26.КАР
14 июля 2022 г., 19:51
***
Сегодня четверг. Возможно, обозначение дня недели не станет играть какую-либо роль в моем рассказе, но чем это помешает? Повторюсь, сегодня четверг, а именно 30 сентября. А это значит, что 29 сентября, в среду, мы с Йоонасом Порко официально... Вступили в пробу? Стали парой? Я не знал, как это назвать. Но к «этому» событию я отнесся с каким-то... Трепетом? То самое событие, о котором нельзя сказать парням? Я не хотел думать об этом, ведь раскапывание всего этого грязного белья вновь зароет меня с головой в то дерьмо, от которого я, вроде как, слегка отстранился. Как минимум, мысленно. В данный момент времени я вновь залипал на кудрявую голову этого, как мы его окрестили, «мешка с картошкой». В боку неприятно сдавливало, а рука при сгибе ныла. В общем, сказать, что полет прошел нормально, мы не можем. Ну как. Я - точно не могу. Йоонас же свалился прямо на меня, поэтому он вполне мог отделаться синяком на попе. Уже было три часа дня. Естественно, поесть - это как цепная реакция. Только один пойдет заваривать кофе с каким-нибудь кексом, как понеслось: — Ой, кто кофе варит? СДЕЛАЙ МНЕ! — МНЕ ТОЖЕ! — Я ТОЖЕ БУДУ! А я, может, не спрашивал, кто будет! Но кофе я таки сварил. И вот, сидят за столом четверо: Олли Матела, Йоонас Порко, Нико Моиланен и Алекси Каунисвеси. Двое из которых следят, чтобы в кружку случайно не капнули их сопли. Порко и Моиланен явно нуждались в салфетках. Моиланен шмыгает носом уже дня три, телефонные разговоры с Минной на террасе дали свой результат. А вот Йоонас. Тут и думать долго не нужно. После вчерашних приключений я был уверен, что что-то подобное будет ждать не только его, но и меня. Если же говорить про «кухонные развлечения», то те самые скрещивания ног утром, думаю, повторяться теперь будут редко. Такое работает только в случае соблазнения сидящего напротив, а когда ты сидишь рядом с человеком, закинув ногу на ногу, а с боку начинает ходить какой-нибудь желающий стащить с холодильника, цитирую: «чего-то эдакого хочется», и вы резко расцепляетесь, а один из вас ударяется коленом о столешницу – такое себе удовольствие. Как глупо потом звучали оправдания из-за звука удара. «Что там случилось?» «Судорога, все нормально, блять, нога...» Сейчас же Йоонас только иногда поглядывал на меня, начиная улыбаться, но сразу переставал, так как мы не одни. Под столом ощутимый максимум - это легкое прикосновения кончиками пальцем ноги и мою лодыжку. И такое я теперь не приветствовал. Страшно. На самом деле ночью, пока я не мог заснуть, я обдумывал, СКОЛЬКО ЖЕ РАЗ МЫ МОГЛИ ПОПАСТЬСЯ. Насколько глупо мы себя вели, но, видимо, оба родились в рубашке и все наши вопли, объятия и поцелуи с драками на улице никто не увидел. Ситуация сегодняшнего утра повторилась, и я вновь достал телефон: «Йоонас, что ты делаешь? Не надо, пожалуйста, тебе утром мало было за колено оправдываться?...» Этот же гаденыш, даже не смотря на меня, сохранял хладнокровное лицо, а сам пил кофе, пока я чувствовал, как его нога начала подниматься вдоль моей лодыжки. Вот же засранец! Я резко, но неслышно одернул ногу, а потом просто встал из-за стола. — Ты куда? — Пройдусь. Планы были. Даже проедусь. — Так спешишь, что даже кофе не допьешь? И тут я подавился. Конечно, не допью, Моиланен! Я бы посмотрел на тебя, если бы... — Эй, эй, эй, тихо! Я прокашлялся и, наконец, голос подал Порко, но все так же делая вид, что он увлеченно что-то читает в своем телефоне. — Куда собрался то? — В другой конец города, неделю назад собирался еще. Знакомый должен денег, ага. Занял полгода назад на неделю. Почему я такой добрый и даже не вспомнил про слово «счетчик»? Так еще и я еду к нему, а не он ко мне. — Сколько должен? — Почти 700$ — Зря на счетчик не поставил. И тут, видимо, я ощутил физически, что такое духовно-ментальная связь. Мое нутро фактически скрестило пальцы и нашептывало: «ну предложи же, предложи!», пока я мыл кружку. И в тот самый момент, когда я уже поставил посудину в полку и сложил полотенце, которым протер ее, а после вышел в арку, я получил то, что хотел: — Я могу тебя подбросить. Ты вчера вез меня, сегодня я повезу тебя, Матела. Я был отвернут от всех, поэтому никто не увидел, как мое лицо начало расплываться в улыбке. Никто не увидел, но я уверен: Порко почувствовал. — Уговор. Собирайся. На самом деле, поездка с Порко вдвоем, да еще и трезвыми - это было то, что доктор прописал. Я прокручивал все наши с ним моменты уединения и почти все заканчивались скандалом. Нужно что-то менять. Пока я впопыхах натягивал худи и застегивал ремень, мне вновь пришло смс. «Я жду тебя в машине» Вот это скорость. Будто за город собирался не я, а он. А тачка его уже стояла прогретая и лишь ждала, пока я дам добро на совместную поездку. Натянув куртку, я попрощался со всеми, кто остался дома, сказав, что по пути назад заеду в магазин за чем-нибудь «эдаким», как утром сказал Алешка. Мне полюбилась эта фраза, поэтому я уверен, что она войдет в обиход. Когда мы уже тронулись, я через зеркало поглядывал на Йоонаса в черных очках и бейсболке. Зачем ему в сентябре черные очки - я не знаю, но в них, да еще и в его плотной куртке американского стиля, он выглядел крайне притягательно. Образ завершали его «блядские духи», которые, в конце концов, я скоро, видимо, куплю и себе. Хотя была в этом своеобразная нотка интриги, ведь этот запах ассоциировался только с ним. Поэтому наслаждаться запахом я предпочту тогда, когда он рядом. Да и не только запахом... Он уверенно вел машину, а я все ждал криков, которые звучали каждую поездку. Не знаю, зависело ли это от меня, но в этот раз он ехал довольно спокойно. Ведь именно я каждый раз возникал, что просто выйду и поеду на такси. Может это действительно что-то наподобие "работы над собой"? — Куда мы едем? Тут я медленно поджал сразу две губы, смотря куда-то себе в ноги. Ведь дело было в том, что не нужно мне никуда. Я просто хотел пройтись, проветриться. Особенно после ситуации под столом. А там план уже назрел сам собой, после того, как я придумал какой-то несуществующий долг. — Олли, куда? Чтобы я знал, куда свернуть, ну?! — Мне никуда не надо) Тут резким движением, в последнюю долю секунды для возможного поворота на парковку, Йоонас вывернул руль и стал на свободное место. — Что, прости? — ... - Да, да! Ну, спиздел чутка. Я просто пройтись хотел. А там вы, а потом ты... — Ага, то есть я бензин палю потому, что ты врать любишь? — Нет, ты палишь бензин потому, что предложил подвести меня) Тут я слегка наклонил голову и таким «ехидным» своего рода взглядом пытался вогнать Порко в краску. Тот, конечно, слегка смутился. Но начало игры явно почувствовал. После чего, ответил. — Зачем согласился тогда... Ну, если сам хотел... Я не дал ему договорить. Просто в очередной раз сунул свои пять копеек, перебивая его на половине фразы. — Я посчитал идею проехаться вдвоем хорошей, Порко... - Так что, ты развернешься и поедем домой или?... И снова я веду 2:1. Отвечай, засранец. НО НЕ ТУТ ТО БЫЛО. Он снял очки и лишь слегка подрагивая ресницами начал склонять голову в мою сторону, а когда между нами оставалось едва ли не 5-7 сантиметров, полушепотом сказал: — Или)... Поехали. А потом резко вернулся в свое положение. Вот же чертов стратег! Я все больше начинал входить в азарт, при этом обдумывая детали: почему я не чувствую неловкости? Будто мы не те, кто неуклюже, мило и неловко пытаются быть вместе, а та самая пара, что прошла огонь воду и медные трубы. Но... Что по этому поводу думает Йоонас? Может ему вообще крайне неловко, и он из последних сил пытается показаться смелым?... Это в любом случае нужно выяснить, ведь я не хочу доставлять ему неудобства. 2:2.***
— Сквер? — Сквер. — Информативно. Прогуляться хочешь? — А ты нет? Я смотрел на его ехидную улыбку с легкой долей смущения и просто не мог отказать. Но на самом деле желание остаться, погреться в машине было огромным. Поэтому, считай, мы дома. Но в доме на колесах. — Я бы, конечно, мог сказать, мол, пойдем, но... — Но ты не хочешь, понял. А куда поедем? — Да можно никуда и не ехать. Посидим в машине. —... Тот, в тишине, снял кепку, как-то вспотлашил свои цельные кудри и снова посмотрел на меня. Не могу оценить этот взгляд. Но одно скажу точно: смотрел не как на идиота. — А дома мы посидеть не могли? Не, Матела, я тебя не понимаю, ты... Пока Йоонас бубнил, я просто, закатив глаза и улыбнувшись, положил ему руку на бедро, повернувшись вполоборота. Йоонас замолчал. После этого я решил, что могу вставить слово, уже не перебивая. — Я могу дома сделать так? —... - Видимо, почувствовав смысл в моих словах, он все-таки подал признак жизни. - Понял. И положил свою руку поверх моей. Мы просто залипли друг на друга, находясь совсем близко. Я то и дело метался взглядом то к его волосам, то к глазам, то к губам. Черт возьми, нельзя... Йоонас тоже внимательно рассматривал меня. Момент казался очень интимным и я даже не чувствовал себя неловко. Но... — Йоон... — М? Этот зрительный контакт меня убивает... В хорошем смысле слова, но и в плохом тоже. Я боюсь, что просто начну нести бред, потерявшись в этом «зеркале». Так хочется его поцеловать. Не могу! Но почему? Видимо на все же слегка давит то, что я боюсь создать неудобства Йоонасу своим поведением. И почему я не беру в расчет то, что мы уже неоднократно по взаимному согласию вытворяли всякие дурости? Нет же, все равно страх есть. — Скажи, я на тебя не давлю?... Его лицо стало более сконцентрированным, а брови выдавали его заинтересованность в моем вопросе. — А почему ты вообще... Почему ты решил, что давишь на меня?... Ух, на самом деле ты очень облегчил мне задачу, я хотел спросить то же самое... Уже откинувшись на свое кресло с громким выдохом и спокойствием в голосе, сказал Йоонас. — Правда что ли? А ты тогда почему так решил?... Обстановка накалилась. В машине постепенно становилось жарко, но точно не от работающей печки. Я бы мог сказать, что, возможно, на низком старте перед чем-то фееричным нахожусь лишь я, но бегающие глаза Йоонаса выдавали его полностью. Мы как-то постепенно двигались вперед, навстречу друг-другу, нервно и впопыхах вновь разглядывая друг друга. Такое чувство, что наши одинаковые вопросы друг другу одновременно стали нашими же ответами. Вот уже расстояние между нами вновь сократилось, а в машине стало еще жарче. И лишь одному богу известно, зачем я, еле хватая воздух ртом, спросил! — У тебя ведь тонированные стекла?... Порко снесло крышку. Он последний раз остановил свой взгляд на моих глазах, а потом чуть не вмял меня в дверь с моей стороны. Резко прильнув к моим губам, он запустил руку в мои волосы, обвив ее вокруг шеи, а второй рукой, вернее ее большим пальцем, мягко поглаживал мою щеку. Мой вопрос стал красной тряпкой, а я подсознательно знал об этом. Я хотел... Хотел спросить... Со всеми вытекающими. Сколько эмоций заключалось в одном поцелуе. Я только сейчас осознал, что меня целует парень... И все это время я целовался с парнем. Когда говорят, что женские губы мягче?... Да, может это и так. Но в любом случае, самыми приятными будут те губы, которые ты хочешь поцеловать. Я постоянно не знаю, куда деть свои руки! Как в прошлый раз на диване, так и сейчас. Ты будто хочешь все и сразу: объять необъятное. Я машинально тянулся ими к замку его куртки, который уже принялся расстегивать. — Сними...- Каким-то умоляющим шепотом выдавил я. Чувствовал себя как перед сном. Но дело не в оставшейся энергии, а в желании говорить. Перед сном его почти нет. Хочется просто закрыть рот, ибо сил на разговоры не осталось. Сейчас мы оба были полны сил, поток которых вырывался крайне быстро, но несмотря на это, говорить не хотелось вообще. Хотелось просто делать... Он послушался меня, и все так же, впопыхах, кое-как отстранив свои руки от моего лица, но не отстранившись от губ, начал стягивать рукава уже расстегнутой мною куртки. Я же так же был вписан в этот процесс, как-то нелепо помогая ему, а потом собственноручно выбросив его куртку куда-то на задние сидения. Фактически, он может захотеть того же: большего сближения. Да и не только он. Я был совсем не против, даже наоборот. Я уже был в процессе расстегивания своей куртки. На самом деле, сидеть вполоборота очень неудобно. От этого движения были более резкими и порывистыми, в силу того, что хочется большего удобства. Оно близко, до него один шаг, но одновременно очень далеко. Все-таки не выдержав и воспользовавшись ситуацией нашего «занавеса» из тонировки, я психанул и начал отталкивать его рукой, впивая его в свое сидение, а сам как-то неуклюже уселся к нему на колени, своеобразно обхватив их двумя ногами. Одна рука искала регулятор спинки кресла, а вторая так и осталась на его груди. Его же руки уже вовсю гуляли по моим бедрам, время от времени крепко сжимая их. Так же в силу смены нашего положения, ему стало намного удобней подступаться ко мне и поцелуи получали уже не только губы, но и шея, а иногда в оборот попадали даже мочки ушей. Крышку снесло не одному Йоонасу. Я уже не знал, как выгнуться, чтобы ненароком не задеть руль и не начать сигналить, распугивая людей возле парковки у сквера. Когда я начал чувствовать, что ситуация выходит из-под контроля, ведь собственные губы уже было больно закусывать, дабы не издавать лишних звуков, я решил сделать рокировку. Рука, лежащая на грудной клетке, постепенно поднималась вверх по кофте, а достигнув шеи, я уже взял инициативу в свои руки. У нас была одна задача - не оставить следов. На самом деле я эту задачу почти провалил, ведь контролировать напор поцелуя было тяжело. Но тут я оторвался и, тяжело дыша, вновь посмотрел на Йоонаса. — А что потом?... Он либо, как и я пытался отдышаться, либо думал над ответом. Ведь этот вопрос был действительно важен. — Смотря чего ты хочешь сейчас... — Не я... Мы. Я как-то слегка успокоился, выдохнул и просто, оставаясь в таком же положении, обнял его, как тогда, возле курилки... Кажется, что я обнимал не его тело, а его душу. Он же в ответ зарылся в мое плечо и задышал уже чуть более ровно... Он был очень уютный и теплый. Настолько, что я запросто мог уснуть на его руках. Одна моя рука так и оставалась на его волосах и медленно поглаживала его по голове. Я, казалось, не мог натрогаться. Я знал, что когда я приеду домой, максимум, который у нас останется - выйти покурить вдвоем ночью на террасу и просто насладиться тишиной и присутствием друг друга. Его духи... Все, абсолютно все его вещи пахли ими. Я уже не мог терпеть и сказал то, что давно вертелось на уме, но все так же - шепотом, будто боясь спугнуть то спокойствие, которое грело машину вместе с печкой. — Как же ты вкусно пахнешь... В эту фразу я вкладывал далеко не запах духов. Я вкладывал в нее запах самого Йоонаса. Запах его тела, тепла, уже дополненный этим парфюмом. Если я куплю такие же, то для меня это будет лишь флакон с водичкой. Это запах Йоонаса. Это мои вторые сигареты... — Тебе нравятся мои духи?)... Тут я лениво отстранился на пару сантиметров и, тихо поцеловав его в пухлую нижнюю губу, сказал: — Мне нравишься ты, а не твои духи...***
Естественно, по дороге мы заехали в магазин, как и обещали. Только вот моё вранье окупилось мне в огромную копеечку. Как я объясню, куда я дел 700$, которые мне никто не возвращал? Я накупил огромную кучу продуктов, а для остальной половины «моих» денег придумал другую легенду. Йоонас уже подъезжал к дому, а я в это время подзавис. Его рука лежала на моем колене, а сердце мое сжималось. Состояние эйфории сменило чувство стыда и совести. Я ведь врал ему столько времени... А этот человек укроет меня от всего мира, если только понадобится... Снова в памяти стало всплывать ехидное лицо Хелены, которая разрушает мою жизнь. Я ненавидел ее всей душой и сердцем. Ненавидел ее, этот спор, это заявление. В этой ситуации нет ничего святого. Но крупица света есть... Это Йоонас. Я никогда не думал, что приду к этой мысли, но если бы не этот блядский шантаж я бы... Я бы так и не понял, что мое самое трепетное счастье всегда было рядом... Поэтому я пусть и тяжело, но проглотил ком, ставший поперек горла, и просто наслаждался последними минутами в этой машине, снова накрывая его руку своей.***
Дома каждый еще был занят, пусть даже вечером. Кто занимался продуктами, кто просто что-то искал в посуде, а мы с Йоонасом пошли по своим комнатам. Переодевшись, мы вновь появились на кухне, где нас уже ждали парни, ждущие подробностей поездки. Прошло часа два, как мы обсуждали всякий бред, а на часах уже было без пяти двенадцать. Алешка, как по традиции, налил себе кружку воды, чтобы ночью не бегать, а потом взял свою «эдакую штуку», которую я ему купил и пошел к себе в комнату. Теперь лакрица в нашем дома звалась «чем-то эдаким», ведь утром Алеша имел в виду именно ее. Нико и Йоэль в это время собирались, попутно ожидая такси, ведь их дамы сдружились и НУ ОЧЕНЬ ждут их в баре, из которого, как показалось парням, сами не уедут. Томми же пошел на террасу, чтобы добить последнюю сигарету, а мы с Йоонасом уже пошли следом. Разговоры вязать дальше не стали, ведь у того уже липли глаза. Поэтому красивым движением, отправив бычок в пепельницу, Томми как-то махнул нам рукой и пошел спать. Снова мы одни. Я был удивлен, что судьба вновь смогла выгнать четырех человек и оставить нас наедине. На этот раз мы просто курили, смотря на звезды и обсуждая что-то совершенно не относящееся к нашему сокровенному. Но уже тогда, когда мы закрывали на ключ дверь от террасы и разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи, я прочитал в своем директе: «Я это точно не забуду...» После просто закрыл глаза и пытался подавить свое очередное желание просто вновь зайти в его комнату и обнять его еще крепче, чем в машине...
