Кровь дракона

***

Астрид осмотрела Тору с ног до головы так, что той стало неприятно. - Довакин, значит, - удивленно произнесла глава Темного Братства. – Я слышала о тебе. И немало. Вот уж не думала, что героиня окажется в нашем скромном убежище. И как ты встретила Цицерона? Хранитель, находившийся тут же, в маленьком зале у стола с картой, фыркнул. - Я же говорил тебе, Астрид, - раздраженно бросил он. – Рассказывал во всех мелких подробностях! Какого подвоха ты ждешь? Тора наградила его холодным взглядом, и Цицерон мгновенно притих. - Его телега сломалась у фермы моего соседа, - спокойно ответила Драконорожденная. – Тот пришел за мной, и я велела своему хускарлу починить колесо этой телеги. Прямо там я и услышала, как кто-то обратился ко мне по имени. - И что Мать сказала тебе? – не унималась Астрид. - Связующие слова, она передала Слышащей связующие слова! – встрял Цицерон. – По-твоему, я дурак, которого можно провести? - Да, именно так я и думаю! – воскликнула Астрид, подняв разгневанный взгляд на Хранителя. – Ты сам утверждаешь, что эта женщина – новая Слышащая, но не даешь мне с ней поговорить, надоедливый ты черт! Иди занимайся своими делами и оставь нас! Тору это удивило, но она решила не вмешиваться. Цицерон посмотрел на Астрид тяжелым, полным ненависти взглядом – прямо как тогда, на дороге, он уже смотрел на Лорея – и зашагал прочь, громко хлопнув дверью. - Она велела передать кодовую фразу Цицерону, - невозмутимо ответила Тора, когда все стихло. – Сказала доверять ему. Но тогда я ничего ему не сказала, решив, что это не мое дело. - Мудрое решение, - заметила Астрид, успокоившись. – Но наш дражайший Хранитель понял, что ты ее слышала. Как? Тора попыталась вспомнить все события того дня, и ей снова стало тревожно. Как же хотелось выпить чаю! - Я так не ожидала услышать человеческую речь из того деревянного ящика, что спросила, правда ли, что его мать мертвая. Воцарилась тишина. Наверняка Цицерон рассказал Астрид все то же самое, ведь все так и было. Глава Братства окинула глазами зал, в котором они находились, будто ища ответ на какой-то свой вопрос. - Я даже не знаю, что теперь с этим делать, - сказала Астрид. – Ты не состоишь в Темном Братстве. Полагаю, нужно принять тебя. Сразу и безоговорочно. Но это против правил. - Цицерон говорил мне, что по правилам нужно кого-то убить, - напрягшись, проговорила Тора – ей было тяжело выдавливать из себя эти слова. - Да, нужно. – Астрид подошла к столу. – Наверное, я поручу тебе какой-то контракт, чтобы ты стала полноценным членом Братства. Мне нужно подумать, какой. Их сейчас не так много. Ну, если ты действительно слышишь Мать Ночи, их должно прибавиться. Можешь располагаться в убежище: на втором этаже общая спальня, выбирай себе любое место. И познакомься с другими братьями и сестрами. Теперь мы все - одна семья. Тора кивнула. «Семью не выбирают», - подумала она, почему-то совершенно уверенная, что Астрид подумала об этом тоже. - Есть еще кое-что, - серьезно произнесла Драконорожденная. – Все это история, в которой я по сути оказалась случайно. Уж не знаю, что такого Мать Ночи увидела во мне, я не ассасин ни в коем разе. Я воин. Я Довакин. И у меня полно своих дел и планов. Надеюсь, это не будет снова нарушением правил, если я буду появляться здесь только периодически, чтобы донести волю Матери? Я не собираюсь жить здесь. Астрид, внимательно ее слушавшая, улыбнулась впервые за весь их разговор. - Разумеется, Довакин, ты можешь продолжать жить своей жизнью. Я не требую от тебя отречения. Ну еще бы. Тора вышла из зала и направилась по лестнице вниз, туда, куда ушел Цицерон. Она спустилась в большой зал с обустроенной кузницей и прудом в углу. У лестницы напротив входа, которая, как догадалась Тора, вела на второй этаж, стояли три фигуры – данмерка, аргонианин и девочка от силы лет десяти. - Такое когда-нибудь случалось, Бабетта? – спросил аргонианин. - На моей памяти никогда, - ответила девочка. – В удивительные времена живем! Как думаете, она правда та самая? Довакин? Тора вышла в центр зала, и все трое смолкли, обратив на нее взгляды. Она не чувствовала себя некомфортно, наоборот, это даже ее позабавило, но Тора все равно предпочла бы быть не здесь. Ей хотелось быть дома и пить свой любимый чай. Неловкую тишину нарушил сбежавший с лестницы Цицерон, который, бесцеремонно растолкав сестер и брата, подскочил к Торе настолько близко, насколько было возможно. - Пойдем, Слышащая, Мать ждет! Она наверняка хочет что-то тебе сообщить! Цицерон схватил Тору за руку и потащил на второй этаж.

***

Мать Ночи действительно заговорила сразу же, как Тора приблизилась, сообщив о совершенном черном таинстве. Выслушав голос из Гроба, Драконорожденная отправилась обратно к Астрид, чтобы передать ей эти слова. - Надеюсь, Мать действительно будет помогать нам, - мрачно отозвалась глава Братства. – А то пока с ней связаны только одни проблемы. Лицо Торы оставалось непробиваемым, как всегда. - Я – проблема? – спросила она. Астрид слегка встрепенулась и внимательно посмотрела на новую Слышащую. - Скорее, Цицерон – проблема, - ответила глава Братства с презрением, которое ей не удалось скрыть. – Кстати, я решила, какой контракт тебе дам. Я все думала, кому его поручить, но тут появляешься ты, герой. Этот контракт как раз впору для Довакина. Астрид улыбнулась, и эта улыбка показалась Торе очень неприятной. - Нужно убить ярла Фолкрита, - спокойно продолжила Астрид. – Сиддгейр тот еще засранец, поэтому многие желают ему смерти. Поскольку это будет твой первый и единственный контракт, ты получишь всю сумму, которую заплатит заказчик, целиком. Сумма будет явно немаленькая. Тора глухо зарычала, хмыкнув. - И как мне это сделать? – холодно произнесла она. Астрид пожала плечами. - Ну, ты же наверняка вхожа во все дворы ярлов, - равнодушно ответила она. – Подстрой любой несчастный случай, зарежь его ночью, подожги его дворец – что захочешь. Вариантов множество. И плевать, если пострадает кто-то еще. Хоть полгорода вырежи. Тора вздохнула. Этого еще не хватало. - Ты даешь такое серьезное задание мне, - строго сказала Тора, - новичку, который никогда не был ассасином. И по-твоему, это самое мудрое решение, которое можно придумать? Лицо Астрид вытянулось, губы презрительно сжались, а глаза наполнились злостью. - Тебе ли оспаривать мои решения? Она хочет, чтобы Тора просто ушла. Она не хочет ее видеть, не хочет, чтобы какая-то Довакинша вносила хаос в ее личное убежище. В этом Цицерон был прав. И Тора с удовольствием бы ушла обратно к себе домой, но проблема была именно в Цицероне: он, к несчастью, хорошо знал, где она живет. Ладно, надо убить этого чертового ярла и уйти с чистой совестью. Поднявшись на второй этаж в общую спальню, Драконорожденная снова встретила данмерку и девочку. - Значит, ты наша Слышащая? – первой начала разговор девочка. – Меня зовут Бабетта. - Привет, Бабетта, - ответила Драконорожденная. – Меня зовут Тора. Не думала, что в Темное Братство принимают даже детей. Данмерка и девочка рассмеялись. Бабетта обнажила маленькие клыки, и ее глаза сверкнули неестественным огоньком. - Вот только мне уже больше трехсот лет, - произнесла она с улыбкой. – А ты правда Довакин? И в тебе течет кровь дракона? Тора кивнула. - Никогда не пробовала кровь дракона! – захихикав, сказала Бабетта. Это показалось Торе забавным. - Я Габриэлла, - вмешалась данмерка. – Приятно познакомиться! Как так вышло, что Цицерон тебя нашел и заставил прийти сюда? Тора вздохнула. - Это долгая история. Скажите, нет ли у вас в убежище ромашки, лаванды и чабреца? Брови Бабетты удивленно приподнялись. - У меня есть лаванда и ромашка, я немного промышляю алхимией, - сказала она. – А чабрец… может, он есть у Назира. Он отвечает за кухню. А что? Хочешь сварить какое-то зелье? - Чай, - ответила Тора. – Чай из этих трех ингредиентов очень успокаивает. Мне сейчас просто необходим этот чай. У Назира не оказалось чабреца, и девушке пришлось заваривать чай без него. Редгард внимательно следил за ее движениями, принюхиваясь к аромату. Тора заварила достаточно чая, чтобы все могли его попробовать. - Теперь я понимаю, как тебе удается выносить Цицерона, - сказал Назир. - Я его знаю чуть менее суток, - заметила Тора. - О, поверь, этого достаточно, чтобы захотеть перерезать ему горло. Что, говоришь, надо еще добавлять? - Чабрец, - спокойно ответила Тора. – Можно еще мяту, можно мед, чтобы он был сладким. Кому что нравится. Бабетта, сидевшая рядом с Габриэллой за столом, весело поболтала ногами. - Не знаю, почему тебе так не нравится Цицерон, брат Назир, - лукаво произнесла она. – По-моему, он смешной. - Но чересчур экстравагантный, - добавила Габриэлла. - Зато симпатичный, - смеясь, сказала Бабетта. – Не то, что ты, Назир. - Маленькая расистка! – недовольно протянул редгард. Тора налила чай себе в кружку и вдохнула его запах. Не хватало чабреца, но тоже должно ее успокоить. Надо расслабиться и хорошо подумать, как убить этого ярла. Драконорожденная помнила его лицо. Помнила, что он молод и наивен, совершенно не разбирается в политике и своих обязанностях, но зато любит красивую жизнь и боится братьев бури. Задумавшись, Тора тихо зарычала, не слыша, о чем говорят ее новые братья и сестры. Голос Габриэллы, обращенный к ней, вернул ее в реальность. - Впечатляющий у тебя меч! – восхищенно произнесла данмерка. – Надо полагать, ты воин, как Арнбьорн? - Кто такой Арнбьорн? – спросила Тора. - Муж Астрид, - ответила Габриэлла. – Он сейчас выполняет контракт, поэтому в убежище его нет, но если в скором времени ты увидишь огромного лохматого норда – это он. - Да, я воин, - сказала Драконорожденная. – И никогда не убивала никого исподтишка. Бабетта хмыкнула. - Тебя не смущает, что все мы здесь – убийцы? – спросила она. Тора пожала плечами. - Я мало чем от вас отличаюсь, - ответила она хладнокровно. – На моих руках достаточно крови. На этих ее словах на пороге кухни появился Цицерон. - О, я так и знал, Слышащая, что ты будешь тут пить чай! – воскликнул он. – Ты передала Астрид слова нашей дорогой мамочки? Хранитель вальяжно сел за стол рядом с Торой – опять намного ближе, чем ей хотелось бы. Драконорожденная нервно отпила еще чая. Назир, поморщившись от громкого голоса Цицерона, последовал ее примеру. - Действительно успокаивает, - негромко сказал он. - Какой контроль, Цицерон! – воскликнула Габриэлла. – Дай человеку отдохнуть! Слышащая только пришла в наше убежище, а ты уже ей командуешь! Хранитель хотел что-то возразить, но Тора не дала ему раскрыть рта. - Да, я передала, Цицерон, ты можешь быть спокоен. Он заинтересованно взглянул на Драконорожденную. - И что Астрид? – оживленно подхватил он. – Кого отправит на этот контракт? - Она не сказала, - ответила Тора. – Зато придумала контракт для меня. Первый и единственный. Чай подействовал, и сейчас эта тема уже не так волновала нордку. У нее было время, чтобы что-то придумать, пока Грегор достраивает правое крыло ее поместья. - И какой? – спросила Бабетта, и ее глаза снова блеснули нечеловеческим красноватым оттенком. - Убить ярла Фолкрита, - невозмутимо ответила Тора. Назир присвистнул, лицо Цицерона же выразило удивление, практически молниеносно сменившееся яростью. Он резко поднялся, и его стул с грохотом упал. От этой перемены по коже Торы пробежали мурашки – она не ожидала такой реакции Хранителя, но ни единым мускулом на своем лице не выразила обеспокоенности. - Она с ума сошла?! – воскликнул Цицерон так громко, что Назир жадно отпил еще чаю из своей кружки. – Доверить тебе такой контракт! Это же… Тора посмотрела на него ледяным взглядом. - Это контракт, который я выполню, - сказала она. – Ослушаться означает нарушить догмат. Разве нет? Цицерон замолк, тяжело дыша. - Я должен поговорить с Астрид, - прошипел он. - Не стоит, - спокойно произнесла Тора, допивая чай. Бабетта и Габриэлла, внимательно наблюдавшие за едва не разразившейся бурей, заметно притихли. Цицерон, все еще злой, поднял стул и сел на него, нахмурившись. Воцарилась тяжелая тишина. Тора поставила кружку на стол. - Астрид сказала мне разместиться в общей комнате, - как ни в чем не бывало заметила она. – Кто-нибудь покажет мне, какую кровать я могу занять? - Я могу, - отозвалась все еще шокированная Габриэлла. - Ты можешь занять мою комнату, - сказал мрачный Цицерон. – Мне, как Хранителю, выделили отдельную комнату, но должность Слышащего намного выше. Тора посмотрела на него заинтересованно. Она не хотела говорить это вслух, но спать в общей комнате, словно в казарме, ей никогда не улыбалось. Тем более она совершенно не знала этих людей, которые, по справедливому замечанию Бабетты, были убийцами. - Спасибо, Цицерон, пожалуй, я воспользуюсь твоим щедрым предложением, - ответила Тора. – Покажешь мне комнату? Хранитель оживился. Он был все еще без настроения, но повел Драконорожденную на второй этаж. Его комната была совершенно необжитой, зато просторной, мебели и вещей в ней было мало, кое-где все заросло толстым слоем пыли и паутины. Тора осмотрелась. - Знаешь что, - предложила она, - тут достаточно места, чтобы поставить еще одну кровать. Давай перенесем свободную для меня, и мне не придется тебя выселять. Просто мне не хочется спать в одной комнате с незнакомыми людьми. Цицерон заулыбался. - Как скажешь, моя Слышащая! А мне ты, значит, уже доверяешь? Тора слабо усмехнулась. - Сама Мать Ночи велела доверять тебе. Глаза Цицерона стали дикими, как тогда, когда они впервые встретились. Он снова приблизился к Торе и взял ее за руки. - Что она еще говорила тебе обо мне? – проговорил он с благоговением. – Ты так и не ответила, что дорогая мамочка сказала о своем Цицероне! Тора попыталась освободить свои руки, но ей это не удалось – Хранитель практически вцепился в нее. - Что ты меня не обидишь и никогда не предашь, - серьезно ответила нордка, глядя ему в глаза. Цицерон засиял. - О, мамочка так хорошо знает своего верного Цицерона! – воскликнул он. – Да, да, Цицерон никогда не предаст Слышащую, я столько ждал, столько искал Слышащего! Что еще? Она говорила что-нибудь еще? Пальцы Хранителя сильнее впились в кожу Торы. Она резко одернула свои руки и наконец освободилась, отступив на шаг назад. Сейчас бы вспомнить все, что говорила Мать. - Назвала тебя милым или что-то такое, - проговорила Тора. Счастью Цицерона не было предела. Он стал похож на фанатика. - О! О! Милый Цицерон! – воскликнул он, смеясь. – И ты молчала все это время, моя Слышащая! Как нехорошо! Мамочка ценит мои старания! Мою верность и преданность! Тора вздохнула. Ей хотелось поскорее решить все дела и убраться домой, но она со смутным беспокойством подумала, что это только начало.

***

Торе плохо спалось, поэтому она поднялась очень рано и, чтобы не будить Цицерона, спустилась на кухню. Там ее встретила Бабетта. - Почему ты не спишь? – спросила Драконорожденная. Бабетта усмехнулась. - Я предпочитаю спать при свете дня. В темноте проще охотиться. Ах, ну да. Она же вампир. Тора поставила на огонь кастрюльку с водой, подготавливая травы, которые Бабетта оставила прямо здесь на кухне. - Мое восхищение, - произнесла девочка, понизив голос. – Ты, наверное, человек с самой огромной выдержкой из всех, кого я знаю. Вчера тебе удалось усмирить Цицерона одним только взглядом. Бьюсь об заклад, Назир все бы отдал за такую способность. Бабетта захихикала. - Кровь дракона приходится держать в узде, - мрачно сказала Тора. – Вот я и научилась этому. Девочка-вампир посмотрела на нее с интересом. - Тоже подавляешь чудовище, сидящее внутри тебя? Значит, у нас много общего. Заварив чай, Драконорожденная села за стол напротив Бабетты и потерла сонные глаза. - У тебя должно быть много опыта, - сказала Тора. – Можешь посоветовать, как мне убить этого ярла? Бабетта задумалась. - Обычно я работаю по одной и той же схеме: притворяюсь маленькой потерянной девочкой, подбираюсь к ничего не подозревающей жертве, а потом… - Глаза девочки-вампира налились красным. – Так сказать, совмещаю приятное с полезным. Тебе, конечно, такой план не подойдет, но тоже нужен какой-то обман. Он знает тебя? Тора кивнула. - Знает. Меня практически все знают. - В этом есть большое преимущество: не придется втираться к нему в доверие. Все знают тебя как Довакина, героя, победителя Алдуина и спасителя Скайрима. Никто и не подумает, что ты сможешь просто так взять и убить ярла. Как насчет яда? Могу подобрать тебе любой на твой вкус. Бабетта тепло улыбнулась. Это все было каким-то безумием, каким-то плохим сном. - Спасибо за предложение, - отозвалась Тора. – Когда я придумаю план, возможно, обращусь к тебе за ядом. Чай настоялся, и Драконорожденная сделала первый глоток – ее наполнило приятное тепло. Бабетта налила и себе немного чая, чтобы его попробовать. Не успели они начать новый разговор, как дверь открылась, и в кухню вошел заспанный Цицерон. - О, Слышащая, ты здесь, - с облегчением произнес он. – Я боялся, что ты сбежала. Он был растрепанным и без своего шутовского колпака. Тора снова подумала, что он красив, и поспешила отпить еще чаю. - От тебя сбежишь, - хмыкнув, язвительно заметила она. Цицерон не обратил никакого внимания на тон девушки и сел рядом, неожиданно положив голову на ее плечо и потершись о него – Тора вздрогнула. Хранитель обхватил ее руками. - Да, да, Слышащая, милый Цицерон знает, где ты живешь, ты от меня не сбежишь! Бабетта чуть не поперхнулась чаем. Драконорожденная, с трудом удерживая кружку, выпуталась из объятий Цицерона и встала, отстранившись от него. Легкий разряд электричества пробежался по ее коже, и она испугалась, что ее волнение станет слишком заметно, что сейчас все начнется. Тора сделала большой глоток чая. Вдох, выдох, главное – глубоко дышать. - Не делай так, пожалуйста, - спокойно произнесла Драконорожденная. – Я не люблю, когда меня трогают. Цицерон состроил недовольную гримасу. - Как скажешь, - коротко ответил он. Бабетта многозначительно улыбнулась и опустила глаза в пол. Она явно имела, что сказать об этом, однако сдержалась. - Цицерон, мы тут как раз думали, как незаметно подобраться к ярлу Фолкрита, - проговорила девочка. – Есть какие-нибудь идеи? Хранитель оживился и радостно захлопал в ладоши. - О, об этом нужно хорошо подумать! – воскликнул он. – Моя Слышащая, ты возьмешь с собой верного Цицерона на этот контракт? Я так давно не совершал контрактов! Не подкрадывался в ночи, не выжидал удобного случая, не вламывался в чужие дома! Ой, последнее я как раз недавно делал! Цицерон лукаво посмотрел на Тору и захихикал. Драконорожденная заметила, что с каждым словом его возбуждение росло все больше, и в его глазах разгорался жуткий кровожадный огонек. Тора снова вздрогнула. Они, конечно, все убийцы здесь, в Темном Братстве, но Цицерон – настоящий маньяк. Фанат своего дела. Тора знала подобных ему людей, правда воинов, которые, словно скуумовые наркоманы, получали удовольствие от битвы, от этого смрада, смерти и крови. Забавно, что именно такие больше всего говорили о чести и доблести, а на деле были кровожадными мясниками, которые просто хотели убивать. Один такой, офицер Имперского Легиона, который сражался бок о бок с Торой, говорил даже, что это чувство похоже на желание мужчины к женщине, на страсть, и что если бы ему попалась молоденькая «сестра бури», то он взял бы ее прямо на поле боя. Кто знает, может, он так и делал. Торе он всегда казался отвратительным. Драконорожденная осторожно взглянула на Цицерона. Он тоже испытывал подобную страсть? Подобное… вожделение? Эта мысль оказалась слишком волнительной, и глаза Торы мгновенно вспыхнули желтым огнем. Она залпом допила чай. Бабетта вскочила от неожиданности, заметив перемену в девушке. - Что, что такое? – растерянно проговорила она. – Тебе нужна помощь? Тора покачала головой. Вдох. Главное – дышать. Выдох. Девочка-вампир, сообразив, что делать, подошла ближе и легонько похлопала своими холодными руками по щекам Драконорожденной. Ее глаза медленно потемнели. Цицерон смотрел на это все непонимающе. - Что это было, моя Слышащая? – спросил он. – У тебя это случается уже не в первый раз! Тора устало села на стул, но подальше от Цицерона. - И не в последний, - ответила она. – Это все кровь дракона.

***

День был теплым и пасмурным: казалось, что в любой момент мог начаться дождь, но этого все никак не происходило. У дворца ярла оба стражника почтительно склонили головы и отступили, увидев Тору. - Довакин, проходи! – произнес один из них. – Ярл у себя. Девушка вошла в зал, почувствовав, как тяжело забилось ее сердце. Дышать. Не волноваться. Еще чуть-чуть, и она будет дома. Все это – всего лишь небольшое досадное препятствие на пути к ее главному желанию. Ярл Сиддгейр, молодой, красивый и черноволосый, сидел на троне со скучающим видом, пока его управительница, невысокая альтмерка с серебристыми волосами что-то горячо ему объясняла. - Пока погода нам благоволит, - говорила она. – Но, боюсь, город все больше расширяется, к нам приезжают из деревень, у нас осели те, кто смог спастись из Хелгена. Но посевных площадей слишком мало. Если мы будем сидеть сложа руки, нас ждет голод уже этой зимой. Ярл зевнул. Он с интересом смотрел на молодую служанку, не обращая никакого внимания на говорящую управительницу. - Я думал, у нас только кладбище расширяется, - сказал он, перебив альтмерку. Она взглянула на него, как на идиота. - Сиддгейр! – раздраженно воскликнула она. – На меня посмотри! Ярл встрепенулся и злобно взглянул на управительницу. Никто из слуг и стражников не отреагировал на подобное неуважение к ярлу, но он все равно, устыдившись, осмотрелся вокруг, и его взгляд остановился на Торе. - Ты забываешься, Ненья, - негромко сказал он. – Тем более у нас гости. Альтмерка обернулась. Тора подошла ближе и остановилась у трона. - Привет тебе, ярл Сиддгейр, - спокойно произнесла она, не склонив головы. - О, Довакин, какой приятный сюрприз! – радостно воскликнул ярл, поднявшись с трона. – С какими вестями ты к нам? - Боюсь, что невеселыми, - невозмутимо отозвалась Тора. – Могу я поговорить с тобой наедине, ярл? Он удивленно посмотрел на Ненью. - Если что-то невеселое, то лучше поговори с моей управительницей, - сказал он удрученно, сев обратно на трон и бросив взгляд в сторону служанки. - Нет, ярл, я должна говорить с тобой, - настаивала Драконорожденная. – Это довольно личный вопрос. Сиддгейр вздохнул. - Хорошо, пойдем в мои покои. Он встал, приказал подать ему вина, предложил выпить и Торе, но та отказалась, и они прошли в комнату ярла. Драконорожденной стало не по себе, она совсем забыла о Ненье, она намного умнее Сиддгейра, и ее стоит опасаться. Ярл сел на свою кровать и сделал знак Торе, чтобы она присаживалась, куда захочет. Та села на стул напротив него. Вдох. У Торы было сразу два плана: первый, простой, заключался в том, чтобы отравить его в одной из таких личных бесед – наверняка сейчас было бы просто отвлечь его внимание и подсыпать что-нибудь в его кубок с вином, Бабетта как раз дала ей специальный медленный яд. Отравленный им человек умирал несколько дней. Но, кто знает, вдруг его спасут? Вдруг Ненья догадается, что его отравили, а из чужих в Фолкрите был только Довакин? Нет, она могла рисковать жизнью, но не своей репутацией. Второй план был сложнее, но очень понравился Цицерону: нужно выманить его, а потом убить его и всех, кто будет с ним вместе. Это больше подходило Торе: в конце концов, она была воином. Виновных в этом будет очень просто придумать. - У меня есть сведения, ярл, - начала Тора, понизив голос, - что в лесах Фолкрита скрывается отряд братьев бури. И, возможно, с ними сам Ульфрик Буревестник. Лицо Сиддгейра изменилось. Он испугался, и испугался очень сильно. - Не может быть, - прошептал он. - Я бы не пришла, не будь уверена, - серьезно сказала Тора. – Я здесь, чтобы предупредить тебя. Ярл почесал голову и отпил вина из кубка. Быстро поставив кубок на тумбочку у кровати, он встал и прошелся по комнате. Тора невольно взглянула на его кубок. - Надо что-то предпринять, - сказал он. – Фолкрит всегда был на стороне Империи, не хватало еще, чтобы нас начали считать мятежниками из-за этого! Вот же дурак. Конечно, стал бы Ульфрик сунуться туда, где у него нет поддержки – то, что Сиддгейр этого не понимал, говорило о нем многое. Тора подумала, что такого даже не жалко убить – может, это действительно поможет Фолкриту. - У меня есть один план, - сказала Тора. – Но ты должен пообещать мне, ярл, что об этом не узнает ни одна живая душа. Сиддгейр внимательно посмотрел на Драконорожденную и сел обратно на кровать. - Говори, - произнес он. - Я постараюсь найти место, где прячется Ульфрик, - негромко проговорила нордка. – Все выясню, по возможности сокращу численность его отряда, он наверняка и так небольшой. Но мне понадобится твоя помощь. Мне нужны будут твои люди, чтобы схватить Ульфрика невредимым и отправить его прямиком в Солитьюд. - По рукам, - не думая, воскликнул Сиддгейр, но, быстро осознав, что говорит слишком громко, добавил шепотом: - Надеюсь, это повысит мой авторитет в глазах генерала Туллия и Элисиф. Мне нравится этот план. - Ну, твой авторитет бы возрос до небес, если бы это сделал лично ты, ярл, - заметила Тора. Сиддгейр задумался. - А ведь точно, - сказал он. – Может, обо мне даже написали бы песню! Он вскочил с кровати. - Решено! Так и сделаем! Давай, Довакин, ищи поскорее, где он скрывается, а потом я возьму людей, и мы доблестно захватим в плен самого главаря мятежников! – Ярл обеспокоенно взглянул на Тору. – Но ты же будешь с нами, верно? Это же будет… ну, достаточно безопасно? Драконорожденная искренне улыбнулась. - Конечно, мой ярл. Но запомни: никому ни слова. Даже своей управительнице. Во всяком случае пока что.

***

Несколько дней Тора рассчитывала все до мелочей. - На юго-западе от дороги, в лесной чаще есть подходящая заброшенная башня, - сказала ей Бабетта. – Правда там засели разбойники. Я как-то забрела к ним, когда охотилась. Человек пять, не больше. Хотя уже чуть меньше: один из них был очень даже вкусным. Девочка хищно усмехнулась и обнажила маленькие клыки. - Пойдет, - отозвалась Тора. – Как раз сыграют роль беглых братьев бури. Цицерон, с которым Драконорожденная так же делилась своим планом, был очень воодушевлен. - Ты же возьмешь меня с собой, моя Слышащая? Возьмешь? Обещаю, Цицерон будет хорошо себя вести! Ну как хорошо – убивать, убивать и убивать! В такие моменты, когда Цицерон становился одержимым предвкушением убийства, Тора возвращалась к той навязчивой мысли о том, что он при этом чувствует, и ей это очень не нравилось. Она привыкла к Хранителю за эти пару дней, но в какие-то мгновения он заставлял ее волноваться, а этого Тора допустить никак не могла. - Хорошо, возьму, - согласилась она, потому что понимала, что Цицерон от нее не отстанет. – Но не думай, что я не могу справиться сама. Цицерон приблизился к ней снова почти вплотную. - Нежная Слышащая может одолеть в одиночку целый отряд? – хихикнув, произнес он. Нордке показалось, что в его голосе была снисходительность, и это ее задело. - Нежная? – раздраженно переспросила она. – Ты еще увидишь, какая я нежная. Арнбьорн, вернувшийся со своего контракта, оказался неплохим кузнецом, и Тора попросила его подобрать ей доспехи. Кто же знал, что они понадобятся: дома у нее было достаточно комплектов лучшей в Тамриэле брони, но здесь приходилось довольствоваться тем, что есть. - Что-то ты худовата, - окинув взглядом Драконорожденную, которая казалась очень мелкой по сравнению с ним, громким голосом сказал Арнбьорн. – В принципе можно под тебя что-нибудь подогнать, но боюсь, что не потянешь. Тора хмыкнула. Свой даэдрический меч она оставила в комнате Цицерона. Видимо, Арнбьорн его еще не видел. Она с легкостью подняла одной рукой стальной двуручный молот, стоявший у наковальни. - Не потяну? – холодно произнесла она. – Я бы не была в этом так уверена. Муж Астрид посмотрел на нее с восхищением. - А, ну да, - сказал он. – Кровь дракона. И кто у тебя был драконом: мама или папа? Он рассмеялся так зычно, что его смех эхом отозвался под сводами главного зала. В итоге Тора выбрала кольчугу: доспехи, которые делал Арнбьорн, почти никто из братьев и сестер не носил, кроме него самого, поэтому для девушки они были слишком неудобными и громоздкими. - Можешь и Цицерону что-нибудь подобрать? – спросила Тора. – Он собрался вместе со мной. Арнбьорн взглянул на нее удивленно. - Цицерон-то? – посмеиваясь, переспросил он. – Я представляю, во что превратится твой контракт, если ты возьмешь с собой этого дурака! Подумай хорошенько, надо ли это тебе. Тора глухо зарычала. Ей и самой не хотелось брать его с собой, но Хранитель был слишком навязчив. Когда она сказала Цицерону, что тот должен надеть доспехи, он очень сильно удивился. - Доспехи? Зачем доспехи? - Там будет много врагов, - спокойно ответила Тора. – Ты же не хочешь, чтобы тебе стрела прилетела в спину? Цицерон фыркнул. Видимо, он очень не хотел расставаться со своим образом шута. - Хорошо, моя Слышащая, сделаю это ради тебя, - вздохнув, произнес он. – Ты разбираешься в этом намного лучше. Цицерон никогда не участвовал в настоящей битве! Хотелось бы Торе сказать то же самое. Когда наступил нужный день, Драконорожденная отправила посыльного с запиской ярлу Сиддгейру, чтобы лишний раз не светиться в Фолкрите, а сама принялась выбирать шлемы в запасах Арнбьорна. - Может, поножи нужны? – спросил он. - Нет, думаю, лучше нам делать меньше шума и оставлять меньше следов. Облачаясь в кольчугу, Тора вспомнила, как она вместе с легионерами штурмовала крепости братьев бури. По ее коже пробежала неприятная дрожь. Она подумала о Хадваре, который принес ей тревожную весть об Ульфрике – что, интересно, происходит сейчас там, в Виндхельме? Удалось ли подавить новый зарождающийся мятеж? Удалось ли схватить Буревестника? Наверное, об этом сразу же стало бы известно, и это бы подпортило планы Торы убить ярла Сиддгейра. Драконорожденная надела великоватый, обитый кожей изнутри шлем, тщательно спрятав под него свои короткие волосы. Сверху на кольчугу она прикрепила ремешки с ножнами за спиной – для своего меча. Цицерону же достался пластинчатый доспех и стальной меч. Шлем он никак не хотел надевать. - Ну Слышащая, - неохотно, словно ребенок, проговорил он. – Это точно необходимо? - Точно, - строго ответила Тора. – Если тебя убьют, останешься гнить там посреди леса. Цицерон хмыкнул, и его лицо приобрело жуткое выражение. Он надел шлем. Драконорожденная непроизвольно усмехнулась, подумав, что Хранитель очень гармонично смотрится в доспехах – будто всю жизнь был воином. - Пойдем, - выдохнула Тора. – Надо еще разобраться с теми бандитами до прихода ярла.

***

День был солнечным и теплым, однако густой Фолкритский лес скрадывал лучи солнца. Все равно продираться через кусты и ветви в доспехах было жарко, и по пути Тора пожалела, что не придумала какой-нибудь другой план. В дороге Цицерон снял с себя шлем и нес его в руках. - Долго еще идти, моя Слышащая? – произнес он слишком громко. Тора поморщилась. - Тише, Цицерон. Представь, что мы охотники, нам нельзя спугнуть добычу. Нам осталось уже меньше, чем мы прошли. - Охота, - кровожадно протянул Цицерон. – Хорошее сравнение! Как давно Цицерон не охотился по-настоящему! Его глаза сверкнули чем-то страшным. Тора посмотрела на него, ощутив трепет, и с трудом отвела взгляд, лишь когда споткнулась о корень разросшегося дерева. То, как редкие солнечные лучи, прорывающиеся через густые кроны деревьев, падали на лицо и волосы Цицерона, было слишком красиво – Тора опять почувствовала волнение, пробежавшее по ее телу и скрутившееся клубком внутри живота. Глубоко дышать. Лучше бы он оставался в своем дурацком шутовском костюме. Вскоре Драконорожденная вышла на лужайку и рассмотрела впереди горы. Посреди гор темнела та самая полуразрушенная башня, к которой они держали путь. Тора резко остановилась и повернулась к Цицерону. - Цицерон, - серьезно сказала она, - я надеюсь, что до этого не дойдет, но все же должна предупредить. Если ты увидишь, что мои глаза пожелтели, и это не проходит – отойди подальше. А лучше вообще беги. Хранитель посмотрел на нее удивленно. - Цицерон должен бояться мою Слышащую? – глупо хихикнув, спросил он. – Ты сейчас шутишь? - Не шучу, - мрачно отозвалась Тора. – Если это случится, я начну убивать всех без разбора. Цицерон посерьезнел, и его взгляд стал пугающе томным. - Хотел бы я на это посмотреть, - оскалившись, как зверь, произнес он. По коже Торы пробежали мурашки. Дурак! Ладно, она предупредила его, а прислушиваться к этому или нет – это уже только его проблема. От башни к небу поднимался тонкий дымок, и, приблизившись, Тора начала различать голоса. Драконорожденная затаилась в зарослях, дав знак Цицерону остановиться. Слов было не разобрать, но голоса отличались. - Слышу как минимум троих, - прошептала Тора своему спутнику. Хранитель ухмыльнулся. В этой ухмылке были и веселье, и что-то жуткое. - Они даже не пытаются быть тихими, - понизив голос, проговорил Цицерон. – Даже подумать не могут, что на них кто-то охотится! Он беззвучно хихикнул. Тора сосредоточилась на башне, чтобы не смотреть на Цицерона и не нервничать больше. Была, конечно, вероятность, что кто-то из них сейчас не в башне, а, например, отправился за водой, но ждать не было смысла. Тора достала из-за плеча свой огромный меч, крепко обхватила его обеими руками. Ее пальцы засветились, по ним прошелся быстрый огонек, переметнулся на рукоять, наполнил черное лезвие – и оно запылало. - Пора, - коротко бросила Драконорожденная. Цицерон двигался бесшумно, как кошка, он подкрался ко входу в башню с удивительной легкостью и быстротой; Тора последовала за ним, но она не умела так хорошо выбирать дорогу, и под ее ногой предательски хрустнула какая-то едва заметная ветка. - Слышишь что-нибудь? – произнес негромкий голос из башни. Цицерон надел шлем и обнажил свой меч. - Может, опять проклятые волки, - шумно произнес второй. – Сейчас я им задам! Раздался скрип деревянной мебели. Возможно, он встал. Послышались приближающиеся шаги. Тора не стала притаиваться, как Цицерон. Держа в руках меч, она остановилась напротив входа в башню. Она воин. Драконы ничего не боятся. У входа показался человек, и Тора не успела его рассмотреть – Цицерон бросился к нему и с хохотом пронзил его своим мечом так, что лезвие прошло сквозь разбойника. Внутри башни послышались шорохи, Цицерон быстро отпрянул назад, словно танцуя, с усилием вынул меч из тела умирающего – тот, хрипя и скуля, повалился на землю. - Цицерон, назад! – крикнула Тора, и ее голос прозвучал настолько громко, что деревья вокруг задрожали. Хранитель отпрыгнул в ее сторону как раз в тот момент, когда из башни показался еще один человек с секирой наперевес, а сразу же за ним – второй, но Драконорожденная не смогла разглядеть его оружие. - ФУС… Показалось, что весь лес на мгновение замер. - РО! Двух слов было достаточно, чтобы они, словно гром, разнеслись меж деревьев, перепугав всех птиц в округе, которые шумно захлопали крыльями, взлетая в разные стороны. Концентрированный ураган обрушился на башню, ее камни задрожали, а обоих разбойников, выбегавших на улицу, отбросило назад в башню. Ветер выбил меч из рук Цицерона, который на момент ту’ума успел оказаться в стороне. Не дожидаясь, пока разбойники придут в себя, Тора бросилась в башню, услышав веселый смех Цицерона. Один из обитателей башни лежал, не шевелясь, второй пытался подняться на ноги, но Тора обрушила на него удар даэдрического меча, отрубив его голову. Возможно, лежащий был уже мертв, но она решила не рисковать и пронзила его грудь. - Слышащая! – воскликнул Хранитель где-то совсем рядом. Тора подняла голову и увидела, как прямо на нее с полуразрушенной лестницы башни несется четвертый разбойник, уже занося меч для удара. Драконорожденная затаила дыхание, только развернувшись к врагу, как между ними влетел Цицерон, мгновение – и из перекошенного рта разбойника полилась кровь. Его меч глухо упал на сгнившие доски пола башни. Тора увидела, что лезвие Цицерона вошло разбойнику прямо в горло, и кровь из раны забрызгала руки Хранителя. - Иди к черту! – радостно воскликнул Цицерон и грубо отпихнул разбойника, чтобы тот соскользнул с его меча. Он упал на деревянный пол, словно мешок. Из его шеи начала стремительно выливаться темная кровь, а глаза так и остались открытыми. Лицо Торы нервно подернулось. Неприятное зрелище. Цицерон повернулся к ней, но он, в отличие от своей спутницы, был возбужден и, кажется, абсолютно счастлив. - Спасибо, - сказала Тора. – Наверху может быть кто-то еще. Цицерон кивнул и, не дожидаясь Драконорожденной, поспешил на лестницу. Прошло меньше минуты, и он спустился. - Никого, - произнес он воодушевленно. – О, Слышащая, как же это весело! Но… так мало! Цицерон хочет еще! Тора посмотрела на него и вспомнила того офицера Легиона, который тоже любил убивать. Разряд электричества тряхнул ее, как озноб. Вздохнув и спрятав меч за спину, Драконорожденная вышла из башни. Цицерон последовал за ней. - Будем ждать ярла, - сказала она. - Здесь, моя Слышащая? - Я написала ему, что буду ждать его на дороге, - произнесла Тора. – Но время еще есть. Тебе лучше остаться здесь и ждать нас. Цицерон, на которого Тора пыталась не смотреть, забежал перед ней так, чтобы она не смогла отвести от него взгляда, и схватил ее за руки. - Что ты еще умеешь, моя Слышащая? – возбужденно спросил он. – Это было похоже на бурю! Слышащая повелевает силами природы с помощью своей драконьей крови? Тора одернула руки. - Много чего умею, - невозмутимо ответила она. – Но я не буду применять другие ту’умы сегодня. Нельзя допустить, чтобы стало понятно, что этих людей убил Довакин. - А кто-нибудь еще умеет такое? – не унимался Цицерон. Тора сделала глубокий вдох. - Ульфрик Буревестник, например, - ответила она. – Каждый норд может научиться ту’уму. Но только Довакин может делать это без подготовки и с такой силой, как дракон. Цицерон захлопал в ладоши и приблизился к Торе вплотную. Его сияющее лицо оказалось так близко от Драконорожденной, что ее сердце екнуло. - Иди, иди, моя Слышащая, и приведи сюда ярла! Сколько с ним будет людей? Тора попыталась отвести глаза куда-то вниз, но Цицерон был слишком близко. - Наверняка больше, - ответила она. – Сиддгейр трус. - О! – Цицерон выглядел одержимым. – Наконец-то веселье!

***

Тора сидела на поваленной сосне у дороги. Без Цицерона было необычайно тихо, но зато она могла спокойно подумать обо всем, что ее тревожило. Мысли постоянно возвращали ее к Ульфрику, вернее, в неотвратимости нового витка этой бессмысленной и беспощадной войны. Как же Торе этого не хотелось, как же она мечтала просто спокойно жить в своем поместье, никого не трогая, однако, если она может помочь закончить войну как можно скорее, она была обязана это сделать. Угораздило же ее родиться с кровью дракона. Солнце перевалило за полдень и начало медленно клониться к закату, когда Тора услышала приближающихся всадников. Она даже не сразу узнала ярла Сиддгейра в полном комплекте закрытой брони с эмблемой в виде оленя. На его шлеме были ветвистые оленьи рога. Остановившись около Торы, ярл поднял забрало. - Ну что? – спросил он. – Как там обстановка? Тора насчитала восемь всадников, помимо самого ярла. Она улыбнулась. - Он почти беззащитен, мой ярл, - сказала Драконорожденная. - Отлично. – Сиддгейр торжествующе осмотрелся. – Куда ехать? Тора встала. - Лошадей придется оставить здесь, - сказала она спокойно. – Ты же не хочешь, чтобы Буревестник услышал нас за версту и ускользнул? - Верно, - согласился ярл. Он спешился, и его воины последовали его примеру. Они привязали лошадей к деревьям и углубились в чащу вслед за Торой. - Ты никому не сказал, куда отправляешься, ярл? – спросила Драконорожденная по дороге. - Никому, кроме отважных воинов, которые меня сопровождают, - сказал он, улыбнувшись своим спутникам. – Они сами узнали об этом только сейчас, в пути. Так что не переживай, Довакин, все секретно. Воины, закованные в похожие закрытые латы с оленями, закивали. - Скорее бы расправиться с мятежниками! – воскликнул самый высокий из них. – Это еще лучше, чем охота на медведя! - Охота на медведя из Виндхельма, - сказал другой, засмеявшись. Сиддгейр улыбнулся. - Ну, мне правда пришлось сообщить о своих планах управительнице, - неуверенно произнес он. – Ненья, помнишь ее? Но она точно будет держать рот на замке. Как бы она ни вела себя, она мне верна, старая несносная альтмерка! Сердце Торы упало. Да как же так, придурку всего-то нужно было помалкивать, а он даже с этим не справился! Нордка едва различимо зарычала. - Что ты ей сказал? – строго спросила она. Сиддгейр заметно занервничал. - Ну, что отправляюсь с тобой на поимку Буревестника. Ее это даже не удивило. И она не пыталась меня отговорить, как обычно это делает. Наоборот, пожелала удачи. Редко увидишь в ней такую сердечность. Мне всегда казалось, что у этой женщины вообще нет сердца. Тора задумалась. Вот же болван! И ее выдал! Возможно, теперь придется убить и управительницу. Если только не… Обнадеживающая мысль появилась в голове Торы внезапно. Пожалуй, пока не стоит торопиться с Неньей. Сейчас нужно разобраться с ярлом и его воинами. Тору волновало в их количестве только то, что кто-то мог уйти. Нельзя было этого допустить. Вскоре Тора и Фолкритские рыцари прошли знакомую ей лужайку и вышли к башне, темнеющей в полумраке лесной чащи и примыкающей к подножию гор. Тора сделала всем знак остановиться. - Тут, - коротко бросила она. Даже издали Драконорожденная увидела, что трупа у входа в башню больше не видно: Цицерон, должно быть, перетащил его, чтобы не вызвать подозрений у прибывших. Умно. Тора почему-то не подумала о таких мелочах. Сиддгейр обнажил клинок. - Не будем терять времени! – сказал он решительно. – Окружить башню! Тора внимательно осмотрелась и понадеялась, что Цицерон сейчас не в башне. Воины ярла разошлись по сторонам, окружили башню полукольцом. Сам Сиддгейр не сдвинулся с места, Тора и не сомневалась, что он не будет ничего делать. Но где же Цицерон? Черт, надо было сразу оговорить с ним все эти детали! Как вовремя защитить его, если он в башне? Один из воинов начал медленно приближаться ко входу. Сердце Торы начало биться быстрее. Она лихорадочно озиралась, силясь понять, где ей лучше стать, чтобы охватить ту’умом сразу всех. Особенно Сиддгейра. Воин подходил все ближе к башне. Остальные начали обнажать мечи, подобно ярлу, и Тора тоже поспешила достать свой меч, зарядив его, как и в прошлый раз, пламенем из своих рук – черное лезвие с зазубринами вспыхнуло. Тора начинала волноваться, а это было плохо. Она поспешила отойти назад, чтобы оказаться за спиной Сиддгейра. Тот не обратил на это никакого внимания. Воин осторожно вошел в башню, и глаза Торы на мгновение вспыхнули желтым, но… ничего не случилось. - Тут трупы! – недоуменно произнес воин, и несколько других ринулись к нему. Глубокий вдох. Сиддгейр колебался, но все же сделал несколько шагов вперед. - ФУС… Лес вокруг пронзило резким звуком, точно громом. - РО-ДА! Буря, в несколько раз мощнее, чем прошлая, накрыла воинов с головой; первым вперед отлетел Сиддгейр, так как Тора стояла прямо за ним. Остальные попадали кто куда, несколько человек впечатались в стену башни, сотрясши ее до основания. На миг Торе даже показалось, что башня вот-вот рухнет. Вдруг внутри начался какой-то переполох: тот первый воин, который зашел в башню и упал там на трупы от ту’ума Довакина, неожиданно закричал. Короткий крик перешел в предсмертный хрип. Там Цицерон. Наверно, он спрятался там или затаился наверху, не выдавая себя сразу. Тора обхватила рукоять меча похолодевшими пальцами и бросилась в бой. Она кидалась на тех, кто еще шевелился, стремительно поднимался, пытался бежать: это была бойня. Добежав до башни, отрубая головы и пронзая стальные доспехи, будто это ткань, Тора встретила выскочившего из башни Цицерона – он добил всех, кто оказался от ее ту’ума внутри, и был весь забрызган кровью. Его глаза горели. - Трое, - воскликнул он. – Сколько у тебя? - Четверо, - быстро отозвалась Драконорожденная. – Должны быть еще два! Тора осмотрелась и с тревогой поняла, что Сиддгейра среди убитых нет. - Вон он! – вскрикнул вдруг Цицерон, захохотав. – От меня не убежишь! Тора успела только рассмотреть убегающую прочь фигуру с ветвистыми рогами, как Цицерон, смеясь, словно абсолютно сумасшедший, кинулся за ним следом. Обхватив меч крепче, Тора очертила круг вокруг себя, быстро осматривая трупы – нет сомнения, что их четыре. Где тогда еще один? Девушка кинулась в башню. Трое, как и сказал Цицерон, плюс сложены один на одного те четверо разбойников. Черт, как можно было кого-то упустить! Тора быстро шагнула к выходу, как в самом проходе перед ней выскочил воин с открытым забралом. Закричав от злобы, он набросился на Тору, но та успела выставить перед собой меч – сталь застряла в эбонитовых зазубринах ее внушительного клинка. Драконорожденная крутанула своим мечом в сторону, и меч противника, звякнув, упал на каменный порог башни. Однако это никак не смутило рассвирепевшего рыцаря, и он прежде, чем Тора успела замахнуться, бросился вперед, пытаясь ударить ее кулаком. Глаза Довакина стали желтыми. - ФУС! – снова выкрикнула она, и воин упал навзничь на землю у входа в башню. Тора подбежала и, удержав свой огромный меч в одной руке, схватила другой рукой воина за забрало, оттянув его назад, чтобы открыть ему шею. Воин, поняв ее намерение, закричал, пытаясь брыкаться, но Тора быстро полоснула его по горлу, прорезав его до позвонков. Ее трясло. Драконорожденной показалось это недостаточным, и она, снова обхватив меч обеими руками, продырявила его доспех, с силой навалилась на рукоять, чтобы проткнуть противника насквозь. Он больше не кричал. Он был мертв. Тора наступила на него, достала меч и всадила еще раз – в его открытое, перекошенное в крике лицо. Вдруг кто-то коснулся ее плеча, и нордка вздрогнула, быстро обернулась, упустив меч из рук, и он упал на изуродованного мертвеца. За ней стоял Цицерон. Глаза Торы мгновенно потемнели. - Все хорошо, моя Слышащая? – произнес он, тяжело дыша. – Ты же не собираешься и меня убить? Тора сбросила с себя шлем, пригладила вспотевшие волосы и посмотрела вокруг. Дышать. Главное – дышать. - Где Сиддгейр? – спросила она. - Если ты про этого прыткого оленя с рогами, то я его убил, - радостно объявил Цицерон. – Но он действительно быстро бегал и визжал, как маленькая девочка. Цицерон рассмеялся, и у Торы закружилась голова. Это все очень напомнило ей войну. Неужели уже скоро ее опять ждут сражения и штурмы крепостей? Драконорожденная устало подняла свой меч и шлем. - Нужно перетащить его сюда, - сказала она. – И тех разбойников из башни. Раскидать всех так, будто они перебили друг друга. Хранитель хихикнул. - Разве это будет убедительно? – спросил он. – Что четверо разбойников в чем попало уложили девятерых тяжеловооруженных воинов? - Оставшиеся в живых разбойники могли уйти, - тяжело дыша, проговорила Тора. – Они все неплохо тут натоптали. Как, собственно, и мы с тобой. Пусть уже думают, что хотят. Мне главное, чтобы никто на меня не подумал. Ну да, зачем Довакину убивать ярла? Да еще и так изощренно? Когда мертвый Сиддгейр был перетащен к башне, Тора вложила ему в руку меч, который он почти сразу же бросил. Так он хотя бы не войдет в историю, как последний трус – это все, что Драконорожденная могла для него сделать. - Ну что, моя Слышащая, домой? – спросил уставший, но все еще радостный Цицерон. - Еще кое-что. Солнце уже начало садиться за горизонтом. Тора выпустила пламя из рук, которым до этого она заставляла пылать свой меч, и окровавленная смятая трава, по которой был протащен ярл, загорелась. - ФУС! Огоньки рассыпались между деревьев, достигли мертвецов. Тора затоптала их все, пока они не устроили пожар. Никогда раньше ей не приходилось переживать о таких мелочах. Нужно еще отвязать их лошадей, чтобы те вернулись домой без всадников – так их скорее начнут искать. - Как же я устала от всего этого, Цицерон, - мрачно заметила Драконорожденная, когда они зашагали к дороге. Хранитель снял шлем и тряхнул взмокшими волосами. Он улыбался, и Тора опять не смогла сразу отвести от него взгляд, восхитившись его красотой. - А мне понравилось! – весело заявил он. – Наверное, Цицерон никогда в жизни так не веселился! - Из тебя вышел бы хороший воин, - согласилась Тора. Цицерон посмотрел на нее заинтересованно. - Ты так думаешь, моя Слышащая? – Он хихикнул. – Что ж, Цицерон был бы не против немного повоевать!

***

На следующий день Астрид позвала Тору в свою комнату. - А вышло очень даже хорошо, - сказала глава Братства с улыбкой. – Необычный, конечно, метод, но это дело вкуса. Ярл мертв, тебя никто не поймал – ты справилась на отлично. Даже жаль, что ты собираешься уйти. – Астрид взглянула на Тору внимательнее. – Ты ведь не передумала? Это позабавило Драконорожденную. - Нет, не передумала, - ответила она невозмутимо. – Но, возможно, я задержусь здесь на день или два. Полагаю, это не проблема? Лицо Астрид стало холоднее. - Нет, конечно, нет. Отныне это твой дом, сестра. Кстати, вот плата. Как я и обещала, вся целиком. Глава Братства протянула Торе тяжелый кошель с септимами. Девушка приняла его. - Могу я узнать, кто заказал ярла? – спросила Тора. Астрид улыбнулась. - Интересно, кто отвалил такую сумму за смерть нежелательного ярла? Его собственная управительница, альтмерка Ненья. Тора усмехнулась. Она так и подумала, когда Сиддгейр рассказал ей про реакцию Неньи на его маленький секрет. Возможно, даже посоветовала взять поменьше людей. Смешно. Драконорожденная вернулась в комнату Цицерона и легла на свою кровать. - Это тебе, - сказала она Хранителю, кивнув на кошель. – Технически это именно ты убил ярла, так что плата полагается тебе. Цицерон, сидевший на своей кровати, посмотрел на кошель, принесенный Торой, как на что-то удивительное и даже священное. - Но… но это твой контракт, Слышащая, - громко возразил он высоким голосом. – И Цицерон не может совершать контракты. - Слышащая тоже, - спокойно возразила Тора. – Мне не нужны эти деньги, у меня их более, чем достаточно. - Так не пойдет, - запротестовал Цицерон. – Раз уж это против правил для нас обоих, тогда давай разделим сумму пополам. Да! Это будет правильно! - Дело твое, - согласилась Тора, чтобы только с ним не спорить и уставилась в потолок. - Цицерон столько лет не совершал контракты, - удивительно отрешенно произнес он, все еще глядя на кошель, но будто бы не видя его. – Когда меня выбрали Хранителем мощей нашей дорогой мамочки, Цицерону разрешили совершить последний контракт. Ох, сколько лет назад это было? Тринадцать? Четырнадцать? Тора приподнялась, чтобы посмотреть на него. Еще никогда он не был таким странным, как сейчас. - И кого ты убил? – спросила она. Цицерон посмотрел на нее и хищно усмехнулся. - Шута, - коротко ответил он. По коже Торы пробежал быстрый разряд тока, оставляя мурашки. Цицерон же, отмахнувшись от воспоминаний, вскочил со своей кровати и приблизился к нордке, наклонившись к ее лицу, и девушка снова легла на кровать, вжавшись в нее, чтобы оказаться подальше от назойливого Хранителя. - Теперь ты собираешься уйти? – с чувством спросил он. - Наверно, я побуду здесь еще пару дней, - ответила Тора. – Ты же не будешь против? - Против?! – Цицерон схватил ее за руки. – Как Цицерон может быть против, моя Слышащая? Я бы хотел, чтобы ты вообще никуда не уходила! Ты должна быть тут, с семьей, с Матерью, со мной! Тора попыталась осторожно достать свои руки из его рук, но с первого раза у нее это не вышло, и она оставила попытки. Нужно снова выпить чаю. - Я с самого начала предупреждала тебя, что уйду, - напомнила ему Драконорожденная. Цицерон сник. - Да, Слышащая, я помню. Но тебе тут понравилось, да? Поэтому ты решила побыть здесь еще немного? Тора снова приподнялась на своей кровати. - Цицерон, - серьезно произнесла она, - я хочу домой, но в то же самое время боюсь того, что меня там ждет. Видишь ли, я не соврала ярлу Сиддгейру о том, что Ульфрик Буревестник вернулся в Скайрим. Скоро возобновится гражданская война. Увы, это неизбежно. - И что с того? – воскликнул Цицерон. Девушка вздохнула. - То, что мне придется воевать тоже, - сказала она. – А я этого не хочу. Воцарилась тишина. Какое-то время Цицерон обдумывал слова Торы, и его глаза снова заблестели его жутким, полным страсти огоньком. - Цицерон может пойти воевать вместе с тобой, - сказал он. – Я бы даже хотел этого! Могу взять на тебя всю самую грязную и некрасивую работу! Наверно, будет очень весело нарезать братьев бури! Он захихикал. Тора подумала, что ей уже пора привыкнуть к его леденящей жестокости, но почему-то каждый раз ей становилось жутко от того, как он смеялся и хихикал от таких вещей. Он даже смеялся, когда убивал. Тора не могла похвастаться таким хладнокровием. - А тебе разве есть дело до братьев бури? – спросила девушка. – Ты только недавно приехал из Сиродила. Это не твоя война. - Цицерону все равно, кого нарезать! – возразил Хранитель. – Хоть легионеров, хоть братьев бури! Чикать ножичком! Все внутри одинаковы! Нужно. Больше. Чая. - Слышал бы тебя Грегор, - хмыкнув, заметила Тора. – Он считает, что война – это только дело чести и в ней нет места наемникам и… таким, как ты. Кто сражается просто за идею сражаться. Цицерон фыркнул. - Честь, - презрительно повторил он. – Пресловутая нордская честь. – Цицерон подвинулся ближе к Торе. – В войнах нет никакой чести и никакого достоинства. Чем твой дорогой Грегор отличается от Цицерона, если тоже убивает людей? И наверняка тоже любит убивать. Кто сильнее, тот и прав, моя Слышащая. Тора задумалась над его словами. - Пожалуй, ты прав, - согласилась она. – Я тоже постоянно спорю об этом с Грегором. Цицерон состроил недовольную гримасу. - Кто он вообще такой, этот Грегор? Кто он тебе? Почему живет в твоем доме? - Он мой хускарл, - спокойно ответила Тора. – Это кто-то вроде телохранителя. Я сделала его управляющим моего поместья. Нужно, чтобы кто-то вел дела, пока меня нет. А на него можно положиться в таких вещах. - Ручной песик, - хмыкнув, сказал Цицерон. Внезапно он повалил Тору на кровать, забрался сверху и навис над ней, смеясь. - Цицерон тоже хочет быть твоим ручным песиком. Можно? Возьмешь меня на войну, моя Слышащая? Ну пожалуйста! Это было так неожиданно, так неприлично и дико, что глаза Торы мгновенно пожелтели, ее тело задрожало, и Хранитель испуганно отстранился. Драконорожденная вскочила с кровати, пригладила волосы, глубоко вдохнула. Глаза медленно стали темнеть. - Я же просила тебя так не делать! – строго произнесла она. – По-твоему, это какая-то шутка? Я могу убить тебя! Цицерон осторожно сел на ее кровать, не сводя глаз с Торы. - Что это такое, моя Слышащая? – спросил он. – Ты так и не объяснила мне толком. Драконорожденная устало села на кровать Цицерона. - Это происходит со мной непроизвольно с самого детства, - проговорила она. – Как мне объяснили Седобородые, это все из-за крови дракона, но если драконы могут полностью контролировать свои силы огромными физическими усилиями, то я, как простой человек, слишком слаба для того, чтобы удержать это в узде. - И когда это случается? – спросил Цицерон. - Когда я боюсь. Когда нервничаю. Когда злюсь. В общем, всегда, когда я волнуюсь и испытываю сильные эмоции. Тогда я могу потерять контроль над собой и начать крушить все вокруг. Хранитель задумался. - Когда мы с тобой впервые встретились, и я схватил тебя, поняв, что Мать говорила с тобой – тогда ты злилась, - медленно растягивая слова, начал Цицерон. – Вчера ты тоже злилась, когда убивала того рыцаря. Когда я вломился в твой дом, тебе наверняка было страшно. А что же сейчас? Ты боишься своего верного Цицерона? Но даже дорогая мамочка сказала тебе, что я никогда тебя не обижу! Тебе совершенно нечего меня бояться! Тора напряглась. - Я тебя не боюсь, - сказала она. - А что тогда? – Цицерон хихикнул. – О, я знаю! Ты просто в меня влюбилась! Хранитель весело рассмеялся. Тора хмыкнула, глухо зарычав. - Как же, надейся, - язвительно бросила она. - Ну а что тогда? – не унимался Цицерон. Драконорожденная встала, собираясь пойти на кухню за чаем. Цицерон остановил ее, снова схватил за руки и расхохотался. Тора слабо улыбнулась. - Ну, скорее ты иногда заставляешь меня волноваться, - уклончиво ответила девушка. Цицерон отпустил ее руки, но не перестал лукаво посмеиваться. - Так это одно и то же, моя Слышащая! Одно и то же!