366 дней челлендж "Пиши"

      ДЕНЬ 43: «Мертвые знакомые глаза» [21.10.2022 — 3 страницы]       Фандом: Моя геройская Академия, Гарри Поттер       Идея: Однажды Изуку находит ребенка, чьи волосы обмазаны дегтем. Это не деготь, но почему-то он позволяет себе надеяться — — - — - — - —       У ребенка перед ним зеленые глаза, полные какой-то странной внутренней пустоты и одиночества, слегка прикрытые, будто ребенок не находил сил открыть их полностью. У ребенка перед ним волосы, будто воронье гнездо, облитое дёгтем, и он почти может видеть, как этот деготь стекает по волосам, но не капает на кожу, землю или одежду. Ребенок перед ним слишком бледный, чтобы быть здоровым, слишком худой, чтобы быть счастливым, слишком избитый, чтобы быть любимым.       Слишком, слишком, будто большое пятно дегтя на белом полотне мира. Или красном.       Мир никогда не был слишком добр к кому-то, кто не был его любимчиком.       Изуку прищуривает глаза, на мгновение раздумывая, стоит ли эта игра свеч. Стоит ли возможность устроить подлянку Нэдзу — и всему геройскому сообществу заодно — возможной истерики позже, вероятных воспоминаний и панических атак. Потому как, смотря на семилетнего мальчика, избитого и взъерошенного, запертого в тренировочных залах Комиссии Героев, он может видеть только самого себя в его возрасте.       Никому ненужное ничтожество, хуже муравья в глазах человечества, один из того вымирающего меньшинства, у которого нет причуд. Всегда избитый, бледный от потери крови, с ожогами на теле и ранами, но в том возрасте он упрямо верил, что добьется своего и станет героем. Держал глаза широко открытыми и подбородок поднятым, чтобы продолжить свой путь, пока последняя его связь с мечтой, его величайший кумир, не разбил мечту на сотню маленьких осколков, которые другие позже впихнули ему в рот, заставляя легкие и желудок кровоточить.       Первым человеком, который отказался от него, была его мать. Последним — его кумир.       После этого он никогда и никому не верил.       Ребенок перед ним, кажется, не знает, что такое вера вообще, и от этого глубоко в груди, в остатках стекла от его мечты, становится тошно, и острые грани режут сердце изнутри, а думать о том, чтобы оставить мальчика здесь, становится больно. Он мог бы убить ребенка с самыми зелеными — похожими на его, похожими на Инко, — глазами, который давно умер изнутри, и это была бы более лучшая участь, чем позволить ему гнить в этом месте. Многие герои окончательно потерялись здесь, многие из них не более чем марионетки в руках прогнившего общества.       Ястреб еще барахтается, между промытыми мозгами, искренним желанием помочь людям и недоверием к системе. Ястреб еще барахтается, а значит когда-то оступится и либо будет утилизирован Комиссией, которая будет сокрушаться о героической смерти героя номер два, либо будет назван злодеем теми же людьми, которые сегодня готовы целовать землю, по которой герой-птица ходит.       Убить этого ребенка было бы намного лучшей участью. Безболезненной. Мальчик заслужил закончить все без боли.       Ребенок все еще ничего не сделал, хотя они стоят уже минут семь. Не позвал на помощь, не пытался напасть на очевидного злоумышленника или сбежать, он просто стоит, просто ждет, будто знает, что смерть действительно лучший исход для кого-то вроде них него лебедем вниз головой, давай, Деку, хоть на это ты способен.       Изуку сглатывает ком слюны в горле, зажмуривая на мгновение глаза, после чего быстро подходит к не шелохнувшемуся ребенку, и без какого-то либо предупреждения поднимает его на плечо, какой-то частью разума осознавая, что мальчик намного легче, чем должен быть ребенок, и он все еще не сопротивляется и не подает никаких признаком жизни.       У Изуку уже есть необходимые документы, плюс ребенок. Он разберется с этим. — — - — - — - —       Почему-то вода не окрашивается черным от дегтя, как предполагал, что должно произойти, Изуку, когда теплая вода из душа бьет ребенка по голове. Вместо этого мальчик почти по-собачьи встряхивает волосами, игнорируя свою собственную наготу, неловко сидя в ванной и не поднимая взгляда. Мидория настраивает душ так, чтобы вода беспрерывно омывала тело мальчика, пока сам он зачерпнул немного шампуня в руки и прошелся по волосам.       Мягкие, слишком мягкие для такого мрачного вида волосы вспениваются не с первого раза, и там все еще нет дегтя. Зато есть шрамы, синяки и ожоги, опасно покрывающие маленькое тело, странный надпись-шрам на левой руке, английская фраза «Я не должен лгать», и еще меньше какого-либо реагирования к миру. Он выполняет приказы, кое-как стараясь выполнить их, хромая, чтобы сделать шаг или два, будто сломанная игрушка.       Руки Изуку опасно дрожат, когда он не может не вспомнить зеркало, много лет назад показывающее уставшее, детское тело с синяками и ожогами в форме детских рук, пустые глаза и усталость…       Подобрать этого щенка, было тем самым, что взять тупой нож и заново порезать едва зажившую рану, сдирая чувствительную кожу и впиваясь в мягкое мясо — больно. Это открывает путь для крови — для его воспоминаний — и это дезориентирует и пугает. Те дни, когда он был хрупким слабым мальчиком, те дни, когда он продолжал верить, несмотря на боль, и… Он моргает, замечая, что некоторое время просто стоял над все еще не реагирующим ребенком, и, поджав губы, продолжает свое дело, уговаривая мальчишку подняться или сделать что-то.       Мальчик реагирует только на приказы. Он не вздрагивает, когда незнакомый для него человек помогает ему с ванной. Мидория помнит файлы, детям запрещалось любого рода уединение, любого рода пространство и собственность. Они были собственностью.       Позже он переносит мальчика на небольшой диван в гостиной, и все, что выглядывает из большого пушистого одеяла ярко-красного цвета, это зеленые глаза и черные, прилипающие к лицу волосы, а также бледные израненные пятки. Мальчик просто лежит, бессмысленно смотря в потолок, пока Изуку берет свой ноутбук и занимает кресло.       Он занимается злодейством уже пять лет. Нужно не так много, чтобы сначала из оскорбленного двенадцатилетнего и брошенного миром мальчишки стать опасным информатором и аналитиком, востребованным среди злодеев, а после, завоевав достаточно репутации и знаний, стать злодеем. Еще меньше времени, чтобы найти единственного героя, который действительно вызывал у него уважение и рвение к соревнованию, к игре в кошки-мышки, а не просто разжигал желание кого-то убить. Нэдзу, гениальный герой, крыса-медведь-собака, директор школы, о которой когда-то Мидория только грезил… И еще приятнее было, когда Нэдзу понял его мысли, разделял его чувства, желание соперничать и попробовать свои силы, желание найти кого-то, кто заставит выложиться на сто двадцать, рядом с котором «Плюс Ультра» не стояло бы и рядом.       Почти четыре года подобного соперничества, что-то вроде дружбы и вражды, у которой один путь — либо герой умрет, либо злодей будет побежден. Не было пустых надежд, обещаний или ожиданий — либо одно, либо другое. Мир не добр к тем, кто не был его любимчиками, а Изуку и Нэдзу были слишком умны, чтобы нравиться миру. Таким, как они, не везет, чуда не происходит, люди продолжают быть жестокими, и все, что им остаётся — держаться друг за друга таким извращенным, жестоким способом, ожидая возможности пройтись по чужой голове и подняться выше своими собственными силами.       Мальчик был таким же, ненужным и неинтересным миру.       Изуку нравилась эта определенность между ними. Это было намного лучше пустой любви или лживой дружбы. Возможно, это было причиной существования между ними тайного, защищенного чата, чтобы обмениваться информацией. Далеко не всей, редкая важная информация, слишком серьезная, чтобы держать ее при себе, с которой другой мог бы добиться большего успеха. Итак, Мидория собирает все файлы, просматривает и вычленяет самое важное, собирает путь событий, весь шантаж и дерьмо, которое он может использовать, чтобы уничтожить Комиссию, и отправляет это несколькими файлами Нэдзу.       Последний файл, их собственный небольшой документ «соглашений», вместе с добавленным файлом на мальчика.       [Гарри Джеймс Поттер. Проект: Герой Смерти]       [Причуда: Смерть]       [Отец: Неизвестно | Мать: Неизвестно | Родственники: Неизвестно]

[Изуку]

[Я забрал мальчишку себе. Он и так никому не нужен, а Комиссия здорово побесится]

[Он попадает под правило «Не нападать на принадлежащее мне»]

      Правило, установленное ими, защищающее школу от опасного злодея, и дом Изуку от гениального директора. С дивана можно было услышать тихое сопение, и быстрый взгляд доказал, что мальчишка уснул, укутанный в одеяло, все еще в сидячей позе. Не может быть здоровым для спины — на самом деле, у него был горб на спине от плохого сидения, им стоит обратиться к врачу или кому-то с целительской причудой.       Он может связаться с Лигой. Использовать один обмен информацией. Но это поставит его под удар — мальчишка, несмотря ни на что, был чертовой слабостью полосой в милю, которую использует любой благоразумный человек, против кого-то вроде Мидории. Изуку был беспричудным — это все еще оставляло горький вкус на языке — и об этом знали все, кому не лень. Но он был слишком опасен из-за своих аналитических способностей, связи и силы. Иметь такую власть над ним, как ребенок…       …слишком опасно.       …почему-то он все еще ждет, когда дёготь на волосах мальчика размажется по дивану или одеялу. Ждал ли он, что под этим дегтем волосы ребенка будут такими же зелеными, как у Изуку?