Внутренняя атимия

      Четкое разделение жизни на «до» и «после» пришло к Акке совершенно неожиданно. Как будто кто-то взял большие ножницы и резким движением перерезал длинную веревку, вручая концы тому в руки.       Возможно, он окончательно примирился с новой личностью бывшего подчиненного, полностью отказавшись от веры в самой глубине души, что еще можно вернуть назад их теплые взаимоотношения. Потрясение от увиденной сцены прошло достаточно быстро, тем более «неожиданные» гости появлялись в квартире Дамиана все чаще. Только вот они были постоянно в спальне, но к счастью или сожалению старший ангел не понимал. Тем более где-то на задворках подсознания летала мысль о том, что ему специально показали все это, но углубляться в эту мысль категорически не хотелось.       А может быть, на это повлияло снижение в заинтересованности в жизни Хиро. Как только тот начинал просыпаться, Акке, как и подобает, сразу же перемещался в Токио и честно выполнял свою работу, сумев даже немного реабилитироваться после велосипедиста и стаи собак. Демон на фоне что-то бухтел, но внимание на него обращали меньше, чем обычно. Вместо этого ангел постоянно поглядывал на время и часто ловил себя на размышлениях о том, чем именно сейчас мог заниматься Дамиан. Каким же он был глупым и наивным. Съем квартиры, продукты, одежда. Все это в людском мире стоило денег, а падший явно не производил впечатление честного работяги.       Весь остальной мир переставал быть важным в тот момент, когда Акке видел чужие распухшие губы или проявляющиеся синяки на светлой коже. Хотелось перестать замечать хромоту и тихое шипение, когда тот садился или резко двигался. Мелькала идея пару раз удариться головой обо что-то твердое, но делу это точно бы не помогло. И точно не усмирило бы жгучее чувство в груди, появляющиеся только в такие моменты. Игнорировать и принять равнодушный вид он умел лучше всего, но сейчас он словно растерял все навыки. Приходилось только сильнее закапываться в работе.       Когда же одним вечером он увидел четкие следы пальцев на шее Дамиана, его словно ударили в солнечное сплетение. Он не смог ни спросить, ни даже отругать, видя довольные искорки в чужих глазах. Однако на следующий день Акке впервые за все свое существование оставил своего подопечного, когда тот не спал. Всего на некоторое время, сидя невидимый для всех в своем кресле и прислушиваясь к стонам и скрипу кровати в соседней комнате.       Спустя пару дней, у ангела не было сил даже запомнить больше трех слов за раз. Он как обычно разбирал документы, с некой пассивной агрессией смотря на стопку, которую ему подсунули с просьбой помочь. Отказываться от перспективы побега от собственных мыслей ему тогда не хотелось, но сейчас он просто злился. На коллег-ангелов, у которых уже просто была привычка сваливать всю макулатуру на него; на демонов, ведь им подобным заниматься не было нужды; и сильнее всего на себя за все на свете.       Поэтому он категорически не замечал Дамиана. Вроде бы привычно, что он рядом, но в одной комнате он последнее время редко задерживался. Так что когда на бумагу падает тень, Акке поднимает взгляд. – Когда тебя зовут — отзываться нужно, невероятно, да? – А? – старший смотрит удивленно, а после тяжело вздыхает. – Прости, прости… – Ты же в курсе, что бумаги держишь верх ногами?       Насмешливый тон падшего его уже не удивляет, а вот факт собственной невнимательности еще как. Переводя взгляд обратно, он лишь качает головой: действительно, почему же не мог сконцентрироваться? И как из этого вообще он складывал хоть какие-то слова? Негромко благодаря и переворачивая документы, ангел немного ждет, пока его снова оскорбят и уйдут. Однако сюрпризы на этом точно не заканчиваются, ведь у него просто выхватывают те со словами: – Хватит. До такой усталости тебя доводить могу только я, а не эти ебаные бумажки. – Все хорошо, я просто задумался… – Акке пытается их вернуть, но младший отходит от его слова и закидывает их в пустой ящик. – Ты над ними сидишь уже второй час. Я раз десять проходил мимо, а ты позу вообще не менял.       В груди сильно колит, вызывая у старшего ангела лишь усмешку. Как же чужие слова звучали похоже на заботу. Ведь когда он раньше сильно увлекался, Дамиан также забирал и всячески мешал, пока не убеждался, что тот в порядке. Но сейчас это было просто невозможно. Просто затянувшаяся шутка, очередная потеха, которую он, конечно же, поддержит. – Потому что надо все тщательно проверить. – Насколько же дерьмово стала работать небесная канцелярия, если одна страница занимает столько времени? – падший закатывает глаза, громко цокая. – Нормально она… – уже начинает Акке, но затыкается и вздыхает. – Занимайся своими делами, Дамиан. У тебя, кажется, скоро гость…       Уставший мозг запоздало подкидывает мысль, что он, по сути, не должен быть в курсе чужого расписания. Услышал случайно вчера, пока незаметно наблюдал. Но то ли Дамиан не понял, то ли не предал этому значения: – Встреча отменилась. Теперь у меня масса свободного времени, дабы побесить тебя.       Довольный тон заставляет Акке снова вздохнуть и отвести взгляд. Он совершенно не понимает радоваться ему этому или было бы легче, если бы его снова обматерили и ушли? Дамиан сейчас казался слишком домашним, заставляя сердце старшего вновь кровоточить. Это у него новый способ поиздеваться?       Не успевает Акке даже задуматься, как неожиданно чувствует руки на своих плечах. Падший ангел как-то слишком бесшумно обошел его стол и теперь… Обнимал? О создатель, он реально его обнял со спины, так еще и носом в макушку уткнулся. – Дамиан?.. – едва слышимо спрашивает старший, до сих пор не веря в реальность происходящего. – А я ведь когда-то любил так делать, – негромко усмехается тот, лишь крепче обнимая. Эти прикосновения жгутся, но их не хочется прекращать. – Неожиданно подойти и обнять тебя.       У Акке застревает ком в горле, а хорошая память сейчас кажется проклятьем: воспоминания мелькают перед его глазами. Он никогда не был сторонником близких контактов, но младший достаточно быстро стал исключением и из этого правила. С ним это казалось таким естественным и правильным, что даже не было мыслей о том, что ангелы как бы таким заниматься не должны. – И это было лучшим отдыхом для меня, – отвечает он спустя пару минут. – Было… – Ну да, сколько времени уже прошло? – Я уже не помню…       Когда одна из рук ослабляет хватку, старшему ангелу уже кажется, что мука закончилась. Однако прикосновение к его волосам показывает обратное. И это становится последней каплей: из легких вырывается хорошо слышимый всхлип. Он наклоняется вперед, – его охотно выпускают из объятий, но рука из волос никуда не девается, – и утыкается носом в стол. Показывать свои слезы выше его сил, тем более Дамиану.       Акке требуется несколько минут, дабы взять себя в руки. Его не волнует, если сейчас вся эта странно-спокойная обстановка разрушиться и его снова опустят всеми возможными способами. Ему правда хотелось хотя бы на секунду снова почувствовать себя хорошим наставником для этого юного дарования. Поэтому он даже благодарен, что тот не ушел. – Акке, – произносится практически над его ухом. – Да? – Ты самый невыносимый придурок на свете, но… – Я самый невыносимый придурок на свете, который испортил наши жизнь, но?.. – ангел немного приподнял голову. – Спасибо.       Одно единственное слово заставляет его вздрогнуть, а нежное прикосновение пухлых губ ко лбу и вовсе растеряться. – За что?.. – Догадайся сам, – Дамиан улыбается, но совсем не той хитрой улыбкой, которую ему только и показывали, а намного мягче и нежнее.       Вот только внутри Акке что-то обрывается. С ним играются. Самым отвратительным способом на свете. Даже демоны не настолько жестоки, как этот ребенок. Начиная злиться, он отворачивает свое лицо и расходится в тираде: – Я испортил и твою, и свою жизнь. Я остаюсь здесь только потому, что ты все ещё мне дорог. Но каждый раз моя память разбивается об реальность, где самый близкий мне ложится под других за деньги и он буквально меня ненавидит, а его довольная улыбка просто доводит меня до немой истерики. За меня даже демон начал волноваться, даже демон! А сейчас ты будто специально заставил меня вернуться в прошлое, чуть ли… – ангел резко вдыхает и выдыхает несколько раз, а после продолжает уже спокойно. – Занимайся своими делами, как ты делал до этого.       Акке прекрасно осознавал: даже если он выскажется, изольет всю душу, тот все равно не поймет. Тем более, сейчас у него нет сил даже подкармливать своими страданиями.       Дамиан молчит около минуты, после чего отходит, шуршит бумагой и возвращается с ними обратно, кладя перед чужим носом. – Загонишь себя по работе и сам обратишься в пыль. И тогда мне уже точно ничего не помешает уничтожить себя еще сильнее. Так что думай, – и не дожидаясь ответа, он пошел на выход из комнаты. – Ты меня и так почти уничтожил… – вырывается у Акке раньше, чем он это сам понимает. – Но ты все еще здесь. – Потому что ты мне важен. И я чувствую вину за это все это. Чертовых три года я тебя искал и молился за тебя, но нет…       Неожиданно с противоположной стороны комнаты слышится смех, но он настолько кажется отчаянным, что хочется заткнуться себе уши и больше вообще ничего не слышать. – Как иронично, ведь все это время я молился о смерти. Ах, как жаль, что наши молитвы оказались проигнорированными всеми, как какая-то хуйня.       Пару секунд и из коридора привычно слышится резкий хлопок дверью. И впервые за все время Акке действительно рад его слышать.