Увидимся во снах

***

      Проснувшись в холодном поту, Сяо медленно сел на диван, на который обессиленно упал пару часов назад, держась за голову рукой. Мигрень усилилась, горло противно першило, глаза по прежнему слипались. Посидев в таком положении пару минут, он наконец собрался с силами, чтобы встать и пойти в сторону кухни, опираясь рукой на стену.       Пройдя на кухню и включив чайник, он облокотился на кухонный гарнитур и нахмурился, вспомнив о своем сне. Когда в голове стали появляться сцены под деревом, юноша обильно покраснел и закрыл лицо руками, как вдруг услышал шум закипевшего чайника.       Найдя в ящике таблетки от температуры и головы, он вновь наткнулся взглядом на снотворное и с силой захлопнул дверцу, присаживаясь за стол. За окном уже потемнело и окна напротив загорелись. Интересно, что там происходит? Может, уютный ужин всей семьей? Казалось, Сяо мог услышать детский смех и почувствовать запах блюд, что так старательно и заботливо готовила мама.        Слезы предательски скатились по щекам, напоминая, что он теперь не там, а тут, в одинокой и холодной квартире, которая стала совсем чужой. А ведь совсем скоро моему брату исполнилось бы 16…Как же кричала мама, когда нашла в его сумке пачку дешевых сигарет. Сяо прекрасно помнил тот вечер, как и многие другие, что заставляли его сердце болезненно сжиматься. Единственное напоминание о любимом брате, чья улыбка временами заменяла ему солнце — старая сумка, аккуратно лежащая на сушилке.       Пытаясь успокоиться, Сяо встал и пошел обратно в спальню, вытирая слезы рукавом домашней кофты, попутно шмыгая носом. Мысли о прошлом все больше охватывали разум парня, от чего тот упал на кровать, утыкаясь лицом в матрас. Плечи пробила мелкая дрожь. Руки сжали ткань наволочки в кулаки и из горла вырвался приглушенный всхлип.       Он не знал сколько времени пролежал, рыдая в темноте, но когда окончательно успокоился, то молча перевернулся на бок, закрыв глаза.

***

      Открывая глаза, Сяо увидел уже не стену своей темной квартиры, а закатное небо и неспешно плывущие облака. Розовые облака. Мои любимые. Нос уловил любимый аромат, и только тогда юноша понял, что лежит на плече Венти, который тихонько посапывал, опустив голову.       Пытаясь не разбудить Ветерка, парень аккуратно поднял руку, лежащую на его плече и положил на колени их хозяина, медленно вставая.       Обойдя поляну, он заметил необычных прекрасно бирюзовых бабочек, которые сразу напомнили спящего под деревом барда. И тут он увидел вдалеке небольшую яблоню и быстро зашагал в ее сторону.       Когда Венти открыл глаза, он увидел лежащего на его коленях Сяо, который легонько поглаживал его пальцы и запястье с задумчивым взглядом. — Ох, это же сколько я спал… Любимый, сколько времени? Уже давно стемнело, — звонкий голос прозвучал в тишине летней ночи, которую изредко нарушали животные и шум деревьев, колыщущихся от теплого ветра, однако ответа не последовало.       Сяо переплёл пальцы с Венти, заглядывая в светлые глаза, ещё сощуренные, не до конца проснувшиеся, в то время, как бард уже счастливо и светло улыбался. В его улыбке было столько радости, столько беззаботности, нежности и любви, что перехватывало дыхание. Сяо словно нашёл спокойную гавань в мире, окружённом штормом и грозами. Нет, не гавань.                   Одуванчиковое поле, по которому неспешно гуляет прохладный ветер в июльскую жару.       Венти стал тем, что Сяо искал, пусть даже неосознанно. Стал тем обещанным когда-то домом, семьёй, которую парень пытался оставить позади светлым воспоминанием и идти дальше, но словно не мог разорвать семейные узы, что тащили Сяо под землю вместе.       Разве не должен был он тогда тоже исчезнуть? Погибнуть, оставшись блекнущим воспоминанием в головах тех немногочисленных людей, с которым общался?       Разве не должен ли был выжить кто-то вместо него?       Разве он заслуживает права жить? Разве он… — Любимый! — раздалось будто из-под толщи воды, и Сяо, рвано выдохнув и широко распахнув глаза, вернулся в реальность. Над ним навис обеспокоенный Венти, его косички щекотно касались лба, а в глазах, обычно весёлых и по-детски задорных, сейчас тенью легло беспокойство.       Будто одуванчиковое поле накрыло туча, — промелькнула в голове мысль и Сяо едва заметно улыбнулся. Мыслям или Венти. — Прости, задумался, — он попытался усмехнуться и улыбнуться как обычно, но вышло так поломано и неестественно, что одуванчиковое поле в глазах напротив лишь сильнее заслонила туча. — Что-то не так, Ветерок? — Я волнуюсь за тебя! Как же может быть что-то так, Сяо? — адепт поднялся с колен Венти и сел рядом, положив голову барду на плечо.       Дерево под спиной грело спину теплом ушедшего дня, над головой шелестела листва, зелёная и густая, а от Венти пахло яблоками, свежими, только сорванными и надкушенными, не приторными и не горькими — восхитительными. Щекой Сяо почувствовал, как бард напрягся, а затем со вздохом расслабился; через пару минут адепт услышал нежную песнь лиры. — Я всегда буду рядом, если тебе нужна будет помощь, ты же знаешь? — Знаю, — Сяо не сдержал грустной улыбки. Когда-то и ему так говорили, разве нет? Тепло улыбались, гладя мягкими тёплыми ладонями щёки, смотрели на него ласково и шептали «Я всегда буду рядом». Почему же, почему же люди, обещавшие ему это со всей душой, больше не с ним? Больше не рядом.       Из самой души к Сяо поднимались слёзы. От них сводило горло и пекло глаза, горели щёки и с силой билось о клетку рёбер сердце, мешая дышать. Всё то, что он так долго давил в себе, душил отчаянно двумя руками вырывалось. Вырывалось так резко и больно, словно раздирая ему грудь. Сяо рефлекторно схватил Венти за плечи, уткнувшись уже мокрым лицом тому в распахнутый воротник рубашки. Туда, где ещё сильнее пахло яблоками. — Венти, я… я… Я так боюсь, — он задрожал у барда в руках, обнявших его за спину со всей осторожностью, словно боясь причинить вред. — Так боюсь один раз очнуться и не найти тебя, не услышать песни твоей лиры, не увидеть твоих глаз, забыть твой звонкий смех. Венти, я, — он захрипел и затрясся так, что будто бы немного подпрыгнул, — я не могу… не могу потерять тебя, — он поднял заплаканные глаза на барда. — Вместе с тобой исчезну я. Я потеряю себя, Венти. И не верну.       Юноша напротив сначала широко распахнул глаза, а затем улыбнулся мягко-мягко, и Сяо показалось, что с этой улыбкой его поцеловало само солнце, теснящееся в маленьком и хрупком теле, пахнущем яблоками и свежими цветами. Бард осторожно коснулся щеки адепта, заправляя выбившуюся прядь тому за ушко, а затем легонько прикоснулся губами к мокрым дорожкам слёз, что жгли кожу.