Внутренняя атимия

      Акке всегда был для него примером совершенства.       С самой первой их встречи, пусть для старшего это и не было таким же радостным событием, Дамиан им восхищался. Ни один другой ангел не излучал всего того величия, грации и силы, которые исходили от его наставника. Спокойный, добрый и безумно великодушный. Он отвечал на каждый, даже самый глупый вопрос, помогал развивать способности и делился опытом. Его слово было важнее и значимее всего на свете. Иногда юный ангел ловил себя на мысли, что он не хочет становиться Хранителем и тратить время на человека и его жизненный путь. Но увидеть в таких родных глазах укор и разочарование боялся больше всего на свете.       Для практики Акке периодически брал его с собой к подопечной. Это была балерина из России. Яркая звездочка в детстве и молодости, чья судьба, казалось бы, предрешена, однако в возрасте тридцати шести она падает в аварию, и это становится финалом ее карьеры. Конечно, женщина смогла реабилитироваться и со временем стать замечательным тренером для новых дарований, вот только ее мечта о собственных выступлениях на сцене канула в лету.       В это же время Дамиан узнал и про демонов. Напарник его наставника, Харланд, казался не таким уж и плохим поначалу. Раздражающим еще как, а от вида, как он периодически липнет к Акке, в груди что-то сжималось. Но тот всегда отталкивал и сохранял дистанцию, поэтому юный ангел не предавал значения этим странностям. Тем более в его памяти хорошо запечатлелось лицо демона после аварии. В темных глазах метались опасные огоньки, а губы растянуты в довольной усмешке. Он наслаждался чужими страданиями. К счастью, даже это не помогло ему позже на решении Судьбы: душа ушла в Рай. Но именно тогда ангел решил для себя, что он будет помогать своему человеку и нести лишь добро.       Когда же Верховные ангелы объявили о его готовности к своему первому подопечному, Дамиан одновременно и радовался, и чувствовал пустоту внутри себя. Внешне, правда, второе старался не показывать, но смотря на старшего ангела, он мечтал побыть с ним хоть еще немного подольше. С Акке ему было хорошо. Он был самым прекрасным созданием, которое только могло получиться у Творца. Видеть его улыбку, слышать тихий смех, перебирать светлые пряди после тяжелого дня. Юный ангел отмахивался от странных ощущений и старался не обращать внимание на непонятные чувства, но чем ближе становился день разлуки, тем острее он их ощущал.       А после неожиданно понял. — Брат, а как люди понимают, что именно с этим человеком им нужно заводить семью?       Вопрос раздается как-то вечером, когда они наблюдали за семейным застольем у подопечной старшего. Во время реабилитации она встретила замечательного мужчину, за которого через несколько лет вышла замуж. — Они влюбляются. — Влюбляются?.. — Да. Любовь у них считается одним из самых сильных и чистых чувств. — А что такое любовь? — Ну и вопросы пошли у тебя… — Акке вздохнул. — Я сам точно не знаю, но думаю, когда хочется быть рядом с человеком, радовать его, достигать вершин и все делать только ради него и его улыбки. — Тогда получается… У нас с тобой тоже любовь?       Тот смотрит удивленно, а после мягко улыбается, как это делает только для одного Дамиана, и нежно треплет по чужим по волосам. — Конечно, мы же семья.       Дамиан был влюблен в Акке. И совершенно не той братской любовью, о которой тот тогда подумал: это чувство было намного сильнее и значимее. Но осознание этого факта не прибавило радости, отнюдь, он стал чувствовать себя грязным. Людские эмоции и взаимоотношения были не для ангелов. Господь создал их для наставления человека на правильный путь, а не для игр в семью и любовь. Отступить от собственного предназначения означало пойти против Его Воли, а этого юный ангел не мог допустить. Поэтому он решает не признаваться, а отдаться с головой в дело.       Его напарником оказывается демон по имени Мэйтланд. Он был категорически не похож на Харланда: от него разило мраком, развратом и гнилью. С ним было невозможно находиться долго рядом. Но ангел хотел получить похвалу и взгляд полный гордости, из-за чего и проигнорировал все предупреждения.       Поначалу все шло неплохо. Их подопечным оказался мальчишка из Южной Кореи. Семья среднего достатка, отец мог выпить, но это особо сказывалось на жизни сына. Демону словно было совсем скучно, так что он часто пропадал, а если появлялся, то на пару минут. Что-то ляпнет, улыбнется и снова пропадет. Сжимая губы, Дамиан старался не реагировать. Он перенял манеру поведения наставника, ведь считал ее самой правильной.       Однако когда Мэйтланд все же вспомнил о своих обязанностях, все резко стало хуже. Одно его присутствие давило, и ангел стал совершать свои первые промашки: подопечный стал хуже себя вести, начал грубить и отдалялся от семьи. Как бы ему не хотелось справиться самому, в помощи он остро нуждался. Хотя бы в простом совете или добром слове.       Акке перекрыл их связь – понимание этого словно окатило из ведра с ледяной водой. Дамиан просил о помощи, бился в закрытую дверь, но по ту сторону было совершенно глухо. Пойти в их бывшую общую комнату в Светлограде он не мог, ведь ему нужно было разрешение. Старший словно нарочно его избегал. Оставался единственный вариант: пойти прямиком к его подопечной, ведь та уже была в возрасте, и найти ее было легче легкого. Однако оставить демона один на один с ребенком не мог.       Мэйтланд прекрасно чувствовал свое превосходство: язвил, издевался и как только мог оскорблял своего напарника. Маска безразличия пала достаточно быстро. Ангел реагировал на все слова, что только сильнее веселило того. Каждый день проходил в ссорах, а их подопечный медленно и верно шел по кривой дорожке: банда, криминал и грехи.       Дамиан прекрасно осознавал: он не справился. Это и вечные колкости демона заставили его уйти в себя. Он даже не старался что-то исправить. Было уже поздно.       Ночью, когда закончилось его существование как ангела-хранителя, он наблюдал за пьяным парнем. Тот еле как добрался до дома и завалился спать прямо на полу. — Ах, прекрасное зрелище, не находишь? — довольно протягивает Мэйтланд из своего угла. — Заткнись, будь добр.       У Дамиана нет никакого желания разговаривать сейчас с тем. — А что это мы такие кислые? — усмехаясь, демон подходит к своему напарнику и берет в руки его лицо. — Маленький ангел недоволен, что его подопечный уже нажил себе путевку в Ад? Как жаль, что его правильная сторона оказалась ни на что негодной мямлей. Вот если бы на твоем месте был кто-то другой, все было иначе. — Нет, я… — Собрался врать? Ой, посмотрите, марионетка придурка решила пойти против него. Смирись с истиной: будь ты лучше, я бы так легко совсем не справился. Даже стало… Скучно. Может убить его, дабы с другим ангелком пойти играть?       Мэйтланд расходится в хохоте, а после исчезает. Словно обессиленный ангел садится на пол, пустым взглядом смотря в стену. А с чем он собственно собирался спорить? Тот сказал одну только правду. Другой на его месте такого точно не допустил. Он бы сражался до последнего, а не просто сдался. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина. Его вина.       Тихо усмехаясь, Дамиан заливается истеричным смехом и замечает валяющийся на полу нож. Он не понимает, что его специально оставил демон, чтобы увидеть реакцию. Вместо этого он берет кухонный прибор, смотрит на свое отражение, а после на своего подчиненного. — Прости меня… Я буду молиться, дабы тебе повезло в следующий раз.       Суд и свержение проходят мимо него. Лишь сидя на земле и чувствуя в груди дыру, уже падший ангел все понял: Творец и другие ангелы от него отвернулись. Он остался один.       Но вдруг неожиданно рядом слышится слишком знакомый голос. Он его столько звал, столько искал. Так нуждался в его помощи, а он пришел… только теперь?       Акке впервые выглядит таким жалким. Словно побитый котенок, которого хотят утопить в реке. Он много извиняется, хочет чем-то помочь. Это должно рассмешить, но это только злит. Его не слушают. Не уходят. Твердят свое и думают, что ему это теперь нужно. — Убирайся. Тут уже ничего не исправить. Возвращайся к своему подопечному и трясись над ним дальше.       Насколько он помнил, сейчас у того был совсем еще малыш где-то в Японии. Пускай идет к нему. Пускай не допустит того, что сотворил сам Дамиан. Пускай… остается совершенным и дальше.       Акке уходит, а падший ангел начинает свое погружение на самое дно, где не остается ничего светлого и хорошего. Так и его любовь становится лишь обидой и презрением. Ему оставалось мечтать лишь об этом.