Создан для тебя

Он не знал, как это произошло. Он правда не знал. В один момент он стоял и смеялся с друзьями, неспешно собиравшимися на выход, в другой – как только за ними закрылась дверь – уже обнаружил себя зажатым в углу комнаты. Ку просто вернулся, чтобы спросить, всё ли у Чонгука хорошо. Тот сказал ранее, что ему нужно немного времени, чтобы «прийти в себя», что бы это ни значило. Ку конечно согласился: как он мог выгнать кого-то, кто очевидно чувствовал себя нехорошо, особенно когда это происходило с ними впервые? Именно поэтому Чонгук не ушёл с остальными, оставшись сидеть на диване. Вот только сейчас стало очевидно, что Чонгук ни разу не чувствует себя плохо. На самом деле он выглядел так, будто ему было очень, очень хорошо, когда вот так зажимал Ку в углу. Ку мог со всей честностью заявить: он понятия не имел, что происходит и что ему со всем этим делать. Дело было в том, что Чонгук был гибридом, выведенным из смешанной с хищными кошачьими ДНК самого Ку. Только так в их мире создавали альф, потому что природный баланс нарушился, и в какой-то момент человеческая раса оказалась на грани вымирания. Гибриды были единственным спасением, хотя создавать их было трудным, опасным делом. Сами гибриды тоже зачастую были трудными и опасными, хотя характер мог сильно разниться от одного альфы к другому. В каждом сидела индивидуальность, привнесённая их человеческим донором и смешанная с той самой звериной долей, что давала им не только альфовскую силу и доминантность, но к тому же агрессивность и непредсказуемость. Созданные альфы-гибриды были самыми настоящими хищниками, это было ясно как день, но уж лучше хищники, продолжающие род, чем его полное исчезновение, верно? Чонгук был гибридом пантеры – а точнее леопарда с угольно-чёрной окраской шерсти. Он был ужасно симпатичным, взявшим от внешности самого Ку красивые правильные черты лица, тёмные большие глаза и замечательно сложенную фигуру. Ку как омега не был таким уж мускулистым, но наследие сильных хищников подарило Чонгуку возможность легко наращивать мышечную массу. Хотя изначально их фигуры были созданы по единому образцу, Чонгук при том же телосложении обладал более мощными плечами, широкими грудными мышцами, крепкими руками и стальными мышцами бёдер. На голове его, как и у всех гибридов-альф, красовались звериные уши, соответствующие его зверю-прародителю, а за спиной виднелся длинный кошачий хвост. В общем и целом, Чонгук выглядел рядом с Ку как самый настоящий хищник, им и был. И сейчас этот хищник вжимал его в стык двух стен так, словно хотел с ним слиться. Ку на мгновенье задержал дыхание, потому что волна тяжёлого запаха альфы грозила накрыть с головой – он реагировал на него, как и любой омега, – а потом взглянул в абсолютно чёрные глаза Чонгука и спросил снова: – Что ты делаешь? Он постарался, чтобы голос не выдал той дрожи, что прошлась по его телу. Ку, если быть честным, опасался созданного по своему образу в глубинах лаборатории гибрида. Когда ему только объявили, что он подходит для того, чтобы этого гибрида создать, Ку конечно согласился сразу, без раздумий. Помочь их виду выжить было делом и приоритетом каждого, так как альф до сих пор было абсолютно недостаточно – даже больше, до смешного мало. Не каждый омега или бета подходил под процесс смешивания генов, поэтому согласие Ку на использование его собственной цепочки ДНК было весьма очевидным исходом. Правда когда он впервые увидел завершённый «продукт», что явился к нему в квартиру без предупреждения, то шарахнулся в сторону от страха. Не поймите неправильно, Чонгук – высокий, статный, с любопытно стоящими на макушке чёрными кошачьими ушами и доминирующим запахом альфы, ощущением альфы – он был красивым и несомненно привлекательным. Но он все ещё абсолютно парализовывал ощущения, особенно учитывая, что Ку никогда прежде с альфами не встречался: его вывели искусственным оплодотворением, иногда чудом работавшим, и у него была только омега-мать, никогда не было отца. Для него стало шоком увидеть у себя на пороге настоящего альфу, а от запаха так закружилась голова, что Ку начало подташнивать от оседающего на языке пряного, ароматного мускуса. Чонгук интерпретировал реакцию Ку правильно, и его реакция тоже была верной: он медленно попятился, выходя из чужой квартиры, давая Ку время, чтобы немного прийти в себя. Ку думал, что это будет их первая и последняя неловкая встреча, ознаменовавшая бы одновременно начало и конец их странного знакомства, но вот незадача: Чонгук продолжал приходить. Он неожиданно легко влился в компанию друзей Ку, сидел с ними в кафе под недоверчиво-удивлёнными взглядами других посетителей, посещал кино, пиццерию, небольшую аркадную – не то чтобы в их городке было много других развлечений. Ку никогда бы не смог гибриду сказать, что ему было бы намного спокойнее, если б Чонгук решил уехать в город покрупнее, что обычно делало большинство только вступивших в жизнь альф. Вместе с тем Ку ощущал по отношению к гибриду, созданному из его собственного генетического материала, нечто вроде сочувствия. Чонгук – он выбрал себе имя более традиционного, менее употребляемого стиля – оказался брошен в этот мир, появившийся по решению Ку и с помощью ужасно сложных лабораторных технологий. Ку несомненно нёс ответственность за него. Альфа ни разу не был ребёнком, изначально рождённый в том же возрасте, что и сам Ку, но это не означало, что гибрид целиком и полностью понимал, как работала их реальность, которой он был теперь частью. Чонгуку помощь была, очевидно, не нужна: он был самоуверенным до упрямства, самодовольным до зубного скрежета и вместе с тем весёлым, задорным, будто подпускающим к себе. Ку знал, что это дружелюбие имело свои границы: неважно, что происходило вокруг, создавалось ощущение, что Чонгук был всегда сам по себе, всегда наблюдателем, будто смотрящий на всех со стороны лениво помахивающий хвостом кот. Хищный кот весом под восемьдесят килограмм, да. Ку понятия не имел, что такого интересного Чонгук нашёл в них, в их городе и в самом Ку. Обычно звериная сущность гнала альф-гибридов туда, где было больше возможностей и энергии для жизни, больше людей – а значит больше шансов продолжить свой род. Альфы-гибриды как правило совершенно не интересовались своими генетическими донорами, и Ку был уверен, что Чонгук отправится дальше, в свою новую жизнь, так ни разу с ним самим и не встретившись. Но он ошибся. И сейчас свидетельство этой самой ошибки стояло слишком близко к нему и смотрело на него нечитаемым взглядом тёмных глаз. Ку всегда было трудно понять, о чём Чонгук думал, хотя они должны были быть похожими, разве нет? Но они не были. Делили внешность, да и только. Ку, если быть совсем уж откровенным, в данный момент очень хотелось бы выгнать гибрида из своего дома. Квартира была его крепостью, местом, где он чувствовал себя в безопасности, местом, куда он разрешал вход тем, кто был к нему близок. А Чонгук… они с Чонгуком едва знали друг друга, да к тому же тот вёл себя странно и был альфой. Наверное в этом в конце концов было всё дело: в его доминирующем запахе и резко выделяющейся крупной фигуре, в той явно не человеческой внимательности, с которой он наблюдал за всеми, а в особенности – за самим Ку. По крайней мере ему так казалось. Он никогда не знал, что делать с подобным выражением, направленным на него самого, а значит и сейчас мог лишь молчать и в растерянности глядеть в непроглядно-чёрные глаза Чонгука. Ненаученный обращаться с альфами, Ку боялся их, боялся Чонгука. Вот только даже если прежде он не общался с альфами, Ку всё ещё был омегой, привыкшим доверять своим инстинктам и следовать их наитию. Прямо сейчас его инстинкты кричали ему, что стоило как можно скорее закончить то, что происходило – что бы это ни было. Но как чёрт возьми ему это сделать? Ку ничего не мог придумать и лишь молча стоял, ожидая от гибрида ответа. Тот зажал его очень недвусмысленно – но не мог же он и впрямь желать того, о чём так намекали его действия, правда же? Чонгук смотрел на Ку, почти совсем не моргая, навострив кошачьи чёрные, как смоль, уши, будто был на охоте и всё ближе подбирался к заветной жертве. Ку сглотнул, нервничая. Чонгук проследил за движением его кадыка, а затем сказал единственное: – Мне всегда нравился твой голос. И возможно учитывая их общую внешность нелепо было говорить такое, но голоса у Чонгука с Ку действительно отличались. Ку обладал обычной для омег высокой, мелодичной тональностью, которая поднималась выше, когда он злился или кричал. У Чонгука же голос был чуть более низкий, а когда он испытывал сильные эмоции, почти скатывался в недовольное кошачье урчание. – Чонгук, что… – начал Ку неуверенно, запнувшись: ему всё ещё сложно было правильно выговаривать старомодное имя гибрида. – Мне нравится, как ты говоришь моё имя тоже, – заявил Чонгук, обрывая так и не начавшуюся речь Ку. Тот слегка покраснел, опуская взгляд, продолжая поверхностно дышать ртом. Это не особенно помогало, ведь когда альфа был так близко, его запах окутывал Ку с головы до ног, пробирался везде, будто желая оставить на нём метку. Совсем скоро это начнёт вызывать определённые физиологические реакции, к которым Ку не был готов, – вот только чёртов Чонгук продолжал жаться так близко, будто Ку был для него чем-то жизненно необходимым. Ку подавил желание переступить с ноги на ногу – места в углу и так катастрофически не хватало. – Что т-ты… – едва дрогнувшим голосом начал Ку, и тут Чонгук вжался в него всем телом, отсекая любые возможности к отступлению, не оставляя между ними никакого пространства – и никаких сомнений в своих намерениях. Ку подавился вдохом, когда новая волна запаха альфы расцвела в горле и на языке, в то время как сам виновник уткнулся носом в стык его шеи и плеча и глубоко, во всю широкую грудь вдохнул. – Прекращай это, Чонгук, – выдал Ку как можно более уверенно, хотя у него чуть колени не тряслись от близости альфы. Тот пробормотал что-то неразборчивое в ответ, начиная водить носом по его шее, и тут Ку заметил вжимающуюся ему прямо в промежность недвусмысленную твёрдость. Он застыл, осознавая всю серьёзность ситуации, чувствуя, как бешено забилось в груди сердце. Неужели Чонгук действительно… неужели он действительно был возбуждён? Осознание это совершенно не желало укладываться в голове. С Чонгуком всегда казалось, будто Ку ходит по какой-то нечёткой линии: было в альфе что-то такое прицельно-хищническое, что Ку упорно пытался игнорировать, потому что ему казалось, обрати он на это внимание, копни чуть глубже, окажись ближе положенного – и какую-то невидимую плотину внутри Чонгука прорвёт. Кажется, Ку не ошибся в своих суждениях, вот только с какой целью за ним всё это время так пристально наблюдали осознал только сейчас. В этот момент Ку, не зная, что ещё мог сделать, попытался отстраниться, но в итоге только сильнее обнажил собственную шею для Чонгука. Тот издал довольный низкий звук – он был так близко, а горло было самым открытым, беззащитным местом, обнажение которого выражало безоговорочное подчинение. Ощущая чужую близость, Ку вздрогнул и опять застыл статуей в чужой хватке. Тогда Чонгук слегка отстранился и со следом недовольства в голосе сказал: – Ты так сильно боишься. А затем сильнее вжался в промежность Ку своим вставшим членом. – Всегда боишься. Не бойся. Я не кусаюсь. Ку вспомнились удлинённые резцы, угрожающе острые, являющиеся каждый раз, как Чонгук начинал широко улыбаться, и вновь тяжело сглотнул. Кусается, да ещё как. – Чонгук, – снова попытался вразумить его Ку, потому что то, что альфа с ним делал, и то, что очевидно хотел сделать, было настоящим безумием, правда же? – Ты не – не должен, это ведь, это… Чонгук в ответ на сбивчивые просьбы вдруг тихо засмеялся, отстраняясь, чтобы заглянуть Ку в глаза. Альфа широко улыбался, являя острые резцы, а его левое кошачье ухо слегка дёрнулось, когда он сказал: – Ты такой очаровательный. Не зря я тебя выбрал. Ку моргнул, не уверенный, что правильно услышал, совершенно растерявшийся в казавшейся ему нереальной ситуации. К нему что, действительно приставал с непристойными намерениями сделанный по части его же собственной ДНК альфа-гибрид? Это действительно происходило? Может ему снился какой-то очень реалистичный и очень странный, неясно чем навеянный сон? – Выбрал? – повторил Ку потерянно, всё ещё думая, что да, может это и впрямь был сон. Чонгук вновь засиял довольной улыбкой, будто что-то во всей этой ситуации ему очень, очень нравилось. Ку мгновенно ощутил вспышку грызущей внутренности тревожности. Нет, это точно был не сон, Чонгук был реален, Чонгук стоял перед ним и улыбался так, будто всё уже было решено, и Ку оставалось только подчиниться. Ку открыл рот, желая что-то сказать, хоть что-нибудь – и не нашёл в себе ни слова. Чонгук тем временем ждать, пока Ку разберётся в ситуации, не стал. Альфа вплёл руку ему в волосы, крепко ухватился за пряди и потянул, заставляя Ку запрокинуть голову, открывая себе полный доступ к его шее с правой стороны. Ку беспомощно дёрнулся в чужих сильных руках, тревожное ощущение внутри начало перерастать в самую настоящую панику. Сейчас что-то будет, крутилась в голове единственная мысль, он хочет что-то с тобой сделать, и тебе это не понравится, ты не соглашался на это, ты должен его остановить… – Пусти, – выдавил Ку сквозь неровные вдохи и выдохи, что без перебоя рвались из его приоткрытого рта. Чёрные глаза напротив сверкнули чем-то неопределимым – возможно, удовольствием, – а затем гибрид ответил единственное: – Нет. Ку почувствовал, как замерло всё внутри. Не отрывая взгляда от чёрной бездны чужих глаз, – хищник, опасно, хищник, шептало испуганное сознание, – он выдал отчаянное: – Ну пожалуйста, Чонгук, прошу… Чонгук наклонился ближе и прошептал: – Ни за что. Ку судорожно выдохнул, не зная, что ещё сказать, чувствуя себя ужасно раскрытым, уязвимым, неспособным на сопротивление. Насыщенный запах альфы стлался вокруг, горячо пульсировал в голове, путал мысли. Чонгук никакого права не имел так с ним поступать. Или имел? – Ты ведь даже не знаешь, что я собираюсь делать, разве не так? – поинтересовался Чонгук. На лице его вновь расцветала улыбка, на этот раз медленная, полная довольства и вместе с тем заставляющая дрожь страха пройтись по позвоночнику Ку. Это точно не вело ни к чему хорошему. – Но твоё тело не может не реагировать на меня, – продолжал мурлыкать Чонгук, окидывая его оценивающим взглядом. – Погляди на себя, щёки пылают, губы так покраснели, а я ещё ни разу к ним даже не прикоснулся. Выглядишь как настоящий десерт, вишенка. И у гибрида действительно был такой вид, будто он готовился сожрать Ку кусочек за кусочком. От этой мысли и от всепроникающего запаха альфы внизу живота вдруг скопилось горячее возбуждение, отчего Ку незамедлительно ощутил стыд. Как ужасно, как отвратительно было подобным образом возбуждаться, когда перед тобой стоял чуть ли не твой собственный клон. – Никогда не встречал настоящих альф, да, детка? – Вид у Чонгука при этих словах стал снисходительным и вместе с тем ещё более самодовольным, будто он заслуженно выиграл какой-нибудь желанный приз, который можно было оставить только себе. – Но твоё тело знает, что нужно делать, ты знаешь, процесс уже начался, осталось только помочь тебе чуть-чуть… Когда Чонгук вновь наклонился к открытой шее Ку, тот панически дёрнулся, попытался вырваться из удушающей хватки. Чонгук в ответ навалился на него своим телом, вжимая в стену, а когда Ку издал в ответ сдавленный испуганный вскрик, зажмуриваясь и больше не пытаясь двинуться, зашептал ему прямо в шею: – Ш-ш, вот так, детка, вот так, не двигайся. И не пытайся мне противиться, ладно, а то я ведь вызверюсь. Ку ничего не ответил, сильнее зажмуриваясь, чувствуя пробирающую всю тело дрожь и глубоко въедающееся чувство уязвимости. Что альфа собирался с ним делать? Внутри становилось сильнее ощущение, будто он был полностью в чужой власти, в чужих руках, хрупкий, как тонкое стекло высокого бокала. От этого ему хотелось спрятаться где-нибудь или сказать Чонгуку, чтобы он прекратил. Чонгук очевидно прекращать не собирался, а вместо этого начал чуть не ворковать Ку в шею: – Ты можешь довериться мне. Расслабься и наслаждайся, моя милая омега, я знаю, что нужно делать, я сделаю тебе так хорошо, что ты даже имя своё забудешь. Ку уцепился за одно слово, самое важное слово в чужой речи и выдал дрожащим, но оттого не менее уверенным голосом: – Я н-не тв-твой. – Пока нет, – согласился Чонгук, и Ку вновь напрягся. – Но скоро будешь. С этими словами Чонгук приблизился к открытому месту на стыке шеи и плеча Ку, оттянул в сторону ворот его футболки и накрыл уязвимое место своим ртом. Он посасывал нежную кожу, оставляя влажные поцелуи в перерывах, но всё, что Ку в этот момент явственно ощущал – это едва заметное давление чужих заострённых, крупных резцов. Он укусит меня, он сейчас укусит меня прямо туда, вспыхнула в голове внезапная, но такая чёткая, неоспоримая мысль, и загоревшийся огонёк страха помог Ку вытолкнуть из себя умоляющее: – Н-не надо, не надо, прошу, не надо. Чонгук отстранился тут же и зашептал ему в шею, заставляя мурашки бежать по влажной от слюны коже: – Не бойся, я буду осторожен с тобой, моя сладкая вишенка, обещаю. Ощутив, что Ку от его слов совсем не расслабился, Чонгук отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. Гибрид навострил чёрные кошачьи уши, взгляд его был цепким и внимательным, а его запах проходился по рецепторам Ку такой волной, что смывал все мысли кроме отдающегося снова и снова: альфа, альфа рядом, альфа слишком близко, что мне делать, что же делать? – Альфа, – вырвалось у него, дрожащее и всё такое же умоляющее, отголоском кружащихся в голове мыслей. Взгляд Чонгука потемнел, а Ку вспомнил, что никогда раньше не называл Чонгука по его статусу, был аккуратен с тем, чтобы обращаться по имени и только. Будто на неосознанном уровне понимал, что провоцировать альфу не стоит. – Какой же ты нереальный, господи, – выдал Чонгук, наклоняясь ближе, а после без всякого предупреждения поцеловал Ку. Тот от неожиданности едва приоткрыл рот, и Чонгук немедля принялся вылизывать его, активно двигая губами, с влажным звуком вторгаясь языком снова и снова. Ку дёрнулся, попытался отвернуть голову – это было слишком быстро, слишком агрессивно для кого-то, кто целовался-то в своей жизни всего несколько раз, – но рука Чонгука продолжала удерживать его за волосы, и отстраниться не вышло. Тогда Ку застыл, с бешено бьющимся сердцем ожидая, пока им насытятся – потому что именно так это и ощущалось. Чонгук будто хотел испить его до дна, забрать всё, пока ничего толком не останется, присовокупить его к своему обеду в качестве закуски. Ку ощущал тоже резцы альфы, чувствовал их едва-едва – Чонгук был осторожен, но даже одного этого напоминания было достаточно, чтобы Ку не пытался больше двигаться, а уж тем более сопротивляться. Когда Чонгук наконец отстранился от него, разрывая поцелуй, Ку медленно открыл глаза и прикрыл рот. Губы пульсировали от ласк и покусываний, во рту стало чуть влажнее, чем обычно, дыхание немного сбилось. Ку сглотнул, глядя на Чонгука, который глядел на него в ответ. Глаза у него были совсем тёмные, звериные, непостижимые; кошачьи уши, обычно такие чуткие, ходящие в разные стороны и к чему-то прислушивающиеся, сейчас застыли, обращённые к Ку, будто все ощущения гибрида были сейчас сконцентрированы на нём одном. Совершенно неясно было, о чём он думает. В этот момент Чонгук ослабил хватку на волосах Ку и вместо этого ухватился за подол его домашней футболки. Ку испуганно пискнул, зажмурившись, и больше инстинктивно, чем осознанно вжал свои руки в собственное тело, не позволяя Чонгуку стянуть с него свободно сидящую футболку. Чонгук мгновенье стоял, не двигаясь, Ку тоже не смел и пальцем шевельнуть. Он почувствовал, как ткань его футболки отпускают, а секунду спустя ощутил прикосновение тёплых пальцев к своей щеке. Ку дёрнулся, распахивая глаза, и встретился с мягким взглядом тёмных глаз гибрида. Он совсем не ожидал увидеть мягкость после той хищной сосредоточенности, с которой альфа взирал на него за несколько мгновений до этого. Тогда Чонгук выглядел так, будто примерялся для молниеносного броска – а теперь так, будто хотел укутать Ку в одеяло и никогда не отпускать. Подобная резкая смена сбивала с толку, так что Ку только потерянно моргал, глядя на Чонгука. – Маленький, – сказал Чонгук тихо, поглаживая его по щеке, заправляя прядь коротких волос за ухо. – Альфа, – инстинктивно отозвался на обращение Ку. В какой-то момент он перестал воспринимать Чонгука как кого-то, созданного частично по его собственному образу, как гибрида, делящего с ним самим часть ДНК. Вместо этого он начал воспринимать Чонгука как альфу, не мог не реагировать на направленное на него одного проявление доминирования, проявление желания. То, как Чонгук себя вёл, его тело, близость и запах выбивали из головы все мысли кроме бесконечного «альфа, альфа, альфа». Если б Ку не был так испуган, может он бы позволил себе уплыть в это ощущение расслабленного подчинения – но как он мог довериться полузнакомому альфе, когда едва имел опыт общения с такими, как Чонгук? Ответ был прост: Ку не мог ему довериться, не знал даже, как это должно делаться, как ощущаться – добровольное подчинение альфе. Напор Чонгука только больше пугал его, а его запах был слишком сильным для непривыкших к нему рецепторов. Ку продолжал поверхностно дышать ртом, безотрывно глядя на Чонгука: он ничего не говорил, а просто покорно ждал. Омеги не могли противостоять глубоко заложенному в них инстинкту подчинения, так что Ку подчинялся, хоть ему было страшно, хоть он не понимал до конца, что между ними происходит и как Чонгук влияет на него своим поведением и непрекращающейся близостью. Чонгук тем временем стёк прикосновением с щеки Ку ему на шею, заворожённо наблюдая за проходящимися по тонкой коже пальцами. Ку мог предположить, каким будет его следующее действие, и он не ошибся – Чонгук наклонился к нему с очевидным намерением обнюхать. Ку в ответ незамедлительно поднял подбородок, открывая ему свою шею. У него ни единой мысли не возникло о том, хочет ли он действительно подчиниться альфе: в этой ситуации, когда тот уже был настолько близко и так доминировал, у Ку не было выбора. Он должен был обезопасить себя, а это означало быть покладистым, быть послушным. Чонгук издал низкое довольное урчание, означавшее похвалу за подчинение, а потом принялся водить носом по шее Ку, помечая его своим запахом. Ку оставался на месте, хотя запах альфы теперь ещё плотнее стлался вокруг него, оседал на языке пряностью чужой готовности, зрелости и возбуждения. Эта глубокая нота возбуждения заставила Ку издать дрожащий вздох, а в следующий миг он почувствовал, как в ответ слегка влажнеет у него между ног. – Нравится всё-таки? – выдал Чонгук тихим голосом, граничащим с нежным рычанием. Будто чуя выделившуюся влагу смазки, альфа повел свою руку вниз, без сомнения собираясь вжать её Ку в промежность. Когда чужая рука уверенно накрыла место у Ку между ног, что было самым сокровенным и вместе с тем самым уязвимым, Ку издал сдавленный жалобный скулёж, пытаясь сжаться, не дать себя трогать. Он не мог в открытую воспротивиться альфе, но не мог и спокойно стоять, когда Чонгук очевидно собирался стянуть с него домашние шорты – и это было бы только первым шагом. Ку боялся думать о том, что за этим последует. Всё развивалось слишком быстро, а тяжёлый запах альфы, теперь оставленный на нём самом, внушал с непривычки тревожные, неустойчивые ощущения. Ку не был готов. Альфа этого не знал – или не желал знать. Он сильнее вжал руку ему в промежность, пальцами надавил через ткань на мягкую влажную вагину, заставляя складки слегка раскрыться. Ку издал сдавленный, означавший одновременно желание и испуг звук. Он не смог бы остановить альфу, отстоять себя, но ему нужно было сделать что-то, хоть что-нибудь в ответ на действия Чонгука. Ку совсем не знал, как дать понять, что для него это слишком. Растерянный и испуганный, он поднял дрожащие руки к своему лицу и вжал их в него, закрываясь, продолжая издавать мягкие, просящие звуки – может теперь альфа сжалится над ним? Движения чужой руки прекратились в тот же момент, а Чонгук наклонился ближе и тихим взволнованным голосом спросил: – Вишенка? Почему ты прячешься? – Ст-страшно, альфа, не н-надо, – выдал Ку дрогнувшим голосом, сильнее зажимаясь. Мгновенье ничего не происходило, а потом Чонгук убрал руку от промежности Ку и вместо этого вдруг обнял его. Ку издал удивлённый вздох, чувствуя альфу ближе, ощущая, как он укрывает его своим телом, будто стремясь защитить от любой опасности. – Ш-ш, вот так, не пугайся, маленький, я ведь только хочу сделать приятно, – негромко проговорил Чонгук ему на ухо, согревая своим дыханием, пуская мурашки по коже низким голосом. Ку почувствовал, как по телу в тот же момент прошла волна расслабления, будто он безотчётно среагировал на такую близость и слова альфы. Чонгук продолжал бормотать что-то успокаивающее, в перерывах целуя Ку в шею один раз, второй, третий, – и вскоре слова отошли на второй план, пока альфа выцеловывал, засасывал в рот тонкую кожу чтобы потом аккуратно прикусить, оставляя на ней розовеющие метки зубов. Ку всё больше расслаблялся в его руках, растекался, как потаявшее масло на солнце, захлёстнутый эмоциями и всепроникающим желанием альфы. Никто никогда не хотел его так сильно, не говорил ему таких слов, не укутывал своим запахом, который постепенно начинал вызывать желание закрыть глаза, довериться, быть ведомым. Через какое-то время – Ку понятия не имел, какое точно, – он ощутил, как руки Чонгука ложатся ему на бёдра, а сам он немного отстраняется. Ку хотел было заскулить – ему не нравилось, что альфа, до того такой близкий, укрывающий жаром своего тела, перестал к нему прижиматься, – но тут Чонгук сильным, порывистым движением вздёрнул Ку вверх. Ку вскрикнул от удивления, инстинктивно раздвигая ноги, а после крепко сжимая ими талию Чонгука, кладя руки ему на плечи. Теперь он был у альфы на руках, зажатый между стеной и его горячим телом. Чужие руки, поддерживающие под бёдра, ощущались такими необходимыми, что Ку выдал едва слышный нуждающийся звук, а потом открыл глаза, чтобы взглянуть на альфу сверху-вниз. Тот смотрел в ответ тёмным возбуждённым взглядом, но вместе с тем видно было, что он сдерживается, изо всех сил пытается удержать себя в руках. Мысль о том, что это из-за него Чонгук был сейчас в таком состоянии, послала по телу Ку волну пробирающего нутро возбуждения. Альфа так сильно его хотел. Ку ощутил, как сильнее влажнеет у него между ног в ответном желании. – Вот так, детка, теперь намного лучше, правда? – принялся жарко бормотать Чонгук. Он почти до боли смял бёдра Ку в своей хватке и вжался в него так, что стало трудно дышать, но одновременно было жарко, так жарко, и хотелось быть ещё ближе. Ку издал в ответ растерянный звук, перешедший в просящее постанывание, и Чонгук отреагировал незамедлительно. Альфа поудобнее устроил его, удерживая горячими большими ладонями обнажённые короткими шортами бёдра Ку, а после толкнулся, явно имитируя соитие. Ку проехался немного вверх по стене от силы толчка, издавая тихий стон, наполовину нерешительный, наполовину возбуждённый. Чонгук немедля сделал это снова, толкаясь сильным движением, выбивая из лёгких весь воздух, заставляя задохнуться от жара. Вставший член альфы при этом вжался Ку прямо в промежность через ткань нижнего белья и домашних шорт. Краем ума Ку осознал, что Чонгук был большим, и тяжёлый вес его члена через ткань одновременно и пугал, и странно интриговал. Чонгук продолжил своеобразную ласку, удерживая Ку в своих руках, горячо дыша ему в шею и совершенно бесстыдно потираясь и толкаясь своим вставшим членом в скрытую тканью белья и домашних шорт вагину Ку. Тот непрерывно издавал тихие мягкие стоны в ответ, потому что не мог противостоять. Потому что это ощущалось приятно – быть в сильных руках альфы, быть в его власти, доставлять ему удовольствие своим телом, которым тот распоряжался так, будто уже им обладал. – Давай, вишенка, раскройся для альфы, – шептал Чонгук ему на ухо, ни на миг не прекращая двигаться, будто уже сейчас хотел почувствовать, как это будет – заниматься с Ку сексом, овладевать им. Ку, не способный выдать что-то членораздельное в ответ, лишь тихо скулил и цеплялся за альфу так, будто от близости этой зависела его жизнь. Он чувствовал, что весь дрожит, а бельё его вымокло почти насквозь от того, как Ку пачкал его своей смазкой. – Отпусти, будь хорошей маленькой деткой для меня, ну же, – продолжал альфа, и ведомый его словами Ку ощутил, как начинает расслабляться, млеть, будто кот на удобном, солнцем пригретом местечке. Чонгук издал низкий, вибрирующий рычанием звук одобрения, и Ку откинул голову назад, являя альфе своё горло, подчиняясь. Чонгук прошёлся носом по шее Ку, наверняка чувствуя, как пульсирует под кожей артерия в ритме с его бешено бьющимся сердцем. Он опять низко рыкнул, лизнул Ку точно в кадык, а после повёл левую свою руку ближе к его ягодицам, чтобы перехватить поудобнее. Ку позволил, желая сильнее раздвинуть ноги для альфы и вместе с тем понимая, что ему всё ещё нужно было держаться. Внутри всё пылало возбуждением, особенно тянул и требовал к себе внимания бугорок клитора и влажный, непроизвольно сокращающийся вход в его тело. В итоге Чонгук выдохнул чувственное: «Молодец, вишенка, идеальный для меня», – а потом сместил правую свою руку, продолжая удерживать Ку левой. Ку оставался послушно раскрытым, так что Чонгуку не стоило никакого труда накрыть свободной рукой его промежность, отодвинуть короткую кромку домашних шорт и скользнуть рукой в мокрое от выделившейся смазки бельё Ку. Ку подавился вдохом, ощутив чужие пальцы так близко к чувствительной коже, а в следующую секунду Чонгук, явно не собираясь ждать, вставил сразу два пальца Ку во влагалище. С ясно различимым влажным звуком они вошли на всю длину, а Ку громко вскрикнул от удовольствия, мешавшегося с шоком. Никто никогда ещё не входил в него так по-собственнически, будто заявляя свои права одним этим движением. Пока Ку пытался привыкнуть к ощущению пальцев внутри себя, тут же вымокших от обилия его смазки, Чонгук медленно вынул их и вновь резко загнал на всю длину. – Ах! – выдал в ответ Ку, и Чонгуку это кажется пришлось по вкусу, потому что он издал довольное урчание и начал уже в быстром темпе толчками загонять в Ку пальцы. – Ах-ах-ах, м-мн, ах! – без перебоя стонал Ку, срываясь в совсем высокую, отчаянную октаву, когда Чонгук вдруг безо всякого предупреждения вжал свой большой палец ему в клитор. Ку весь содрогнулся у него в руках, сильнее сжал ногами его талию, чувствуя, как дрожат они от чувствительности. Это было слишком, Чонгуку нужно было трогать его осторожнее, касаться нежнее – клитор был таким чувствительным, альфа же вжимался в него так грубо, и Ку… – Ч-Чон-Чонг– ах! Жалкая попытка хоть что-то сказать оборвалась полустоном-полувскриком, Ку чуть не подбросило в руках альфы от того, как сильно Чонгук сдавил чувствительный бугорок. После этого Ку не мог уже сказать ничего членораздельного, а только выдавал полные жалобы напополам с удовольствием звуки – потому что это было хоть и слишком, но всё же приятно. Он пачкал смазкой руку Чонгука и собственное частично отведённое в сторону бельё, но заметить это Ку мог лишь на периферии собственного сознания, потому что всё его внимание занимало то, как Чонгук без остановки двигал своей рукой у него между ног. Ку пытался слабо отстраниться от слишком сильных, неосторожных движений, но он так сильно дрожал, был так крепко зажат между сильным телом альфы и стеной, что ничего не получалось. Поняв, что отстраниться не выйдет, Ку подавил очередную волну дрожи, закрыл глаза и расслабился в чужих руках. Позволил альфе ласкать себя, держать на грани между удовольствием и резкой до неприятия стимуляцией, чувствуя, как конвульсивно сокращаются мышцы и как ноет чувствительный клитор, посылающий по всему телу вспышки ужасно сильных ощущений. Единственное, что ему осталось – это принимать от альфы всё, и Ку подчинился нашёптывающему инстинкту, переплетающемуся со словами похвалы, что непрерывно лились с губ Чонгука. Стоны его стали совсем жалобными, подрагивания превратились в непрерывную слабую дрожь, но альфа всё не заканчивал с ним, будто думал, что Ку может кончить от его явно не слишком опытной, пробуждающей беспорядочно много ощущений ласки. Ку конечно кончить не мог – сейчас он вообще ничего не мог сделать, ощущал себя абсолютно беспомощным, раскрывающимся против воли, отдающим всё, чего бы альфа ни пожелал. Только когда Чонгук вытащил наконец свои пальцы и убрал руку от его болезненно пульсирующего клитора, Ку немного пришёл в себя. Он судорожно вдохнул, размыкая слипшиеся от слёз ресницы – он и не заметил, как начал плакать, – а потом поднял голову от плеча Чонгука, куда опустился щекой, покорившись его рукам. На тёмной футболке Чонгука расползлось ещё более тёмное пятно – Ку со стыдом осознал, что не контролировал себя настолько, что изо рта его за время ласки натекла слюна. Ку всё пытался привести разбегающиеся мысли в какое-то подобие порядка и что-то сказать непослушным, будто разбухшим во рту языком, а Чонгук – Чонгук с чем-то возился. При этом он не выпускал Ку из своих рук, явно с ним не закончив. Ку не знал, что он там делал, он вообще мало что осознавал, кроме настойчиво тянущего чувства между ног. Хотя клитор его неприятно разбух, и нежная кожа натёрлась, Ку всё ещё мог узнать это тянущее чувство как желание. В голове крутилось «альфа, хочу альфу, хочу член, хочу альфу в себе» – и Ку следовал за этим, хотя не понимал, откуда взялось это желание, почему он так отчаянно хотел Чонгука, почему больше не боялся, почему… – Ку, – позвал его вдруг Чонгук, на что Ку без промедления поднял голову и окинул альфу едва плавающим взглядом. Составить обрывки мыслей в слова он так и не смог, а потому издал лишь тихое краткое поскуливание, тем самым прося альфу непонятно о чём. Наверное, о том, чтобы был рядом – да, ему нужен был альфа близко, ещё ближе – но куда ещё, они ведь и так были вплотную прижаты друг к другу, какой тогда близости желал Ку? Его в себе, отозвалась та его часть, что жила на голом инстинкте, пробуждённая запахом альфы, его словами и ласками. Ты хочешь его в себе. – Какая милая, сладкая детка, – пробормотал Чонгук. Голос его едва не переходил в урчание, хвост беспокойно ходил за спиной, а уши стояли прямо в самом пристальном внимании. Вместе с тем выражение лица у него было мягким, и что-то там крылось ещё кроме этой мягкости, Ку не мог в своём состоянии понять, что именно. – Моя нежная омега, – продолжал тем временем альфа, потираясь о мокрую вагину Ку чем-то горячим и твёрдым. – Я сделаю тебя своим, вишенка, ты будешь принадлежать только мне. – Тут голос его скатился в совсем низкую, почти рычащую октаву. В глазах альфы отразилось яркое стремление и охотничье дикое напряжение, а по спине Ку в ответ на это непроизвольно прошлась дрожь. – Я был создан для тебя, Ку, ни для кого больше, – проговорил Чонгук, не отрывая от него глаз ни на мгновенье. – И только я имею право обладать тобой. Закончив говорить и уж точно не дожидаясь ответа, альфа плотнее зафиксировал Ку у стены, отвёл в сторону шорты вместе с нижним бельём, не заботясь тем, чтобы их снять, и когда Ку уже открыл рот, чтобы что-то сказать, без предупреждения толкнулся в него. Ку шире распахнул глаза, какой-то задушенный звук вырвался из него, когда он осознал и прочувствовал, что его действительно распирает головка чужого члена – каким же Чонгук был большим, – а потом Чонгук толкнулся снова. С непристойным хлюпнувшим звуком он погрузился глубже, и Ку дёрнулся, пытаясь соскользнуть с чужого члена, но вместо этого скользя ниже, принимая в себя больше. – А-ах, н-нет, – простонал Ку, вторя полному удовольствия стону Чонгука. Он чувствовал, как напряжён был альфа, будто перед решающим броском на законную добычу. Его мускулы бугрились и напрягались сталью под хваткой Ку, а тот мог лишь дрожать и принимать, принимать чужой член глубже, позволять ему раздвигать узкие стенки у себя внутри, заполнять своим горячим неотвратимым весом. Чонгук толкнулся в него снова, оказываясь почти полностью внутри, и Ку жалобно вскрикнул, безмолвно прося дать ему хоть секунду, чтобы привыкнуть – вместо этого Чонгук скользнул глубже, до конца. На мгновенье они застыли так, оба тяжело дышали, Ку так глубоко ощущал пульсацию члена Чонгука, то, как он растягивает его изнутри, раскрывает для себя, пока Ку пытался привыкнуть – и не мог. Чонгук был таким большим, слишком большим для него. А затем Чонгук сделал первый отозвавшийся влажным звуком толчок. Ку громко, беспомощно вскрикнул и проговорил единственное: – Пожалуйста… Он просил у альфы хоть небольшую передышку, паузу, потому что внутри всё горело от чужого крупного члена, но собственный вес заставлял Ку принимать так глубоко, как он мог, насаживаться до конца. Альфа видимо воспринял его мольбу по-своему, потому что ухватил Ку поудобнее, вжимая его в стену, нашёл удобный угол, а потом принялся двигаться в нём уже безо всяких остановок, резко и глубоко. Ку рассыпался просящими жалобными стонами, напрягаясь, всё пытаясь соскользнуть с чужого члена, но в итоге только резче съезжая вниз. Он не в силах был остановить то, как альфа погружался в него снова и снова, словно чем глубже он трахал его, тем больше Ку ему принадлежал. Чонгук овладевал им уверенно, неотвратимо, по-животному безжалостно и жёстко, будто был полностью сосредоточен на этой единственной цели. Ку продолжал стонать от удовольствия и плакать от боли – или может от страха, от непонимания, потому что боль с каждым глубоким толчком Чонгука притуплялась, будто тело Ку приспосабливалось под чужой большой, крепкий член. Жжение от того, насколько растянута была чувствительная кожа и как резко член Чонгука о неё терся, мешалось со всё возрастающим напряжённым наслаждением, будто Ку собирался кончить прямо так, с членом, который распирал его до невыносимости всего какие-то мгновения назад. Чонгук продолжал двигаться в нём, продолжал удерживать у себя на руках, сбивчиво шептать на ухо: – Ну же, вишенка, ну что ты плачешь, тише, альфа рядом, альфа здесь, я о тебе позабочусь. – Альфа, – выдал Ку на всхлипе, всем телом дрожа от подступающего ближе оргазма, заставляющего пальцы на ногах поджиматься. – Да, – простонал Чонгук и начал двигаться быстрее, резче, вырывая у Ку высокое неразборчивое «ах-ах-ах, м-м-ах». Ку сильнее сжался на чужом члене, плотнее обвил ногами чужую талию, чтобы не соскользнуть, а Чонгук продолжал низко рычать ему на ухо: – Моя омега, мой Ку, ты – ах, я сейчас – я сейчас кончу – я… Ку даже если бы и хотел, ничего не смог бы ответить кроме сдавленного ритмичного «м-м, м-м, м-м», что вырывалось у него в такт с толчками Чонгука. Через несколько мгновений альфа застонал особенно громко, высоко – его стоны тональностью стали напоминать стоны Ку, – а после начал кончать. Ку почти пропустил этот момент, пойманный в горячечном темпе движений члена альфы в себе, вызывающих такое сильное удовольствие, что он был уже на грани – и тут Чонгук начал замедляться. Ку издал потерянный разочарованный стон: он ведь так и не кончил, а толчки Чонгука становились всё ленивее, спокойнее – почему? В этот момент Ку осознал, что альфа только что кончил в него и что по этой же причине он замедлился, а затем и вовсе прекратил двигаться, выскользнул из Ку с ужасно пошлым звуком, заставляющим краску стыдливо расползаться на щеках. Чонгук так и не выпустил Ку из своих рук ни на мгновенье, а только устроил у поудобнее, поддерживая под спину одной рукой и осторожно перехватывая обе ноги второй, прижимая к своей груди. Когда Ку смог немного прийти в себя и запах альфы перестал вызывать в нём такое настойчивое и неудержимое, бьющееся в каждой клетке тела желание, он осознал, что лежит у себя на кровати. Чонгук устроился совсем рядом, он прижимал Ку к своей груди и тихо мурлыкал. Мурчание вибрировало у него в груди и горле, посылало волну приятных мурашек вдоль позвоночника Ку. Он и предположить не мог, что Чонгук способен издавать такие необычные и успокаивающие, мягкие звуки. На мгновенье Ку прикрыл глаза, позволив себе просто дышать, но затем осознание ситуации накатило на него неостановимой ужасающей волной. Чонгук – гибрид пантеры, альфа, частичный клон Ку – этот самый Чонгук только что занялся с ним сексом, даже не раздев, просто взяв у стены, удерживая в своих руках и не давая отстраниться, не оставляя никакого выбора. По какой-то неведомой причине Чонгук решил, что Ку должен принадлежать ему. А решив для себя это, медлить или чем-то интересоваться альфа не стал. Ку было стыдно за то, как он среагировал на того, кто был создан, чтобы продолжать человеческий род, а не трахать своего генетического донора, но с другой стороны он знал, что по-другому и быть не могло. Чонгук был альфой, и Ку не мог не реагировать – это было заложено в нём самой природой. Чонгук решил этим воспользоваться – воспользоваться Ку. Когда из горла Ку вырвался сдавленный несчастный звук, Чонгук тут же прекратил мурчать и сильнее прижал Ку к своему горячему телу. – Что такое, вишенка? – спросил он взволнованно. Ку с трудом удержался от истерического смешка. Его генетический почти что клон только что трахнул его, не спросив мнения или согласия самого Ку – вот что такое. Он попытался взять себя в руки, но у него не особенно получилось: Чонгук всё ещё был так близко, пробуждал своим запахом обычно скрытые в самой глубине инстинкты. Хотелось откинуть голову назад и подчиниться. Хотя сам Ку был ошарашен и испуган произошедшим, его омега был кажется совсем не против, не видел проблемы в том, что их альфой хотел стать чёртов клонированный Чонгук. Ку совершенно не понимал, что ощущает в данный момент, что должен ощущать. Он только вдыхал запах альфы и чувствовал никак не спадавшую горячую пульсацию у себя между ног. Ку так и не кончил от их секса, а Чонгук кончил глубоко внутрь него. Ку не знал, какая из этих мыслей больше разжигала в нём огонь неудовлетворённого возбуждения. Это было опасно – Чонгук был для него опасен. Прямо сейчас Ку нужно было сделать что-то с их близостью, с наполнявшим лёгкие запахом альфы – потому что иначе он не смог бы удержать собственного омегу в узде. – Я – мне надо… привести себя в порядок, – сбивчиво сказал Ку, а потом отстранился от Чонгука, не поворачивая головы, чтобы не глядеть на него. Он и так видел краем глаза, что звериные уши Чонгука навострились во внимании, а хвост лениво ходит за спиной. Ку не хотел оказаться под прицелом чужого взгляда, знал, что тогда намного сложнее будет сохранить дистанцию между ними. Всё, что Ку сейчас нужно было, это дистанция и немного времени, чтобы прийти в себя. Кто сказал, что ему собирались их давать? Прежде чем Ку успел исполнить задуманное и уйти в ванную, чтобы разобраться со всем там, Чонгук издал задумчивый звук, после чего легко опрокинул приподнявшегося было Ку на кровать. Рука альфы коснулась его шорт, отчего Ку дёрнулся, а в следующий миг Чонгук просто стянул их к коленям Ку вместе с его нижним бельём, будто имел полное право делать что-то такое. Ку сдавленно пискнул, пока его освобождали от одежды полностью, но не воспротивился этому ни на секунду. Всё внутри твердило, что альфе нужно было подчиниться, и одновременно Ку умолял себя сказать хоть что-нибудь в качестве знака протеста – это ведь был Чонгук, чёртов Чонгук! В конце концов у Ку не вышло издать ни звука, а тело его расслабилось, позволяя альфе согнуть ему ноги в коленях, а затем развести их. Чонгук издал ещё один задумчивый звук, со всей внимательностью и безо всякого стеснения оглядывая промежность Ку, удобно устроившись у него между ног. Ку с трудом заставил себя поднять на него взгляд, щёки его в этот миг горели отчаянным смущением и стыдом. В глазах оглядывающего его Чонгука искорками сверкала хитрость. – Я думаю, я могу тебе очень хорошо в этом помочь, – с уверенностью и каким-то самодовольством даже протянул Чонгук, пока Ку медленно моргал, пытаясь вспомнить, зачем ему вообще нужно было подниматься с кровати, когда альфа был прямо здесь, только руку протяни. – Давай, вишенка, позволь мне сделать тебе приятно, – промурлыкал Чонгук и начал опускаться вниз, прямо к промежности Ку. Ку издал растерянный звук, испуганно дёргаясь, но Чонгук удержал его крепкой хваткой рук на бёдрах. – Ш-ш, детка, сейчас будет очень приятно, – низким урчанием успокоил его Чонгук, опускаясь совсем низко, устраиваясь поудобнее чтобы затем опалить горячим дыханием нежную кожу на внутренней стороне бедра Ку. Чонгук оставил там краткий, невинный поцелуй, а после без промедления накрыл вагину Ку своим раскрытым горячим ртом. Ку высоко вскрикнул и изогнулся на кровати, выгибая спину, шире разводя ноги в погоне за лаской. Чонгук издал довольный рокочущий звук и принялся вылизывать его начисто, проходясь языком по вспыхивающему ощущениями клитору и чувствительным половым губам, собирая остаточную смазку и едва заметные следы собственной спермы. Большая её часть всё ещё была внутри Ку, но смазка сразу начала обильно выделяться снова, будто тело Ку тем самым благодарило Чонгука за подаренную ласку. Альфа слизывал её так, словно это было самое сладкое, что ему только доводилось пробовать. Ку казалось, что его вагина вымокла насквозь от языка Чонгука и от его собственной смазки, и одновременно он думал – если можно было назвать мыслями тот фейерверк восторженных ощущений, что взрывался у него под закрытыми веками – он думал о том, что это было самое приятное, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Чем дольше Чонгук ласкал его, тем ближе Ку подбирался к той грани удовольствия, которую никогда раньше не ощущал. Боже, как же это было хорошо. В какой-то момент Чонгук чуть отстранился от него, и Ку издал громкий протестующий звук, подбрасывая бёдра вверх, пытаясь угнаться за исчезнувшей лаской. Чонгук поднял голову, и Ку опустил на него взгляд. – Чего хочет моя сладкая детка? – пробормотал Чонгук хрипловатым голосом, удерживая взгляд Ку своим. Губы и подбородок его блестели от смазки, звериные уши чуть подёргивались, глаза были полуприкрыты – он в нетерпении ждал ответа от потерявшегося в ощущениях Ку. – Ещё, – выдохнул Ку, тщетно пытаясь унять своё тяжёлое дыхание. Все мысли, кроме этой, растворились, ушли из его головы, между ног горело яростное, пульсирующее наслаждение, и ему хотелось больше, сильнее – ещё. – Хочешь мой рот? Или мой член? – поинтересовался Чонгук, изгибая покрасневшие от ласки губы в усмешке. Ку замер, в мыслях тут же закрутилось горячечное нуждающееся «член, член, просто хочу твой член» – и одновременно «нет, что я делаю, нет». Разрываемый мыслями, тянущими его в две противоположные стороны, Ку открыл рот, но так ничего и не сказал. Вместо этого он с мольбой глядел на альфу, будто тот мог разгадать и разрешить мучившие его импульсы. – Ох, детка, совсем растерял все мысли, так хорошо я тебя вылизал, да? – заворковал Чонгук снисходительно, в то время как взгляд его сверкнул острым, напряжённым возбуждением. – Понравилось? Теперь моя вишенка хочет, чтобы её хорошенько трахнули? Загнали большой крепкий член в её мокрую раскрытую дырку? Ку издал тонкий просящий стон, внутри будто надулся большой мыльный пузырь из эмоций – да, да, вставь мне, оставь меня в покое, я не хочу, мне нужно, так нужно… Ку закрыл глаза, позволил эмоциям затопить себя и разрыдался. Чонгук отозвался взволнованным паническим звуком, пока Ку поворачивался на бок, стремясь закрыться. Внутри сидело слишком много всего, и ему нужно было получить какое-то облегчение, хотя бы в виде эмоциональных рыданий. Прежде чем Ку успел подтянуть ноги к груди и свернуться в комок, Чонгук передвинулся выше, улёгся рядом с ним и обнял, заставляя уткнуться мокрым лицом себе в грудь. Пока Ку выплакивал свои слёзы и судорожно всхлипывал, пытаясь понять, что же ему теперь делать, Чонгук медленно гладил его по спине и тихо, успокаивающе урчал. Альфа рядом, нашёптывало что-то внутри Ку, сейчас альфа рядом, можно расслабиться, ни о чём не думать, не переживать. Ку продолжал плакать в любом случае, но в конце концов раскалённый шар болезненных эмоций в груди уменьшился, разрывающие его противоречивые порывы поутихли, и Ку смог открыть глаза без того, чтобы из них сплошным потоком лились слёзы. Чонгук всё прижимал его к себе и урчал, гладил так, будто Ку был чем-то ценным и хрупким. Когда альфа понял, что Ку немного успокоился, то начал осторожно отстранять его от себя. Ку издал протестующий звук, сжимаясь, стремясь остаться на месте, и Чонгук тут же подчинился. – Просто хотел посмотреть на тебя, вишенка, – тихо заговорил Чонгук ему на ухо. – Скажи мне, что не так? Что тебя так сильно расстроило? Ку не хотел обличать свои развороченные беспорядочные мысли в слова, но вместе с тем понимал, что нужно было дать альфе какой-то ответ. Он закрыл глаза, позволяя остаточным слезам скатиться по щекам, попытался: – Я н-не хочу – не хочу – я не… – и потом умолк, раздражённо выдохнув. Чего он на самом деле хотел? Почему настолько запутался и как ему найти правильное решение, когда Чонгук был так близко, давил на него своим запахом и ласками, заставлял находить удовольствие в подчинении ему? Ку этого не хотел, он не хотел Чонгука. Или хотел? Раньше, до того, как Чонгук устроил с ним такую близость, Ку ответил бы твёрдое «нет» и даже покрутил бы пальцем у виска. Как можно хотеть кого-то, кто буквально делит с тобой внешность? Теперь же – теперь Ку не был так уверен в своём ответе, потому что его омега начал реагировать на Чонгука как на альфу, это было очевидно и это усложняло ситуацию. Зачем Чонгук с ним это сделал? Чего он чёрт возьми хотел? Именно этого, настигло осознание, и по телу Ку прошлась дрожь. Именно этой реакции Чонгук сознательно или же неосознанно от Ку, от его омеги добивался – и добился. Губы Ку дрогнули, но прежде, чем он успел сорваться в очередную волну жалобных рыданий, Чонгук осторожно спросил: – Не хочешь заниматься со мной сексом? Ку выдохнул, до боли закусил губу, чтобы остановить вновь поднимающиеся в груди эмоции, и кратко кивнул в знаке подтверждения. – О, детка, – тут же заурчал в ответ Чонгук, из него снова на мгновенье вырвалось краткое успокаивающее мурлыканье, – тебе нужно только сказать, ты ведь знаешь? Я бы никогда не стал заставлять тебя. Ку едва не усмехнулся от горькой иронии. Ты уже заставил, хотелось сказать ему, но вместо этого Ку неожиданно для себя выдал: – Хочу кончить. Вышло жалобно и почти обиженно. Ку внутреннее скривился, но он ничего не мог с собой поделать. Он плавал на этой грани так долго, и ему нужно было ощутить наконец облегчение. Это помогло бы ему выпустить часть давящего изнутри напряжения и неразрешённых эмоций, а ещё может тогда его сознание немного прочистилось бы от беспрестанного влияния альфы? Может тогда он смог бы объяснить – да, он объяснит, и Чонгук поймёт, Чонгук хороший альфа, он поможет Ку сейчас и потом тоже, правда ведь? Чонгук в ответ на его просьбу издал краткий умилённый звук и сказал: – Ну конечно, вишенка, твоё слово – закон, – а потом скользнул своей рукой между их телами с явным намерением коснуться чувствительной, пылающей возбуждением кожи. Ку выдал короткий звук протеста и сжал ноги, не желая вновь испытывать грубую, неосторожную ласку от руки своего альфы. Чонгук тут же остановился и слегка потерянно, со следом проскользнувшей в голосе неуверенности спросил: – Не хочешь, чтобы я тебя трогал? Ку вновь закусил губу, пытаясь разобраться с взаимоисключающими порывами внутри себя. Он не хотел, чтобы Чонгук его трогал, но вместе с тем он чувствовал, что не мог кончить без его прикосновений, без его указующего слова – и когда у Чонгука появилась над ним такая власть? Ку не мог даже достичь оргазма без его веления, без его ласки – почему? Ку не знал ответов, знал только, что ему нужно было как-то объяснить Чонгуку то, что он сам едва понимал. – Не хочу, – наконец выдавил из себя Ку. – Но я не могу сам… Чонгук кажется разгадал смысл его обрывочных фраз, потому что в следующий момент он аккуратно взял руку Ку в свою и повёл её вниз. Почувствовав, как альфа вжимает его собственные пальцы своими во влагу и горячую бархатистость его вагины, Ку содрогнулся и высоко, умоляюще застонал. – Да, вот так, – похвалил альфа с отзвуком довольного, сытого рычания в голосе. Ку выдал ещё один жалобный звук, когда Чонгук заставил его сильнее вжать пальцы в чувствительный жар собственного тела. – Покажи альфе, как тебе нравится, приласкай себя, вишенка. В ответ на это Ку застонал, прикрывая глаза от вспыхнувшего внутри чувства удовлетворения – альфа был им доволен – и возбуждения – альфа открыто выражал, что хочет его. Он последовал приказу и осторожно надавил пальцами на свой скользкий от обилия смазки и высыхающей слюны клитор. Удовольствие огнём облизало внутренности, отчего Ку застонал ещё раз, бесстыдно и громко. Чонгук наклонился ниже, чтобы прошептать ему на ухо: – Сделай себе приятно для альфы. И тогда Ку, не медля ни мгновенья, задал поспешный, иногда замирающий, чтобы продлить удовольствие, ритм. Он был хорошей омегой и каждой мыслью стремился выполнить указание своего альфы. Рот его открылся и уже не закрывался, пока Ку беспрерывно исторгал звуки экстатического, самозабвенного удовольствия. Он двигал чуть подрагивающей рукой именно так, как хотелось, давил, но не слишком сильно, скользил по смазке и слюне, а альфа сжимал руку Ку своей, мягко контролируя его движения и вместе с тем наверняка чётко ощущая, как Ку удовлетворял себя прицельными движениями пальцев. То, что альфа был так близко, пока Ку доставлял себе удовольствие, и то, как он оказывал ему своё безраздельное внимание, без перерыва шепча слова похвалы ему на ухо, подвело Ку к грани быстрее, чем любая стимуляция, неважно насколько приятная. Ку издал жалобный, протяжный и тонкий стон, задрожал всем телом, сжимая бёдра и тем самым сдавливая находящуюся там собственную руку вместе с рукой его альфы, но он ничего не мог с собой поделать – он был так близко, оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть… – Кончи для альфы, детка, – шепнул ему Чонгук, и Ку – он кончил так сильно, что перед глазами будто разорвались звёзды. С губ его срывались звуки, выдававшие эйфорию, но Ку не осознавал, не контролировал этого, так же как не контролировал восхитительные судороги, проходившиеся по его телу, и то, как его бёдра конвульсивно подавались вперёд, вжимая разрывающийся ощущениями клитор в его собственные пальцы. Ку смог немного прийти в себя только спустя несколько мгновений. По его телу всё ещё проходилась остаточная дрожь наслаждения, он весь вспотел, а грудь резко вздымалась и опускалась. В своей погоне за желанным оргазмом Ку не замечал всего этого, также, как и вжимавшуюся ему в бедро сквозь ткань штанов Чонгука недвусмысленную твёрдость. Альфа мягко потирался о Ку, неосознанно будто ища стимуляции, а грудь его вибрировала громким мурлыканьем. Рука его, как и рука Ку, всё ещё была зажата бёдрами Ку, и он поспешил ослабить их хватку. Прежде чем убрать руку, Чонгук кратким, неожиданно нежным движением погладил большим пальцем внутреннюю сторону правого бедра Ку. – Понравилось? – спросил он тихим, мешающимся с мурчанием голосом. Ку выдохнул, уткнулся лбом в чужую грудь и тихо признался: – Да. И одним этим «да» будто признал реальность всего происходящего, признал – и принял её. Мурчание Чонгука каким-то образом стало ещё громче, довольнее, а Ку опять захотелось плакать. Вот только слёзы ничем бы ему не помогли, он и сам это понимал, а потому сделал единственное, что похоже умел лучше всего. Ку подчинился. Подчинился уверенной хватке рук Чонгука, его ласкающим прикосновениям, когда альфа отнёс Ку в ванную, чтобы смыть с него свидетельства их активности – по крайней мере их часть, – и расслабился, когда Чонгук принёс его обратно и вновь уложил в постель. Подчинился альфе, который, потираясь о его нежную вымытую кожу горячим твёрдым членом, спросил: «Сейчас можно?» – будто вопрос даже не стоял, хочет ли Ку этого. Будто единственной важной деталью было когда он хочет член Чонгука, будто то, что Ку хотел его, было неоспоримой истиной, не нуждающейся в доказательствах или вопросах. Ку сморгнул пару слезинок, но прижавшийся к нему со спины Чонгук этого не видел. Не видел он и того, как Ку закусил нижнюю губу, с искренним отчаянием и почти до крови, пытаясь вытолкнуть из себя такое важное и совершенно недвусмысленное: «Оставь меня в покое, Чонгук». В результате, когда Ку смог выпустить искусанную, ноющую тупой болью губу из тисков своих зубов, ему удалось прошелестеть единственное: – Да, альфа.