366 дней челлендж "Пиши"

      ДЕНЬ 22: «Собрались как-то мотылек, павлин, кот и пес…» [30.07.2022]       Часть сборника: «Собрались как-то...»       Фандом: Гарри Поттер. UnderTale [AU: UnderTale, UnderFell, UnderSwap, HorrorTale]       Идея: Когда Гарри пытается помочь Папирусу вытянуть его брата из лаборатории, потому что монстрам тоже нужна еда, костяной ты мудак, это заканчивается тем, что он приводит в мир еще несколько Поттеров из альтернативных вселенных, и никто из них не является по-настоящему счастливым быть здесь. [Написано на основе идеи AriesAscending, «Me Myself, and I (and the Other Three)», https://archiveofourown.org/works/17091014#work_endnotes]       Предупреждения: родственные души, платонические родственные души. Солянка из Гарри, потому что могу, умею, практикую. Оос, отклонения от канона, au. Упоминание убийства, каннибализма (как у монстров, так и людей), неуверенности. — — - — - — - —       Гарри сидел на диване, между своими родственными душами, и думал. Санс, его родственная душа, был скелетом примерно его собственного роста, который сейчас выглядел усталым и немного подпаленным, его вечная улыбка сменилась усталой хмуростью, пока он лежал на спинке дивана. Папирус, его платоническая родственная душа, сидел слева от Гарри, высокий скелет на три головы выше самого Поттера, который взволнованно смотрел на их гостей.       И их гости… Что ж, Гарри может признать, что сам виноват в том, что они здесь. Три пары глаз смотрели на него с практически идентичных его собственному лиц, рассредоточившись по гостиной, но не отводя от Гарри и его родственных душ взгляд.       Гарри просто хотел вытянуть Санса из лаборатории. Его партнер по свиданиям уже почти две недели не выходил из лаборатории в подвале, занимаясь своими исследованиями и экспериментами, а последнюю неделю практически полностью отказался от еды из-за этого. И хотя Гарри понимал, что иногда нагрузка была слишком большой, чтобы отвлекаться на естественные нужды организма, в его рабочей практике ювелира были такие дни, но подобное… Не было хорошим знаком. И это волновало Папируса из всех вещей, так что, конечно, он должен был помочь и вытянуть Санса хотя бы для ужина.       Кто знал, что машина, над которой Санс работал, была чувствительной к сильной магии — а Гарри был ничем иным, как источником слишком сильной магии, — и взорвется, как чертова бомбарда, притащив к ним в мир еще три его собственные версии?       Это было действительно хорошо, что им удалось успокоить трех магов и уговорить пойти на первый этаж, в гостиную. Хотя и немного напряженно осознавать, какие все они разные, несмотря на общую схожесть.       Например, самый высокий из них, почти на полголовы выше Гарри, выглядел, как чертов аристократичный сноб, по типу Малфоя. Белая красивая рубашка, черные брюки, какой-то дорогой золотой кулон со звездой по середине… Его чуть более длинные темно-каштановые волосы были связаны в высокий, но короткий хвост, а изумрудные глаза казались немного светлее, чем собственные глаза Гарри, с красными точками в них. Парень сидел расслабленно на диване, параллельно Поттеру и его скелетам, всем своим видом показывая вальяжность.       Другой, самый низкий — был ли парень на полголовы ниже самого Гарри? — выглядел откровенно грустно. Худой, с впалыми щеками, бледный, с короткими растрёпанными волосами и парой шрамов на шее… На нем была слишком большая и старая футболка белого цвета с полу-стертой надписью «Cool dude», которую Гарри видел в шкафу Папируса последний раз, а также знакомая синяя куртка с пушистой оборкой на капюшоне. Были слишком большие джинсы и теплые носки на ногах, вот только на каждом элементе одежды была чертова кровь, слишком много и слишком разной степени давности. Он был ближе к окну, чаще засматриваясь в небо, чем действительно смотрел на других.       Самым нормальным выглядел парень одного с Гарри роста. Такие же растрепанные волосы, обычный красный свитер с золотой «H», джинсы. Вот только вся его поза выражала неуверенность, несмотря на оскаленные зубы, а на его шее был чертов красный ошейник, кажется, вполне собачий, с недлинной металлической цепочкой. Этот парень стоял под стеной, нервно смотря то на самого Гарри, то на двух других людей в комнате, и лишь изредка — на монстров.       …между ними была тишина. Гарри не был уверен, как ее прервать.       — Что ж, — все в гостиной вздрогнули, когда сноб заговорил, привлекая общее внимание. Парень слегка ухмылялся. — Я надеюсь, у вас троих есть объяснение, почему мы в не своих домах?       Это был вопрос, на который Гарри имел очень посредственный ответ, так что он посмотрел на Санса. Тот нервно ухмыльнулся ему в ответ.       — Что ж, кто-то из вас разбирается в альтернативных вселенных? — — - — - — - —       Гарри пришлось сдержать дрожь, когда он наблюдал как Пуч практически вдыхал знаменитые спагетти Папируса, которые за два года на Поверхности, хотя и стали намного съедобнее, все еще не были достаточно совершенны для подобной реакции. Парень в окровавленной одежде выглядел на грани слез, когда старался съесть как можно больше всего, что было на его тарелке, иногда бросая неуверенные взгляды на тарелки его соседей. Хотя он старался есть аккуратно, чтобы не выглядеть свиньей, все еще было шокирующе видеть подобную нужду в еде.       И хотя Гарри не одобрял то, что Китти периодически подкладывал парню из своей порции, он не мог ничего сказать. Особенно с тем, что Папирус предлагал парню вторую порцию.       Полчаса назад они закончили обсуждение ситуации, которая не оставила довольным никого. Гарри пришлось убедить магов дать клятву, что они выйдут из дома только в случае крайней опасности или с его разрешения, чтобы не начать какую-то катастрофу, так как все его версии были… Слишком… Опасными?       Они рассказали немного о своих мирах, сравнивая их друг с другом, обсуждали свою жизнь и дали друг-другу прозвища. Они начались как способ Пикока поддразнить Китти, но переросло в настоящие прозвища, чтобы не перепутать друг-друга.       Так, например, Китти пришел из вселенной, где монстры были на поверхности всего лишь год. Они были острыми, злобными и грубыми, но не слишком жестокими, и хотя с неуверенностью, но люди и маги приняли их. Сам Китти был героем войны, что оставило на нем шрамы и изуродовало его душу — он был на «оплачиваемой пенсии» как герой, и переехал в Америку, чтобы помочь монстрам. Никто не останавливал его, так как никто не интересовался «практически сквибом».       Тем не менее в Америке он встретил Санса и Папируса, где те быстро осознали, что он их родственная душа, и это просто… Ну, монстры не были особенно терпеливыми, и никто из них еще не знал человеческие законы полностью, так что его практически похитили. Китти удалось объяснить всю незаконность этих действий монстрам, хотя в конце он остался с ними и просто… жил там? Санс, его родственная душа, никогда не принуждал его к чему-то странному, скорее был «невероятно ласковым, добрым, и практически игрушкой для объятий» ГАРРИ НЕ ХОТЕЛ ЭТО ЗНАТЬ, в то время как Папирус просто дал ему ошейник, чтобы показать другим монстрам, что он под его защитой. Его отношения с Папирусом были абсолютно платоническими, в то время как с Сансом… Это еще не было любовью, но они шли к этому.       Китти спал в комнате с Сансом, когда неожиданно упал на бетонный пол лаборатории. Ему было двадцать два.       Пикок из вселенной, где монстры уже как три года на Поверхности. Все они были милыми, забавными и яркими существами, которые стремились найти дружбу у людей, что хотя и с огромным трудом, но происходило. Люди не были фанатами монстров, но все привыкли к этому. Сам Пикок был частью войны, но со стороны восходящей звезды политики, Тома Риддла, который был против сошедшего с ума старого маразматика Дамблдора Гарри действительно был интересен этот факт. И хотя он не стал «героем войны», он внес значительный вклад как зельевар и аристократ, а когда монстры вышли на поверхность, взял на себя работу послом между магической Британией и Америкой.       Его знакомство с родственной душой — Сансом — было абсолютно забавным тем, что они встретились в Белом Доме. Санс был личной охраной Чары, посла монстров, и начал знакомство с чистого флирта. Пикок с нежным румянцем и мечтательной улыбкой сказал, что с ним никогда так не флиртовали, и он просто не мог не заинтересоваться милым скелетом, который так уверенно и настойчиво добивался его благосклонности. Потом была встреча с Папирусом, его платонической родственной душой, что угрожала его жизни если он сделает что-то странное с его братом.       «Санс был тем, кто собирался сделать что-то странное, Папирус» — ворчал Пикок, когда Санс Гарри странно покраснел, а Папирус закричал, что им не нужны такие подробности. И не нужно вдаваться в постельные сцены!       Пикок был в своем кабинете, разбираясь с бумагами, чтобы через несколько часов вернуться домой, к своим скелетам — жаль, он не успел и его бросило в подвал другого мира. Ему было двадцать восемь.       Пуч был… Из самой неприятной вселенной, и одно описание их мира заставило Китти нервно обнять сбитого с толку парня.       Монстры не выбрались на Поверхность, это сам Пуч в возрасте девятнадцати лет упал в Подземелье, когда маги всего мира нацелились на него из-за собранных Даров Смерти. Он искал спасение от войны, от смертей своих родных и предательства близких — гора Эббот, как место, где люди пропадали, звучала для него неплохо. Вместо этого он упал в Подземелье, где уже десять лет царили голод, смерть, людоедство и каннибализм.       Сначала Пуч должен был стать такой же едой, как и другие падающие в Подземелье люди, но его платоническая родственная душа, Папирус, отказался дать своему брату — родственной душе Пуча, Сансу, — убить его. Вместо этого Папирус позаботился о его ранах, дал ему место в своей кровати, чтобы защитить от Санса, и помогал ему. Нужно было время, чтобы Санс признал Пуча парой — это было первое его убийство, чтобы принести «еду» в дом. Гарри не признается, что чувствовал отвращение к идее каннибализма, даже если это было ради выживания. Папирус был на грани слез, в то время как глазницы Санса погасли. Китти продолжал обнимать Пуча, а Пикок отвел взгляд. У них была близость, они были рядом с друг-другом, и Папирус был счастливее, когда видел. Иногда Пуч был приманкой, чтобы привлечь людей, иногда с помощью магии помогал им, даже если это причиняло боль.       Он прожил в подобной среде пять лет. Уснул в подвале, потому что какие-то монстры бродили недалеко, а Санс и Папирус ушли искать еду, когда очнулся в другом мире. Ему было двадцать четыре.       Гарри… Не был уверен, что он чувствует. Он был героем войны, у него были друзья и семьи. В свои двадцать шесть он был известен, богат, и несмотря на кошмары и легкий ПТСР, он был счастлив в своей жизни.       Он не мог сказать, что ему нравились жизни его альтернативных версий. Ни то, как Пикок стал аристократом, который интересовался только чем-то странным и которому было все равно на других, если эти «другие» не были его. Ни то, как Китти был абсолютной развалиной и сломанной версией его самого, слишком неуверенный в себе, чтобы отстоять свою свободу. Ни, тем более, то, как голод убил мораль и честность Пуча, вынуждая стать каннибалом.       Гарри знал, что это не зависит от него, что их жизнь — это их жизнь. Были действия, слова и сюжеты, которые сделали этих троих тем, чем они были, на которые даже они не имели особенного влияния, тем не менее.       Тем не менее…       Он бросил осторожный взгляд на Пикока — тот медленно и элегантно ел обычную пасту так, будто был в самом дорогом ресторане мира, бокал с вином стоял рядом с его тарелкой.       Китти рядом больше подкладывал еще немного еды Пучу, лишь периодически что-то закусывая, взволнованно смотря на всех вокруг, теребя цепь на ошейнике.       Пуч продолжал есть так, будто никогда больше не сможет ничего съесть, и в кармане его курточки было спрятано немного хлеба.       Санс выглядел изнуренным и на грани сна, но твердо занял место между Пучом и самим Гарри. Поттер мог понять его опасения — Пуч был каннибалом, и нельзя быть полностью уверенным в его безопасности. Папирус сидел с другой стороны от Гарри, кажется, наслаждаясь ужином после тяжелого разговора.       Гарри не был уверен, что он должен делать и как вернуть его альтернативные версии обратно с их миры.