В плену

— Я не понимаю, почему не сходится! — Попробуй так, — Чун Юнь протягивает взбудораженному парню кусочек пазла. Синеволосый тяжело вздыхает и закрывает глаза, игнорируя добрый жест помощи. Он раздражённо потирает виски и падает на кровать спиной, раскидывая руки по сторонам. От резкого падения на плед пазл на его ложе крошится, оставляя в душе парня лёгкое негодование, однако упрямый внутренне ликовал. Чун Юнь же напротив, загрустил и от беззаботной улыбки его не осталось и следа. Сев на пол в позе лотоса, он уставился на гладкие ноги своего друга. Думать было не о чем, в голове пусто, усталость отдавалась неприятной болью в висках. Было ужасно жарко, даже сейчас, ночью. За окном стояла кромешная тьма, и сейчас бы было кстати пойти домой, подготовиться ко сну, однако уставший Чун Юнь не находил в себе сил даже на обычный вдох. — Ты такой нетерпеливый, — наконец перебил тишину Чун Юнь. — Почему ты там сидишь, поднимись ко мне, на полу холодно, — он хлопнул пару раз рядом с собой и открыл глаза. Взор был направлен в потолок. Этот поистине прекрасный молодой человек был по природе своей очень необычен. Любое его действие сопровождалось странными словами, его поведение не соответствовало статусу его семьи, а идеи, приходившие ему в голову, могли удивить даже опытного искателя преключений. Хоть он был из статной семьи, его тяга к приключениям и бою никогда не гасла. Он тайком от всех учился боевому искусству, терял голову в ночных гулянках с друзьями и вкушал свободу гор Ли Юэ в учебное время. В его непредсказуемости и крылся интерес, который завораживал окружающих. «Его красота могла сразить любого». Цитата великого Моракса, сказанная столетиями назад, полностью описывала Син Цю, сына графа Фантомхайв, основателя гильдии Фэй Юнь. Его фигура была не окрепшей, однако его силе можно было позавидовать. В отличие от других людей, которые сражались в силу своих физических возможностей, Син Цю обладал острым умом и хитростью. Это и помогало ему выкручиваться из любого боя. Нежное, ровное, симметричное лицо всегда приковывало к себе внимание. Волосы, словно шёлк, аккуратно рассыпались на мягкой подушке и блестели под светом луны. Любое его действие выражало элегантность. Он сам был воплощением элегантности. И сейчас, в этой тихой большой комнате, Чун Юнь снова восхищался его завораживающим видом. Парень лежал на кровати и смотрел наверх. От этого его и так острый подбородок стал более эстетичным, кадык иногда двигался, а грудь медленно вздымалась то вверх, то вниз. — Я… Син Цю, мне нужно идти домой, мама рассердится, — наконец выдавил из себя парень, сглотнув вязкую слюну. — Как идти? — парень резко выпрямился, опираясь на обе руки позади спины, — куда идти? В эту ночь? — Да. — Но, — Син Цю нахмурился и склонил голову набок, что-то анализируя, — в кромешную ночь идти домой очень опасно. К тому же ты живёшь очень далеко. Нет, я тебя не отпущу. — Но мне правда нужно идти, — повторил более грустно он и почесал затылок. — Сядь рядом со мной, — он снова хлопнул по кровати и уставился на поджатые губы друга. Чун Юнь медленно, гладя в глаза цвета кор ляписа, приблизился к нему и сел рядом, не обрывая зрительный контакт. — Скажи мне, зачем тебе идти домой? — спросил обладатель Гидро глаза Бога, немного придвигаясь вперёд. — Син Цю, а зачем люди домой идут? — улыбнувшись, спросил Чун Юнь, но серьезный вид друга заставил немного напрячься. — Всё хорошо, ты не в духе? — Ох, нет, всё в порядке, — он провёл ладонью по своим волосам, приглаживая, и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — Просто не хочу тебя отпускать. — Правда? — Да. Не беспокойся, я отправлю ей письмо, чтобы не волновалась. — Знаешь,— он слегка замялся, пытаясь взглядом зацепиться хоть за что-то в этой комнате. — Честно говоря, я тоже не хочу тебя отпускать. Син Цю прищурился и хитро улыбнулся, гладя ему в глаза. Резко обнял своего друга, прижимая к себе. Тот вздрогнул от неожиданности, но отстраняться не спешил. Руки медленно поднялись от копчика до лопаток, обхватывая тело целиком. Тонкие ладони виконта обхватили белоснежную шею, голова покоилась на его макушке. Объятия получились настолько надежными, что при яром желании отстраниться нужно было приложить некоторые усилия. Чувствовать тепло друг друга было очень приятно. Дыхание смешалось в один звук, и было непонятно, кто именно так громко дышит. Уткнувшись в грудь своего друга, Чун Юнь непроизвольно краснел, и хвала всем Богам, как хорошо, что это не видел Син Цю. Виконт с счастливым блеском в глазах смотрел в окно, где тысячи звёзд рассыпались на ночном небе, и улыбнулся своей импульсивной глупости. Однако эта глупость оказалась очень приятной. Ещё ни разу он не обнимал Чун Юня так крепко, да и без какой-либо причины, но, она разве так нужна? Осознание того, что с другом можно делать всё что душе угодно, ударило в голову, отчего она резко закружилась. А ведь правда: друг является человеком, который ближе даже родителей, да ближе кого бы то ни было! Он задумчиво улыбнулся и посмотрел на светлую макушку. Чун Юнь сжимал руки на твердых лопатках друга и вдыхал его запах. Он был особенным, не как у других. От него пахло сладким сессилиями и ещё чем-то, что пока не разобрал. Он настолько привык к аромату его тела, что был готов вот так вот уткнуться куда-нибудь в шею и вдыхать его вечность. Однако такие мысли были настолько смущающими, что он сразу же покрывался краской. А из-за его бледной кожи смущение мог разобрать даже человек с плохим зрением вдали. Парень закрыл глаза, опустил голову, отчего кончик носа приподнялся, сжатый между головой и крепкой грудью. Экзорцист улыбнулся своей детской глупости, но ему это нравилось. Руки перебрались к рёбрам и обхватили их, очерчивая большими пальцами каждую косточку. Син Цю сжимал между своих ног плотно сжатые бёдра Чун Юня, сидя на них, и наслаждался минутной слабостью своего друга. Было приятно чувствовать чужие, но такие родные руки на себе. Он всё так же смотрел на макушку друга и думал, быть или не быть. Однако в эту самую секунду его посетила мысль, что это неправильно. Все, что он делает сейчас, неправильно. Но едва он осознавал, что скоро придётся отстраниться, в груди тут же возникала тягостная тяжесть, а руки невольно сжимались сильнее, будто сопротивляясь неизбежному. Он скрыл обе ладони в густые голубые волосы и начал водить ими по всей длине, пропуская их между тонкими нежными пальцами. Чун Юнь не раз отмечал, что его пальцы больше подходят для игры на пианино или других клавишных музыкальных инструментах, однако упрямый Син Цю до последнего отказывался садиться за фамильный дар от предков и своевольно продолжал изобретать немыслимые для типичных умов всякого рода механизмы. Что-что, а это его радовало в большей степени. И обладатель крио Глаза Бога покорно вздыхал и продолжал помогать другу, косо глядя на пыльный и забытый богами рояль в гостиной комнате их дома. Между тем Син Цю игрался с прядями и наблюдал, как шелковые нити безобразно скользили по его котяшкам. Волосы были настолько мягкими, что хотелось коснуться их губами. Казалось, будто из них вышла бы хорошая подушка. От такой нелепой мысли из уст Син Цю выбрался смешок. Почувствовав очередное сжимающее его рёбра действие, парень незаметно прогнулся и выдохнул горячий воздух сквозь сухие губы. Он опустил лицо к вкусно пахнущей макушке и губами коснулся волос — какие мягкие… Казалось, что Син Цю плавился в крепких руках от ощущения горячего носа на груди, от крышесносного запаха и мягкости волос. Он, закрыв глаза, коснулся губами кожи головы и слегка чмокнул, отстраняясь. Сначала реакции не было, но через несколько секунд руки опустились на талию, сжали её. Нос, покоившийся на груди, теперь был прижат к складке между подбородком и шеей. Мягкие губы опустились на кадык и невесомо черканули по нежной коже влагой, будто боялись спугнуть настрой. Звук поцелуя снёс голову Син Цю, отчего руки сами сжали волосы, оттягивая голову друга назад. Их глаза были слишком близко. Горячее дыхание опаляло и без того красные лица. Сердца бились с бешенной скоростью. Из-под спущенный ресниц Син Цю смотрел на друга сверху вниз и сжимал его мягкие волосы в ладонях. Ему безумно хотелось сжимать не только волосы, но и кожу под тонкой рубашкой. Ему хотелось коснуться пальцами его влажных губ; хотелось оставить поцелуй на его ровном лбу — хотелось оставить след в его жизни. И с каждой такой мыслью в теле поднимался жар. Чун Юнь смотрел снизу вверх в сверкающие восторгом глаза. Он пытался различить эмоции в нём, старался понять, чего он добивается. Но под пристальным взглядом это выходило не очень. В нём горели два естества: одно хотело отстраниться, ведь один шаг за черту — и их дружба будет разрушена; другое же хотело кинуться на мягкое тело, вцепиться руками в гладкую кожу и обнимать до потери сознания. От противоречивых чувств парни просто смотрели друг на друга. Юному экзорцисту было приятно чувствовать горячее тело на себе, виконту же — под собой. Син Цю потянул голову друга назад, оголяя белоснежную шею, но ничего предпринимать не стал. Он просто наблюдал за реакцией, хотел увидеть в глазах отторжение, но этого не последовало. В пылающем взгляде были лишь восторг и интерес. Это заставило его замереть от неожиданности, однако спустя мгновение Син Цю улыбнулся и приблизился к его щеке. — Прошу прощения,— послышался посторонний голос. Парни, будто ошпаренные, отстранились друг от друга, подпрыгнув на месте. Чун Юнь вообще подбежал к окну, а Син Цю только переместился на другую сторону кровати. От этого давно разрушенный пазл разлетелся по всей комнате. Смущённый до чёртиков Чун Юнь скрыл красное лицо в руках, в то время как виконт недовольно наблюдал за помешавшим ему мужчиной. Юноша в дорогих одеждах коснулся кончиками пальцев по кадыку, до жути разочарованный сорванной минутой удовольствия. Ох, как же он хотел сжечь этого человека, который посмел нарушить его планы на вечер! Кашлянув, за порог комнаты вошёл парень в чёрном. Ростом он был велик, черный костюм придавал его фигуре более статный вид. На большом пальце было серебряное кольцо с синим камнем, на вид напоминающий фрагмент камня «Хоул», о котором виконт читал в одной из книг. Черная чёлка скрывала левый глаз, однако правый был на виду. Красный, словно аметист, светился в полумраке комнаты, освещённой одной несчастной лампой. На лице этого человека была лёгкая ухмылка, словно он специально нарушил покой своего хозяина. — Тебя не учили стучаться? — грозно начал Син Цю, судорожно поправляя помятую другом одежду. Его взгляд выражал негодование и явный гнев, готовый превратить любого, кто посмеет ему перечить, в порошок. А довольное лицо работника отцовского дома подливал масло в огонь. — Прошу прощения, мой господин, но приглашение было отправлено срочно, — покланялся парень, который держал в руках белый конверт, запечатанный красной печатью из воска. — Что за приглашение? — раздражённо спросил юноша, незаметно наблюдая за всё ещё краснеющим Чун Юнем. — «Какой же он стеснительный» — подумал сын графа. — Приглашение на посвящение. Лицо Син Цю вмиг побледнело, а взгляд вернулся на работника. Гнев вмиг пропал, так же как и смущение. Сжатые в кулак ладони расслабились, тело будто отправилось в космос, насколько стало плохо ему. Он отрешённо посмотрел в ноги, и даже сил не было что-то говорить. Син Цю даже нахмуриться не мог, как бы сильно ему этого ни хотелось. Уста раскрылись, но слов не позвучало. — Я понимаю ваше удивление, господин, но так пожелал хозяин, слишком уж много времени прошло. Я не могу перечить ему. — Чей ты дворецкий? — спросил Син Цю, пытаясь взять себя в руки. — Ваш, мой господин. — Именно. Возвращайся с этим конвертом к нему и скажи, чтобы больше об этом не думал! Пожалуй, Чун Юнь был единственным в этой комнате, кто ничего не понимал. От чувства неизвестности он непроизвольно напрягся. Парень с опаской наблюдал за стычкой дворецкого и его хозяина. Глаза дворецкого будто загорелись, в алых радужках пылал огонь. Даже скрытый глаз светился сквозь челку, что выглядило намного устрашающе. Ухмылка с лица ни на секунду не пропадала, рука покоилась на животе, а другая - лежала вдоль бедра, как и полагается по этикету. Их перепалку в виде гляделок нарушил грохот из другой комнаты. Син Цю вопросительно поднял бровь, дворецкий лишь покачал головой. — Хозяин сейчас не в духе. Он попросил после вручения приглашения вашему другу пойти к нему, есть важный разговор. — Я с ним говорил утром и дал свой ответ. — Он очень долго ждал, вы же знаете правила. Так же он передал, что хорошо обдумал Ваше условие. И Вас ничего не смущает? — Меня лишь смущает то, почему ты не постучался, Себастьян. — Дверь была открыта. А по правилам, если дверь открыта, дворецкий может зайти и не мешкаться. — Кто это сказал? — Господин Фантомхайв. — Вот скажешь отцу, чтобы переписал правила, мне они не нравятся. — Я полностью согласен с Вами. Не хотелось бы, чтобы другие люди, особенно члены семьи, знали, что вы делаете с вашим другом. Дворецкий кинул на Чун Юня мимолётный взгляд, однако парень не почувствовал никакого унижения или осуждения. Скорее дворецкий просто насмехается над неопытностью и глупостью молодых людей. Син Цю был настроен крайне враждебно по отношению к мужчине в чёрном, однако бледный цвет лица никак не сменялся на здоровый, хотя бы от злости. Да и не было желания вот так вот ссориться с дворецким перед другом. Под сердитый взгляд кор ляписа дворецкий приблизился к всё ещё красному Чун Юню, покланялся и протянул пригласительное письмо. Однако что-то странное промелькнуло на его лице. Он немного нахмурился, но губы всё ещё были в прежнем состоянии. — От имени господина Фантомхайв, основателя гильдии, хозяина поместья и отца вашего друга, Вам вручается пригласительное письмо на посвящение господина Син Цю. Вы, как друг нашего почтенного лорда, просто обязаны быть на этом мероприятии. Голос звучал размеренно, в какой-то степени чарующе, как ему показалось. Его элегантность полностью соответствовала поведению, которое полагалось для семьи и работников этого дома. Дворецкий опустил руку на грудь и выпрямлялся, гладя в удивлённые глаза цвета неба. Какое невинное создание. — Судя по вашей реакции, молодой господин не рассказывал вам. Тогда не буду мешать, пожалуйста, продолжайте, — он улыбнулся краем губ и посмотрел на спокойного Син Цю, — и, мой лорд, расскажите горячо любимому другу об этом, а то нехорошо выходит. — Ступай, Себастьян, я буду через десять минут. Не знаю, что он мне скажет, ведь это мы уже обсуждали утром. И передай, чтобы принесли белье для нашего гостя. — Слушаюсь. Дворецкий развернулся и пошёл к двери. Странное чувство родилось в груди юного экзорциста. Он чувствовал подобное раньше, но когда именно вспомнить не мог. Мужчина резко остановился, стоило Син Цю окликнуть его. Было видно, что он мешкался, однако решительный огонек в его зрачках упрямо не угосал. — И ещё, прошу, приготовь всё, о чём я говорил тебе этим утром. Дворецкий сверкнул глазами в сторону виконта и натянул на лицо серьезное выражение лица, глаза на него из-под опущенный ресниц. Он положил руку на грудь и слегка наклонился телом вперёд. — Кто, как не дворецкий семьи Фантомхайв, сможет справиться с этой мелочью. Сказав эту фразу, он покинул помещение, оставив парней наедине. Чун Юнь сразу уткнулся лицом в шторы, на которое всё это время смотрел, и издал высокий протяжный звук, напоминающий смущённый вопль. Синеволосый отвернулся к стене, скрестил руки на груди и тихо ругнулся. Ему вовсе не нравилось, что за их действиями следил посторонний. Но более всего Син Цю раздражало то, что все это увидел именно Себастьян, дворецкий его семьи. Его бесит этот дворецкий, однако отец настоятельно привязал его к нему. Парень не знал, что в нём такого интересного, но дворецкий из него был то, что нужно. Вот только его манера говора и взгляд до дрожи изводили юнца и доводили до белого каления. — Син Цю, расскажешь, что за посвещение? В короли? — с насмешкой спросил парень, хихикая в руку. Он пытался развеять напряжение и смущение, вставшее между ними. Однако, заметив грустный взгляд, замолчал. Сердце забилось от такого выражения лица, ведь его друг никогда не грустил без повода. — Чун Юнь, прошу, выслушай меня до конца и не разочаровывайся. Чун Юнь глядел на обеспокоенного парня и пытался прочитать по глазам, что же не так. Его выражение лица было доселе неизвестным, никогда прежде на лице юного виконта не было такого отчаяния. Несмотря на расслабленность в теле, лицо было напряжено, в глазах царил шторм эмоций. Он сжал голубую простынь в руках и закинул голову назад. — В богатых и статных семьях, как наша, всегда было принято устраивать мероприятия, именуемые посвящением. Посвящение — это день, когда съезжаются множество таких же влиятельных семей, чтобы… Чтобы найти пару наследнику, — парень закусил губу и закрыл глаза. Кажется, Чун Юнь понимал всю масштабность ситуации, однако истинных эмоций друга не различал. Ему ещё многое было непонятно. Но он лишь незаметно кивнул и попытался мысленно поддержать его. — Я, как младший из двух сыновей, являюсь наследником всего достояния семьи Фантомхайв. Мой старший брат отказался от престола, поэтому все его права передались мне. Ввиду с этим обязательно должно пройти такое мероприятие, чтобы познакомить меня с какой-то девушкой. А в последствии и женить. Парень громко вздохнул и лёг на кровать в позе эмбриона, поджав руки и ноги к груди. Он посмотрел в глаза Чун Юня — такие понимающие, поддерживающие. — Я не хочу себе девушку. — Почему же? Думаю, девушка смогла бы тебя изменить в лучшую сторону, — натянуто улыбаясь, произнёс Чун Юнь. — Я разве сейчас плохой? И какая вообще разница, выберу я девушку или кого-то другого. Всё равно ведь, кого любить. Главное — любовь и забота, которые приносишь любимому человеку. — Я не это имел ввиду, — в глазах обладателя Крио элемента загорелся восторг. — Признайся, ты же представил кого-то? Кто она? — Кто…она? — Син Цю наблюдал за стоящим в углу парнем и не мог понять, правда ли тот не признаёт его чувства. — А что…не она? — Нет, вовсе нет! — Син Цю слегка покраснел, но тут же отвернулся, скрывая румянец на щеках. — Я никого не представлял. — То, что ты сказал… Ты правда так думаешь? — неловко спросил Чун Юнь, наблюдая за обескураженным парнем. Тот тяжело вздохнул. — Что именно? — "Девушка или кто-то ещё". Что ты имеешь ввиду? Воцарилась тишина. Син Цю не знал, как подступиться и не спугнуть друга, поэтому глубоко задумался над тем, чтобы тактично рассказать о своих переживаниях. — На самом деле эти предрассудки порядком надоели. Лично мне все равно на пол человека. Главное — чтобы он был тем самым. — Правда? На самом деле я тоже об этом думал, — буркнул себе под нос экзорцист, словно хотел сказать это незаметно. — Правда? Син Цю подскочил с места и принял сидячее положение, с восторгом глядя на улыбающегося парня. Он кивнул и сел рядом с другом. — Да, иногда такое происходит, давно об этом знал. Не знаю, как это объяснить, я видел пару раз, как парни...держатся за руки! — юноша присел рядом с другом и прилёг набок рядом с ним. — И что ты об этом думаешь? — Это странно. Губы Син Цю дрогнули в улыбке, и он вздохнул. — Пожалуй. Так они пролежали в тишине пару минут пока Син Ую не задал вопрос: — А, это… У тебя нет кого-то на примете? — Хочешь пару себе найти? — с хитрой улыбкой спросил Чун Юнь, за что получил локтем в бок. — Ещё чего удумал! Я же говорю, мне никто не нравится! — Правда? — парень поджал губы и провёл большим пальцем по его щеке. — П-правда! Э-эй, ты чего это вдруг! Под тихий смех экзорциста, Син Цю поспешил лечь на вторую половину кровати. — Нет, Син Цю, мне никто не нравится. И если тебе интересно моё мнение, то скажу, что я полностью на твоей стороне. Мне важен какой человек, а не как он выглядит. Думаю, что я смог бы полюбить даже парня. — И почему ты раньше не говорил? — расстроенно спросил он. — А была надобность? Улыбка этого милого парня напрочь стирала все неприятные мысли из головы. Голос заставлял закрыть глаза и погрузиться в пучину расслабляющих чувств. Усталость давала о себе знать: тело было намертво приковано к кровати, даже пальцем было сложно пошевелить, дыхание размеренное, сердцебиение немного успокоилось, но всё ещё активно разгоняло кровь по телу. — Я слишком юн для этого, мои мечты не исполнились. Если бы ты знал, как я не хочу всей этой роскоши. Ближе. Чун Юнь двинулся ближе к нему, наблюдая за эмоциями парня. В комнате было жарко, мурашки пробегали по коже. Тишина перебивалась громким дыханием взволнованного парня и цикадами за окном. Глаза их были наравне, руки лежали близко-близко. В комнате воцарилась тишина. Чун Юнь пристально наблюдал за уставшим другом: его лицо уже ничего не выражало, цвет лица по-прежнему был бледным. Если прислушаться, можно было слышать стук сердца, которое всё никак не унималось. Видимо, Син Цю был категорично против этого дня. Ресницы редко подрагивали, губы расслаблены. Они были так близко, что можно было увидеть мелкие трещины на них. Чун Юнь внутренне наслаждался такой милой картиной, потому что видеть юного парня в таком виде было редким случаем. Он всегда держал себя статно при других, как и полагалось влиятельной семье, но с друзьями было иначе. Сам по себе парень не такой: он простодушный, безбашенный, жизнерадостный и вспыльчивый. Вызвать у него эмоции было проще простого, однако свои чувства перед незнакомцами он всегда держал в себе. — Ты не можешь отказать? — Не смеши меня, мой отец слишком напорист. Это посвящение проходит, когда наследнику исполняется шестнадцать, но я настоятельно попросил повременить. Путём скандалов и ссор я все таки смог оттянуть это на один год. — Я не знаю, что у вас творилось в семье... Это так ужасно. — Вот именно! Ох, Чун Юнь, я не готов… ещё и так резко! Я не готов совсем! — И что теперь делать? — тихо спросил Чун Юнь, когда их мизинцы соприкоснулись. Син Цю опустил взгляд на их пальцы. — Я уже не знаю, но придётся потакать родителям. Хотя бы до совершеннолетия. — У тебя так всё сложно, — сказал парень и подбадривающе улыбнулся. От этого действия на душе Син Цю и правда полегчало, он немного расслабился и аккуратно, словно так и нужно, сцепил их ладони в замок. Он не смотрел на друга, однако знал, что тот покраснел и выглядел как смущённый школьник. Хотя, так оно и было. — Порой я тебе завидую. У тебя есть любящие тётя и мать, которые не требуют от тебя больших деяний. — Ты прав, они меня любят, но и я тебе завидую. У тебя есть брат, множество способов воплотить свою мечту в реальность. Ты талантлив, стремишься к своему. А я даже не могу приблизиться к призракам. — Кто знает, может, это не твоё? — сказал Син Цю, посмотрел на него вновь и сжал в руке ладонь, — ты слишком хорош для них. — Ха-ха, ну ты сказал! Чун Юнь расслабился и закрыл глаза. Син Цю приподнялся на локте и, не замечая своей наглости, засмотрелся на него. Светлые, будто покрытые инеем, ресницы были плотно закрыты, как и мягкие уста. Его лицо было таким невинным, таким нежным, что хотелось провести по белоснежной коже кончиками пальцев и почувствовать приятный холодок. Но это нарушило бы его драгоценный покой, поэтому это останется лишь мечтой. Экзорцист был похож на ангела. Ангел, который приземлился к нему и стал его личным другом жизни. Его присутствие и правда словно ангельское, ведь из-за своей энергии Солнца парень мог отталкивать злые силы. Так оно и было, Чун Юнь — личный оберег виконта. Чун Юнь заснул так же быстро, как Син Цю сумел обдумать дальнейшие действия. Он давно знал, что делать, потому не так сильно беспокоился, однако неприятное чувство всё же покоилось у него в груди. Аккуратно расцепив руки, он встал с кровати, дошёл до двери и обернулся, напоследок посмотрев на своего друга. «Спи сладко, мой ангел» — подумал он и тихо закрыл дверь за собой.