Увидимся во снах

***

      Сяо продолжал молча трястись в объятиях барда, проклиная себя за слабость, пока тот целовал его щеки. Мысли вновь уносили его все дальше. Недавние сеансы с психологом. Он лежит на кушетке, уставившись в потолок, перебирая в своей голове воспоминания. Все свое детство он должен был быть сильным. Я должен был защищать маму от отца.       И вот он стоит в темном коридоре, видя, как тело его мамы дрожит от истерики. Она пытается заглушить всхлипы подушкой, чтобы не напугать детей. Он хочет подойти. Я должен успокоить ее, мама не должна плакать. Но ноги отчаянно не слушаются мальчика, который едва перешел в среднюю школу. Он ощущает свою никчемность. Дорогие ему люди, его семья страдают, а он даже не может им помочь. Не может утешить ее, погладив по плечу. Какой же ты жалкий, Сяо.       Страх все больше сковывал маленькое тело. Страх беспомощности. Следующей эмоцией был гнев. Гнев на того, кто заставил прекрасные глаза цвета золота, которые она передала по наследству двум своим любимым сыновьям, наполниться слезами. Тот, кто изменил не только физически, но и морально. И не только своей жене. В этот день он потерял одного из своего сыновей, даже не подозревая об этом. Наверняка опять шатается где-то пьяный.       Внезапно женщина обернулась, поняв, что она не одна. Длинные темные волосы были растрепаны, обрамляя худое и бледное лицо с острыми чертами лица. Опухшие глаза и покрасневший нос дополняли картину. Во взгляде застыл испуг. Ее Солнышко увидело то, что не должно было. Только она меня так называла.       Быстро сев, она вытерла глаза рукавом кофты. Еще одна привычка, которую перенял от нее Сяо. Женщина выдавила напряженную улыбку и похлопала по матрасу рядом с собой, подзывая сына. — Солнышко, иди сюда. Ты чего тут стоишь? Что-то хотел? — в голосе была слышна легкая хрипота, которая заставила мальчика нахмуриться. Однако он медленно начал подходить к матери, заметив на тумбочке знакомую баночку. — Хочешь кушать? Я сварила вам с братом суп, твой любимый, с лапшой.       Я даже представить тогда не мог насколько я буду скучать по этому супу после…после ее смерти. В душе что-то неприятно кольнуло и сердце застучало быстрее. — Мам, я уже не маленький, ты не отвлечешь меня разговорами, — Сяо залез на кровать и сел рядом, беря ее за руку. — Просто знай… Я переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы ты плакала. И…если я могу чем-то помочь тебе или брату…       Он изо всех сил пытался не заплакать, поглаживая руку матери большим пальцем. Слышит, как она тяжело вздыхает. Это незначительное действие заставляет мальчика еще сильнее заволноваться и опустить голову, чтобы спрятать подкатывающие слезы. Я должен быть сильным, помнишь, малыш Сяо? — Послушай, все хорошо. У нас с твоим отцом… — очередной глубокий вдох и попытка подобрать слова, прежде чем продолжить, — небольшие сложности. Ты и твой брат — самое дорогое, что у меня есть. И я хочу, чтобы ты всегда знал это. Спасибо, что переживаешь за меня, Солнышко. Но я обещаю, что у нас все будет хорошо, слышишь?       Не будет, мам. Прости. Я не смог сделать нас счастливыми, как ты и говорила. Я опять не успел. Не успел увидеть твой улыбки. Очередная щемящая боль в груди. Все ее улыбки были натянуты ради того, чтобы не пугать своих детей. Все ее слова были утешением, чтобы не пугать своих детей. Не пугать действительностью. Сладкая ложь. Три свежих могилы на кладбище — горькая правда. Правда, доказывающая никчемность Сяо, который допустил это. Позволил этому алкашу, который почему-то является его отцом, сесть за руль. Повезти двух самых дорогих ему людей. Людей, которых он любил, любит и будет любить больше жизни. — Мам, ты опять начала пить снотворное? — мальчик наконец поднял голову, заглядывая в глаза женщине. Они, по прежнему красные, выглядели особенно печальными. Он сохранит этот взгляд в своем сердце навсегда. Именно он промелькнул у Сяо в голове в тот самый момент, когда юноша стоял в морге, ежась от холода, прежде чем врач откинул ткань с головы матери. — Ох, Солнышко… — она напряженно прикусывает губу, слегка сморщив нос. Она всегда делала так, когда боялась. — Да, доктор сказал, что я все еще нуждаюсь в них. Но в этом нет ничего страшного. Я уже иду на поправку… Правда-правда.       Сяо потянулся вперед, чтобы привычно прижаться к груди матери. Он всегда делал так, когда боялся. Боялся… Чего? Это было неважно. Все проблемы становились настолько крошечными, когда он слышал стук ее сердца. Которое однажды остановится. Но наш маленький Сяо не знал, что это произойдет так рано. Слишком рано. — Как насчет прогулки по Ли Юэ? — Венти произнес это довольно тихо, но голос будто раздался эхом и оглушил Сяо, резко выдергивая из пучины сознания и заставляя дрогнуть всем телом.