366 дней челлендж "Пиши"

      ДЕНЬ 21: «Детские кости » [24.07.2022]       Часть серии: «Скелеты в шкафу»       Фандом: Гарри Поттер, UnderTale [AU! Что-то вроде OverTale]       Идея: Гарри Санс ломается по кусочку. Гастер эти кусочки заменяет чем-то другим.       Предупреждения: эксперименты над детьми, эксперименты над людьми, упоминание крови, операций и временной смерти. Стокгольмский синдром (??), упоминание смерти, похищение, странная антиутопия, можно ли это считать проблемами с психикой? — — - — - — - — - —       Ребенку был год и три месяца, ровно 457 дней от момента рождения. Его вес составлял почти девять килограмм, кожа — как и у многих других представителей человеческого вида, кроме отдельного подтипа с более темной пигментацией, — была бледной, а короткие темные волосы были взъерошены. У него было мягкое тело, кости едва ощущались под слоем мяса и плоти, а щеки были по-детски круглыми. О, и конечно одна из причин, почему Гастер решил забрать этого ребенка себе — умные, спокойные глаза, такого же изумрудного цвета, как и свежая трава на поверхности.       Он бросил незаинтересованный взгляд на землю, где лежало тело взрослой женской особи — где-то в пределах девятнадцати или двадцати двух лет, по крайней мере, на ней не было полосок. Бездыханная, бледная и мертвая, она продолжала истекать теплой кровью, пачкая деревянный пол детской комнаты, и ее бледная рука была протянута в его сторону, в предсмертной попытке остановить его. Если судить по ней, и мертвому телу этажом ниже, ребенок не вырастет высоким, вряд ли его кожа станет сильно темнее, и есть все шансы, что этот поразительный зеленый цвет его глаз останется с ним на всю жизнь.       Тоже, он будет худым. Пока что прогнозы Гастеру нравились.       Он вновь посмотрел на маленького человеческого ребенка. На мальчишке — а это определённо мужская особь — был голубой комбинезон с двумя зелеными линиями на груди, и он пытался грызть своими слабыми маленькими зубками одну из отдельных конечностей монстра. Это не причиняло никакого вреда, поскольку не несло никакого жестокого помысла или желания навредить, так что Гастер не видел смысла отбирать «игрушку» у ребенка.       Он держал ребенка осторожно, примерно так, как можно носить маленького щенка, надеясь, что в этом возрасте костная система человека достаточно крепкая. Краем разума он думает о том, что длительное разложение человеческих тел намного неудобнее, чем полный распад тел монстров на пыль. С другой стороны, — он бросает взгляд на две запертые в одной банке души, которую поддерживают три другие отдельные руки, — это вполне может быть связано с их душами напрямую.       Еще мгновение он смотрит на оранжевую храбрую душу безымянного мужчины и на красную решительную душу безымянной женщины, перед тем как снова сосредоточиться на ребенке.       Пора уведомить Короля Крыс о новом усыновленном.

Это было простым экспериментом, вызванном самым обычным интересом.

Люди, слабые и трусливые существа, не более чем крысы, навсегда запертые под барьером, чтобы подчиняться и жить в страхе перед монстрами. Хотя монстры редко думали об этом, видя в двуногих существах «Бедные души, которые можно спасти», но сам Гастер прекрасно понимал, что эти твари скорее начнут новую войну, чем разумно будут жить с монстрами. Слишком жадные, трусливые, сложные и простые одновременно.

Гастер никогда не любил людей. Сколько бы раз он ни спускался в Подземелье за свою жизнь, люди так и не заставили его сожалеть об их заточении, так и не вызвали в нем достаточно жалости, чтобы не убивать их сильнейших магов ради выхода на свободу. Чтобы вернуться снова.

Пока однажды ему не пришла очень интересная мысль — можно ли сделать монстра из человека?

      Улыбка Санса вполне может осветить всю лабораторию своей яркостью и невинностью, а его душа, яркое зеленое сердечко, размером с ладонь Гастера, практически светилось. Ребенку было четыре года, он был определенно меньшего роста, чем необходимо, хотя его вес при росте был относительно в норме. Его зеленые глаза не потеряли своей яркости и насыщенности, его волосы все также были темно-каштанового цвета и слишком растрепанными, хотя тело со временем стало стройнее, а щеки намного меньше. Он выглядел еще более худым в своей обычной хирургической белой тунике, с двумя полосками на коротких рукавах.       Следить за ростом человеческого ребенка увлекательно, несмотря на всю сложность заботы о нем. Монстр-скелет не любил передать свою работы ассистентам, еще больше он не любил, когда эти грязные, мерзкие люди лезли к нему с предложениями о помощи, будто он сам не мог справиться. Кормить вовремя, усыплять, разговаривать и обучать — это был самый большой проект Гастера, как ученого.       Санс в четыре года уже вполне сносно разговаривал, даже если плохо понимал некоторые вещи. Санс мог ходить, даже если медленно. Санс знал, что ему нельзя разговаривать с кем-либо, кроме самого Гастера, и Санс знал, как подготовить себя к операции. Он не боялся острых предметов, он пил необходимые таблетки горстками и глотал странные жидкости, не смотря, если это было отдано ему ученым.       Санс переживал сильнейшие боли в своем теле, кричал и рыдал, когда кости внутри него пытались пробить его кожу, не умирая только благодаря собственной магии и поддержки Гастера. Санс сдерживал мелкую дрожь, не зная, что можно сбежать, когда идет в операционную, чудесно зная, что от вскрытия под руками Гастера он не умрет, но потом будет плохо.              Гастер доволен своей работой. Ребенок не боится делать ничего из того, что ему скажут, он хорошо развивается, и большинство экспериментов на нем проводятся успешно.       И это так, ровно до пятилетия ребенка, когда его сердце остановилось во время операции ровно на пять минут, и еще неделю ребенок не мог ничего делать, находясь в полумертвом состоянии.

Начать встречу?

[Да] [Нет]

[Битва] [Действие] [Вещи] [Пощада]

[Проверить] [Ввести решимость] [Обнять] [Изучить]

[☟︎♋︎❒︎❒︎⍓︎ ☺︎♋︎❍︎♏︎⬧︎ 🏱︎□︎⧫︎⧫︎♏︎❒︎ Санс | ATK: 1 DEF: 1]

[HP: 1 LV: 1]

[Его тело не выдерживает]

      Этот ребенок почти четыре года назад был взят ради того, чтобы создать из человека что-то лучше — возможно, неполноценного, но монстра. Конечно, тело ребенка может прекратить выдерживать все странные эксперименты и попытки изменить его и саму душу человека. Само собой очевидно, что это может привести к его смерти. Гастер знал и планировал это, заранее изучив, кого он может выбрать вместо Санса в своих экспериментах.       Поздним вечером он сидел в камере ребенка, которую тот называл своей комнатой, позволяя маленькой детской голове лежать на его коленях, пока его фаланги медленно перебирали взъерошенные волосы. Ребенок не мог подняться с кровати от бессилия, что заставляло его тихо плакать и ощущать вину, когда он шёпотом просил Гастера не оставлять его. Ученый не был уверен, почему остался и позволил человеческому ребенку цепляться за него.       На следующий день он написал письмо, в котором предупредил Крысиного Короля, что собирается забрать нескольких людей для изучения.       Он не собирается рисковать своим идеальным экспериментом своим маленьким ребенком.

Гастер не был глуп и понимал, что значит его нежелание продолжать эксперимент на Сансе.

Он позволил себе привязаться. Спустя годы заботы и взращивания этого ребенка, он позволил себе привязаться к нему и признал своим. Когда младенцу было два года, он прекратил называть его СМ1С, дав ему типичное для его давно вымершего клана имя — Комик Санс Сериф. Он признал этого человеческого… Нет, он признал это дитя своим собственным, и оно ничем, кроме тела, людям не принадлежало. И даже его тело, стараниями Гастера, не принадлежало людям полностью.

Итак, хотя он не собирался прекращать эксперимент полностью, он собирается убедиться, что все, что он дает Сансу, поможет ему, а не убьет. А значит, ребенку пора изучить то, из чего сложен человек.

      Санс не человек, и это знает каждый.       Хотя он выглядит как человек, действует как человек и говорит как человек, в нем есть только оболочка человека. Его волосы пушистые и растрепанные, его глаза невероятно насыщенного оттенка изумруда, а его телосложение слишком худое, чтобы быть здоровым. Ему шесть лет, его улыбка все еще яркая и добрая, но вместо обычной хирургической одежды на нем черная свободная футболка с зелеными полосками и штаны. Он стоит на табуретке во время операции над бессознательным человеком, изучая человеческое тело на практике, еще не зная, насколько это неправильно.       Санс растет, не зная о многих правилах. Например, он не знает, что люди должны подчиняться королевской семье и уважать аристократию — он, как и доктор, как и его отец, смотрит на них как на обычных людей. Люди сложные, они сложены из многих-многих сложных вещей, они странные и часто грубые, но падают на колени перед его отцом, а с недавних пор — перед Сансом тоже.       Санс растет с мыслью, что он не человек — и не монстр тоже. Он выше человека, но ниже монстра, хотя Гастер всегда говорит, что это ненадолго.       Санс помнит время, когда эксперименты над ними были болезненными и причиняли много страданий. Он делал это, потому что так просил доктор, и это было нормально. Теперь, если что-то причиняет ему боль, он должен сказать об этом прямо, и теперь он может наслаждаться ласковым поглаживанием по волосам не только тогда, когда сделал что-то правильно. Хотя его тело слабое, ему часто больно и иногда сложно поднять себя с кровати из-за чего-то тяжелого в его разуме, он продолжает делать все это, просто потому что это было всей его жизнью.       Гастер выводит его в мир, Подземелье, но рассказывает о том, что за барьером. Он показывает фрукты, рассказывает о традициях и как нужно вести себя с монстрами.       — Когда-то ты и я выйдем отсюда, — говорит он, мягко оттягивая его щеку в сторону, заставляя Санса фырчать в недовольстве. — И я покажу тебе солнце и другие страны. Познакомлю тебя со своими друзьями и миром, настолько большим, что ты никогда не изучишь его весь.       Эксперименты над ними были проще, они не причиняли так много боли, но что-то меняли. Иногда Санс просыпался после операции с мыслью, что с его телом что-то не так, что чего-то не хватает, но он продолжал делать то, что всегда — улыбался и обнимал отца, радуясь жизни.

Это был просто эксперимент, который закончился новый проектом — не только получить своего идеального монстра, но сделать так, чтобы барьер вокруг горы Эббот не удерживал их от мира. Не важно, если это выпустит людей — монстров достаточно, чтобы уничтожить их всех, если они затеют войну.

Нет, самым важным был маленький мальчик, который медленно лишался своей человечности, чтобы соответствовать своему отцу.

      Сансу восемь, когда он знакомится с Папирусом.       Папирус — «Меня зовут Рон! Прекрати называть меня так! Это неправильно! Меня! Зовут! Рон!» — человеческий ребенок, с немного более темной кожей и россыпью веснушек на его щеках. Глаза Папируса — «Прекрати! Прекрати, прекрати, прекрати называть меня так!» — имеют яркий голубой цвет, его волосы рыжие и аккуратные, лежат намного спокойнее, чем собственные волосы Санса, и он на полголовы выше. Он закрыт в своей камере, потому что хочет сбежать.       Папирус — «Пожалуйста… Прошу, просто прекрати это…» — странный, слишком мягкий и много кричит. Они одного возраста, так сказал Гастер, и теперь они «братья», чтобы это не значило. Папирус кричит, что он никогда не будет братом монстра и что он хочет к своей семье, своей матери и отцу. Гастер также говорит, что некоторые эксперименты, перед тем как провести на Сансе, стоит провести над Папирусом, чтобы убедиться в их безопасности.       Папирус — «… оставь меня. Пожалуйста…» — странный. Его лицо становится зеленее, когда Гастер проводит операцию на какой-то женщине, он кричит, когда видит кровь, и плачет по ночам, потому что хочет уйти. Санс этого не понимает — вся его жизнь построена в лаборатории, под рукой его отца, в окружении иголок и крови.       Папирус — «…» — мало разговаривает. В какой-то момент Гастер говорит, что, так как Папирус младше него, он может нуждаться в поддержке и помощи. Может, он был бы счастлив, если бы Санс прочитал ему какую-то книгу. Был выбор между справочником о растениях, анатомии и магии. Первые пять дней Санс выбирает сам, потому что его новый брат отказывается это делать, пока рыжий мальчик не попросит читать только о магии.       Спустя месяц он спрашивает о том, почему Санс делает все это.       — О чем ты?       — Почему ты делаешь это? Ты… Ты человек! Но вы издеваетесь, убиваете и изучаете людей, будто они… будто они ничто! Будто ты такой же монстр, как они!       — Но я не человек? — голос Санса слегка ломается на последнем слове, неуверенный. — Я не монстр, и я не человек, — мгновение он молчит, пока не поднимает свою голову, усилием магии открепляя шейные позвонки и позволяя коже разорваться под напуганным взглядом Папируса. Почти сразу он опускает голову обратно, ощущая, как позвонки объединяются, и как кожа скрепляется обратно. — Разве не круто?! Я научился делать как папа совсем недавно!       — Н… Нет… Боже, для… Люди не могут…       — Люди так не могут?       В голубых глазах появляется понимание.

Папирус был случайным выбором.

Санс рос самодостаточным и спокойным ребенком, который практически ни в чем не нуждался, кроме книг, новых знаний и своего отца. И Гастеру этого было бы достаточно, но становилось понятно, что ребенок не сможет взаимодействовать с другим миром. Итак, нужен был кто-то рядом, чтобы научить Санса разговаривать с чужаками.

Этот ребенок, маленький рыжий бес, был частью большой семьи рыжеволосых людей. Итак, одним ребенком больше, одним меньше — не то чтобы кто-то смог что-то сделать. Он не убил детей, что пытались остановить его, пока их родители рыдали на фоне, только из странной родительской солидарности.

Он не слушал, как зовут ребенка, просто проинформировал Крысиного Короля о том, что забирает этот кричащий беспорядок себе. Человеческий король в любом случае никогда ни в чем не отказывал монстрам.

      Гастер довольно погладил Санса по голове, смотря на то, как странный, немного деформированный гастер-бластер в форме скелетной головы змеи летает рядом с его ребенком, который в любой момент может напасть. В темных глазницах бластера сияли зеленые огни, соответствующие магии ребенка, а еще несколько скелетных тел змей покрывали тренировочные кости. Самые обычные кости ребёнок призывал уже без каких-либо проблем, все, что ему осталось, это полностью освоить короткие пути и барьерную магию зеленых душ, чтобы перейти к человеческой магии.       Воистину, сила Судьи, выбранного самой магией, была сильна.       Сансу было десять лет, и он уверенно двигался вперед со своей магией монстров, в то время как Папирус только осторожно и нехотя начал осваивать простейшие атаки. Нужно было почти полгода, чтобы маленькая человеческая крыса привыкла к Сансу — сам его ребенок привязался намного быстрее, не имея до этого никакого опыта общения с другими. Папирус всегда был недоволен, отзываясь на свое имя, он был несколько груб по краям, прекрасно зная, чем закончится настоящая жестокость.       Однажды Гастер заметил, что мальчишка пытается воспользоваться Сансом, подбивая его сбежать вместе с ним. «Ненадолго, и я покажу тебе свою семью». Наказание не было добрым, а Санс узнал, что поддаваться подобным уговорам нельзя.       Тем не менее, было что-то приятное в том, что Санс пытался быть добрым и немного подстраивался под сложный характер подобранной крыски. Иногда это напоминало присмотр за ребенком и агрессивным щенком. Несмотря ни на что, Санс любил его так, как умеет любить ребенок, который ассоциирует любовь с LV.       Сансу было десять, и изнутри он давно прекратил быть человеком. Он знает мир за лабораторией, даже если не интересуется им, и по-своему является гением, зная о науке много, много и много важных вещей. Если бы они были на Поверхность, Король вполне присвоил бы ему титул ученого, позволив стать ассистентом собственного отца. Вместо этого он был здесь, заперт в Подземелье, вынужденный глотать таблетки и вместе с отцом искать способ разрушить барьер.

Машина была их единственным выходом. Эта вещь должна была либо разрушить барьер, либо сломать саму ткань реальности, высвободив столько энергии, что это разрушило бы все Подземелье, не зацепив только монстров. То есть, самого Гастера и Санса. И он не боялся рискнуть людьми ради своей цели.

      … он не учел, что машина может вместо доступа к ткани реальности получить доступ к Пустоте. Это было плохо, так плохо — любой кто был бы рядом попал бы в Пустоту, навеки потерянный для мира и памяти. Итак, он сделал то, что сделал бы любой разумный родитель, который верит в своих детей.       Он оттолкнул Санса как можно дальше от взрывающейся машины, видя только наполненные ужасающим пониманием зеленые глаза, когда Пустота начала поглощать его. Санс все еще был слишком близко, но по крайней мере он не умрет.       — Санс! Беги отсюда!       Гастер не был уверен, что будет с его ребенком там, пока он заперт в Пустоте. Он не думал о том, будет ли Санс пытаться найти его или нет он наделся что нет. Есть большой шанс, что вместо этого мальчик просто попадет к нему. Он просто надеялся, что, несмотря ни на что, его ребенок выживет и продолжит жить. Гастер просто продолжит наблюдать за ним из другой реальности.       

Гастер ненавидит время, когда ребенок Его Величества начинает играть с жизнью его сына.

☝︎♋︎⬧︎⧫︎♏︎❒︎ ⬥︎♋︎■︎⧫︎⬧︎ ⧫︎□︎ ⬧︎⧫︎□︎◻︎ ♒︎♓︎⬧︎ ⬧︎□︎■︎ ⬥︎♒︎♏︎■︎ ♒︎♏︎ ♓︎⬧︎ ◻︎●︎♋︎⍓︎♓︎■︎♑︎ ⬥︎♓︎⧫︎♒︎ ⧫︎♒︎♏︎ ❍︎◆︎●︎⧫︎♓︎❖︎♏︎❒︎⬧︎♏︎📬︎