Приготовить тебе твой любимый чай? – добродушно спросил Грегор. - Спасибо, я сама, - холодно ответила Тора. Каждое утро она пила чай с ромашкой, лавандой и чабрецом. Сидя у очага, Драконорожденная медленно пила его, вдыхая его аромат и наслаждаясь его теплотой – это был для нее священный ритуал, который никак нельзя было пропустить, и, если по какой-то причине чай не получалось выпить утром, Тора могла сделать это днем или вечером. Он очень ее успокаивал. Покой – это все, чего ей теперь хотелось. Как раз в тот момент, когда Тора села пить только что приготовленный горячий чай, пристроившись у окна, чтобы насладиться первыми теплыми лучами солнца в этом году, в дверь громко постучали. - Я открою, - произнес Грегор, вставая из-за стола, - наверно, это рабочие. По коже Торы пробежала мелкая дрожь, напоминавшая очень слабый разряд тока. Нет, это не рабочие. Кровь дракона никогда еще ее не обманывала. Лицо Драконорожденной нервно подернулось, но она вернулась к ароматному чаю, чтобы ничего ее не разволновало. Краем глаза она заметила какого-то явно богатого человека, вошедшего в дом в сопровождении двух имперских легионеров. - Тора, это к тебе, - позвал ее Грегор. Драконорожденная встала, кивнув своему хускарлу, чтобы он подвел гостей ближе. Ей не хотелось отрываться от своего чая ради каких-то незнакомцев. В главный зал вошел седой, но все еще крепкий человек, который, по всей видимости, был когда-то могучим воином – даже сейчас он был почти на голову выше своих стражников-имперцев. - Ты ли Тора, которую зовут Довакином, госпожа? – громко произнес незнакомец. Драконорожденная слабо поморщилась от шума и сделала еще глоток своего успокоительного чая. - Я, - коротко ответила она. - От лица нового ярла Белого Берега разреши поприветствовать тебя, - сказал незнакомец, склонив перед ней голову. – Меня зовут Хорик, я – новый управитель Белого Берега, и, если честно, еще не в курсе всех дел тут. Мне говорили, что на нашей территории живет Довакин, но я хотел убедиться своими глазами! - Благодарю, Хорик, - произнесла Тора. Она заметила, как поник Грегор и отошел в сторону, чтобы не мешать им. - Я вижу, ты еще только строишь свое поместье, - продолжил управитель. – Если тебе будет нужна какая-то помощь, обращайся к нам в Данстар, мы с ярлом поможем тебе всем, чем сможем! - Спасибо, - ответила Тора. – Мы уже наняли рабочих в Данстаре. - Наняли, - хмыкнул Хорик. – Я говорю о бесплатной помощи! В конце концов ты же не обычный тан! Тора слегка улыбнулась. - Благодарю за предложение, но я бы предпочла, чтобы мой дом построили хорошо, а не бесплатно. Хорик замолк на мгновение, пытаясь понять смысл ее слов, а потом рассмеялся – так громко, что даже один из его маленьких стражников вздрогнул. - Ну смотри сама, госпожа, - сказал он. – Мое предложение будет оставаться в силе, если что нужно – приезжай сама или присылай своего хускарла. Когда гость ушел, Тора снова опустилась на стул, допивая чай. Грегор вернулся за стол, но у него уже явно не было того хорошего настроения. Тора знала, в чем дело. Грегор до последнего поддерживал братьев бури, хоть сам никогда и не сражался в их рядах. Драконорожденная посмотрела на него с тоской, но не стала ничего говорить.

***

Солнце медленно поднималось к зениту. Тора старательно высаживала цветы в подготовленные грядки возле дома, и только спустя какое-то время заметила, что солнце действительно грело – ей даже стало жарко. Она даже подумала скинуть с себя теплый халат, но пришла к выводу, что это решение слишком опрометчивое. Грегор и рабочие трудились над постройкой алхимической башни в торце поместья, и мерные удары молотком, как и сама работа на земле, успокаивали Тору. Все это было хорошо и правильно, наконец никакой войны, никаких драконов: Алдуин повержен, а Ульфрик бежал в неизвестном направлении, Виндхельм взят генералом Туллием, и ничего не должно было потревожить эту прекрасную мирную жизнь. Тора не любила тяпки и лопаты, какое-то время она работала ими, а потом начала попросту выкапывать ямки для растений и семян руками. Вытирая пот со лба, она и не заметила, как выпачкалась землей. Остановившись на мгновение, Драконорожденная встала на ноги и посмотрела на небо, чтобы перевести дух. Ни облачка. Тяжело дыша, Тора собралась было вернуться к своему умиротворяющему занятию, как вдруг заметила фигуру, быстро приближающуюся к ее недостроенному поместью. Разряд тока, который она ощутила, был сильнее, чем несколько часов назад. Нахмурившись, Тора поняла, что это был ее сосед – Ванций Лорей. Когда он почти подошел к ней, Тора заметила, что он был в ярости. - Доброе утро тебе, сосед, - спокойно проговорила она, но тот не отреагировал на ее приветствие. - Ты должна вмешаться, - бросил он ей на ходу. – В конце концов несправедливо, что такая «радость» с утра пораньше свалилась на голову только мне – мы живем тут вдвоем с тобой. - Что стряслось? – так же невозмутимо спросила Тора. - Аккурат перед моей фермой сломалась телега у какого-то психопата, - яростно прошипел Ванций. – Стоит там, говорит сам с собой, хочет, чтобы я его колесо починил. Говорит, что везет хоронить мертвую мать. – Лорей хмыкнул. – Мать-перемать! Тора серьезно посмотрела на своего соседа. - Так в чем проблема? Ты не можешь починить его колесо? Глаза Лорея блеснули гневом. - Ты вообще слушаешь? – воскликнул он. – Он совершенно поехавший! Это шут! Шут, который везет хоронить мертвую мать! Он несет такую околесицу, что меня чуть не стошнило! Тора слабо усмехнулась. - Так что, сумасшедшим шутам не нужно оказывать помощь? – с издевкой спросила она, и это взбесило Ванция еще сильнее. - У него в этой телеге может быть что угодно, - проговорил он, понизив голос. – Вдруг это вообще уловка братьев бури, а? Я не хочу в это вмешиваться! Потом, чуть что, окажусь крайним! На крыльце показался уставший Грегор. - Кто-то что-то сказал о братьях бури? – недовольно произнес он. – А, Ванций, это ты! Что случилось? Выглядишь так, будто привидение увидал! Тора обратила на него взгляд. - Грегор, ты бы смог починить колесо на телеге? - Спрашиваешь! – воскликнул хускарл. – Мне кажется, что я уже могу что угодно починить! По лицу Лорея скользнуло удивление, быстро сменившись злостью. - Ты собираешься помочь этому дураку? – громко произнес он, уставившись на Драконорожденную. Тора задумчиво хмыкнула, и в этом звуке послышалось рычание. - Сделаем так: я сейчас спущусь на дорогу и поговорю с ним, - ответила Тора. – Если он и мне покажется подозрительным, подумаем, что будем делать. Если нет – Грегор починит его колесо и все. - Отлично, - с чувством воскликнул Лорей. – Ну, пошли тогда. - Сейчас, я только переобуюсь. Тора неспешно вернулась в дом, к еще большему неудовольствию своего соседа, надела сапоги и вытерла выпачканное лицо и руки. - Мне брать инструменты? – спросил Грегор. - Давай потом, - ответила Тора. – Вдруг там действительно что-то экстраординарное. - Вряд ли, - хмыкнув, заметил норд. – Ты же знаешь Ванция: вечно делает из мухи слона. Да уж, пытается испортить ей настроение в такой замечательный весенний день. Твердо решив, что никто и ничто не сможет выбить ее из колеи и разволновать сегодня, Тора, сильнее запахнув свой теплый халат, вышла на улицу вместе в Грегором. - Веди, Ванций, - сказала она.

***

На залитой солнцем дороге стояла телега с огромным деревянным ящиком, опасно накренившись в сторону сломанного колеса. Телега действительно была прямо около поворота на ферму Лорея – это обстоятельство даже позабавило Тору. Не успели они втроем подойти ближе, как из-за телеги выскочил шут и бросил нервный взгляд в сторону приближающихся людей. - О! – с надеждой воскликнул он. – О, может быть, дружелюбный гостеприимный Лорей наконец привел помощь для несчастного Цицерона! Надо же, какая неприятность! Застрять тут… на несколько часов! С дорогой бедной мамочкой! Ничего не могло удивить Драконорожденную, поэтому ни сам шут, ни его телега не показались ей такими подозрительными, как Ванцию. Как только Тора подошла ближе, странный незнакомец подскочил ближе к ней и Грегору. - Может добрые господа будут так любезны починить колесо бедному Цицерону? – воскликнул он раздражающе высоким голосом. – Цицерон может заплатить! Но дорогой гостеприимный Лорей почему-то не соглашается! Цицерон бросил полный ненависти взгляд на Лорея, но тот только хмыкнул. Выглядел он действительно как человек, который не в себе – потрепанный, темно-красный костюм шута, ярко-рыжие волосы, выбивающиеся из-под колпака, и очень быстрые темные глаза. Тора заметила изогнутые ножны на его поясе, в которых наверняка находился какой-то непростой кинжал. Да, вероятно, это действительно псих. Но не оставлять же его здесь из-за этого? - Грегор, - спокойно произнесла Тора, - принеси, пожалуйста, инструменты. - Да, мой тан, - послушно ответил норд. Лицо Цицерона преобразилось – на нем мелькнуло удивление, а потом сразу же – радость. Он подскочил к Торе почти вплотную, из-за чего она осторожно попятилась. - О, спасибо! Спасибо, добрая госпожа! – Он захлопал в ладоши. – Ты так помогаешь несчастному забытому Цицерону и его мертвой мамочке! Ванций плюнул на землю и выругался. - Я умываю руки! – воскликнул он, обратившись к Торе. – Помогай ему, пожалуйста, тебе же нечего бояться проблем с законом! Ты же у нас Довакин, не ровня простым смертным! Лицо Цицерона изменилось снова. Он заинтересованно взглянул на Тору, будто впервые хорошо ее рассмотрел. - Довакин? – переспросил он. Грегор, который уже повернулся обратно к дому, остановился. - Ты что ли не слышал никогда о Довакине? – удивленно спросил он. - О, слышал! – воскликнул шут, не сводя глаз с Торы. – Цицерон слышал о женщине, победившей самого Акатоша! Драконорожденная слабо усмехнулась. - Не думаю, что это был сам Акатош, - сказала она. – Но повозиться, конечно, с ним пришлось. Грегор зашагал к дому, и Лорей, продолжая что-то говорить и ругаться, двинулся прочь. Торе стало не по себе от пристального внимания Цицерона – видимо, он был не местным. Скорее бы уже ее перестали узнавать и говорить о ней. - Мой дом там, на холме, - сказала Драконорожденная, кивнув в сторону своего поместья. – Скоро Грегор спустится починить твое колесо, и, если что-то будет нужно, можешь обращаться. - О, подожди! – воскликнул Цицерон. – Я обещал заплатить за помощь! - Не стоит, - ответила Тора и повернулась, чтобы пойти домой вслед за Грегором. - Тора, - позвал вдруг ее кто-то. Драконорожденная остановилась. Это был явно не этот шут, да он и не знал, наверное, ее имени. Она прислушалась. - Что-то случилось? – спросил Цицерон, заметив ее замешательство. - Тора, я хочу говорить с тобой. Голос был тихим и незнакомым. По телу Драконорожденной пробежал знакомый разряд тока, но он не прекращался, одна волна приходила за второй, так, что ее начало трясти – эти разряды были слишком сильными. - Ты будешь единственной, кто услышит мой голос. Я выбираю тебя, Тора, ты, Довакин, кровь дракона… Скажи моему милому Цицерону те слова, которые он мечтал услышать столько лет: тьма наступает со смертью тишины. Он никогда не услышит мой голос… Ты будешь слышать его, Слышащая Тора. Этот голос исходил из ящика на телеге. Драконорожденная уставилась на него с ужасом. Она указала на телегу, чувствуя, как все ее мышцы все еще содрогаются, подергиваясь будто в судорогах, от этих жутких разрядов тока. - Ты уверен, что твоя мать мертва? – прошептала Тора. Цицерон замер на мгновение. Подскочив к ней, он с силой схватил ее за плечи и тряхнул, как куклу – его лицо стало диким, а глаза – одержимыми. - Ты ее слышишь? – зашипел шут. – Ты слышишь?! Тору заколотило. Это было последней каплей, это ее разволновало, заставило ее сердце биться чаще, а кровь дракона – закипать. Темно-карие глаза Торы стало желтыми, жилки на лице набухли; ее тело завибрировало. - Отпусти меня! – прорычала Драконорожденная, и Цицерон, заметив ее жуткое преображение, разжал пальцы. Она отпрянула от шута. - Тора, - не умолкал голос из ящика. – Тьма наступает со смертью тишины… Скажи ему. Отныне ты – Слышащая Матери Ночи. Ты должна вступить в нашу семью, ты должна скрепить ее… Доверься Цицерону, он не обидит тебя, он не предаст тебя, он – Хранитель моего Гроба. Тора не могла больше слушать. Она теряла контроль, она начинала волноваться – этого нельзя было допустить! Скорее домой, скорее в спокойствие, скорее выпить любимый успокоительный чай! Цицерон явно не знал, что предпринять, он продолжал стоять на дороге, словно вкопанный, смотря на Довакина горящим взглядом фанатика: с одной стороны, он видимо был готов броситься к Торе снова, а с другой – то, как изменилось ее лицо, наверняка его испугало. Тора подняла руку, давая ему знак стоять на месте. Ее глаза все еще светились желтым огнем. - Сейчас Грегор починит тебе колесо – и убирайся, куда ехал! – прорычала она и бросилась бежать домой.

***

Черт, теперь он знает, где она живет. Стараясь не попасться на глаза Грегору, Тора прошмыгнула в дом, зажгла очаг дрожащими руками. Глаза не возвращались в норму, она вся трепетала, она растревожилась из-за того, что этот Цицерон никуда не уедет. Кто такая Мать Ночи? Тора явно слышала где-то о ней, но где? Смешно даже, что Лорей оказался прав, и этот шут был не так прост, как кажется. Видимо, он вообще не был шутом. Хранитель Гроба – это вообще что? Тора заварила чай и сделала глоток прямо кипятка, не давая ему настояться и остыть. Драконорожденная глубоко вдохнула, и ее глаза снова стали темными. Этого всего ей еще не хватало! Вскоре Грегор вернулся домой, и Тора не заметила в нем ничего необычного. - Он уехал? – коротко спросила она, пытаясь сохранять свою обычную невозмутимость, чтобы не разволноваться снова. - Ага, - ответил Грегор. – Правда странный какой-то тип. Про тебя расспрашивал. Надо же, не знать Довакина! - Что расспрашивал? – осторожно спросила Тора. - Да многое, - отмахнулся Грегор. – Про крики, про Алдуина, про этот дом. Я с ним бесед не вел, больше он говорил. Драконорожденная опустила глаза к кружке с чаем. Его тепло разлилось по ее телу, окрасило лицо девушки в яркий румянец. - Ты не видел, куда он поехал? – поинтересовалась она. Норд пожал плечами. - Ну, куда-то в сторону Вайтрана. Я и не спрашивал, куда он направляется. А что такое? Думаешь, что Ванций не зря волнуется? Тора покачала головой. Грегор выпил воды и уже собрался снова присоединиться к рабочим, как Драконорожденная спросила его: - Грегор, ты не знаешь, кто такая Мать Ночи? Тот удивился. - Мать Ночи? – переспросил он. – Впервые слышу. Звучит, как что-то… оккультное. Тора задумалась. Фаренгар должен знать, он знает все о подобных вещах. - Может, нужны какие-то стройматериалы? – поинтересовалась Тора. – Я пойду в Вайтран. - Нет, ничего не нужно, - ответил Грегор. – Разве что мебельщик, но это ты сама решай. Выждав какое-то время, Тора переоделась в походный кожаный костюм. Она хотела взять свой двуручный даэдрический меч, но пришла к выводу, что это лишнее – какая опасность может ждать ее по дороге в Вайтран? Солнце уже перевалило за полдень, и на небе все еще не было ни одного облака. Драконорожденная быстро почувствовала, что в своем костюме ей становится жарко, и расстегнула кожаную куртку. На том самом месте, где еще недавно была телега, по коже Торы снова пробежал электрический разряд. Жизнь в городе шла своим чередом, у ворот толпились каджиты, расставляя свои шатры недалеко от конюшни, по которой бегали взволнованные куры. Тора осторожно осмотрелась. Когда она подошла ближе к вратам Вайтрана, один из стражников склонил голову, узнав ее. - Госпожа Довакин, проходи! – весело произнес он. Второй стражник замешкался, открывая ворота. Тора внимательно посмотрела на первого, который ее поприветствовал. - Все ли хорошо? – спросила она. – Ничего подозрительного сегодня не было? - Нет, все как обычно вроде бы, - отозвался стражник. Тора облегченно вздохнула и прошла в город. - Давненько ты не захаживала в Драконий Предел, - широко улыбнувшись, сказал Фаренгар, как только Драконорожденная переступила порог его комнаты. Тора устало приземлилась за его стол. - Что слышно в последнее время? – спросила она. Фаренгар пожал плечами. - Да ничего, - ответил он. – Ну, насколько мне известно, ничего такого. Ни драконов, ни даэдра. А что? Может, ты что-то узнала? Глаза Фаренгара заблестели. - Нет, - невозмутимо произнесла Тора. – Я пришла, чтобы как раз узнать кое-что у тебя, а то в моем новом доме даже книг еще никаких нет. Может, ты знаешь, кто такая Мать Ночи? Фаренгар быстро приложил палец к губам и осмотрелся. - Потише, - прошептал он. – О таких вещах обычно вслух не говорят. Это удивило Тору еще сильнее. - О каких таких? Фаренгар приблизился к столу и, опершись на него руками, опустился к лицу Драконорожденной. - Мать Ночи - основательница Темного Братства, - тихо ответил он. Точно! Как Тора сразу не смогла это вспомнить! К милосердной матушке взывали все те, кто совершал черное таинство. Драконорожденная задумалась. Значит, этот странный шут на дороге – ассасин Темного Братства? А она? Кто теперь она? По ее коже пробежали мурашки. - У тебя, может, книги какие-то об этом есть? – понизив голос, поинтересовалась Тора. - Увы! – Фаренгар развел руки. – Меня и так всякие невежды обвиняют во всех смертных грехах. Все, что я знаю, что Мать Ночи – это нечто вроде древней мумии, которая слышит о совершенных черных таинствах и объявляет об этом кому-то из Братства. «Мне», - догадалась Тора. Но почему? Почему Мать Ночи выбрала ее? Она никогда не связывалась с Темным Братством. Как бы то ни было, это уже свершившийся факт, и надо думать, как из этого выпутаться. Драконорожденная почувствовала, что очень хочет выпить чаю. Она встала. - Спасибо тебе, Фаренгар, - спокойно сказала она. – Ты ответил на мои вопросы, теперь я пойду. - Да не за что, - отозвался маг. – Обращайся. Тора поспешила домой, пока солнце еще не спряталось за горизонтом. Темное Братство, этого еще не хватало! Мог ли этот день стать еще хуже?

***

Как оказалось, мог: по поникшему лицу Грегора Тора сразу поняла, что дома что-то не так. По ее телу пробежала едва ощутимая дрожь. - К тебе тут пришли, - сказал хускарл, как только Драконорожденная вошла в дом. Тора прошла в главный зал и увидела Хадвара. Заметив девушку, он встал. - Извини, что прихожу вот так, без приглашения, да еще стесняю твоего хускарла, - неспешно проговорил он, взглянув на Грегора. – Но меня отправил к тебе с посланием сам генерал Туллий. Тора вдохнула побольше воздуха. Нет, не волноваться. - Я тебя слушаю, Хадвар. Имперский офицер покосился на Грегора. Тот заметил это, но остался стоять на месте, пока Тора не поняла, что Хадвар не станет говорить в его присутствии. - Грегор, - произнесла Тора, - пожалуйста, оставь нас. Хускарл еще раз недовольно взглянул на Хадвара и вышел. Офицер вздохнул. - Извини, дело секретное, - негромко проговорил он. - Присаживайся, - сказала Тора, сев за стол. – Может, хочешь чего-нибудь? Воды, чая, меда? Хадвар сел. - Нет, спасибо, - ответил он, внимательно взглянув на Довакина. – Буревестник вернулся в Скайрим. Тора никак не отреагировала, оставаясь невозмутимой. Она продолжала серьезно смотреть на Хадвара, и тот, выждав паузу, чтобы Тора осознала его слова, продолжил: - Пока мы не знаем, где он, но есть сведения, что где-то в Рифте. Возможно, он и не сбегал из Скайрима, но все это время без него было относительно спокойным. А сейчас… в Виндхельме на улицах города появляются плакаты. Листовки, призывающие сплотиться вокруг Ульфрика, передаются из рук в руки. Генерал Туллий опасается мятежа. Тора вздохнула и закрыла глаза. Сначала Темное Братство, а теперь еще и это – возобновление гражданской войны. Да, глупо было полагать, что без Ульфрика все братья бури тут же исчезнут. И что с ними делать? Убить их всех? - И зачем генерал Туллий прислал тебя ко мне? – спросила Тора, подняв глаза на Хадвара. - Если нам придется сражаться с Ульфриком – а это всего лишь вопрос времени – генерал просит тебя снова присоединиться к Легиону. Буревестник владеет ту'умом, я сражался рядом с тобой и знаю, что это такое. Боюсь, нам придется несладко, если проклятый мятежник решит заново захватить Виндхельм. - Боюсь, он возьмет его без боя, - холодно возразила Драконорожденная. – Судя по тому, что ты говоришь, большинство жителей города все еще верны ему и ждут его возвращения. Они сами откроют ему ворота. - Нет, - твердо произнес Хадвар. – В городе полно имперских солдат. Генерал Туллий усилил охрану. «Ну, дело твое», - подумала Тора. Хадвар ее не убедил. Что там за солдаты – желторотые юнцы, которых набрали как стражников? Она больше не хотела сражаться. Война – самое худшее, что ей доводилось видеть, это даже хуже, чем драконы, хуже, чем все даэдра вместе взятые. Тем более братоубийственная война. - Узнайте, кто стоит за распространением этих листовок, - серьезно произнесла Тора. – Нужно во что бы то ни стало выйти на Ульфрика первыми и положить конец этой бессмысленной войне прежде, чем она разгорелась с новой силой. - Мы делаем все возможное, - ответил Хадвар и встал. – В общем, я передал тебе слова генерала. Если придется действовать – будь с нами. Тора кивнула. Когда офицер ушел, в комнате осторожно появился Грегор. - Ну что? – спросил он. – Ульфрик вернулся? Тора взглянула на него. - Откуда ты знаешь? Норд горько усмехнулся. - Это было понятно изначально, - сказал он, прислонившись к стене у очага. – Я до последнего надеялся, что ему хватит благоразумия этого не делать, но всегда понимал, что честь не позволит ему сидеть в стороне, сложа руки. Драконорожденная недовольно хмыкнула с едва различимым рычанием. - Честь ли? – спокойно спросила она. Грегор отвернулся. Тора видела, как он злится, но не может ничего возразить. Наконец, собравшись с мыслями, норд с чувством продолжил: - Я знаю, что ты думаешь об Ульфрике. Но ты ведь тоже нордка! Неужели в твоем сердце не отзывается все то, что он говорит? Неужели ты не веришь в честь? Ты же веришь в Талоса! - Верю, - отозвалась Тора, но ее лицо оставалось таким же бесчувственным, словно у статуи, как и прежде. – А еще я верю в то, что вся эта война выгодна лишь Талмору. И Ульфрик вместе со своей «честью» может быть в равной степени как борцом за свои идеалы, так и агентом Альдмерского Доминиона. И я не собираюсь рисковать. Пока мы пытаемся перебить друг друга, Доминион уже потирает ручки, планируя сорвать Скайрим, как перезревшее яблоко. - И поэтому ты выбрала Империю, которая сама продалась Талмору, - язвительно заметил хускарл. - Да, потому что врагов нужно держать рядом. Воцарилась тяжелая тишина. - Что ж, в этом ты права, - наконец произнес Грегор, опустив глаза в пол. – Ты же знаешь, какую сторону бы ты ни выбрала, я все равно буду верен тебе, мой тан. Тора кивнула. - Сделай мне, пожалуйста, чай, - сказала она. – Слишком много этого всего для одного дня.

***

С того дня прошло несколько недель, и Тора очень надеялась, что все вернулось в свое русло, и ни Темное Братство, ни генерал Туллий больше ее не побеспокоят. Хотя, конечно, надежды на это было мало. Может, ей стоило перебраться в какую-нибудь другую провинцию? Или вообще поехать искать Акавир? Иногда Драконорожденной казалось, что проблемы нашли бы ее, где бы она ни была. Алхимическую башню скоро достроили, и рабочие принялись за правое крыло поместья. Вскоре из Данстара привезли заказанные Торой горшки для оранжереи – они были длинными, круглыми, квадратными, совершенно разной формы и размера. Это заняло Тору на несколько дней: она только и делала, что расставляла их в своей комнате, наполняла землей и высаживала разные растения. В одну из ночей случилась первая этой весной гроза. Тора проснулась от громкого раската грома. В ее окна стучал ливень, и, боясь, что вода попадет в комнату, Драконорожденная встала, чтобы поплотнее закрыть окна. Поправляя длинную, слишком неудобную ночную сорочку, она вернулась на кровать и уже начала проваливаться в сон под мирный шум дождя, как вдруг по ее телу пробежал знакомый разряд тока. Тора мгновенно открыла глаза. Что сейчас могло случиться? Еще один разряд. Тора вздрогнула и натянула на себя одеяло. Кровь дракона никогда ее не обманывала, это было предчувствие. Но чего? Плохого или хорошего? Вспышка молнии на мгновение осветила комнату, горшки, расставленные по ней, все вещи Торы, разбросанные по комнате на стульях и комодах, ее меч, стоявший в углу около кровати – он всегда был рядом на случай опасности. Нет, ничего хорошего не могло произойти посреди ночи в такую грозу. Через несколько секунд раздался гром, сотрясая всю степь и горы вокруг. Тора подумала, что надо бы подвинуть меч поближе, но не успела ничего предпринять, как заметила, что дверь в ее комнату приоткрылась. Драконорожденная затаила дыхание, боясь пошевелиться. Темная фигура совершенно бесшумно проскользнула в комнату, и Тора разглядела на голове фигуры что-то смутно напоминающее рога – неужели это какой-то дремора? Тора не шевелилась, напряженно думая, как ей быстро добраться до своего меча. Фигура медленно приближалась, не издавая никаких звуков, кроме падающих с нее капель дождя. Медлить было нельзя. Тора быстро вскочила с кровати и кинулась к мечу. Ее ноги запутались в длинной сорочке, но она смогла устоять, и меч, выскользнув из ее взволнованных пальцев, с грохотом упал на пол. Девушка потянулась за ним, но кто-то схватил ее, пригвоздив к стене, и она ощутила прикосновение холодного лезвия к шее. Глаза Торы загорелись желтым, как у зверя. Молния, разрезавшая небо над поместьем пополам, на долю секунды осветила всю комнату, и Тора увидела лицо того самого шута с дороги прямо перед собой. - Ты, - прошипела она, переходя на рычание. – Отпусти меня! Тора ощутила, как начинают взбухать вены на ее лице и шее. Нет, нельзя этого допустить! - Цицерон не причинит тебе вреда, - прошептал шут ей в лицо. – Цицерон должен только знать, говорила ли она с тобой! - Говорила, - выдохнула Тора. Цицерон мгновенно отпустил ее и отшагнул в сторону. Драконорожденная глубоко задышала. Кажется, буря миновала. Он не обидит ее. Даже Мать Ночи сказала об этом! Глаза Торы стали возвращаться в норму, темнея. Драконорожденная поднесла руку к свече, и та вспыхнула сама собой. Только тогда она хорошо рассмотрела Цицерона: он выглядел таким же диким, как тогда у телеги, и с его шутовского костюма и колпака, который она в темноте приняла за рога, стекали крупные капли дождя. Он спрятал изогнутый кинжал в ножны. - Что она сказала тебе? – произнес Цицерон, подвинувшись ближе к Торе. – Я не уйду, пока ты не ответишь! Я буду преследовать тебя до конца жизни, если ты не скажешь мне все! Тора вздохнула. - Просила передать тебе, что тьма наступает со смертью тишины. Драконорожденная подняла свой упавший меч, снова поставила его на место в угол, не обратив внимания, как засияло мокрое лицо Цицерона – вмиг он снова подбежал к Торе вплотную, схватив ее за руки и громко рассмеявшись. - Она заговорила! Действительно заговорила! Не может быть! Наконец! Спустя столько лет Мать снова говорит! Цицерон правда не знает, теряется в догадках, почему она выбрала тебя, ты же даже не состоишь в семье, но это неважно! Я нашел Слышащего! Слышащий найден! О, как же я счастлив! На его громкие возгласы, резко распахнув дверь, в комнату влетел заспанный Грегор. - А ну отойди от нее! – воскликнул норд. Цицерон обернулся к нему. Тора примирительно подняла руки. - О, это тот твой ручной песик, который починил Цицерону колесо! – радостно воскликнул он. – Видимо, сам Ситис заставил колесо бедного Цицерона сломаться именно здесь! О, какое счастье! А Цицерон еще был недоволен, вот же дурак! Тора отошла от него поближе к сбитому с толку Грегору. - Все хорошо, - сказала она, понимая, что все далеко не хорошо. – Это Цицерон, помнишь его? Он решил зайти к нам в гости, правда я не знаю, почему ночью и тайком. Тора бросила на него гневный взгляд, но тот только рассмеялся. - О, я был уверен, что ты не захочешь говорить с бедным Цицероном! А мне очень надо было поговорить, вот я и вошел сам! Безумие какое-то. Тора устало провела рукой по своему лицу, не зная, как ей успокоиться. Грегор смотрел на вымокшего шута ничего не понимающим взглядом. - Так значит, - наконец проговорил он, - все нормально? Не нужно его выставлять за дверь? - Нет, не нужно, - ответила Тора, стараясь вернуться в свое привычное невозмутимое состояние. – Пожалуйста, постели Цицерону в главном зале. И приготовь мне чай. Вот прямо сейчас. - Как скажешь, мой тан, - ответил Грегор и вышел. Цицерон, смеясь, неожиданно обхватил Тору руками, и от этого ее глаза на секунду вспыхнули желтым. - Теперь Цицерон тоже будет твоим ручным песиком, - радостно объявил он. - Только не говори ничего Грегору, понял? – серьезно сказала Тора. – Никто не должен знать о том, что ты из Темного Братства. - О, ты знаешь! – воскликнул Цицерон, и в его глазах появился странный огонек. – Я думал, ты еще пока ничего не знаешь о нас, дорогая Слышащая! - Мать сказала мне некоторые вещи тогда, - ответила Тора. – Что ты ее Хранитель, например. Цицерон внимательно заглянул Торе в лицо, и ей от этого стало некомфортно. Его глаза смеялись. - Она говорила о бедном скромном Цицероне? Правда? И что сказала дорогая мамочка обо мне? Тора выпуталась из его объятий и села на свою кровать. - Только хорошее, - ответила она. – Давай позже об этом поговорим. Мне нужно выпить чаю, иначе я могу тебя убить. Тора говорила серьезно, но Цицерон, видимо посчитавший это шуткой, засмеялся. Спустя пару минут молчания в комнате снова показался Грегор. - Твой чай готов.

***

Только сделав глоток горячего чая, Тора ощутила, как волнение тает, и все вокруг снова выстраивается в стройную картинку. Цицерон сидел у очага, выжимая свой шутовской колпак, а Грегора она отправила обратно спать, чтобы спокойно поговорить со своим новым «другом». Как бы ей это не нравилось, нужно было подстраиваться под новые обстоятельства. - Итак, Цицерон, - спокойно начала Тора, делая глоток за глотком, - ты не отсюда, раз почти не слышал обо мне. - Цицерон приехал из Чейдинхола, - живо отозвался он. – Из последнего Сиродильского убежища Темного Братства. К сожалению, во всем Тамриэле осталось только одно – здесь, в Скайриме, вот Цицерон и приехал, и привез нашу дорогую мамочку. Тора вдохнула запах горячего чая. Главное – дышать, размеренно, глубоко, медленно, будто это ритуал. - И где вы находитесь? – спросила она. - В лесу, недалеко от Фолкрита. Тора посмотрела на Цицерона, отвлекшись от чая. - И чего ты ждешь от меня? Что я теперь должна сделать? Вступить в ваше Братство, я правильно понимаю? - Я думаю, да, - серьезно ответил Цицерон. – Честно говоря, такого никогда не случалось, чтобы Мать Ночи выбрала того, кто не даже не состоит в Темном Братстве. Видимо, ты особенная! – Он хихикнул. – Но ты в любом случае должна поехать со мной и явиться перед мамочкой. Раз она заговорила, значит, хочет сообщить о каком-то контракте! Это очень важно! - Ты вроде сказал, что она много лет не говорила, - заметила Тора. – Как вы без Матери Ночи узнавали о контрактах? Черные таинства ведь совершаются, я об этом точно знаю. - О, ну это не так эффективно, как при наличии Слышащего, - ответил Цицерон. – Надо ходить по городам, вынюхивать, все разузнавать… Тут мне сказали, что есть специальные люди, которые передают информацию Астрид. – Цицерон поморщился. – Но это плохо. Так нам приходится открывать себя. Никто не должен знать, кто мы на самом деле. Ну да, ну да. Поэтому он и носит костюм шута? Так хорошо вжился в роль, что не расстается с ней больше? Тора решила не поднимать эту тему. - Кто такая Астрид? – спокойно спросила она, сделав еще глоток. Лицо Цицерона заметно омрачилось. - Глава Темного Братства, - сказал он с явным неудовольствием. – Вернее, последнего убежища. Неприятная особа. - И что я должна сделать, чтобы вступить в Темное Братство? – поинтересовалась Тора. – Есть какой-то обряд посвящения? Цицерон задумался. - Есть, и он простой – убить того, кого прикажут, - сказал он. – Но с другой стороны, Слышащий не имеет права совершать контракты. Наверняка Астрид даст тебе какое-то символическое поручение, чтобы назвать тебя сестрой. Тора хмыкнула с негромким рычанием. Она допила чай, поставила кружку на стол и подвинула свой стул ближе к Цицерону. - Ты же понимаешь, что я не стану жить в вашем убежище? – серьезно глядя на Хранителя, произнесла она. – Я готова взять на себя обязанности Слышащего, готова периодически приходить, чтобы передавать волю Матери Ночи, раз уж она меня выбрала, но я не буду одной из вас. Одна бровь Цицерона удивленно изогнулась. - Что значит не будешь? – произнес он. – Ты уже одна из нас. Какой ассасин из воина? Тора убивала людей, и много, но она всегда действовала в открытую, она не бьет из тени и не нападает со спины. Действительно, почему Мать Ночи ее выбрала? Только потому, что она Довакин и может убить кого угодно? Даже «самого Акатоша». Ну, ей хотя бы не придется совершать контракты. Цицерон, недовольный ее последними словами, смягчился, заметив задумчивость Торы. Он улыбнулся. - Не переживай ни о чем, Слышащая! Тебе выпала великая честь! Цицерон отдал бы что угодно за возможность слышать голос Матери Ночи! Тора осторожно подняла на него взгляд. Не стоит ли ожидать от него какого-то подвоха из-за этого? Но, кажется, сама Мать сказала ей доверять Цицерону. Хранитель тряхнул мокрыми рыжими волосами и пригладил их назад. Драконорожденная заметила, что его волосы даже длиннее, чем ее, и поймала себя на мысли, что он был бы очень хорош собой, если бы не дурацкий костюм шута. - Я пойду спать, - сказала она. – Будь как дома. - О, спасибо, дорогая Слышащая! – широко улыбнувшись, ответил Цицерон. – А завтра мы отправимся к нашей любимой мамочке! И еще кое-что… - Хранитель помялся. – Можно задать один вопрос? Двинувшаяся к своей комнате Драконорожденная остановилась. - Задавай. Цицерон поднял на нее взгляд и хихикнул. - Я все еще не имею ни малейшего понятия, Слышащая, как тебя зовут. Девушка улыбнулась. Это ее развеселило впервые за долгое время. - Тора, - коротко ответила она и скрылась за дверями своей комнаты.

***

Утром Тора проснулась от громких возгласов Цицерона почти у самого ее уха. - Просыпайся, Слышащая! Солнце уже так высоко! Нам пора в путь! Драконорожденная открыла глаза и увидела прямо перед собой радостное лицо Хранителя, который сидел совсем рядом на ее кровати. Прищурившись, Тора осмотрелась: утро было солнечным, будто ночной грозы и не бывало, и теплые весенние лучи наполняли комнату. - Ты не давал мне спать ночью, не даешь и сейчас, - недовольно заметила Тора. - Извини, Слышащая, но Цицерон должен ввести тебя в нашу семью! Драконорожденная приподнялась. Чай. Нужен чай. - Цицерон, ты знаешь, что такое космос? Лицо Хранителя выразило удивление, но он, нависший над Торой, не сдвинулся с места. - Слышащая хочет поговорить об астрологии? – усмехнувшись, спросил он. Тора отшвырнула одеяло в сторону, отодвинула Цицерона, опустила ноги с кровати и заложила растрепанные волосы за уши. То, как Хранитель Гроба постоянно пытался подвинуться и приблизиться к ней, вызвало у нее волнение – и Драконорожденная поморщилась от этого ненавистного ей ощущения. - Нет, - спокойно ответила она. – Космосом двемеры называли порядок вещей, тот порядок, который установлен во вселенной. То, как по утрам встает солнце, то, как ритмично совершаются приливы и отливы – все это космос. А космосу противостоит хаос – все, что выбивается из этого порядка. Цицерон снова усмехнулся, и Тора заметила в его глазах какой-то странный, жуткий огонек. - И что ты хочешь сказать этим, дорогая Слышащая? - То, что я годами выстраивала свой космос, - фыркнув с глухим рычанием, ответила нордка. – А ты в считанные мгновения привнес в него столько хаоса, сколько никто до тебя сделать не умудрялся! Цицерон рассмеялся. Холодное лицо Торы нервно подернулось. Что ж, он не виноват, что Мать Ночи ее выбрала. По сути он тоже заложник обстоятельств. Или, вернее, своего долга. Девушка тяжело вздохнула. - Давай для начала позавтракаем, - сказала она, пытаясь сохранять хладнокровие. – Потом я дам распоряжения Грегору, что делать в мое отсутствие, и тогда мы отправимся в путь к Фолкриту. Это устроило Цицерона. Когда Грегор проснулся и вышел в главный зал, он с недоверием окинул Цицерона сонным взглядом. - И долго у нас задержится твой гость, Тора? – спросил он у Драконорожденной, не сводя глаз с Хранителя. - Нет, - отозвалась Тора. – Сегодня мы с ним уйдем на несколько дней по делам. Грегор удивился. - А как же твое поместье? – недоуменно произнес он. – Правое крыло почти готово. Пора начинать ремонт в доме. - Успеется, - невозмутимо ответила Тора. – Пока заканчивайте с рабочими правое крыло. Все остальное – когда я вернусь. Грегор прищурился. - И куда вы отправляетесь, если не секрет? Цицерон хихикнул, но ничего не сказал. Тора отпила немного чая и окинула осторожным взглядом Хранителя Гроба Матери Ночи: он был абсолютно веселым и держался с удивительной уверенностью, будто он тут главный. По коже девушки пробежали мурашки. Странный, очень странный человек. Он выделялся всем, своим несуразным костюмом, своим громким, деланно высоким голосом, даже своими яркими волосами – а сейчас он вместо ответа еще и посмотрел на Грегора с каким-то необычайным выражением снисходительности, будто бы свысока. Сердце Торы забилось быстрее, и она поторопилась отхлебнуть еще немного чая. Какое безумие в том, что она согласилась с ним куда-то идти. В этот раз Драконорожденная, переодевшись в кожаный походный костюм, все же взяла свой двуручный меч, повесив его за спину. Утро было солнечным и теплым, и только по лужам и грязи можно было понять, какой ливень был этой ночью. Тора поспешила спуститься на дорогу, чтобы не выпачкаться в грязи, и Цицерон последовал ее примеру. - Итак, Цицерон, теперь расскажи мне о Братстве, - сказала она, когда они проходили ферму Лорея: Тора снова ощутила легкую электрическую дрожь. - С чего бы мне начать! – воодушевленно воскликнул Хранитель. – В Темном Братстве есть свои правила, они называются догматы, и их всего пять. - Потише, - шикнула Тора. – Хочешь, чтобы Лорей тебя услышал? Вот она обрадуется снова тебя увидеть! Цицерон засмеялся. - Не беспокойся об этом, Слышащая, - отмахнулся он. – Так вот, догматы. Тебе нужно хорошо их запомнить: нельзя позорить нашу дорогую Мать Ночи, нельзя предавать Братство, нельзя ослушиваться вышестоящих, воровать у братьев и сестер и убивать их. Все просто! - Понятно, - кивнув, произнесла Тора. – То есть, когда я вступлю в Братство, я должна во всем слушаться Астрид? Улыбка Цицерона сникла. - К несчастью, да, - сказал он. Тора взглянула на него внимательнее. - Ты говорил, что она тебе не нравится. Почему? Хотелось бы сразу знать, что с ней не так. Цицерон помялся. - Ну, это скорее догматический вопрос, - фыркнув, проговорил он. – Она, на скромный взгляд Цицерона, не совсем понимает значимость Матери Ночи и поэтому недостаточно чтит ее. Вернее, совсем не чтит. Цицерон является Хранителем уже много лет, поэтому я знаю, о чем говорю. Тора задумалась. - И в чем это проявляется? Матери нужно оказывать какие-то определенные знаки почтения? - Нет, нет, Слышащая, хотя мысль очень хорошая! Было бы чудесно, если бы каждый брат и сестра, а не только Хранитель, обязаны были ухаживать за нашей дорогой мамочкой хотя бы какое-то непродолжительное время! Натирать ее древние косточки маслом, чтобы она совсем не рассохлась. Но это обязанность Хранителя… и Слышащего, конечно! Отлично. Еще этого не хватало. Тора постаралась никак не проявлять своего недовольства этим фактом, чтобы не нарушить первый догмат в глазах Цицерона. - Так вот, Астрид, - продолжил Хранитель. – Она с самого появления Матери, а это, как ты помнишь, случилось совсем недавно, ополчилась против меня, бедного Цицерона. Она недовольна моим присутствием. Более того, она явно недовольна присутствием Матери Ночи. Видимо, эта женщина видит в ней посягательство на свое главенство, она привыкла жить, как… как наемница. Цицерон гневно поморщился. Какое-то время они шли молча, проходя мимо дозорной башни Вайтрана, и Тора заметила, с каким интересом их проводили взглядами тамошние стражники. Это было плохо. Теперь не только она, но и Цицерон привлекал всеобщее внимание своим видом. - Как-то странно, что глава Братства не спешит выполнять догматы, - понизив голос, произнесла Тора, когда они отошли на достаточное расстояние от башни. Цицерон посмотрел на нее восхищенно. - Да, да, моя Слышащая, да! Цицерон так рад, что ты это понимаешь! Хранитель – произвольно или нет – шагнул ближе к Торе, и они почти столкнулись. Нордка отстранилась, тихо рыкнув. Ей показалось, что был какой-то таинственный магнит, который постоянно сокращал расстояние между ними. Это не понравилось Драконорожденной, ей не хотелось волноваться еще и из-за этого. - Значит, моему появлению Астрид тоже будет недовольна, - заключила Тора. Цицерон вздохнул. - Скорее всего, - коротко ответил он. - Что ж. Придется поставить ее на место, - спокойно произнесла Тора. Цицерон обратил к ней свое лицо, и оно стало хищным. - Да, моя Слышащая! Как хорошо, что мамочка нашла союзника бедному Цицерону!