Дочь Чёрной вдовы

Шесть лет назад

После той ночи состояние Василисы с каждым днём было лучше. Ода вколол ей принесённые антибиотики, жар спал. Из-за общей усталости она всё также подолгу спала, но теперь всё обходилось без эксцессов. С Одой они сразу поладили. Не чувствуя от него никакой угрозы, она без капризов ела еду, приготовленную мужчиной, слушала, как он читает свой любимый роман и забавлялась от его спокойной реакции на издёвки Осаму. На третий день, лежа рядом с Дазаем в постели и смотря в потолок, соединяя неровности штукатурки в целые рисунки, Василиса, набравшись смелости, спросила то, о чём думала все эти дни: — Ты ведь спас меня тогда? — Осаму повернулся и с интересом взглянул на её лицо. Оно казалось то ли грустным, то ли задумчивым. — Я о том поцелуе. Втором. Дазай ей не ответил. Повернувшись, она посмотрела ему в глаза. В них не отражалось привычной тьмы. То были одновременно глаза уставшего старика, и потерянного ребёнка, нуждающегося в тепле. — С чего ты это взяла? — Ты бы не стал что-то делать со мной, зная, что я не смогу дать отпор. — убеждённо понизила голос Романова. — Думаешь я настолько благородный? — он исказил губы в кривой усмешке. Она не ответила на этот вопрос. — Так моя догадка верна? Теперь отмалчиваться приходилось Дазаю. Они просто смотрели друг на друга, будто пытаясь по выражению лица прочитать мысли человека напротив. — Почему ты меня спасла?.. Даже больше, ты поймала за меня пулю с уверенностью в своей смерти. Почему? — Осаму задал давно интересующий его вопрос. То, что она выжила, было очень удачным стечением обстоятельств. Будь они дальше от дома их загадочного спасителя, то они вдвоём бы погибли в ту ночь. Василиса лишь грустно улыбнулась. — Ну, ты ведь мой босс. Такой ответ не понравился Осаму. Скривив лицо, он схватил её за предплечье и произнёс: — Это не ответ. Вздрогнув от прикосновения, Василиса скосила взгляд на его руку. Почему-то сейчас больше всего хотелось быть честной. Перед ним. И она позволила себе это, несмотря на все причины, почему она должна была солгать. — Ну… Наверное, я не хотела, чтобы единственный человек, с которым я чувствую себя нормальной, исчез. — с трудом произнеся эти слова, она стала следить за его реакцией. Сердце стучало в груди как ненормальное. Казалось, что жар, мучивший её не так давно, снова вернулся. От её слов ресницы Осаму немного дёрнулись, заставляя Василису обратить внимание насколько его зрачки были расширены. Попытки хоть что-нибудь прочесть в его глазах ни к чему не приводили. В голове было слишком много мыслей, но она не могла вычленить из этого потока хоть одну. Взяв его за руку, покоящуюся на её предплечье, Романова огладила большим пальцем тёплую ладонь, мягко переходя ниже. Учащённый пульс. Девушка вздохнула от озарившей её догадки. Именно такие описания она видела, при чтении дамских романов в свободное время. Неспособность на нормальное построение межличностных отношений и одиночество в итоге привели её к историям про любовь. Случайно наткнувшись на такую книгу однажды, она продолжала упиваться ими, словно пытаясь заткнуть зияющую в душе дыру. — Я тоже. В один миг дышать почему-то стало труднее. Такое ощущение, что из комнаты разом выкачали весь кислород. А глаза девушки рефлекторно опустились ниже. К его губам. Поцелуй. Воспоминания вновь пронеслись у неё перед глазами, заставив щёки налиться алым румянцем. Это не укрылось от Дазая. — А у тебя в голове похоже ни одной приличной мысли, Золотко. Приблизившись, он выдохнул эти слова прямо у её уха. Его горячее дыхание опалило нежную кожу шеи, заставив всё тело покрыться мурашками. Это было мучительно. Сладко мучительно. Сглотнув, она подняла свой взгляд на его лицо. Какой же он всё-таки красивый. Этот факт она не могла отрицать. Даже сейчас, когда его тело покрыто бинтами, он не терял своей привлекательности. Стройное, подтянутое тело, светлая кожа, местами выглядывающая из-под бинтов, его острые скулы и глаза. Последние дни он перестал бинтовать свой глаз, открывая лицо полностью. Не отрывая своего взгляда, она обманчиво нежно приблизилась, провела большим пальцем по удерживающему её руку запястью и по лисьи улыбнулась. Резко перехватив его руки, а ногами повалив корпус, она поменяла позиции. Теперь она была сверху. Усевшись на бёдрах, она крепко держала его руки у изголовья кровати. Распахнутые глаза Дазая давали чётко понять. Он не ожидал такого. — Знаешь, что больше всего меня бесит в тебе? Ты как всегда прав. Спустя мгновение она спустилась к лицу парня и накрыла его губы своими. Неумело прикасаясь губами, она стремилась быть как можно ближе к нему. Улыбнувшись сквозь поцелуй, Осаму углубил его, мягко направляя Василису. Почувствовав язык Дазая внутри, Романовой не удалось сдержать тихого стона. Это было мокро, жарко и очень приятно. Ни разу не испытав таких ощущений раньше, Василиса с головой погружалась в них сейчас. Лизнув его губы, она начала покрывать поцелуями нос, щёки и уголки рта, чувствуя под собой улыбку Дазая. Прикусив её нижнюю губу, он лизнул проступившие капельки крови и мокрой дорожкой спустился к нежной шее. Руки, державшие Осаму, затряслись от накатывающих ощущений, от его горячего дыхания и нежных прикосновений. Поддавшись непонятному порыву, она сжала свои бёдра, вжимая парня в матрац. Подняв затуманенный взгляд на Осаму, она всё никак не могла понять, как обычное движение заставило того запрокинуть голову назад и сквозь зубы выдохнуть её имя: — Василиса… От одного её имени, произнесённым этим человеком, ей стало жарче, чем от всех прошлых поцелуев. Тягучее возбуждение всё больше и больше нарастало внизу её живота, а влага с трусов уже начинала пачкать Дазая. И только одна мысль громко раздавалась в её голове: «Я хочу, чтобы ты произносил моё имя ещё и ещё» На этот раз специально, она снова сжала свои бёдра над твёрдым членом, сквозь ткань упирающимся ей в низ живота. Крепко держа руки Дазая она переместила вес на них и уперевшись, начала покачиваться на его бёдрах. Комнату наполняли тяжелые вздохи и запах возбуждения. Ей нравилось, как выглядит сейчас его раскрасневшееся лицо. Он был таким открытым и беспомощным. Полностью отдавшись ей в руки, он не пытался перехватить главенство. Осаму слабо улыбнулся, ловя её изучающий взгляд. — Ты такая красивая, Василиса. — Я знаю, — сдув прилипшую к вспотевшему лбу прядку, прошептала та. Они оба чувствовали, что чем дольше это происходит, тем ближе они к точке невозврата. Внизу живота неприятно тянуло, требуя от Василисы более активных действий, а трусы Дазая уже давно были влажными из-за смазки девушки. — Василиса… — ещё один стон, вызванный особенно сильным толчком бёдер. — Я хочу тебя… Чувствуя подёргивающийся под ней член, Василиса поняла: не одна она была на грани. Хватка на запястьях Дазая усилилась, не давая ему возможности прикоснуться к ней. Двигаться дальше она не спешила. Если она сейчас пойдет дальше, то это многое изменит между ними. «Чёрт возьми! Изменит? Я прямо сейчас фактически трусь о него сквозь одежду!» Ужас всей ситуации потихоньку пробивался сквозь похоть. Единственный, кто заставил её чувствовать нормальной, не обычным орудием убийства, а человеком — это тот, кого она предаст. И очень скоро. — Василиса? — почувствовав, что та остановилась он исподлобья взглянул на девушку. Она словно смотрела куда-то сквозь него. И то, о чём она думала, явно причиняло боль. Попытавшись протянуть к ней руку, он только почувствовал впивающиеся в кожу пальцы, не дающие пошевелиться. — Что случилось? От его взволнованного голоса взгляд прояснился, и теперь она пыталась придумать что же ответить на этот вопрос. — Я… — закончить фразу ей помешал звук захлопывающейся входной двери. Ода пришёл с работы. Они оба дернулись на этот звук, и Василиса судорожно отпустила Дазая и слезла с его бедер. Укрывшись с головой одеялом, она отвернулась от него к стенке, оставляя без ответа. Пытаясь отдышаться и скрыть своё возбуждение под одеялом, он принял расслабленную позу и в тот же момент к ним в комнату зашёл Ода. — Привет, ребятки. Как вы тут? — Всё нормально. — нацепив маску равнодушия, спокойно ответил Дазай, не подавая виду о том, что происходило пару минут назад. Скосив взгляд на Василису, а затем снова на Дазая, он понимающе кивнул, а затем удалился на кухню разогревать обед. Сегодня опять была каша. Молчание, наступившее с приходом Оды, никуда не ушло. Романова всё продолжала смотреть в стену, а Дазай украдкой поглядывал на неё, прокручивая у себя в голове все причины того, что могло пойти не так.

***

Отмалчиваться Романова не прекратила и после обеда. Поблагодарив Оду за еду, она прижалась к спинке кровати и начала читать книгу из его коллекции. Тот самый роман, сюжет которого уже успела выучить. Но даже это было лучше, чем разговор с Осаму. Она и сама понимала, что рано или поздно им придётся поговорить, но хотелось отсрочить этот момент как можно сильнее. Да и толку-то? Что она может ему сказать, если сама себя не понимает? «Что вообще между нами происходит? С самого начала он был невыносим! Эти его издевательства и двусмысленные намёки, он только выводил меня из себя всё это время. Очевидно, что ему хотелось позабавиться со своей новой игрушкой, пытаясь меня выводить на эмоции, как и Чую. Но что потом? Подарил мне плюшевую собачку, спас меня, поцеловал, а потом всё переросло в… Это. Боже… Как вообще до этого дошло?..» Скосив взгляд на лежащего рядом парня, она быстро отвернулась назад. «Ну и какого чёрта он смотрит на меня? Блять. Это же получается, что я воспользовалась советом Миланы? Я соблазнила его? Ну нет… Я… Так нельзя. Я так не могу. Я не могу позволить чувствам перерасти во что-то. У меня миссия, совсем скоро я предам его, а он меня возненавидит. И какие к чёрту чувства?.. Это ведь не правда? Да и… Твою ж налево! Всё ведь произошло ровно так, как он сказал мне в день нашей встречи!» Скрипнув от раздражения зубами, Романову отвлёк тот, кто начинал бесить даже больше, чем при их первой встрече. — Как проходит твой психоанализ, Золотко? — Захлопнись! — О, гнев. Поздравляю, ты на второй стадии принятия! — он задорно проигнорировал просьбу девушки. — Принятия чего? — дёрнулась Романова, с угрожающим взглядом. — Того, что я тебе нравлюсь! — хлопнул в ладоши Дазай, будто объяснял прописную истину ребёнку. — Я тебя придушу. — тихо на русском прорычала она, пытаясь мысленно успокоиться. Почему-то раньше ей удавалось лучше не реагировать на его провокации. Тут в дверь в комнату приоткрылась и в комнату вошёл Ода, чем заставил подростков на секунду прекратить выяснять отношения и повернуться к нему. Выглядел он несколько смущённым. — Я тут в магазин собираюсь, вам что-нибудь купить? — Ничего! — терпение Василисы уже начинало заканчиваться, что нельзя было сказать о Дазае. — Крысиный яд! Спокойно посмотрев на разворачивающуюся перед ним сцену, он достал блокнот и сделал новую запись. — Я собираюсь готовить мисо-суп. Что-нибудь ещё взять? Тебе, Василиса? — Супа хватит, спасибо. — медленно съезжая со спинки кровати на подушку, она старалась не смотреть на Дазая. — Хорошо, а эм, средств гигиены не нужно? Ну, для девушек. — Что? — вскинула голову Романова, растерянно посмотрев на Сакуноске. — Ну, я тут подумал, ты уже долго тут находишься и тебе может понадобиться это скоро. — Что? — всё ещё не понимала к чему клонит мужчина. — Прокладки. — Ода быстро проговорил это слово стараясь не смотреть на девушку. Пару минут назад, составляя список покупок, до него спустя столько дней дошёл тот факт, что он выхаживает не просто мафиози, но и девушку подростка, со всеми вытекающими. Было бы нехорошо, ставить её в неловкое положение отсутствием такой важной вещи. Хлопнув пару раз глазами, пока до неё не дошло о чём её спрашивают, она даже слишком быстро и резко ответила. — Нет. — Ты уверена? Ты не должна страдать, если стесняешься. —Я в них не нуждаюсь. — с тихой злостью в голосе прошептала Василиса и скрылась от лишних глаз под одеялом. — Понял. — и так же тихо Ода удалился. Дазай же нахмурившись обдумывал значение неосторожно кинутой фразы Золотко. Всё её прошлое было покрыто мраком и недомолвками. В мафии мало кто распространялся о своей прошлой жизни, но это не значило, что информацию о ней невозможно было добыть. С Романовой Василисой было по-другому. За всё то время, пока она была в мафии, Дазаю мало что удалось узнать о её прошлом, хоть вместе они проводили огромное количество времени. До последних событий, говорить об этом Василиса просто не желала. С каждым открытием он всё больше понимал её, и всё больше узнавал в ней себя. — Я неполноценный человек. Тихий голос из-за одеяла прорезал устоявшуюся тишину. Голос этот был полон горечи, обиды и несбывшихся надежд. Какие знакомые слова для Дазая. — Что с тобой сделали? Дазай не решался притронуться к ней. Он просто лежал рядом, но она чувствовала. Чувствовала в его голосе не просто праздный интерес. Она чувствовала, что он готов разделить с ней ту боль, что несла с собой все эти годы существования на этом свете. И решила довериться. — Они… — говорить было трудно из-за подступающего к горлу кома. — Они вырезали мне матку. Осаму вздрогнул от услышанных слов. А Василиса всё продолжала… — Мне было всего двенадцать. А мы не должны были отвлекаться. Ничто не должно было мешать нам при выполнении задания. В душе Осаму бушевала буря эмоций. От гнева, заставляющего сжимать кулаки до отметин на ладонях, до сожаления, пронизывающего сердце миллионом игл. — Кто посмел сделать с тобой такое? — слова дались ему трудно. Горькая усмешка озарила лицо девушки. Стянув одеяло и повернувшись на бок, посмотрела покрасневшими глазами на Дазая. — Неужели ты думал, что на младенца, убившего дюжину докторов, не обратят внимание? У неё не было шанса жить нормально. Никогда. Вся жизнь уже была продиктована с самого дня её рождения. — Кто? Ему нужен был ответ. Имена этих ублюдков, что так с ней поступили. А Василиса понимала: дать этот ответ она ему не сможет. — Правительственная организация. — это было недалеко от истины. Но Красная Комната всегда стояла особняком. Внутренняя политика, внешняя — она контролировала всё. В четырнадцать лет Василисе поручили совершить госпереворот в одной из стран Ближнего востока, на которую сильное влияние начал оказывать Запад. За одну ночь она провернула диверсию, что развязала гражданскую войну. — Кто, если не они первыми узнали о произошедшем? — Так раньше ты работала на КГБ? Не хотелось отвечать на этот вопрос. Не хотелось всё больше утопать в разрастающейся пучине лжи. — Это была школа балета. Такой ответ совсем сбил с толку Осаму. — О чём ты? — Такое прикрытие. На первый взгляд всё казалось балетной школой, полной девочек обучающихся этому сценическому искусству. — закрыв глаза, Василиса погружалась в воспоминания, сейчас становившимися для неё чем-то далёким. Затаив дыхание, Дазай вслушивался в каждое её слово. — Да, балету я обучилась, но все эти тренировки творили из нас убийц. Постоянные тренировки, операции и одиночество. Я всего лишь оружие, Дазай. Непрошеные слёзы оставляли свой мокрый след на щеках Василисы. Было страшно открывать глаза. Никогда она ещё не была настолько уязвимой. Сказанное было всего лишь малой часть того, что происходило в Красной Комнате на самом деле. И Дазай чувствовал это. «Оружие, инструмент, расходный материал, восполняемый ресурс» — слова Мартынова вновь и вновь звучали в её голове. Это продолжалось до тех пор, пока Романова не почувствовала чужие ладони на щеках, утирающие её слёзы. Его ладони. Последующие объятия полностью выбили все прочие мысли из её головы. Только они двое — и никого больше. Чувствуя, насколько крепко он прижимал её к себе, Василиса не могла сдержать рыданий. Её впервые обнимали. Цепляясь за него, как за спасательный круг, больше всего она мечтала о том, чтобы этот момент продолжался вечно. В этом она была не одинока. Тепло, что дарил ей Осаму, стук его сердца, что слышала, прижимаясь к его груди, и руки, что гладили спину. Всё это давало понять — она не одна. Они так и продолжали лежать, обнимаясь и слушая дыхание друг друга, пока не вернулся Ода. Нехотя, но им пришлось отстраниться и сделать вид, будто ничего не произошло. Больше они эту тему не поднимали.

***

На следующий день у Оды был выходной. Василиса, уставшая лежать на кровати и ничего не делать, вызвалась помочь ему на кухне. Передвигаться всё ещё было трудно, да и напрягаться ей было нельзя — швы могли разойтись поэтому несмотря на протесты Сакуноске, она тяжёлыми шагами, опираясь на стену, добралась до кухни и, устроившись на стуле, начала нарезать ингредиенты для рагу. — Ты серьёзно?! Неужели ты меня тут бросишь одного, Золотко? — возмущался её действиям Дазай и, раздражённо цыкнув, также пришёл к остальным на кухню. — Ты мешать пришёл? — будничным тоном спросила Романова, не отвлекаясь от своего успокаивающего занятия: орудовала ножом она превосходно, тонко срезая кожуру с картофеля, а затем измельчая его на маленькие кубики. Ода, сидевший напротив, занимался мясом. — Мне скучно! Тут же совсем делать нечего! Да и ты ушла! — А я что, должна развлекать тебя? — насмешливо уточнила девушка. — Знаешь, это вообще нечестно. Тут нет ни телефона, ни телевизора, всего-то несколько книг, да пара записанных песен. Я их уже наизусть помню, хоть в тур отправляйся. — сев на оставшийся стул, продолжал негодовать Дазай. А затем с искренней жаждой узнать ответ, он обратился к Оде. — Я знаю, ты хотел всего лишь подлечить нас. Но теперь-то у меня слишком много свободного времени. Неужели у тебя нет ничего поинтереснее? — Неа. — в своей немногословной манере, ответил ему мужчина, высыпая нарезанное мясо на разогретую сковородку, а Василиса добавила к нему только что нарезанную морковь с луком. — Чего ж так категорично-то?.. Чем ты вообще дома занимаешься? — Дазай испуганно покосился Сакуноске. Основные приготовления были сделаны, овощи нарезаны, осталось ждать пока приготовится мясо, чтобы потом всё это тушить в кастрюле следующие полчаса. — Можешь сыграть во что-нибудь, — Ода присел на стул перед ним. — Прошлые жильцы оставили здесь карты. — Да знаю я. Вон на той полке лежат, — юноша нахмурился. — Только вот мне уже не десять, чтобы игрой самим собой маяться. — А как же Василиса? — Ха, вряд ли он сможет выиграть у меня то, о чём он думает с того дня, как ты подобрал нас, — как бы невзначай заметила Романова. Вытерев стол, она поставила на него три кружки с уже засыпанной в них заваркой и наполнила водой из только что вскипевшего чайника. Дазай бросил на неё недовольный взгляд, но промолчал, хлебнув немного из своей чашки. Точно по его вкусу: с двумя ложками сахара. — Ясно. Тогда предлагаю сыграть во что-нибудь. — сказал Ода, доставая карты из коробки. На секунду глаза Дазая загорелись. — У тебя есть достойная ставка? Богачом ты не выглядишь, — по лицу мужчины было видно, что ударили по-больному. — Сделаем вот так. — достав шахматную доску, тот поставил перед ними фигуры. — Это будут фишки. Будем играть в покер. Если опустошишь весь мой банкролл, то сможешь беспрепятственно покинуть дом. — Э? Как-то ты самоуверен. — Дазай прищурился. — Хорошо, а если я проиграю? Мне отдать тебе свои скрытые активы? — Подтвердить их наличие ты не можешь, поэтому и играть на них нет смысла. Предлагаю после каждого проигрыша, рассказывать мне по секрету. — Секрету? — хихикнул юноша. — А ты неплохо всё продумал. — Ну, на секретики и я не против сыграть. Только Ода, если я выиграю, то с тебя книга, которую я попрошу. — хрустнув костяшками пальцев, решила присоединиться к игре Василиса. Делать всё равно было нечего, а карты она любила. Карты и шахматы были единственным развлечением, доступным в Красной Комнате. Им развивали тактическое мышление, когда мышцы горели после адских тренировок. Остальные девочки сторонились её, полностью игнорируя из-за способности, поэтому долгое время Василисе приходилось играть одной, попутно вычитывая новые тактики в книгах и наблюдая издалека за остальными. — Не будешь просить свободу? — А зачем? Всё то время, что мы тут торчим, всё равно бы потратили в лазарете, давясь больничной едой. А Ода хоть готовит вкусно, — как повар, тот был польщён. — Ну, тогда жду не дождусь больше узнать о тебе. — ухмыльнулся Дазай и начал перемешивать колоду. — Ты настолько уверен в своей победе? — Романова подалась вперёд, подперев подбородок ладонью, и скептично посмотрела на парня. — Конечно, в таких играх меня никогда не обыгрывали. — Ну тогда я буду первой. — она мило подмигнула ему перед тем, как началась игра. Сосредоточенные лица, ожесточённая битва умов, и только Василиса то и дело отвлекалась между ставками на мясо, чтобы то не пригорало. Они были сильными противниками. Романова и не думала, что с Дазаем будет легко. Всё-таки он признанный гений мафии и превосходный стратег. Поэтому во время отлучек, у неё было время обдумать какая ставка будет выгоднее при текущем раскладе. — Ты выиграла. — Дазай и Ода не отрывали от неё потрясённого взгляда. — А вы как хотели, мальчики? — рассмеялась та, но в мыслях поражаясь их мастерству. Победа далась ей отнюдь не так легко, как было обычно. — Ну что, Ода, позже я тебе скажу название книги, которую ты мне принесёшь, а с тебя, Дазай, секретик. — Романова по лисьему улыбнулась и облокотилась на спинку стула, вытягивая затёкшие руки за голову. — Где ты играть научилась? — всё не унимался из-за своего уязвлённого эго Дазай. «Похоже он и в правду никогда до этого не проигрывал» — удивилась девушка. «Сейчас мне повезло, но играть с ним на секреты и дальше может быть проблематично». — Это было моё единственное развлечение с самого детства. В основном я играла одна, пока не встретила сильную соперницу. — решила утолить его интерес Василиса. Да, Милана была той, кто разглядел в ней нечто большее, чем остальные. По крайней мере из неё вышла хорошая наставница. Она до сих пор с ностальгией вспоминает их нечастые игры в карты, где с каждым разом оттачивала свои способности. — Она научила меня многим хитростям. — Хотелось бы сыграть с ней разок. — задумался над её словами Дазай. — Мори-сан до того, как стать боссом, был подпольным врачом. — выдал первый секрет, удививший Романову: «Кто бы мог подумать? Врач. Хотя, в нём и вправду чувствуется что-то мясницкое». — Ну что, продолжаем? Критично посмотрев на парней, Василиса взвесила свои силы и возложенные ставки. Во время игры она убедилась, насколько сильными они были. В лучшем случае она бы выходила победителем в половине игр, как это получалось с Миланой, что было паршиво, учитывая, что при проигрыше приходилось раскрывать свои секреты. Хоть ей и хотелось продолжить играть, но для неё, как шпионки, это было чревато опасностью раскрытия. С каждой ложью Дазай бы замечал всё больше несостыковок. — Я пас. — Как так?! Мне нужен реванш! Мы лишь одну партию сыграли. — возмутился такой подставе Осаму. — Своего я добилась. У вас больше нет подходящих ставок для меня. — Василиса спокойно отпила немного чая из своей кружки, а затем ушла к плите. Оставалось потушить мясо с овощами и рагу будет готово. — Ты просто не хочешь рисковать. — мрачно констатировал факт Дазай. Василиса лишь улыбнулась и ничего не ответила. — Ладно, продолжаем без тебя, Золотко. Я сейчас в два счета расквитаюсь с ним, и мы будем на свободе. — Ну удачи тебе. Прошло полчаса. — Код доступа к экстренному арсеналу Портовой мафии… 7280285Е, — убито пробубнил Дазай, уткнувшись лицом в стол. — Много же у тебя секретов… — восхищенно проговорил Ода, пока Василиса хохотала во весь голос. — Ну естественно! Я ведь глава спецподразделения под непосредственным командованием Босса! — крикнул Дазай. — Ну ты и лошара, конечно. — стирая проступившие слёзы, Романова сквозь смех продолжала издеваться над ним, привлекая к себе полный стыда и гнева взгляд Осаму. — А-а-а, да как это вообще случилось?! Я выдал тебе большую часть личной информации! Это попросту унизительно! — И не говори... — поддакнула ему девушка. — А ты вообще молчи. Ты ведь только одну партию сыграла! Будто знала, что дальше такое случится! — Не преувеличивай, Дазай. Одна из хитростей покера, которой меня научила моя соперница — это вовремя остановиться. Хотя я и не думала, что Ода начнёт тебя так разносить… — невинно улыбнулась ему Золотко. — Ну, и без природной чуйки не обошлось. Они провели восемнадцать игр, и Ода одержал победу в каждой. Адрес, способности подчинённых, период вступления в мафию, размер накопленного капитала, роль в организации, любимая еда, расположение секретных хранилищ — лишь часть того, что Дазаю пришлось раскрыть. Большинство этой информации Василисе было известно, но были и интересные моменты. «Всё-таки хорошо, что я отступила. Я и подумать не могла, что Ода одарённый». Хоть она и не играла, но следила за игрой внимательно, подмечая для себя привычки и любимые тактики противников. Там-то она и заметила, Сакуноске будто знал какая карта в какой момент ляжет. «Но почему его способность не сработала, когда играла с ним я?» Парень в отчаянии ударился головой о стол. А сколько фарсу-то было. — Но ты ведь… Мухлевал, да? — Дазай пристально уставился на него, взгляд его был вязким и липким, как две лужицы грязи. — Мухлевал? — Ода склонил голову набок. — Это ведь дар предвидения? — поинтересовалась Романова. — Золотко значит это тоже заметила… — усмехнулся Осаму. — Сначала я ослабил бдительность, потому что думал, что способности на меня не подействуют. Но ты мог использовать его не на мне, а на картах или столе, что объясняет работу твоего отвратительного предвидения. — Вот только почему я выиграла тогда? — Похоже его способность ограничена по времени. Думаю, он может заглянуть в будущее лишь на пару секунд, поэтому, когда ты отвлекалась на готовку, лимит действия его способности кончался и он действовал вслепую. — поделился своими мыслями Дазай. — Простите уж, не хотел скрывать. Ты полностью прав. Игра и вправду была нечестной. — признал Ода. — Так же, как и ты, я никогда раньше не проигрывал в азартных играх. В таком случае мы можем сбросить ставки и аннулировать все результаты, когда мы играли вдвоём. Честно, я просто хотел помочь вам убить время. — Не можем! — Дазай протестующе посмотрел на Оду. — Даже если захотим — не можем! Если бы мы играли на деньги, то ты бы вернул мне всё без остатка. Но я поставил на кон информацию! Ты не можешь мне её «вернуть». Может у тебя найдётся способность забывать всё, что услышал? — Я могу попробовать. — серьёзно сказал Сакуноске. — Ха-а? Твои шутки совсем не смешные. — устало вздохнул юноша. — Дазай, не думаю, что он шутит. — шепнула Василиса. — Я и вправду не шучу. — Да, да, конечно. — Дазай угрюмо отвернулся. — Чёрт! Мори-сан мне такой разбор полётов устроит, когда узнает, как я рассказал тебе столько конфиденциальной информации. Немного подумав, Ода спросил. — Мори-сан… А это вообще кто? Глаза Дазая округлились. — Ты… Серьёзно забыл что ли?

***

Шли дни. Самое трудное осталось позади, и подростки шли на поправку. Даже Дазай перестал капризничать, оставаясь достаточно беззаботным. Дни они проводили в разговорах и незамысловатых играх. Первая неделя лета ознаменовалась началом сезона дождей. Дазай и Романова, лёжа в позе звезды поперёк кровати, свешивая ноги на прохладный дощатый пол, изнемогали от пришедшей после длинного ливня духоты. — Ода, ты серьёзно в такую жару собрался пить кофе? — полумёртвым голосом поинтересовалось Василиса, сдувая заодно прилипшую к её вспотевшему лбу прядку. — Ага. — Сумасшедший… Даже интересно какие мысли у тебя сейчас проскакивают в голове, по лицу всё равно не понятно. — подал голос Дазай с другого конца кровати. — Просто вспомнил, что похожий ливень был, когда я покидал предыдущее место работы. — Предыдущее место работы? — Ничего интересного. — сказал Ода, подходя к Дазаю. — Работа была левой, поэтому я ушёл. — В смысле левой? — удивилась девушка. Комната погрузилась в тишину. — Не хочешь говорить? — сдался Дазай. — Всё равно мы уйдем отсюда, как только раны заживут. — Ты прав. Ты уйдёшь отсюда и прервёшь свою жизнь желаемым способом, оставив свою девушку совсем одну. — В каком смысле девушку?! — вскочила на локти ошарашенная Василиса. — С чего ты взял, что я его девушка? — А ты разве нет? — одновременно спросили Дазай и Ода. — Да когда я соглашалась на подобное?! — уже начинала злиться Романова. — Упс, похоже я забыл спросить это у тебя. — захихикал Дазай. Романова запульнула в него подушку. Ода посмотрел на них немного и заключил: — Я так понимаю у вас всё сложно. — облокотившись на стену, Ода вздохнул. — Ну, это не отменяет того, что ты дурак набитый. — Вот с этим согласна. — прошипела девушка с недовольным лицом. — Это ты о чём вообще? — возмутился последний. — Я о твоём желании умереть. — Дазай уставился на Сакуноске с круглыми глазами. И снова в комнате повисла тишина. — Интересно… — скосив взгляд, Василиса увидела совсем другие глаза Дазая. Они просто не могли принадлежать кому-то живому. Будто две рваные раны, из которых сочилась тьма. Несмотря на жару, по спине девушки пробежал холодок. — Как-то ты разболтался. Многие мне это говорили. Уж не знаю почему. Все эти люди теперь мертвы. — Серьёзно? Прости уж, но я не могу назвать иначе человека, перед смертью ни разу не посетившего то самое место. — А? Какое место? — Оно тихое и спокойное. До него добраться не сложно, но не каждый сможет насладиться его истинной ценностью. — Похоже на загадку. — с сомнением протянула девушка. — Я думаю он решил привлечь моё внимание выдуманным секретом. — недовольно отвернулся Осаму. — Врать тебе всё равно нет смысла. — И то верно. Пока Ода и Дазай буравили друг друга взглядом, Василиса устало вздохнула и поднялась с постели. — Ты куда? — склонил голову набок Дазай. — Пойду умоюсь. Здесь становится уж слишком жарко. Прикрыв дверь в ванную, Василиса прислонилась лбом к холодному кафелю. Не хотелось продолжать слушать их разговор. Каждый разговор, касающийся темы самоубийства Дазая отзывался в душе непонятной яростью и болью. И она даже понять не могла, когда это началось. Просто в один день захотелось дать ему в зубы за такую болтовню. Из открытого крана полилась прохладная вода. Зачерпнув немного в сложенные ладони, она остудила своё лицо и шею. Даже дышать стало как-то легче. Перерыв воду, она ещё немного стояла, упираясь руками о керамическую раковину, пока до её ушей не достиг странный звук. В дверь постучали. Выглянув из ванной, Василиса встретилась с двумя такими же удивлёнными парами глаз. — Прощу прощения, мы из полиции. Нам сообщили о том, что неподалёку видели двух раненых подростков. Вы случаем об этом ничего не знаете? Не решившись выходить в коридор на скрипучие доски, Василиса оставалась стоять в ванной, буравя Дазая вопросительным взглядом. Тот прислонил указательный палец к губам, призывая быть тихим. Капитан Очевидность, блин. — Добрый день, есть кто дома? Ода неуклюже спрятался за кровать, оказавшись рядом с Дазаем. Полицейские всё не уходили. — Дома нет что ли? — у входа послышался низкий мужской голос. — Похоже на то. — ответил ему голос помоложе. И тут, казалось бы, подождать бы в тишине пару минут, и полицейские отстанут от них. Но Василиса вспомнила об одном маленьком факте. Беззвучно стукнувшись головой о косяк, она лишь губами произнесла тихое: Блять. Шлёпнув пару раз Оду по плечу, Дазай указал на кухню, где из старого чайника уже клубами валил пар. Ещё пару секунд, и он засвистит, привлекая внимание полицейских. Ситуация была так себе. Так и не поняв, что Дазай пытался показать ему жестами, Ода спросил: — Так что делать будем? — Тише ты! — прошептал Дазай. — Как можно было этого не понять? Проберись на кухню и выключи газ. В моём состоянии всё равно ходить пока не особо получается… — «Да и у меня тоже» — пронеслось в мыслях Романовой. Но что-то делать надо. В крайнем случае она могла бы убить их, когда они прикоснуться к ней при аресте, но вариант всё равно был паршивый. В доме Оды появилось бы два трупа стражей правопорядка, а их товарищи, не дождавшись ответа по рации пошлют по адресу подмогу. Поэтому самый безопасный вариант — выключить газ, пока чайник не засвистел. «Ну, способность Оды тут как кстати» Аккуратно рассчитывая каждый свой шаг, Сакуноске своим даром просматривал множество вариантов событий при нажатии на ту или иную половицу. Но, пройдя половину пути, в будущем он увидел, как чайник закипит. Оставалось всего пару секунд. Приняв отчаянное решение, он опустился на четвереньки и пополз. Двигался он прямо как водомерка по глади озера. Не выдержав, Дазай расхохотался. И Василиса бы присоединилась к нему, если бы не зажимала со всем усилием свой рот, боясь издать лишнего звука. Но тут произошло то, за что Василиса была бы не прочь его придушить. Дазай внезапно встал. — Если выпрыгнуть наружу с пистолетом, то полицейский может испугаться тебя и застрелись. — Но в доме нет оружия. — Ода невольно оглянулся. А вот у Василисы уже похоже начал дёргаться глаз. — Ты чего творишь? — прошипела та. Дазай же, как ни в чём ни бывало прошёл мимо неё и Оды. — Серьёзно? Ладно, кухонный нож тоже сойдёт. И конечно полицейские это услышали. — Эй, там кто-нибудь есть? — жёстко спросил один из них. — Откройте! На кухне началась настоящая потасовка. Ода повалил Дазая на пол и взял на удушающий, тот же начал пинать столешницу, пока в сантиметре от головы мужчины не вонзился в половицу нож. Полицейские с криком выбивали дверь, и только Василиса стояла у входа в ванную с лицом человека, съевшего за раз весь лимон. — Господи… Ну за что мне всё это? — даже непонятно было кому помогать сейчас. Дазай творил откровенно нелогичную херню просто ради веселья, а Ода пытался удержать его от ещё больших неприятностей. Скоро полицейские выбьют дверь. Нужно было решать, что делать. «Вмешиваться сейчас нет смысла. Если атаковать в лоб, то они меня сразу пристрелят. Нужно подождать, пока они будут проходить мимо ванной. Неожиданная атака, и у меня будет пистолет» Затаившись за углом, Василиса увидела, как ловким движением Ода метнул нож так, чтобы чайник за ручку повис на острие, а рядом с ним лежал придушенный Дазай с блаженной улыбкой. В тот же момент полицейские ворвались в дом. Немая сцена. И девушка могла их понять. — Разуйтесь, пожалуйста. — сказал Ода первое, что пришло в голову. Полицейские переглянулись. — Э, ясно. — офицер, тот, что постарше, поправил фуражку. — Работёнка сегодня будет странной. — Понимаю вас. — Оде оставалось лишь с ними согласиться. Червячок сомнения засел в мыслях Василисы. Что-то было с ними не так. И они подтвердились, когда те надели на лица противогазы. «Чёрт. Они не полицейские» — тот, что помладше, направил пистолет на Дазая. Если она сейчас атакует — их в ту же секунду пристрелят. Да и при себе у неё была лишь длинная ночнушка, что притащил Ода с секонд-хенда, потому что прошлая одежда была безвозвратно испорчена, а переодеваться во что-то чистое было нужно. Ни оружия, ни чего-нибудь ещё. И это, ещё не считая её ран. После каждого движения Романовой приходилось терпеть тупую боль в левом боку и плече, что сильно сковывало её движения. Задрав ткань ночнушки к лицу, Романова прикрыла дыхательные пути и задержала дыхание. Содержимое газовой гранаты начало стремительно заполнять жилище. Хватило десять секунд, чтобы Ода потерял сознание.

***

«Терпи, осталось ещё немного» — кислород стремительно кончался в лёгких Василисы. Прошло уже полторы минуты и со стороны кухни было слышно, как тела Осаму и Сакуноске потащили к выходу. Как только входная дверь захлопнулась, девушка выдернула из стены нож, аккуратно придержав горячий чайник от падения и вернулась в спальню. Настежь открыв там окно, Василиса перевалилась через подоконник и только приземлившись задом на влажную травку, позволила себе полной грудью вдохнуть кислорода. Грудь девушки тяжело вздымалась, на секунду она прикрыла глаза. Нужно было искать транспорт и отправляться в погоню за этим придурком. Оглянувшись, Василиса поняла, что находится в довольно бедном коттеджном районе. Куча одноэтажных домов выстроилась в ряд, копируя американскую манеру застройки. Заприметив полицейскую машину, выезжавшую в сторону шоссе, Романова, не теряя и секунды, побежала к соседнему участку. Там, недалеко от дома стояла припаркованная местами ржавая жёлтая тойота семидесятых годов. Не размениваясь на аккуратность, она локтем выбила стекло в двери водительского сидения и разблокировала дверь. Смахнув с сидения стеклянные осколки, девушка открыла кожух на рулевой колонке, добралась до проводов, идущих к замку зажигания, и ловкими движениями создала искру — в тот же момент послышалось рычание двигателя. Нажав на газ, Василиса вырулила на проезжую часть, выжимая из автомобиля максимум мощностей. Прохладный воздух сразу ударил в лицо и растрепал сверкающие в лучах полуденного солнца золотые волосы. — Только посмей умереть. Я тебя на том свете найду и собственными руками придушу, придурок бинтованный.