Андромеда

Он пытался на меня не смотреть, отводил взгляд и равномерно дышал, видимо, чтобы я не беспокоилась. С души словно слетела железная птица, которая держалась когтистыми лапками за сердце, протыкая его насквозь. Стало так легко, свободно, будто я сама превратилась в пушинку и вот-вот взлечу. Но осознание того, что только что я поделилась конфиденциальной информацией с «чужим» для нашего дела человеком, заставило птицу обернуться и приблизиться. Он не поверил. Я почти уверена. Его эмоции сами о себе говорили. Он посчитал меня больной, сумасшедшей, как самого Лёву. Вот и я стала странной в глазах других людей. Что и требовалось доказать. Коля все ещё молчал. Не знал, что сказать. Я бы тоже не знала. Только что я рассказала ему удивительную сказку, но не учла того, что эта сказка произошла в реальной жизни. —То есть, — наконец начал он аккуратно ступать по хрупкой и тонкой поверхности. — Ты утверждаешь, что Лёва — маг? Кивнула. Даже по голосу парня можно было понять, в каком он недоумении и забвении. Не удивлюсь, если его пальцы сами уже набирают номер скорой помощи. —Ясно. Я верю тебе. Я подняла голову, сдвинула брови, и тут меня резко охватила волна нервного смеха, только вот вместо слез радости, из глаз лились слёзы отчаяния. —Правда? — пьяно переспросила я. Уже почувствовала, что схожу с ума. —Правда. Он, видимо поняв, что мне не по себе, придвинулся ближе и очень робко положил руки на мои плечи. Тогда я удивилась, заметив то, что вся дрожу. Тепло разлилось по телу, я сделала глубокий вдох и постаралась утешить дрожь. Уверена, он сказал, что верит, только чтобы утешить меня, ведь понимал, что я на грани срыва. Может, я и правда слетела с катушек? Может, я лежу в коме, а все, что происходит — глупый волшебный сон? —Успокойся. У тебя сильный стресс. Хочешь пить? Я бы с радостью бы сделала глоток воды, но не делала оставаться одна. Это не чувствовалось как детский страх одиночества. Это было чем-то другим, неопознанным. Ещё пять минут назад я хотела посидеть тут в одиночестве, но сейчас понимала, что просто не смогу совладеть с собой. Со мной часто случалось подобное. Желание просто прижаться к кому-то и не отрываться часами. Просто чтобы ухватиться за это спокойствие, так целеустремлённо убегающего от тебя. Я отказалась от воды, и вновь настала тишина. Телефонный звонок прервал ее, я вздрогнула, удивившись такой бурной реакции на довольно тихий звук. Голос мамы. Обеспокоенный. Она говорила, что подъехала к школе и ждёт меня у выхода. Идти не хотелось. Было ощущение, что стоит пройти пару шагов, и я вновь упаду. Ноги подкосятся, а в глазах потемнеет. Но никто на руках меня нести не собирался, не маленькая девочка. Поэтому я встала, качнувшись на месте и ухватила ртом воздух, стараясь идти уверенно. —Помочь? — спросил Коля, тут же вскакивая с места, и взял меня под руку, но словно силой меня отдернуло от него, и получилось через чур агрессивно, хоть я и не имела на уме никакой неприязни. Но парень замялся, тихо кашлянув в кулак, и просто направился за мной, дабы убедиться в успешном моем передвижении. Мы распрощались у выхода, когда я уже натянула на ноги башмаки на платформе, в таких было очень удобно шагать по лужам, хоть они и были тяжелыми, и легкой и быстрой походки было и не видать. Кое-как я выбралась на улицу. Автомобиль стоял прямо у ворот, калитку которых тяжело было толкнуть, несмотря на то, что всегда делала это без проблем. Странная слабость, которую я ещё никогда не испытывала. Она и была темной магией. Хотелось спать и есть. И забыть все, что произошло. В машине пахло ароматизатором, который мама повесила ещё два месяца назад. Это был цитрус, и для меня, человека, которого не переносит всяческого машинного запаха, подобная вещь являлась хорошим помощником. Мама, и та молчала. Вероятно, боялась как-то начать разговор и задеть меня. Она лишь частенько подглядывала в зеркало, я видела ее зелено-желтые глаза, сверкающие жалостью. На сиденье около меня лежал рюкзак. Меня затошнило при одном воспоминании, как Диана небрежно кинула его в меня. Отчётливо сохранилось в памяти, этот момент я ещё долго не забуду. Не хватало ещё того, что я все время, смотря на рюкзак, буду вспоминать эту неприятную ситуацию. За окном мерцали деревья, дома, люди, сгорбившиеся под серами дождевыми облаками. Мы остановились на светофоре. Пара детишек, мальчик и девочка, шли вприпрыжку, то и дело пихая друг друга в живот и пиная под ноги. Они смеялись так, что слышно было внутри автомобиля. Я улыбнулась, вновь обнаружив в себе желание стать таким же ребёнком. Что на той самой детской площадке, на которую глядели мы с Колей, что здесь. Дети казались такими счастливыми, ведь у них не было страшных мыслей о ближайшем будущем. —Как дела? — наконец-то спросила мама, глянув в лобовое стекло. —Все путём. Поплохело в школе, но завтра уже смогу выйти. — Старалась звучать как можно более весело и бодро, выдавливая противную улыбку. —Я вижу, — саркастически ответила мама. Мы подъехали к дому, вышли из машины, и через две минуты оказались в квартире. Мысли вертелись в голове, что я даже не заметила нашего прибытия. Я зашла к себе в комнату и включила тусклый желтый свет. Моя любимая, уютная комната. Совсем недавно я украсила её гирляндой, она висела над кроватью, аккуратно свисая к подушке, но не мешая при этом спать. Я пнула сумку куда подальше и плюхнулась на кровать лицом в подушку, ощутив мягкую и холодную ткань, ласкающую кожу. «Наверное, надо проверить в дневнике ещё парочку заклинаний». — подумала я, поняв то, что все ещё думаю о Милене и Лёве. Как бы сейчас мне не было плохо, я должна была помочь другу. Я и правда этого хотела. Просто требуется отдых, который, вероятно, наступит позже. Нехотя, я встала с кровати и лениво достала этот проклятый дневник. Казалось, что вот-вот от него вся кожа покроется волдырями. С глубоким вздохом, я присела на кровать и начала перебирать ветхие страницы с аккуратным оформлением. Я не знала, кто является сестрой Милены, кто та самая девушка, которая вынудила ведьму так жестоко и грубо отзываться о родной сестре. Я и подумать не могла, насколько нужно завидовать, чтобы иметь на уме подобные мысли. Вспомнила, что не попрощалась с Левой. Парень наверняка в недоумении после моих последних реплик в его адрес, но я искренне надеялась на его понимание. Завтра мы встретимся и все обсудим. Я попробую помириться с Дианой... Но это будет сложно, если не невозможно. Ее наглая уверенность и строгие взгляды не давали никаких надежд, и с каждым моим воспоминанием о Диане становилось все хуже и хуже, словно рывками в грудь всаживали нож. Куда пропали Макс и Гоша? И остальные дети? Где то самое место, в котором Милена держит их? Тихо и осторожно, главное, не говорить наперёд, но новый вопрос все же задался. Живы ли они вообще? Меня передернуло. Нельзя волноваться, только не сейчас, когда я такая уставшая. Руки оставляли желать лучшего, все синие, холодные, словно их кто-то перекрутил, предотвращая поступление крови. —Будешь есть? Я испугалась, когда мама так неожиданно появилась в дверях и поспешила сунуть гримуар под одеяло, судорожно накидывая сверху подушку. Мама смущенно прошлась взглядом по кровати, сдвинув брови, а затем вопросительно покосилась на меня. В руках ее покоилась белая кружка, над которой медленно и гибко развивался пар. Она тихонько поставила кружку на полочку, та издала глухой звук. —Нет, мам, не буду. —Что ты спрятала? — поинтересовалась мама, кивнув в сторону места, где только что находился дневник. Я искренне попыталась изобразить непонимание. В этот момент пожалела, что ушла с той самой театральной студии, в которую ходила в возрасте семи лет. Сегодня уже требовалось сыграть роль перед Дианой. —В смысле? Мама отвела взгляд и сглотнула, видимо пытаясь придумать следующую реплику. —Стеша, я не буду тебя ругать, если ты сразу же расскажешь мне обо всем. Я вижу, что ты что-то скрываешь. Это очевидно. — Затем она подошла ближе и присела на край моей кровати. — Стеша, там сигареты? Я поперхнулась воздухом от такого резко-вброшенного вопроса. Одновременно было и смешно, но в тот же момент жутко от того, что вызвала у мамы такие подозрения. —Нет, ты чего? — замотала головой я, истерически усмехнувшись. — Какие ещё сигареты? —Тогда зачем ты спрятала что-то под одеяло? —Там ничего особенного. Просто вещь, смысл которой ты не поймёшь. Придётся долго объяснять. Я знала, что после этих слов мама не развернётся и не уйдёт. Это было несложно предположить. Этой фразой я лишь подогрела ее интерес к секретному артефакту, который глаза мамы так и не удосужились заметить. Она молчала, не смотря на меня. Без лишней мольбы, я медленно отодвинула одеяло. Дневник багровым пятном сверкнул на белой простыне, переключая все внимание мамы на себя. Он будто живой, будто сорвётся и сейчас же убежит. Мама сначала с интересом разглядывала книгу, когда вдруг резко вскочила, а глаза ее расширились, став размером с монету. Ее испуг был таким больным и странным, что мне самой стало страшно. Глядя на то, как светлые волосы встают дыбом, я поспешила расспросить маму о том, что послужило столь бурной реакции. —Что? Что такое? — только лишь выпалила я, кинув взгляд на дневник, надеясь на то, что это просто паук сползает по обложке. И хоть я ужасно боялась пауков, лучше бы мама испугалась его, нежели вещь, с которой вполне могла быть знакомой в прошлом. —Это ты мне объясни! — еле-дыша, произнесла мама с явной агрессией. —Это просто... старый дневник одной женщины. Ничего более. Мама схватила гримуар и дрожащими руками начала перелистывать страницы. Глаза бешено бегали по ним, словно две быстрые змеи, когда вдруг слёзы полились по ее щекам. Мне было очень страшно. Я не понимала, что происходит, и почему мама так ошарашена. Неужели, она была знакома с Миленой? Сейчас это единственное, что приходило на ум. —Где вы это нашли? — спросила она. Мне самой хотелось задать тысячу вопросов, но судя по реакции мамы, если я не отвечу сперва на ее, то доведу человека до истерики. —В кабинете директора нашей школы. —И зачем у меня его отобрали? Зачем он вашему директору? —Отобрали? У тебя? Мама, я не понимаю, что происходит?! Но та уже не слышала меня. Полностью провалилась в сознание и свои мысли, словно оказалась в другом измерении, в капсуле, отделяющий от мира. Она бормотала что-то себе под нос, а слёзы так и лились из глаз. —Нет… —Мама? —Милена… моя сестра…