Легенда о старике

Снежинка упала мне на яичко, Мне так хорошо, мне так романтично…

Krapiva Jazz — «Новый Год»

План был дурацкий. Тимофей сразу сказал об этом Руслану, когда он только обрисовал за ужином, что задумал сделать. Тем не менее он на него согласился, потому что доверял Руслану и наивно думал, что хуже уже не будет. План был прост. — Ты позвонишь Вальдемару, а я Ульяне, и договоримся встретиться в кафешке, а сами не придём. Засядем в кафешке через дорогу, чтобы контролировать ситуацию. — А если они просто поругаются? — предположил Тимофей. — Ну, значит, поругаются. Но главное же, что поговорят! — всплеснул забинтованными руками Руслан. Он ещё не залечил все свои трещинки, а на жопе ровно ему уже не сиделось. — А то чо получается — Ульяшка с Земфирой думают, что он гнида последняя, а у Степана полный дом врагов народа, которых без присмотра оставить нельзя. Думаю, смогут объясниться как-то. Мы ж обещали о его положении не рассказывать и ничего не советовать. Ну и вот. Попробуем зайти с другой стороны. — Ага. С тыла! Ладно. Ульяну ты, положим, уговоришь, — сдался Тимофей. — А как я Вальдемара выманю? Мы с ним не то чтобы великие друзья, чтоб по ресторанам ходить. Причина какая-то нужна. — Ну, скажи, что тебе консультация нужна, — предложил Руслан. — По жилищному вопросу? Я не буду ему врать. Я спалюсь. — Да погоди ты. По протезам его! — Чо, сказать, что у меня на днях голову оторвало и теперь протез понадобился? — Тимофей решил окончательно сделать эту ситуацию идиотской. Руслан пугливо вытаращил подбитые глаза. — Да сплюнь! Про друга наври. Типа приятель тоже какой-нибудь ветеран войны, нужен протез, а он не знает, где хорошие делают. — Так может, ты сам ему позвонишь? Вон уже как хорошо сочинил. И друзья у тебя всамделишные ветераны есть. — Нет. Со мной он не пойдёт. Я ему не нравлюсь, — сразу отмазался Руслан. — Сразу подумает, что я ему советы начну давать. А ты у нас более располагающий персонаж. Тебя только Бажен не любит… Давай, я в тебя верю. Тимофей закатил глаза и набрал номер Вальдемара. Тот взял не сразу и звучал настороженно. — Слушай, — начал врать Тимофей после всех формальных приветствий. — У меня беда с одним соседом случилась… он… ноги отморозил. По дурости. Пьяным на улице уснул и вот. Теперь на каталке. А он на шестом этаже живёт, без пандусов. Да. — Поймал неожиданное вдохновение Тимофей. Врать про ветеранов казалось как-то недостойно, а вот такой безногий алкаш как раз жил в соседнем дворе. Только протезы у него уже были, он регулярно с них падал и терял. Вроде как даже и не врал. — Ну и вот, хотим ему посильную помощь оказать. Можно с тобой встретиться о протезах поспрашивать? Где тебе их делали? Сколько отдал? Какие ещё… модели были? — Да я сам ничего не покупал. Этим Дашка больше занималась. С ней надо говорить, — едва слышно отвечал Вальдемар. Да ещё фоном орали какие-то голоса, на этот раз женские. — А она сейчас в городе? — запаниковал Тимофей. — Нет, но завтра должна приехать. Я могу дать её номер, предупрежу, и сами с ней перетрёте… — Не-не-не! Неудобно как-то. Да и… — Тимофей страшно посмотрел на Руслана. — Я по телефону хуже понимаю. Встретимся в кафе, там и поговорим, а? У тебя же нет на завтра работы? Вальдемар в трубке мялся и думал. Тимофей с Русланом замерли в ожидании. Тимофей, естественно, хотел, чтобы всё сорвалось, чтобы этим не заниматься, а Русик горел своей идеей и молился всем лесным и болотным богам, чтоб получилось. — Ну, ладно, — наконец сдался Вальдемар. — Говори адрес. Я передам Даше, она завтра подойдёт куда скажешь… — Давай ты с дочерью придёшь, а? — на ходу выкрутился Тимофей. Руслан не менее страшно посмотрел на Тимофея. — Какая нахуй дочь? — одними губами, но очень выразительно вопросил он. Чтобы не заржать, Тимофей от него отвернулся. — Всё-таки молодая девушка, — продолжал выкручиваться он. — Как-то оно неудобно. А знаешь что — приходите вдвоём. Мне ж ещё и твоё мнение надо знать. Удобно тебе на твоих. И вообще… — Ну, ладно, — нехотя согласился Вальдемар. — Только ты тогда без Руслана приходи. — А чо так? — Бесит он меня. — Хорошо! Не вопрос! — поспешил согласиться Тимофей. — Во сколько вам удобно-то будет? Ага. Хорошо. Хорошо. Да. — Тимофей отключил телефон и обессиленно сел на диван. — Всё. Теперь звони Ульяне. Договаривайся на час дня. С Ульяной проблем не возникло. Хотя и Руслану пришлось приврать, что Тимофей весь день будет на вызове, а ему так одиноко, и вообще… Он вдруг начал нести какую-то чушь про то, что вот зима, а он так тоскует по своему огороду, по домику, по работе на земле… На месте Ульяны Тимофей бы явно заподозрил что-то не то, но она тоже согласилась встретиться. Самое сложное было сделано. Оставалось ещё более сложное. В назначенный день и час они заняли диспозицию в кафе напротив и принялись следить. Всё могло пойти не так на любом этапе. У Ульяны или Вальдемара, или обоих сразу могли измениться планы и они могли не прийти. Тимофей очень не хотел переходить к плану Б и на самом деле говорить с Вальдемаровой дочкой о протезах. Первой пришла Ульяна и заняла свободный столик у витрины. Не потому, что хотела бы сидеть у всех на виду, просто все остальные столики были уже заняты. Видимо, в этот солнечный день никто особенно не хотел сидеть у витрины как за стеклом в зоопарке и щуриться, как сова. Минутой позже к кафешке приковылял Вальдемар под руку с девушкой в сереньком пуховичке. Повезло, хотя Руслан искренне считал, что это он так гениально продумал свою аферу, но Ульяну в стекле они не увидели и зашли внутрь. Осмотрелись. Ульяна увидела их, Вальдемар увидел её. Момент истины. Тимофей был готов приступать к плану В — бежать на улицу и заставлять Вальдемара остаться и всё же поговорить, но кажется, и тут обошлось. После заминки все трое оказались за одним столом и о чём-то заговорили. Говорил в основном Вальдемар. Его дочь сидела между ними и только глазами туда-сюда зыркала. — Жаль, что подслушать их никак, — посетовал Руслан. — Интересно же, ети их… — Ну что же ты заранее прослушку там не установил, — шутливо поддел Тимофей. — Бинокль с собой, главное, взял, а прослушку… — Умная мысля приходит опосля. Не гунди, сам знаю, — глядя в бинокль, отмахнулся Руслан. — Лучше скажи мне, как разведчик разведчику — ты случайно по губам читать не умеешь? — Не… — ответил Тимофей, потом задумчиво почесал бороду. — Если только они матом будут разговаривать. — Матом я бы и сам понял. А они там еле губами шевелят. У Вальдемара вообще усы эти, нихера непонятно. Переговоры всё продолжались, и это обнадёживало. Тимофей тоже брал бинокль, чтобы посмотреть поближе на легендарную дочь Вальдемара, что героически вытащила отца из ямы, а он из этой ямы вприпрыжку нырнул в проституцию. Ничего особенного во внешности на таком расстоянии разглядеть не удалось. Лицо вроде бы без косметики, по крайней мере, в глаза она не бросалась. Волосы были короткие, русые. Одета была в голубенький свитер и джинсы. Тимофей отчего-то ожидал увидеть деловую даму в офисном пиджаке, а не серенького цыплёнка в очках. Наконец начала происходить какая-то движуха. Вальдемар стал шире открывать рот и жестикулировать. Даша что-то ему говорила, наверное, пыталась успокоить, но Вальдемар уже накинул куртку и, шатаясь, вышел из кафе. — Тимофей, за ним! — Оперативно скомандовал Руслан и сунул деньги за те чашки кофе, что они цедили последний час. — Я к Ульяне. Тимофей тоже накинул куртку, и после пешеходника каждый поспешил за своей целью. — Эй! Вальдемар! Подожди! — тут же стал задыхаться Тимофей, больше от волнения. — А-а! Интриганы хуевы! — с неприязнью зыркнул на него Вальдемар и тоже попытался идти быстрее. — Это Руслан твой придумал, да? Что вы ко мне лезете все, а? — Да мы же как лучше хотели… — Начал Тимофей, но Вальдемар вдруг свернул в переулок, из которого выходила толпа подростков, и пришлось поднажать, чтобы в ней не потерять из виду приметное кепи. — Вальдемар! Ну прости нас! Мы как лучше хотели. Думали, вы встретитесь, поговорите и Ульяна тебя образумит… — Ещё и Дашку мою втянули. Как у вас язык повернулся только, — всё ворчал Вальдемар. — Лишь бы нос не в своё дело сунуть. Хуже бабы… Вальдемара качнуло, он схватился за сердце, и им пришлось остановиться. Тимофей поспешил подставить руку, чтобы он смог перевести дух. — Я думал, что нормальных друзей нашёл. А вы… — Ну, друзей ты нашёл. Это точно, — Тимофей похлопал его по плечу. — Нормальных, правда, не завезли. Но мы будем стараться… Тебе валидолу дать? Или может, вернёмся, до неотложки тебя подвезём? — Не-не, сейчас отпустит, — заверил Вальдемар и устало опустил лоб на плечо Тимофею. Тимофей приобнял его и стал ждать, когда полегчает, но отдохнуть им не дали. — Э! Ты чо, охуел??? — раздался окрик совсем рядом. Тимофей не сразу понял, что обращаются именно к ним. Только когда к нему угрожающе приближался мужик в спецовке грузчика, уже откидывая недокуренную сигарету и закатывая рукава. — Хули ты здесь трёшься??? — налетел он, растолкав и без того едва стоявшего на ногах Вальдемара в сторону. — Дома тебя, пидора, терплю только из-за жены! А ты на работу ко мне припёрся! Ещё и с дружком своим. Чо позоришь меня? Чо позоришься? В харю давно не получал? Забыл, какую я тебе головомойку устроил? Так я те напомню! Ща увидишь небо в алмазах! — Эй-эй! — Тимофей загородил Вальдемара собой. — Мужик, мы просто шли мимо. Чо началось-то? — И шли бы мимо!!! А вы, бля, тут чуть ли в дёсна не долбитесь! Пидарасню разводите! Хотите, чтоб мои кореша увидели? — уже слюной брызгал он, нападая уже на Тимофея. Всё как-то вдруг смешалось. От магазина прибежало ещё двое мужиков-грузчиков, которые ничего не видели, но резко захотели поучаствовать в опиздюливании названных «пидорасов», и Тимофей с Вальдемаром резко оказались в меньшинстве. Внезапное подкрепление противника тоже начали толкаться. Откуда-то появилась та квадратная тётка с кухни, которую они видели только со спины, а теперь узрели и в лицо. Судя по синей спецовке и фартуку, она тоже работала в этом же магазине не то в рыбном, не то в салатном отделе. В драку она не лезла, но подначивала, мрачно не выпуская из накрашенных губ сигаретку. Тимофей перестал понимать, что за херня происходит, только держал наготове кулаки, чтобы успеть прикрыться от серьёзного удара. Дурацкие тычки в бока и плечи скорее бесили и вызывали острое желание самому двинуть кому-нибудь в морду. Да хотя бы вот Вальдемарову зятю, который до сих пор сиял фонарём авторства Русика. Оставить такой же под вторым глазом уже от себя. Но даже вырваться из этого круга не получалось, их толкали обратно и продолжали костерить старыми пидорами на все лады. — Мы просто шли мимо! — уже как дятел повторял Тимофей. — Да дайте мы уйдём! Мы ничего не делали! Вальдемар за его спиной только упирался в него лопатками и тоже жалко уворачивался от тычков. Мужики над ними откровенно потешались, пока кто-то всё-таки не ударил. Вальдемар за спиной Тимофея вдруг дёрнулся и стал оседать. Дальше терпеть этот беспредел не имело смысла. Тимофей тоже ударил, но не того, кто начал, а ближайшего, и получил от него же по скуле, и ещё один с другой стороны, в бок. И так бы, наверное, их двоих там и забили, если бы не дочка Вальдемара — Даша. — Нашла! — крикнули она со стороны проспекта. — Сюда! Скорее! К ним спешила подмога и впереди всех летел Руслан, а за ним, оскальзываясь и придерживая подол длинного пальто, Ульяна. — А ну разошлись, карапузики! — Саха! Отстань от папы! — подлетела к нему Дашка. — Стерва! И себе бабку нашла? Лесбуха вонючая! Дальнейшее Тимофей помнил уже урывками. Вот Руслан подлетел и тоже начал всем раздавать люлей, отчего белые бинты на его руках стали грязно-бурыми. Вот Дашка врезала по яйцам Сане. В руках Ульяны сверкнул печально знакомый шокер, и завоняло перцовым баллончиком, но кто им набрызгал, из-за слёз в глазах понять было нельзя. — Убивают! — голосила квадратная тётка. — Шухер! Валим! — рявкнул Руслан, который первый почуял, что пора рвать когти. Они вдвоём с Тимофеем, подхватив под руки Вальдемара, рванули обратно на проспект. Девчонки не отставали. — К машине! Все! Хорошо, что Тимофей оставил свою карету на этой стороне улицы и не пришлось ждать светофора, они сразу забились всей кодлой в салон, Тимофей, от волнения не попадая ключом в зажигание, завёл, и они как в боевике лихо вырулили на трассу, но медленно, как в жизни, влились в неспешный поток машин. — Куда едем? — спросил Тимофей, мельком оглядывая салон, чтобы убедиться, что никого не забыли. — Они видели, в какую машину мы сели, наверное, и номера срисовали, — заговорила Даша. — Приметная машинка у тебя, Тимофей, — хихикнула Ульяна, обмахиваясь маленькой прямоугольной сумочкой. Все чуть расслабились, но адреналин всё не отпускал. — Нормальная, — обиделся Руслан, который эту машину, считай, и выбрал. — Мы так-то ничего не сделали. У этих хмырей на нас ничего нет. И вообще, они первые наехали. — Вальдемар, — быстро глянул на него Тимофей в зеркало заднего вида. — Я вообще не знал, что твой зять тут рядом работает. — И он, и сестра евойная, — кивнул он. — Да я сам не знал. Знал только, что в сети магазинов «Даникс», а в котором — не знал. Их же полно по всему городу. — А ты ж говорил, он у тебя только когда напьётся, буйный. А тут он чо на нас наехал тогда? — Поддел Руслан, потирая свои окровавленные бинты, как герой боевика. — Вроде же трезвый был. На работе-то. — Да… — Вальдемар отмахнулся, но его дочь молчать не стала. — Да потому что он урод. И когда трезвый, а когда напьётся, ещё гаже становится. Перед Новым годом он тебя твоим же протезом чуть не убил! — Доня, ну не надо… — попытался остановить дочь Вальдемар. — Надо, папа! Хватит всё терпеть! Они уже превратили квартиру в дурдом! Их давно надо выставить вон! — Да не могу я!!! Ты не понимаешь! — Давайте поговорим в более спокойной обстановке, — предложила Ульяна. — Тимофей, ты помнишь мой адрес? *** В более спокойной обстановке Вальдемар започковался ещё больше. Сидел в уголке дивана и купал усы в чашке чая. Пока Ульяна устраивала гостям застолье из обязательного чая и вкусностей, Руслан подсел к Тимофею и зачем-то полез заглядывать ему под рубашку. — Ну не при детях же, — не понял его порывов он. — Сильно потрепали? Дай глянуть. А то может, серьёзное чо… — Да ничего страшного, — заверил Тимофей. — Пара синяков. Мне всяко меньше тебя тогда досталось. До следующего вызова заживёт. Ты на свои руки лучше посмотри. Ульяна, у тебя не будет бинтов? — Да, конечно, сейчас принесу. Тимофей менял Руслану повязки, Ульяна ассистировала. Вальдемар продолжал корчить из себя статую пьющего дедушки. Даша в это время ходила по залу и разглядывала интерьеры двух богемных старушек. — Красиво у вас, — дипломатично отозвалась она на сочетание тяжёлых винных штор с кислотными плакатами и афишами неизвестных рок-групп. — Чувствуется стиль. — Спасибо. Это Земфира обставляла. Вы не представляете, как тяжело пылесосить бархатные обои… Тимофей заканчивал с перевязкой. Руки его Русика пострадали не сильно. Содрал кожу на казанках, а кровь на бинтах была вообще не его, но от того, чтобы не погундеть о том, что «Сене надо беречь руки», удержаться не смог. А ещё, слушая фоном о тяготах Ульяны, а Тимофей пытался понять одну маленькую деталь — знала ли Дарья о заработке своего отца? С одной стороны, вся семья знала, но вдруг Вальдемару каким-то фантастическим образом удалось скрыть этот маленький секрет для маленькой компании конкретно от старшей дочери? Только вот как спросить о таком тактично? — А вы тоже… с папой работаете? — Даша спросила сама, но опять не уточнила — кем. — Да, — ответила за всех Ульяна и пожала плечами. — Мы все — работаем — с Вальдемаром. — Кроме меня, — уточнил Руслан. — Я уволился, поэтому ябусь теперь только вот с ним, — указал он на Тимофея и похлопал по бедру. — Ну, Русик, — закатил глаза жертва внезапного аутинга. — Ну а что, Дарья — девчонка ровная. Я же прав? — Да. Только… — Дарья заметно смутилась. — Проституция — это как-то… слишком… для пенсионера… который к тому же мой отец. Теперь глаза закатил уже Вальдемар. — Я тебе уже объяснял. Мне всё нравится! У меня богатая сексуальная жизнь! И ещё деньги за это платят! — звучало отчего-то совершенно неубедительно. — Поверьте, Дарья, у этого занятия много причин, — проговорила Ульяна. — Но в основном, конечно, деньги. — Пап, у тебя огромная пенсия. И я тебе помогаю. — Да не в деньгах дело, — поморщился Вальдемар, утирая мокрые усы. — Просто… Чо ещё делать на пенсии? А когда Артур предложил вот этот адюльтер, я подумал… а почему бы и нет? Дома всё равно крики, ругань. А бестолково ходить по городу я долго не могу… Мне показалось, что это будет… интересно. И это правда вышло интересно. Я даже девушку повстречал, — и быстро глянув на Ульяну, добавил: — Даже двух. — А вот если б паразитов из хаты выгнал, то не пришлось бы по городу слоняться и жопой торговать — тоже, — зловредно заметил Руслан. — Ты ни черта не знаешь! Не манди! — тут же вызверился Вальдемар. — Вальдемар, — позвала Ульяна. — Может, ты всё-таки объяснишь… — Да я уже объяснил всё! — не дал он договорить. — Всё рассказал! Чо вам ещё от меня надо?! Ну не могу я прогнать их! Не могу! И не буду! Понятно вам? — А позволь, пожалуйста, уточнить, — помолчав, спросила Ульяна. — Ты говоришь о всём «не святом семействе» или только о ком-то конкретном? Вальдемар упрямо молчал. — Это из-за Алиски всё, да? — догадалась Даша. — Алиска — дура. Думает, что никому кроме этого козла не будет нужна. А эта жирная сука, Галя, его сестра, её только больше накручивает. Я слышала, как она постоянно ей мозги сушит, что она криворукая, ничего не умеет, без образования, без работы, с тремя детьми… Я пыталась уговорить её развестись, уйти от этого козла, мы бы помогли ей, не бросили, но меня она тоже не слушает. Говорит, что любит, Санечку своего, — Даша передёрнула плечами от омерзения. — Вальдемар, это правда? Ты из-за дочки так? — спросил Тимофей, но тот только мотнул головой. — А как так получилось, что она замуж за такого… упыря вышла? — удивилась Ульяна. — Ну, я только на свадьбе его видела. Он тогда вроде ничего был, наглый, весёлый такой, — ответила Даша. — А потом он как-то незаметно оскуфел. — Чего? — насторожился Тимофей. — Оскуфел, — повторила Даша. — Облысел, отрастил пузо и стал вонять как боров. — Опять новые слова выдумывают, — заворчал Руслан. — Я уже не успеваю за языком следить. — А мне нравится, как звучит, — хмыкнул Тимофей. — Оскуфел. Надо будет поискать в интернете. А то может, я тоже оскуфел. — Не, — замотала головой Даша. — Вы классные. Если бы все мужики так хорошо выглядели, я бы уже замуж вышла. — Простите за бестактность, Даша, — подала голос Ульяна. — Вы лесбиянка? — Иногда подумываю, но, к сожалению, нет, — при взгляде изящно одетой Ульяны Даша пристыжено почесала затылок. — Зятёк меня так зовёт, потому что я не ношу юбки с каблуками и не крашусь, как клоун. Но я просто не вижу смысла двадцать четыре на семь выглядеть, как на парад… Пап? — позвала она Вальдемара. — Может… — Нет, Даша, я не буду выпроваживать эту семейку. Они её изведут, — упрямо мотнул он головой. — Пусть лучше на мне этот чёрт отыгрывается. Алиске всё полегче будет. — А если мы их всех выгоним, а твою дочь с детьми оставим? — предложил Руслан. Это был его второй дурацкий план за день. Тимофей и не подозревал, что его бойфренд такой предприимчивый. — И как ты это провернёшь? Фокусник. — Ну смотри. Зять твой работает. Сестра его, как я понял, тоже. Детвора в школы-садики ходит. — Ну, и чо? — не догонял Вальдемар. — Чо! Чемоданы их за дверь выставить и замки сменить, пока их дома не будет. Вот чо! И пущай в свою деревню мотают. Дармоеды. — Я это уже предлагала, — хмыкнула Даша. — Алиска спалит. Откроет дверь и всех обратно запустит. — Может, мне как-то поговорить с этой девочкой? — предложила Ульяна. — Может, у меня получится переубедить её? — Ну попробуйте, — пожала плечами Даша, будто особо не верила в эту затею. — Встречу я вам подстрою. Но Алиска капец тугая. Нас с ней как будто в разных семьях воспитывали. — Это ладно, — Тимофей посмотрел на Вальдемара. — Как тебе после вот этого махача теперь домой возвращаться? Зять на тебя зуб точит. Подсыпят чего в еду и всё, приберут квартирку. — Точно, — опять почесала затылок Даша. — Я же ему по яйцам врезала. Мне там сегодня тоже лучше не появляться. — Вальдемар, ты можешь остаться у меня, — предложила Ульяна. — И вы, Дарья тоже. Квартира большая, всем места хватит… — Остаться?! — взбрыкнул протезами Вальдемар. — Да без меня эти крысы на Алиске отыграются! Нельзя мне тут оставаться. Я домой пойду. Тимофею начало казаться, что он попал в задачку про волка, козу и капусту, но в ней ни одна скотина или овощ ни в какую не хотели плыть через реку, ни вместе, ни по отдельности. Вальдемар за что-то испытывал вину перед дочерью. Как будто это он был виноват в том, что она вышла за такого ублюдка или наоборот, не разводилась с ним и терпела. И вместе с ней терпел Руслан. Круговая порука терпильства — от старших к младшим. — А может… — Тимофей всё колебался, но это ведь было не ограбление. — Попросим помощи у Павлика? — А чем нам поможет Павлик? — заинтересовалась Даша. — Кто он? Руслан, Тимофей и Ульяна таинственно переглянулись. Естественно, говорить непосвящённым, что у них есть знакомый дед-призрак, было нельзя. — Э-э… Один наш хороший кореш, — улыбнулся Руслан. — Экстрасенс, — ляпнула Ульяна. — Экстрасенс тут уже не поможет. Ладно, пап, — Даша невесело улыбнулась ему. — Я пойду домой, разведаю обстановку. И если всё спокойно, позвоню — приедешь. Алису в обиду не дам. Хорошо? — Нет. Не хорошо, — покачал головой Руслан. — Мы поедем все вместе. Артура ты звать не хочешь, тогда я скажу твоему зятю пару ласковых. Бить не буду, но внушение сделаю. Ласково, но уверенно. Предложение Руслана Вальдемару тоже не понравилось, но его уже никто не спрашивал. Он хотел вернуться домой — он вернётся. Если Руслану за его красноречие Санёк надаёт по морде, это его проблемы. Ульяна тоже поехала, аргументируя свои намерения шокером. Правда, кого она будет им бить — Саню или Тимофея за отказ брать её с собой, выяснять побоялись. На всякий случай дождались конца рабочей смены Санька. Тут снова возникло разногласие — Руслан хотел приехать заранее и встречать родственничков уже во всеоружии, но Ульяна резонно опасалась, что про засаду узнают и придут с подмогой, поэтому нужно было нападать самим и когда враг меньше всего будет ждать подляны. — Это ведь мы бежали от них, — согласилась Даша. — Санёк думает, что мы теперь и ночевать домой не явимся. И будет на Алиске срываться, наверняка пьяным придёт… Может гадость задумать, например, замки срежет и мамину комнату разгромит. Он уже не раз порывался. У него и болгарка есть. — Какой неприятный тип этот Саня, — проговорила Ульяна. — Как только земля его носит. — Это потому что он со своей старшей сестрой. Это она его таким вырастила. Когда у них родители на тракторе разбились, — знающе поведала Даша. — Что, сразу оба? — удивился Руслан. — Ну да. На чьей-то свадьбе напились и решили покататься. С ними ещё двое было. Ну и с обрыва в речку. Насмерть, — охотно рассказала Даша. — Они когда к отцу на днюху приехали, так слёзно эту историю рассказывали, как будто на этом тракторе от фашистов отбивались. Святые люди. Великомученики. — Так это не сестра виновата. Это они оба в родителей своих, — сделал вывод Тимофей. — Безбашенные. И ничему жизнь не учит. — Грехи отцов нам сегодня не помогут, — поморщилась Ульяна. — Вряд ли они поведутся на сеанс психоанализа. — Ну, если их перед этим хорошенько связать… — прикинул Руслан. — А это уже что-то из БДСМа выйдет, — хмыкнул Тимофей. — Давайте обойдёмся без вот этого. А то на работе хватает. Даша неловко хихикнула. А у Руслана глаза разгорелись ещё больше. — А чего? Мне нравится. Ещё выпороть бы! — Тимофей страшно на него посмотрел, и он тут же добавил: — Оставим на план Б. — Вы лучше скорую заранее наберите, на план Б, — пессимистично посоветовал Вальдемар. Только настроение испортил. *** Команда по спасению мира из четырёх стариков и одной девушки приехала вовремя. Саня успел раскидать в прихожей куртки-ботинки и уже орал на жену. Его сестра удалилась на кухню и громко стучала ножом. Дети из школ-садиков ещё не вернулись. — Шалава! Где была? Опять по городу шлялась! Дома всё в говне, она всё шляется! Мужиков ищешь? Да? В глаза мне смотри, тварь! Вся в папашу своего, пидора! Ты ему сказала, где я работаю?! Отвечай! Чо? — Алиса что-то провыла в ответ. — А откуда тогда этот дырявый узнал? Он ко мне на работу припёрся! Пока мы на перекуре стояли с мужиками, он с другим старым пидором в дёсны долбился! Я его убью! Поняла? Убью, а ты скажешь, что сама его порешила! Поняла? Я не слышу, поняла??? — А ну отошёл!!! — рявкнул с порога Руслан и почти как Гармаш из фильма про Ворошиловского стрелка подлетел и в один момент пружинисто врезал Саньку под дых. Санёк согнулся. Растрёпанная Алиска, всхлипывая, от него отползла, но потом почему-то кинулась на Руслана. Даша с Вальдемаром едва успели её перехватить. — Ну ты что? Дурища. Он на тебя мокруху хотел повесить, — пыталась вразумить её сестра. — Галя! — отдышавшись после удара, заорал Санёк. — Звони ментам! Галя, и без того уже стоя в дверях гостиной, быстро тыкала толстым пальцем в экран смартфона. Ульяна не придумала ничего лучше, чем беспардонно выбить телефон из рук дамы на пол и пнуть под диван. — Э! Новый телефон! — пробасила она. — Я тебе счас патлы все повыдираю!!! Тут пришлось вмешаться Тимофею, потому что он был в весовой категории Гали, а Ульяна — нет. Алиска продолжала визжать, Галя из-за плеча Тимофея материла Ульяну трёхэтажным матом с такими подвывертами, что Тимофей хотел всё бросить и записывать, хотя звучало очень обидно. Санёк разогнулся и попытался врезать Руслану, но получил точный удар кулаком в нос и противно завопил. Какофония стояла такая, что если не Галя, то ментов уже должны были вызвать соседи. — Так! — рявкнул Руслан. — Меня слушаем! — Хватит его бить! — запричитала Алиска, которая никого не хотела слушать, только чтобы её драгоценного супруга отпустили. — Сашенька, больно? Пустите! Дайте я ему помогу! Никто её, конечно же, не пустил. Сашенька капал кровью из расквашенного носа на ковёр и злобно скрипел зубами, заодно матеря и жену. А Тимофей-то поначалу не поверил, когда Дашка называла сестру дурой. Думал — преувеличивает. Но теперь был вынужден согласиться. Только полная дура могла защищать такого дятла. — Наоралась? Так, а теперь, другалёк, и ты — Галя — внимательно послушаем меня, — значительно проговорил Руслан, когда в комнате на секунду стало потише. — С сегодняшнего дня вся ваша гнилая семейка больше пальцем не тронет! Слова не скажет! Ни Семёну, ни его дочерям! Я понятно объясняю? — Да уссысь ты! — пробулькал Санёк. — Это схуяли такая честь? Руслан взял его шею в захват, унизительно так, подмышку и на полусогнутых крутанул поближе, чтобы и сестрица его видела. — А вот попробуешь — и узнаешь. То, что Вальдемар проститутка, знаете уже, а кто сутенёр его — знаете? Не знаете. Иначе бы сидели тише мыши и хлебальники свои поганые не разевали. Потому что сутенёр наш — бандит. И работает на бандитов. И если с его дедулей кто-то что-то не так сделает, он начнёт разбираться и обязательно — я тебе гарантирую — вот просто век воли не видать — накажет всех причастных максимально унизительным образом. — Чо? — Санёк, вот тебе сколько годиков? — Чо? Чо ты мелешь? — гнусаво забубнил Саня. — Кто ты вообще нахуй такой? — Главный на бандитской петушатне! — рявкнул Руслан. Тимофей едва сдержал истеричный смешок. Эти тюремные замашки Русика особенно сейчас для него звучали ужасно смешно. Как будто сам Руслан над ними потешался. Ещё бы бабочку свою на пояснице предъявил вместо докУментов. — Лет тебе сколько, убогий? — продолжал свою воспитательную беседу Руслан. — Тридцать шесть ему, — подсказала Дашка, потому что Санёк не торопился с ответом, упрямо пытаясь вырваться из захвата. — Молодой, значит, ещё, — потрепал его по буйной голове Руслан. — Зелёный. Ну ничего. Начинать торговать жопой никогда не поздно. А клиентура самая разная. Кого только не ебут. И тебе, и сестрёнке твоей работка найдётся. Присесть будет некогда. Да и больновато. Теперь дошло, поборник морали ты конченый??? — Чо ты несёшь? — Санёк пытался вырваться, но Руслан держал крепко, аж желваки по шее ходили. — Мудростью с тобой, долбоёбом, делюсь. Что ежели вы другана нашего в покое не оставите, то станете его коллегами! — Запугивать меня задумал, пенсия? Думаешь, я те поверю? Саньку удалось вырваться и ударить, Тимофей уже хотел кинуться на подмогу, но Русик вовремя успел перехватить его руку и вывернуть так, что Санёк скорчился от боли и согнулся в полуприсяде, с шипением матерясь. — Не веришь — твоя воля, — заулыбался во все железные Руслан. — Но ты бы хоть о детях подумал. Сколько их у вас? Полный дом… Запугивать детьми Тимофей считал последним делом. Так обычно поступало правительство, когда хотело сманипулировать на любую херню от запрета до налога. С другой стороны, если такие козлы, как Санёк, не понимали по хорошему, какие были альтернативы? Подкупить? — Вальдемар и так им все гонорары отдавал, им было мало. Порешить? — тоже не хотелось. Это ж столько мороки. А так Руслан говорил примерно то, что мог сказать и Артур, только при поддержке двух бугаёв с серьёзными лицами. Странно, но даже Нюра, когда догадалась, кем теперь работает её мужик, испугалась, что он вляпался в криминал, ведь где проститутки — там и бандиты. А до этих незамутнённых сельских жителей всё не доходило. — Ты на чо намекаешь? Чо ты мелешь? Чо ты задумал, пенсия?! — тут же всполошился Санёк. — Я ни на чо не намекаю. Я те прямым текстом всё сказал. Или ты живёшь тут и не отсвечиваешь, или нарываешься на последствия. Не нравится — чемодан, вокзал, нахуй, — подвёл итог Руслан. — Ферштейн? — Да не будет он больше к нему подходить! — рявкнула за него Галя. — Даже в сторону его смотреть не будет! Хватит представления тут корчить, суслик старый. — Пусть он сам скажет, — не повёлся Руслан и толкнул Санька так, что тот бахнулся на колени и почти заскулил. — Пусти-пусти, сука! — Давай, не слышу ответа! Говори громче! — Да всё-всё! Отстану я от него! Пусти, сука! — Не просто отстанешь, а если Вальдемар хоть за что-то на тебя пожалуется… — Да понял я! А! Отцепись! Руслан тут же его выпустил, толкнув от себя, и отступил чуть в сторону, обманчиво спокойный и расслабленный. Хотя Тимофей видел, как у него билась жилка на виске. — Всё, валите нахер отсюда. Санёк тёр горящее запястье, обманчиво дёрнулся, но не ударить, а шугануть, но Руслан сам страшно вытаращил глаза и скрючил пальцы в злую руку. Санёк отпрыгнул сам и, расталкивая столпившихся стариков, громко топоча, ушёл на кухню. Верная жена кинулась за ним, причитая речитативом. — Это, — заговорила Галя, с задумчивым взглядом в тысячу ярдов сквозь паркет. — Телефон-то… это. Достать поможете? Как ни странно, но ей помогли. Тимофей с Дашей отодвинули диван от стенки и извлекли целёхонький, хоть и запылённый аппарат. — Вот, — Ульяна передала его хозяйке. — Извините. Пришлось. — Чо, правда у вас сутенёр такой урод? — спросила Галя, вытирая экран кухонным полотенцем. — Да не то чтобы, но… лучше не проверять, — Тимофей скорбно поджал губы и покачал головой. — У них вся семья бандитская. — Целая диаспора, — важно покивала Ульяна. — Армяне, что ли? — нахмурилась Галя. — Татары, — бросил Руслан, проходя мимо. — Батюшки, — на лице Гали промелькнуло какое-то своё жуткое осознание ситуации, как будто когда-то в прошлом она уже сталкивалась с татарскими бандитами. И даже перекрестилась. — Может, тогда это… чайку, и за мир? — Домой поехали! — недружелюбно позвал из прихожей Руслан. — Извините, дела, — улыбнулся Тимофей. — Вы лучше все вместе чаю попейте. Поговорите нормально. Вы же одна семья. Добрее надо быть. — А знаете, я, пожалуй, останусь на чай, — улыбнулась Ульяна. Тимофей с ней переглянулся на всякий случай, но Ульяна только спокойно ему кивнула. — Езжайте, Тимофей. Я вызову такси, — заверила она. — Хорошо. Всё равно позвони потом, — всё же попросил он, перед тем как уйти. Да, Галя вроде подавала надежду на адекватность, но люди бывали теми ещё двуличными сволочами. По крайней мере, у Ульяны оставался при себе шокер, главное, чтобы она успела его применить. Но лучше бы он вовсе не пригодился. *** Только в машине Тимофей заметил, что Руслана трясло. Он заполошно дышал, а венка на лбу билась уже не иллюзорно. Того и гляди хватит инсульт. — Русь, ты чего? — испугался Тимофей. — Да, чёт я маленько… себя переоценил. Дал маху… — сдавленно проговорил он, медленно моргая. — Ну-ну, сейчас, — успокаивающе забормотал Тимофей одной рукой поглаживая Руслана по груди, а другой роясь в бардачке, где лежали таблетки на все случаи жизни. Руслан запил пилюлю сразу всей водой из бутылки и тут же спокойно выдохнул и расслабился. Наверное, и лекарств можно было не давать. Тимофей не торопился заводить мотор, ждал, когда Руслан придёт в себя. — Ну? Как? Полегчало? — Отпустило, ага, — кивнул он, откинувшись головой на спинку. — А то… дал маху… — Переволновался? Или этот удод тебе повредил чего? — Ну, ты ж видел, как я этого Санька. Я его разве что за уши не таскал, как школьника сопливого. Но он, понимаешь, грузчиком подрабатывает, а я, ну… ещё после прошлых побоев не до конца рёбра залечил. И если б он знал, куда бить, то всё было бы наоборот. — Не, — покачал головой Тимофей. — Я за ним следил. Если б он только подышал на тебя сильно, я бы его уже скрутил. — Страховал меня, значит, — зарделся Руслан, а может, это краснота после приступа с него так медленно сходила. — Ну конечно, — уверенно кивнул Тимофей. — Мы же с тобой эти, напарники. — Подельники. — Соратники. — Сообщники, — продолжал эту игру в синонимы Руслан. — Сотоварищи. — Соучастники. — У тебя все примеры какие-то уголовные, — хмыкнул Тимофей. — Ты давай дальше цепочку продолжай, — хмыкнул Руслан. Тимофей всерьёз задумался. — Партнёры? Руслан прыснул. — Пендосские словечки пошли. — А у тебя чо, бандитские синонимы всё, кончились? — шутливо поддел он. — Да хрен тебе. Мужья! Тимофей сначала заулыбался, думая, что это шутка, но Руслан смотрел серьёзно. — Любимый, — проговорил Тимофей. — Любимый — это один человек. — Я знаю. Ты, — Тимофей подался к нему, чтобы поцеловать, но Руслан сам придержал его за плечо, с большой неохотой. По крайней мере губу он облизнул так, будто совершенно точно сделал бы это, если бы не окна без тонировок и идущие мимо люди. — Погоди до дома, а то увидят ещё. А я сегодня уже запас охуевшести весь истратил. — Но ты был хорош, — похвалил его Тимофей, наконец заводя мотор. Не терпелось приехать домой и уже спокойно засосать своего любимого. — Как ты этого Санька держал. И говорил так. Как настоящий пахан. — Ты прям много паханов видел, — Руслан зарделся пуще прежнего. — Только по телевизору. И ты был круче. — Дырявых паханов не бывает. — Ты не дырявый. В крайнем случае, перфорированный. Это я тебе как фрезеровщик со стажем говорю! — Перфорированный, — повторил Руслан и с улыбкой покачал головой. — Иди ты. Дома они целовались прямо в прихожей, пока не онемели губы. До самого вечера они кроме этого ничего и не делали. Снимали напряжение как могли. Только к вечеру поужинали и сидели перед телеком, который бормотал что-то фоном, а сами смотрели в экранчик смартфона на старые фотки Тимофея, которые он оцифровал и выложил у себя в Одноклассниках. Во время этого экскурса в прошлое позвонила Ульяна. Дежурно отчиталась, что уже дома. — Как у вас там всё прошло, в змеином логове? — спросил Тимофей. — Разнообразно. Мне показалось, что Даша была излишне предвзята к своей родственнице. Галина не такая уж плохая женщина. Просто Даша сама относится к родне излишне высокомерно. — Ты что, доверилась очарованию этой бабы-бензовоза? — вклинился на громкой связи Руслан. — Я никогда не верю людям на слово. Я сделала такой вывод исключительно из поведения самой Дарьи. Она немного… сноб, — Ульяна чуть смутилась за свою оценку. — Ага, — смекнул Руслан. — То есть про то, что эта Галя свою невестку хуесосит, Дашка напиздела? — Нет. Галина тоже не подарок, конечно. Но она всё это говорила не со зла. Она, понимаете, судит по себе. Тоже рано вышла замуж, родила троих детей, а потом её бросил муж и алименты не платит. Осталась одна без образования. Пришлось проситься на постой к брату. И брату она вроде как сбоку припёку, и пойти ей больше некуда. Жилищный вопрос испортил нас… Вот и… А так… Галя такая душевная женщина, — Ульяна отвлеклась на рассказ, как эта душевная женщина достала своей фирменной вишнёвой наливки, и как они душевно посидели с девочками и Вальдемаром. Но больше, конечно, с девочками, потому что Вальдемар всё помалкивал, зато Алиса за столом наконец-то оттаяла и даже повеселела. Кажется, Ульяне тоже не хватало женской компании. С таким восторгом она рассказывала про обычные бабьи посиделки. — Они, понимаете, максимально из разных миров, — философски рассуждала она. — И поэтому не могут понять друг друга. Но в целом… — Ульян, ты ж не пьёшь, — вспомнил Тимофей. — А я и не пила, — противореча себе, нарочито пьяно хихикнула она в трубку. — Так, губы помочила. Но зачем портить веселье? — И то, что ты… — Нет, Тимофей, не сказала. У Вальдемара в семье и так репутация не очень. Пусть у него хотя бы подружка будет приличная. С нашей-то работой. Поэтому даже Даша не знает, — объяснила Ульяна, но отчего-то подумалось, что если бы в их тесном дедовском кружке Ульяне не нужно было раздеваться, она бы так и не сказала, и никто бы не догадался. Ульяна не показывала, но Тимофей прям чувствовал, как её начинало внутренне сдавливать, когда приходилось пояснять свою трансгендерность. — А этот Санёк чо? — вовремя перевёл стрелку Руслан. — Не залупался больше? — Нет. Он к нам не выходил. Сидел в детской. Потом пришли дети. Боже, какие прекрасные у Вальдемара внуки… — Пару минут Ульяна расписывала, какие они все потрясающие, особенно старшенькие. Она определённо была пьяна, и пьяна от переполнявших её впечатлений. — Жаль только, что Фирочки с нами не было. Ей бы тоже понравилось. Она так любит детей. — Дурик всё-таки Вальдемар, — заключил Руслан. — Да что уж теперь… Ульяна попрощалась. Тимофей смотрел на экран телефона, где была старая фотография из фотосалона. У Маши была химзавивка и большие квадратные очки, а у Тимофея галстук в огурцах. Коля сидел между ними, совсем крохотный, умещался на одной коленке Тимофея и жевал клюв пластмассового лебедя. Руслан привалился к Тимофею. — А я хотел тебя со своими познакомить, — тоскливо проговорил он. — На самом деле, до сих пор хочу. Но боюсь. После Вальдемаровой-то семейки… — Русь, — Тимофей мягко поцеловал его в висок. — У тебя прекрасная семья. Лучше, чем у Степана. Но зачем им этот головняк? Живут они себе спокойно. Вряд ли их обрадует, если они узнают, что Катин папа на старости лет в голубятню ударился. — Да я сам понимаю, просто… Я когда ездил их поздравлять, мы тоже вот так хорошо посидели. И Серёга вроде нормальный рассудительный мужик. Но я подумал, вот скажу я им, и… всё это пропадёт. Отношение это хорошее. Доверие. А я же… Я всё такой же. Просто полюбил снова. И это мужик оказался. Ты. Руслан посмотрел на Тимофея глазами бездомного пса, которого привели домой и дали мягкую лежанку. В груди потеплело от этого взгляда. — Ничего, зато если мой Колька вернётся, то ему можно будет сразу сказать, — решил подбодрить Тимофей. — Уж он-то всё поймёт. Не поверит, правда. Но… Руслан глухо рассмеялся и уткнулся Тимофею лбом в плечо. — Поскорей бы он у тебя вернулся. — Да. Поскорей бы. *** Ещё через пару дней, когда второй глаз Руслана обрёл приличную форму, они решили сходить в кино на фильм про героический танк. Не всё же устраивать переговоры враждующим сторонам. Но после сеанса только плевались и оба сошлись во мнении, что про великую отечественную лучше всего снимали при Союзе, а всё, что сейчас — это какая-то лютая дичь. — Да ты пойми, не говорили так раньше! И я даже не про слова, я про интонацию! — с пеной у рта разорялся Тимофей. — Я им не верю! Они тянули, как обкуренные! Половину слов вообще разобрать невозможно, то шепчут, то глотают! Это что за кино такое, где я половину диалогов разобрать не могу? Для кого это снимают? — Ну… наверное вон, для этих, — кивнул Руслан на двух парней, похожих на реперов, которые вразвалочку шли на выход. — Они советское кино не застали и говорят как эти из фильма. Они эту шелуху ради танчиков смотрели, а кто там что говорит… какая разница? — Большая разница, — насупился Тимофей. — Вот придём, и я «В бой идут одни старики» включу… Буду плакать, когда Смуглянку убили… — Надо было на мелодраму эту сходить, — проговорил Руслан, когда они проходили мимо постеров на другие фильмы, ещё более унылые. — Дженнифер Лопес хотя бы жопастенькая. Мимо прошла ещё одна парочка, на этот раз девушек, одна из которых тоже возмущённо стыдила подругу за то, что та потащила её на этот шлак, ради какого-то своего любимого актёра. Тимофея чуть отпустило. — А ты, получается, жопастеньких любишь? — поиграл седыми бровями он, приобнимая Русика за плечо. — А то ты сомневался, — подыграл ему тот и, пока они шли по тёмному коридору, стиснул за ягодицу. И снова потянулись дни в ожидании следующего заказа. Они занимались домашними делами, перекидывались шутками, которые варьировались от мрачных до откровенно дурацких. Тимофею уже было это знакомо. Когда Маша слегла, они почти до самого конца продолжали шутить и вести себя так, будто ничего особенно не произошло, болезнь не забирала по клеточке его любимую, деньги не превращались в фантики. Всё ради Коли, чтобы хотя бы дома в семье для него сохранялся безопасный уголок в этом безумном меняющемся мире. Но для кого они с Русланом пытались поддерживать эту иллюзию безопасности? Для Жучки? А в субботу позвонил Артур. Вернее, сначала пришло смс о новом клиенте, а минутой позже позвонил и сам Артур и без здрасти-досвидания, как робот выдал: — Клиента зовут Эдуард. Ректор из гуманитарного. Ничего особенно не заказывал. Единственное, попросит переодеться. Костюм выдаст. Постарайся, чтобы он остался на постоянке. Работай. И всё. Это был один из тех новых клиентов, которых нужно было подсадить на услугу как следует. Даже если он всегда любил молоденьких девок, а деда вызвал из любопытства, нужно было, чтоб деды стали ему нужны, как наркотик. И конечно же, лучших дедов мог предоставить только Артур. Так что Тимофей преисполнился. Да, сутенёр тогда ему много всякого наговорил, основательно так загрузив, но именно теперь Тимофей полностью проникся идеей, что нужно обязательно отрабатывать все вызовы по первому классу, чтобы этому хитрому татарину просто не к чему было придраться. Олег привёз его к типовой панельке. Дверь открыл мужчина младше Тимофея лет на десять. Волосы его ещё только начинали серебриться, а залысины уже проложили длинные борозды в глубь головы, как просеки. Он довольно слащаво улыбнулся Тимофею и пригласил в дом. Тимофей продолжал сканировать клиента на какой-нибудь подлый подвох. Что поделать, эта работа превратила его в параноика. У этого Эдуарда было круглое выбритое лицо, на котором выделялись разве что зловеще изогнутые чёрные брови. Чуть прищуренный взгляд маленьких серых глаз Тимофею не понравился, было в нём что-то лисье, Павликовское. Но обманываться не стоило. Если в Павлике это было наносное, ради образа, то этот Эдуард вполне мог оказаться с каким-то подвохом. Потому что подвох был всегда. — Пройдёмте… как вас называть? — нарочито ласково спросил клиент и тут же прижал палец к открывшимся губам Тимофея. — А впрочем, не надо. Я бы хотел называть вас Тимофей. Можно? Тимофей даже икнул от неожиданности. Либо этот хрен был чертовски догадлив, либо имя ему сказали ещё на моменте заказа. — Д-да. Можно, — постарался скрыть он свой испуг и стал осматривать комнату. Квартира была обыкновенной. Из признаков новомодной утвари можно было заметить разве что плоский телевизор да пластиковые окна. Всё остальное было точно как у него. И ковры, и лакированные шкафы, и диваны, обитые сукном в пожелтевшую розочку, и даже пианино с круглой вязаной салфеткой. От этого накатывало мимолётное узнавание, как будто он тут уже когда-то бывал. Тимофей повернулся к этому Эдуарду, но узнавание тут же выветрилось. Эдика он сегодня видел в первый и, возможно, в последний раз. Никто из знакомых, похожий хотя бы отдалённо на этого мужика, в памяти не всплывал. — Я бы хотел, чтобы вы надели для меня кое-что особенное, — ласково протянул клиент и указал на диван, где, сложенные стопочкой, лежали какие-то вещи. — Вон там. Не буду вас смущать. Как переоденетесь, приходите в мой кабинет. Это буквально соседняя дверь. Ах, и ещё кое-что… Распустите свои прекрасные локоны по плечам, хорошо? — Хорошо. Как только Эдик вышел, Тимофей стал переодеваться. На первый взгляд одежда показалась ему даже приличной. Большой такой белый свитер с узорами в виде кос и скандинавских узоров. Похожий был у него в молодости. Только серый и не такой красивый. Но под свитером обнаружилась юбка, и стало как-то даже более понятно — Эдик был очередным фетишистом. Юбка в складочку, хоть и короткая, тоже оказалась тёплой, из плотного шерстяного сукна в серую клетку. Под ней притаились вязаные белые гольфы — даже чулки, доходившие до середины бедра, а под ними комплект белья, состоящий из хлопковых женских трусов и короткой майки, прикрывающей грудь. Конечно же, белый. Несмотря на женскость, трусы оказались на удивление удобными. С высоковатой талией, но нигде не давило, жопа не торчала наружу, причиндалам было удобно — и радовало уже это. Облачившись в этот наряд Алсу из клипа девяностых про зимний сон, Тимофей выглянул за окно. Там лежал снег, но батареи отопления жарили как в аду. В таком комплекте он рисковал свариться насмерть. Оставалось только надеяться, что хотя бы часть или вообще всё клиент в процессе с него всё-таки снимет. Последний штрих — Тимофей стянул резинку с волос и небрежным жестом растрепал свои седые косоньки, чтобы те покрасивше разметались по плечам, и пошёл в кабинет. Странно, но кабинет на самом деле оказался кабинетом. Рабочий стол, обитый зелёным сукном, кресло, книжные шкафы и большой кожаный диван, скрипучий даже на вид. Всё нарочито тяжеловесное и старинное, дореволюционное. Только ноутбук был из этого времени. Эдуард как раз что-то на нём печатал. — Тимофей, вы прекрасны! — на секунду оторвавшись от экрана, молвил он, продолжая печатать. — Присаживайтесь на диван. Вам понравился ваш наряд? — Красиво, но… жарковато, — вздохнул Тимофей, чуть оттянув плотный ворот свитера. — Ничего не поделаешь, красота требует жертв. Придётся потерпеть. Я люблю, когда мой партнёр хорошенько вспотеет. Иначе что это за секс? Не к добру вспомнился нежно нелюбимый Ким, который как-то раз тоже заставил его потеть в свитере. А потом потеть от страха. — Ну да, — вздохнул Тимофей, усаживаясь. Эдик нащёлкал ещё пару клавиш, видимо, что-то сочинял, и наконец захлопнул крышку и подошёл. Тимофей посмотрел на него снизу вверх и в предвкушении поёрзал жопой. Эдик выглядел как человек, который хотел, чтобы ему отсосали. И Тимофей был полностью к этому готов, ждал только команды. — Ты такой красавчик, такой нежный, как зефир, — проворковал Эдик и провёл рукой по волосам Тимофея, плавно так, от макушки до самых прядок на плече, затем нырнул рукой под ворот свитера и помассировал загривок. — Давай, малыш, поработай ротиком. Тимофей не удивился. Пока всё шло нормально. Он расстегнул ширинку, оценивая член и радуясь, что он не очень большой. Нормальный такой, средних размеров, обрезанный даже. Пальцы на загривке надавили, принуждая уже взять. Тимофей томно облизнулся и взялся за работу. Медленно вобрал в рот, щедро умащивая слюной. Член на вкус оказался ощутимо солёным, как будто тоже успел пропотеть. Тимофей тут же отогнал эту тупую шутку про доедание хуя без соли, а то мог начать хихикать, а смеяться с клиентским членом во рту было непрофессионально. Вместо этого Тимофей решил переключиться на шоу, выделывая перед клиентом все свои лучшие трюки губами и языком. Даже специально сделал взгляд подобострастный, будто это был лучший хуй в его жизни. Хотя это и была неправда. Лучший хуй был у Руслана. На втором месте был тот, сырный. И то — исключительно в виде салата. — Умница, Тимофей, вот так. Где ты успел так хорошо научиться сосать? — У меня были хорошие учителя, — промурлыкал он шало потираясь щекой о мокрый ствол. — Как жаль, что не мне довелось в первый раз присунуть за твою нежную щёчку, — сожалеюще вздохнул Эдик. — Ты знаешь, я ведь работаю учителем. Я бы хорошо тебя научил. Сначала рассказал теорию, а потом мы бы перешли к практике… Говоря это, Эдик всё гладил его по щеке, в которую тыкался членом. Тимофей прикрыл глаза и решил чуть ускориться, ритмично двигая губами по стволу. Эдик протяжно простонал и сам задвигал бёдрами навстречу. Загривок, где он держал его рукой, ощутимо взмок и волосы начали липнуть к коже. То ли ещё будет. Ещё через пять минут сопения и пыхтения клиент излился, старательно не вынимая член, пока Тимофей глотал сперму. Эдик жадно за этим наблюдал и снова улыбался. — Тебе понравилось? — спросил он. — Да, у вас очень вкусная сперма, — соврал Тимофей, потому что даже не успел понять, что за сопли он спешно сглатывал, чтобы не подавиться. — Было с чем сравнить, да? — подмигнул Эдуард. От этого прямого намёка Тимофей покраснел, хотя и не должен был. Это всё из-за этого тёплого свитера. Он просто перегрелся. — Ах, какой же ты блядёныш, Тимофей, — ласково потрепал он его по седой бороде. — Попка у тебя, соответственно, тоже опытная, я прав? Тимофей не стал ничего отвечать, снова отчаянно краснея. — Ну не смущайся! — Эдик удивлённо рассмеялся. — Это же просто игра. Мне нравится говорить всякие милые пошлости. Некоторым моим студентам… которые приходили ко мне на отработку, это нравилось. Но я уже давно никого не приглашал… — Мне просто жарко, — пробубнил Тимофей, что было полной правдой. Но почему-то все эти подъёбы его шлюховатости казались какими-то личными. Тимофей ведь и правда был шлюханом, так чего ему было смущаться? Но всё равно было как-то стрёмно. — Тебе очень идёт, — заверил Эдик. — Все эти струйки пота на коже… Давай-ка мы перейдём с тобой в горизонталь, — бодро хмыкнул он. Тимофея расположили грудью на большом цилиндрическом подлокотнике, коленями на диван, так что юбка на жопе задралась, чуть охладив. Правда не надолго. — Давай-ка ты не будешь так высоко поднимать попку, — нажал ему на поясницу Эдуард, опуская юбку обратно. — А то ещё замёрзнет. А тебе, малыш нельзя остывать. И снова был не прав. Тимофей бы сейчас с удовольствием окунулся в прорубь и там основательно остыл. Эдик продолжил манипуляции под юбкой — приспустил его трусы до середины бедра, где начинались чулки, отчего пришлось плотнее свести ноги. Потные ляжки тут же склеились насмерть. Тимофей думал, что если ему не дадут после этой парилки вымыться, Татьяна не пустит его в машину, а если пустит, они оба задохнутся в салоне, как в газовой камере. — А попка-то орех, — проворковал Эдуард, тиская его пока относительно сухие ягодицы. — Ты у нас спортсмен, да? — Вроде того, — уклончиво ответил Тимофей. — По тебе заметно. Такое крепкое тело. Вместо того, чтобы войти непосредственно в цель, Эдик плотнее сдвинул потные бедра Тимофея и стал толкаться между ними. Приём был уже знакомый. Тимофей был не против. Пускай клиент тычется куда ему хочется, если для этого не придётся делать дополнительные дырки, конечно. Член между взмокшими ляжками ходил легко. Клиент был уже близок к разрядке, но сам себя остановил. — Не гони, Эдичка. Спокойно… — говорил он сам себе, пока переводил он дух. — Просто поверить не могу, что ты тут… такой. И весь мой. Так… Знаешь, что… А приспусти гольфик и согни ножку. Тимофей исполнил пожелание. Это был странный опыт. Клиент трахал его под коленкой. — Я не хочу торопиться, — лениво, как текущий по спине пот, проговорил Эдуард, теперь двигаясь нарочито медленно. — Хочу распробовать тебя постепенно, во всех местах. Давай сам подвигай ножкой, поиграй с моим членом. Тимофей попробовал. Под коленкой было жарко, соответственно много пота, и скользил член достаточно хорошо. Даже соскальзывал, так что приходилось пристраивать его снова. — Ты такой старательный. Сосёшь своей коленочкой мой член… — мурлыкал Эдуард. — А тебе нравится, когда тебя называют девочкой? Тимофей отстранённо пожал плечами, стараясь не терять концентрацию на этом странном тренажёре. Клиент мог называть его хоть горшком, только бы в печку не ставил. И без того жара стояла, как в литейном цеху. — Не знаю. Я же не девочка, — игриво ответил он, пытаясь поддержать дурацкую игру клиента. — Логично. А мальчиком? Да, понимаю, мы оба уже давно не молоды, но в постели так хочется чувствовать себя юным и красивым. Я буду иногда звать тебя мальчиком. Моим потным мальчиком, которому нравится надевать для своего учителя женские юбчонки. Да? — Да, — не стал спорить Тимофей. — У тебя славные мягонькие коленочки, но можешь остановиться. Чем дольше думаю о твоих плотно сомкнутых мокрых ягодичках, тем хуже соображаю. Ты уже намок там? Судя по тому, что весь тот пот, что не впитался в майку, стёк Тимофею в трусы, то да. По количеству соли там было мёртвое море. — Давай-ка проверим. Между ягодиц скользнули пальцы, нащупывая плаг. Удивительно, но как-то комментировать его наличие Эдуард не стал, просто вытащил и скользнул пальцами внутрь. — Такой узенький, надо же, — удивился он. — Обычно предпочитаешь сверху, да? — Как получится, — снова уклонился Тимофей. О каких предпочтениях вообще шла речь, если под клиентом он ничего не решал? — А в жизни? Ну, когда ты занимаешься сексом для себя. — По настроению, — снова попытался он уйти от ответа. Какого хера этот Эдик начал докапываться до его личной жизни? Тут хорошо вспоминался совет Артура про разделение рабочего и личного. Клиенту как и с кем он спит, знать было совершенно не обязательно. — Но для тебя принимающая позиция унизительная, ведь так? — мурлыкал он, продолжая трахать его пальцами. — Смотря с кем, — вынужденно признался Тимофей. — То есть с близким человеком ты бы с удовольствием подставил попку? — Да, — пожал плечами Тимофей, потому что это было чистой правдой и ему уже надоело это интервью. — О, как бы я хотел быть таким человеком, — шёпотом простонал Эдик, наконец-то вставляя. — Хоть для кого-то… Нужно было расслабиться, но Тимофей напрягся. И если бы не прозвучало вот этого последнего уточнения, то он бы уже планировал план побега. Больше таких упаднических рассуждений от Эдуарда не вылетало. Он вернулся к своему заигрывающему тону, всё повторял, какой Тимофей горячий и как мощны его бёдра. Трахал тоже плавно, без вывертов, точно проезжаясь по простате. А когда Тимофея много хвалили и нежно трахали, его развозило и он начинал невольно возбуждаться. И эта проклятая жара не мешала, а как будто расслабляла ещё больше. — Как же в тебе хорошо, Тимофей, — простонал Эдик, укладываясь на его спину, отчего стало ещё жарче. — И на тебе тоже. Так пахнешь, дурнопьяно… Клиент зарылся носом в его потный загривок и шумно вдохнул. «Извращенец», — почти ласково подумал Тимофей, потому что больше думал о желанной разрядке. Собственный член, зажатый резинкой трусов между животом и бёдрами, тоже потел. Яйца по сравнению с ним, которые ещё выглядывали под задницей, почти прохлаждались. В подмышках была уже баня, по позвоночнику тёк пот. Его жалкие попытки хоть немного оттянуть толстый ворот или закатать рукава ни капли не помогали. Эдик протиснул руки под свитер и проехался рукой по взмокшему боку, нырнул в подмышки и буквально утонул. С волос там текло и уже насквозь пропитало кофту. — Боже, ты же течёшь. Так меня хочешь. М-м, такой мокренький… Хочу, чтобы одежда на тебе насквозь пропиталась потом. Облепила твои сладкие формы… — бормотал он в потный загривок, скользя по потному животу, и наконец-то вышел. — Перевернись. Тимофей с трудом отлепил себя от дивана и разогнул ноги. Эдик и сам не раздевался, но одет был не в пример легче. Обычные брюки и хлопковая рубашка. Он нетерпеливо потянул к себе Тимофея, натягивая на него трусы обратно, чтобы сдвинуть резинку в бок, и вставил снова. Тимофея развезло, он постарался пошире раздвинуть бедра, чтобы охладиться хотя бы так. Одну ногу задрал на спинку дивана, другую свесил над полом. Во время фрикций юбка задралась на живот, обнажив уже натянувший палаткой член. И клиент то ли не замечал этого, то ли считал допустимым в своей душной игре. — Мой грязный мальчишка, — приговаривал Эдик. — Весь потный, как после спортзала. Ты же спортсмен. Спортсмены много потеют. Теперь Эдик трахал его чуть резче, но всё так же крышесносно. Тимофей пыхтел от жары и стонал от постоянной стимуляции простаты. Член оттягивал трикотажные труселя и пульсировал, уже готовый. — Кончи для меня, малыш, — разрешил Эдик. — Давай, прямо в свои мокрые трусельки. Кончи, тебе ведь нравится. Давай. Я хочу, чтобы ты кончил от моего члена в попке. Давай, без ручек, малыш. Ты же можешь. Давай, сладкий, давай, моя радость, порадуй меня. Покажи, как ты меня любишь. Ну же… Эдик так этого хотел. Кто был Тимофей, что бы с ним спорить? К тому же свои слова клиент так сладко подкреплял правильными движениями члена, что было невозможно противиться. Он с удовольствием излился. Спину выгнуло дугой, изо рта выбило особенно сладкий стон. Горячая сперма толчками текла, насквозь пропитывая трусы. Эдик положил ладонь на его член поверх ткани, сжал, выдаивая остатки. И только потом продолжил, сбившись с ритма, излился внутрь и, не выходя, повалился на Тимофея. — Какой же ты молодец, — простонал он, вылизывая с его лица бисеринки пота. — Ты сделал это. Кончил только своей горячей попкой. Совсем не трогал. И пальчиком себя не коснулся. Ты мой хороший. Отличник. Только от моего члена. Для меня это так важно. Ты не представляешь. Тимофей слушал левой пяткой и едва понимал происходящее. Он не мог ни на чём сосредоточиться и тем более соображать в этой душегубке. Эдик наконец-то с него слез. Залез рукой в прилипшие к телу трусы и зачерпнул на пальцы его размазанную с потом кончу. Понюхал и сунул в рот. — Ты тоже очень вкусный, Тимофей. И мне тоже есть с чем сравнить, — Эдуард снова пошло подмигнул и нырнул головой под юбку. Если бы там и без того не было перегрето, то его жаркое дыхание ощущалось бы как что-то обжигающее, но сейчас оно напоминало вентилятор в парилке, который перегонял знойный воздух. Эдик жадно вылизывал с члена, трусов и даже с волосатого лобка всю эту мешанину из пота и семени. Тимофей не двигался, просто не мог, и только сипло дышал. Как же он вонял. Даже не вонял, а смердел. Воздух в комнате казался мутным, как в парной. — Хочешь пить? Тимофей хотел, но у клиента нельзя было пить. — Я знаю о ваших правилах, — будто прочтя его мысли, продолжил Эдуард. — Но у меня есть вода в бутылках. Мне хочется, чтобы ты ещё для меня пропотел, но я не хочу, чтобы ты перегрелся или получил обезвоживание. Тимофей слабо кивнул, соглашаясь. Он тоже не хотел получить обезвоживание и помереть, но лучше бы его прямо сейчас отпустили. Эдуард принёс сразу две запечатанные литрушки. Одну отдал Тимофею, а вторую поставил у дивана. Тимофей тут же скрутил крышку и высосал её быстрее, чем голодный вампир свою несчастную жертву. Минуты две они просто сидели. Эдуард не сводил с него глаз и гладил себя по члену. — Теперь тебе лучше, малыш? — Тимофей кивнул. — Тогда продолжим. Садись мне на коленочки. Лицом ко мне. — Может, хотя бы я трусы сниму? — понадеялась несчастная жертва чужих кинков хотя бы на такое послабление. — А то они липнут… Испачкают ещё. Эдик хрипло рассмеялся. — Глупыш, я не боюсь испачкаться в тебе. Это же ты, твой запах, твой вкус. Я буду только рад, если пропитаюсь тобой. Давай, садись. Вот так. Хочу видеть, какой ты на мне красивый скачешь. Тимофей поудобнее сел. Конечно же ему было плевать на чистоту клиента. Подсыхающая сперма в паху склеивалась и липла к трусам и при каждом движении мерзко натягивала отдельные волоски. Это был отдельный вид пытки, не болезненный, но паскудный. Эдик стал копаться у него под юбкой, чтобы вставить, не снимая трусов. Добавил смазки. Он ревностно не желал снимать с него ни нитки, чтобы Тимофей, не дай бог, ни на градус не потерял своего сексуального потного вида. Ощутив ткнувшуюся в анус головку, Тимофей насадился до конца и подвигал бёдрами, пристраиваясь. — Да-да, вот так. Правильно. Устраивайся, чтобы тебе было удобно. Приятно. Давай, постарайся снова кончить без ручек, ладно? Второй раз сможешь? А я тебя вылижу. Все твои грязные местечки. И даже попку. Давай, поскачи, постарайся. Чтобы только попкой. Мне приятно, когда тебе настолько приятно… Тимофей совсем не был уверен, что у него получится в такой позе да ещё так сразу после предыдущего, но попытка не пытка. Он задвигался, как нравилось ему. Медленными короткими толчками, для удобства положив руки на плечи клиента. Эдик смотрел на него пьяным и довольным взглядом. Его рука скользнула под свитер, и от прикосновения к мокрой распаренной коже Тимофей постанывал. Чужие пальцы приятно мазали по складкам на животе, ямке пупка, как по массажному маслу. Потом обе руки накрыли грудь через ткань майки. — Она совсем мокрая, — с восторгом сообщил Эдик, как будто Тимофей не знал. — Пропиталась насквозь. Хоть отжимай. Эдуард уткнулся носом в свитер на его груди и жадно вздохнул. — Это запах настоящего секса. Так пахнет страсть. Ты пахнешь как зрелый мужчина. Такой сильный запах. С ума меня сводишь. Он стиснул через майку его грудь и нащупал соски. Потёр их пальцами и чуть сжал. — Такие твёрдые. Нравится, когда тебе ласкают соски? Тимофей, ты что-нибудь чувствуешь? — опять допытывался он, нарочно так приятно потирая и покручивая пальцами оба соска, отчего Тимофей стонал и сбивался с ритма. — Тебе нравится. Это хорошо. Вот у меня они вообще ничего не чувствуют. Вернее, я сам ничего не испытываю, когда мне их ласкают. А ты здесь такой чувствительный… Эдик сдавил соски чуть сильнее и оттянул. Тимофей не смог сдерживать реакцию своего подлого тела и благодарно всхлипнул, напрашиваясь на повторную ласку. — Тебе так нравится. Так приятно, право. Ты уже так хорошо пропотел. Ты как скакун. В мыле. Мальчик мой, а ты бы мог кончить только от стимуляции сосков, м? Никогда не пробовал? — Нет, — задыхаясь едва слышно ответил Тимофей. — Не получится. — Давай попробуем. Ну-ка остановись и пока просто посиди, а я буду ласкать твои ягодки. Полученной передышке Тимофей только порадовался. Клиент буквально с головой залез ему под свитер и вылизывал его потную грудь, а соски и вовсе не выпускал из рук, то легко скользя по ним пальцами, то почти до боли оттягивая. Потом стал сосать левый и начал прикусывать. Всё это было чертовски приятно, но увы и ах, кончить от этого Тимофей просто не мог. Стояк только креп, но к разрядке дело так и не шло. Наконец-то это дошло и до клиента. Из-под свитера он вынырнул тоже весь красный и растрёпанный, бесконечно облизываясь, как кот после жирного угощения. — Как же жарко твоим сладким сосочкам в тесной маечке, — промурлыкал он. Эдик положил руки на его груди через свитер и сжал. Свитер там тоже потемнел от пота. На нем и так осталось безумно мало сухого места. Разве что на вороте и выпуклых узорах. Колючая вязка облепила все тело, как и мечтал клиент. Тимофей почувствовал, как под свитером задрали майку, оголив грудь, и тут же снова накрыли шерстяным полотном. — Вот так, чтобы твои нежные соски тёрлись о грубую пряжу и тебе было приятнее. Теперь у тебя там так же влажно и жарко, как в твоей попке. Тебе нравится? Они у тебя такие большие. Как у женщины. Ты не комплексуешь из-за этого? Ту же юбку можно снять, а бюст второго размера уже не снимешь. Или ты носишь его с гордостью? Тимофей простонал что-то неразборчивое. Если бы ему давали рубль каждый раз, когда клиент сравнивал его грудь с женской, он бы замучился пересчитывать эту мелочь. — Сдвинь свои сисечки. Хочу присунуть тебе туда. Чтобы твоя маечка стала такой же грязной. Давай, малыш, помоги себе ручками. Видимо, про первое задание — снова кончить без рук или только от стимуляции груди — клиент уже забыл. Тимофей свалился обратно на диван. Всё стало таким сумбурным, но удивляться чему-то в этой душегубке уже не оставалось сил. Эдик нетерпеливо уложил руки Тимофея ему же на грудь, как ему хотелось. Задрал свитер и оседлал сверху, втиснув под свитер между пропотевших сисек свой сочащийся член. Кончил удивительно быстро. Наверное, боялся, как бы открытый живот не остыл, пока он его трахает. Сперма растеклась по потной груди и впитывалась в смятый топ и свитер. Себя было жалко. Свитер было жалко. Он этого не заслужил. После такого надругательства не помогла бы никакая химчистка. Его можно было только сжечь. Тимофею дали ещё одну передышку и позволили высосать вторую бутылку воды. По внутренним часам Тимофея, тот час, на который его заказали, уже подходил к концу, но клиент принёс телефон и прямо сейчас звонил сутенёру. — Я хочу продлить. Да-да. Ваш Тимофей… это просто что-то невозможное. Ещё на полчаса. Да. Можно такое устроить?.. Прекрасно, я переведу деньги позже. Спасибо. Эдуард отложил телефон и посмотрел на Тимофея. Тимофей посмотрел в окно за его спиной, на котором искрились морозные узоры. Он хотел выброситься в это окно, в его морозную свежесть битого стекла, и тут же вознестись на небеса. Говорят, что в космосе тоже холодно… — Ну что, Тимофей, продолжим? Эдуард подсел к нему на диван и хлопнул себя по коленям. — Присаживайся, малыш. Продолжим. Попробуем научить тебя кончать только от стимуляции сосков в другой раз. «Господи, ещё и другой раз». Тимофей только вздохнул и продолжил свои тяжкие приседания. Он уже не мог здесь находиться. Он задыхался и потел. По лицу всё катился пот, заливая глаза, свитер на спине прилип накрепко, даже ляжки, едва прикрытые юбкой, потели. Пот с носа и лба капал на клиента и он, высунув язык, ловил эти капли ртом. Брюки Эдика под его задницей потемнели от его пота больше, чем от натёкшей смазки. Разрядка казалась всё такой же недостижимой, в отличие от клиентской. — Вот так, молодец. Так стараешься, — речитативом бормотал Эдик, будучи уже на грани, ни капли не замечая, как измучен его наёмный партнёр. — Ещё немножко. Ты сможешь. Давай, Тимофей. Я больше не могу терпеть. Ты такой красивый… — речитатив превратился в неразборчивое бормотание. Тимофей хотел уже не кончить, а просто умереть или хотя бы потерять сознание, когда клиент наконец-то задёргался и придушенно всхлипнул, поскуливая от своего ебанутого счастья. Говорить он уже не мог, только мычал и вылизывал солёную шею, до боли стискивая ягодицы. Наконец Эдуард ссадил Тимофея на диван как очень большую неповоротливую куклу, уложил на живот и стянул вниз резинку уже безобразно промокших растянутых трусов. — Это ничего, что ты не смог… Ничего, я тебе помогу. С этими словами Эдик зарылся лицом между потных ягодиц. Он вдыхал этот густой крепкий запах стариковского пота как дорогой парфюм и вылизывал подтекающий его спермой растраханный вход. Тимофей предпочитал не шевелиться и не подавать никаких признаков жизни. Экономил силы. Вылизав его жопу, Эдик велел перевернуться. Трусы уже стали прозрачными от пота и всех возможных жидкостей человеческого тела и облепили, подробно обозначив всё хозяйство. Тимофею от этого вида сделалось жаль бедную тряпку, в которую они превратились. Такую даже на мытьё полов не пустишь, сразу на выброс. Но куда жальче было себя. Сколько он ещё протянет? Когда закончится час вызова? Клиент же от измождённого вида Тимофея натурально дурел и лизал ствол через ткань, прихватывая губами, тёрся об него всем лицом и наконец стянул трусы зубами. — Тимофей, ты… Ты не представляешь. Как я хочу выпить тебя до суха… Прозвучало жутковато, особенно когда после вылизываний он взял в рот. Слава кондиционеру и открытой форточке, Тимофей минут через пять кончил и с этим совсем обессилел. — Ты такой сладкий, — сыто бормотал Эдик. Ты не представляешь. Ты такой грязный и такой сладкий. Мой сладкий мальчик в короткой юбчонке. В грязных промокших трусиках. Весь мокренький и такой горячий. Раздевайся… Тимофей подумал, что ослышался и даже переспросил. — Что? — Раздевайся, дурачок, — повторил Эдик и чмокнул в нос. Тимофей тут же принялся сдирать с себя эти насквозь провонявшие мокрые тряпки. Эдуард снова вышел и вернулся с большим пакетом из плотного пластика. — Сложи всё сюда. Буду доставать одинокими зимними ночами и вспоминать тебя. Тимофей выполнил и эту причуду, и застегнул молнию. Ладно, хорошо, что эти одинокие зимние вечера обойдутся без его личного присутствия. Он думал, что теперь станет полегче, но было всё так же жарко, а тело, покрытое густым липким потом, ощущалось ещё одним душным костюмом, из которого тоже хотелось выйти. Душный любитель потных вонючих дедов Эдик так не считал. — О, как ты красив, иди ко мне скорей. Едва Тимофей подошёл, его повалили на диван и стали заполошно вылизывать. Боже, как всё это было мерзко, но с каким удовольствием Эдик вылизывал струящийся по груди пот, мокрые покрасневшие от трения соски, подмышки. Там, где он вылизывал, становилось чуточку прохладнее, Тимофей ненавидел себя за это, но был благодарен. — Какой ты солёненький, такой вкусный, — приговаривал Эдик. — Хочу трахать тебя в парной. В жарких тропиках. В раздевалке, после спортзала. После того как там переоделась вся сборная. Чтобы ты всегда истекал потом и твоя кожа блестела, горячая и солёная. Чтобы ты никогда не мылся для меня. Даже попку. Тимофей, мой солёный принц… Хочу трахнуть твою потную подмышку. Тимофей прыснул со смеху, неубедительно замаскировав свою оплошность кашлем. Но Эдик нисколько не обиделся. — Да, может, это звучит нелепо и смешно, но я так хочу, — с улыбкой повторил он. — Я научился не стыдиться своих пристрастий. И рад, что развеселил тебя. Позволь мне… Тимофею вместо градусника подмышку засунули член. Пока Эдик медленно трахал его вот таким затейливым образом, Тимофей продолжал издавать нервные смешки, уже не в силах даже делать вид, что происходящее кажется ему нормальным. — Малыш, ты не представляешь… — бормотал Эдуард свою потную чушь. Тимофей слушал вполуха, чтобы не пропустить что-то по существу — какую-нибудь команду или угрозу. — Как давно я мечтал… Ты такой же красивый… как тогда… когда трахался на диване с моей сестрой, Наташкой. Тогда тоже было жарко, вы оба вспотели… Я притворился, что ушёл гулять, а сам сидел в шкафу и смотрел на вас через щёлочку. Как я хотел оказаться на её месте. Но ты был старше и даже не смотрел на меня… Сейчас ты стал ещё лучше… Ты как вино, как сыр… как картины Рембрандта… Я раньше даже в самых смелых фантазиях не думал, что когда-нибудь смогу сделать с тобой такое. Даже в половину такое… безумное, смелое, смешное… Тимофей… Тимофей завис, как перегревшийся компьютер. Наташка… Тимофей не помнил, но кажется, на первом курсе педагогического, который он безжалостно прогуливал, он встречался с какой-то Наташкой. И да, жаркий потный секс у них тоже был. И не раз… Но брат? У Наташки был брат? Когда они приходили к ней, естественно, дома никого не было, иначе бы они туда не приходили. Получается, Эдик, будучи пиздюком, тоже прогуливал школу и подглядывал за свиданками своей сестры? И вот теперь из него вырос мужик, который только что накончал ему в подмышку? Тимофея затошнило. — Тимофей? — Мне нужно в туалет, — выпалил он. — А… да. Он там… — Я знаю! — О, точно… Тимофей едва успел добежать. Ему было плевать, насколько громко он блевал и слышал ли это Эдик. Из туалета он тут же нырнул в ванну и встал под холодный душ. Там же под ним прополоскал рот. Немного полегчало. В незакрытую по причине отсутствия шпингалета дверь зашёл Эдик. — Как я понял, ты мне не обрадовался, — проговорил он, когда Тимофей на него обернулся. — Ну… не самый лучший момент ты выбрал. Эдуард. — Я не хотел скрывать своих намерений. Да, я вот такой, — развёл руками Эдик. — В двенадцать лет я увидел тебя со своей сестрой на диване в кабинете отца и просто влюбился. Я так плакал, когда ты перестал приходить. Я же ничего про тебя не знал, ну, кроме имени. А спросить у сестры тоже не мог. Она бы всё равно не поняла. — Как ты меня узнал-то? — спросил Тимофей, оставаясь под душем. Он единственный казался безопасной зоной, будто если он вылезет, его опять окутает потным смрадом и он расплавится, как желе на солнце. — Столько лет прошло. Лет тридцать, не меньше. — Да, с возрастом люди меняются, — согласился Эдуард. Когда он просто стоял у раковины, то казался почти нормальным человеком. Только потное пятно на брюках от жопы Тимофея палило в нём извращенца. — Я увидел календарь с тобой в киоске. Какой-то клуб рыбалки, я бы и не заинтересовался, но увидел твои ноги и вот эти родинки на бедре… Сначала подумал, что мне показалось. Мало ли людей с таким же созвездием. Я купил этот календарь и засмотрел твою страницу до дыр. Глаза тоже были твои, взгляд совершенно не изменился. И улыбка. Я стал искать типографию, адрес вашего клуба, хоть что-то, и наконец нашёл ссылку. Веришь, нет, впервые в жизни скачал Тор, чтобы зайти на запретный сайт. И ты там был, во всех подробностях. Я не поверил своему счастью, и вот… Всю зарплату спустил на тебя. — И сразу с козырей зашёл, — проворчал Тимофей, хотя чертовски рисковал. Время вызова ещё не вышло, формально он был на работе, но клиент внезапно превратился в гостя из прошлого, о котором он даже не подозревал, и реагировать на это как проститутка на вызове уже не получалось. — Прости. Я потерял голову. Я мог с тобой переспать… просто я… — Не был уверен, что я соглашусь делать всё это бесплатно? — На самом деле никто не соглашается, — признался Эдик. — Надеюсь, ты простишь мне… эту маленькую слабость и согласишься со мной поужинать? Просто ужин! — быстро добавил он. — Мы просто поговорим. Я расскажу о себе, а ты о себе. Мне ужасно интересно, как так вышло, что ты стал продавать тело… — Ну так, из института отчислили, снова не поступил и вот — на панель пошёл, — мрачно пошутил Тимофей. — Значит, ты согласен? — Нет. — Но почему? Это из-за моих пристрастий? Это ничего. Мы можем больше так не делать. Я не… — Нет. Я не встречаюсь с клиентами. Работа отдельно, личное отдельно, — как мантру озвучил он для Эдуарда своё правило, которое давно нарушил, став встречаться с коллегой. — Но если я больше не буду тебя заказывать, то больше не буду твоим клиентом. Ведь так? — Всё равно нет. — У меня совсем нет шансов? — Абсолютно. — Но почему? Тимофей тяжко вздохнул и вылез из-под душа. — У тебя осталось пятнадцать минут. Успеешь ещё раз меня трахнуть. Или минет могу сделать. Хочешь? С Тимофея всё ещё текло, но это был не пот, и наверное, поэтому Эдуард расстроенно покачал головой и сказал, что не хочет. — М-можешь уходить. Я… Прости, что я такой кретин. Всё испортил… Он выглядел таким жалким, но Тимофей не собирался подтирать ему сопли. Даже если бы вместо секса они и правда просто сели за стол и Эдик сразу всё рассказал, его ответ был бы такой же. Он не собирался встречаться с любителем потных подмышек, и не важно почему. У него был Руслан, и левому мужику знать об этом было совершенно не обязательно. Тимофей оделся и поехал домой. *** — Ты как? — спросил с порога Руслан, хотя Тимофей изо всех сил пытался казаться дежурно заёбанным, а не с подвывертом. — Да… — начал Тимофей, но Русик уже оперативно его раздел, снял сапоги и отвёл в ванную, как никто другой понимая, что сначала нужно в баньке — ну или ванной — помыться, а потом уже разговоры вести. Несмотря на то, что Тимофей уже мылся дома у Эдика, после того, как промыл жопу и почистил зубы, решил ещё немного постоять под душем. Холодная вода действовала на Тимофея исцеляюще. Не так, как в проруби, но, по крайней мере, охладило голову и убрало напряжение в мышцах. Если честно, он вообще не хотел рассказывать Руслану про этого клиента. Было в этой истории что-то мерзенькое, паскудное, как та позорная история, когда он обосрался на вызове у двойняшек. Зачем Руслану про такое знать? Но держать это в себе тоже было невозможно. Не каждый день его клиент оказывается младшим братом девушки, с которой он любился по молодости лет, а этот младший брат в это время подглядывал за ними из шифоньера, надрачивая себе потными ручонками, и это навсегда превратило его в больного извращенца. Ебануться. Руслан уже ждал его охуительный рассказ в гостиной, с чашечкой чаю и вазочкой сушек. И конечно же его получил. Единственное, о чём умолчал Тимофей, так это предложение Эдика после всего пережитого душнильского совокопления — встречаться, как будто ничего не было. Он всё равно ему отказал. Он откажет ему снова, если Эдику хватит денег на ещё один вызов. И снова. И возможно, даже матом, если он такой непонятливый. — Вот это не шутя себе, — присвистнул Руслан, неподвижно глядя в одну точку и продолжая держать ложечку над чашкой. — Ага. Вот и у меня так же. Чо с этим делать, хуй знает… — Да тут уже ничего и не поделаешь. Руслан отмер и наконец донёс ложечку с остывшим чаем до рта. — А я всё думаю, — всё ещё в трансе проговорил Тимофей. — Что ну… к примеру, мы бы его услышали, подглядывальщика этого малолетнего, вытащили его из шкафа до того, как он нас за этим делом увидел, и выперли в школу. Обошлось бы? Как бы оно было тогда… — Павлик сказал бы, что история не знает сослагательного наклонения. А машины времени у нас всё равно нету. Тимофей поморщился. — Ну что? — уставился на него Руслан, потому что тот продолжал хмуриться и чесать бороду. — Ты ведь не из-за этого потного типа так загрузился. Говори, что на душе лежит? — Да вот… Что если мой Колька тоже в детстве чего-то не того подсмотрел и поэтому геем вырос? — Это чего, например, он мог подсмотреть такого? Ты ж до Артура ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, — Руслан заёрзал, поворачиваясь к Тимофею. — Или таки было чего? — Да не было. Но может, оно не со мной, а… Не знаю… Когда он у своих друзей в гостях был? Или по телевизору… — Ну, так-то тоже можно хоть на кофейной гуще в угадайку играть. Я-то думал, у тебя реально повод для паники есть. А так… — Руслан пожал плечами. — Павлик говорит, что ориентация эта вроде как с рождения тебе записывается и изменить её нельзя. — Да ладно? — хмыкнул Тимофей. — А я чо тогда с мужиками ебусь? — А ты этот, бисексуал. — А, ну да. Я и забыл, что и так можно. — Ну и вот, — продолжал мысль Руслан. — И я думаю, шо тут вообще не в ориентациях дело. Вот этот хмырь из шкафа подглядывал, когда ты с девкой был. Не с парнем же? — Ну да. — И он при этом смотрел на тебя. — Но девка-то была его старшей сестрой, — напомнил Тимофей. — Ну ды-к… — Руслан гнусно засмеялся. — Инцест — дело семейное! — Да иди ты! Придумал тоже. С одной стороны пидарасня, с другой — инцест! — Так в детстве, особенно когда писька начинает стоять, на чо только не дрочишь. У меня родных сестёр не было, так я на двоюродную дрочил, когда она в гости с роднёй приезжала из деревни. Ксюха. На пять лет меня старше. Ходила по дому в одной ночнушке, жопой виляла. Я себе все руки стёр. Но у меня вся жизнь вокруг этой сестры и не строилась. Через неделю она уехала и я про неё думать забыл. Уже и не помню, на кого я тогда переключился. Дохуя было кого представлять… — А парней у тебя не было? Дрочительных, — подъебнул Тимофей и поиграл бровями. А Руслан вдруг всерьёз задумался и молчал, а потом вдруг подскочил, будто открыл закон Ньютона. — Гойко Митич считается? — Да ладно! — поразился Тимофей. — Югославский Чингачгук?! — Я у соседа рогатку на плакат с ним выменял. Всё равно потом новую сделал… А Гойко Митич тогда у-у, — Руслан покачал головой, сощурив глаза. — Мне кажется, на него тогда вообще все дрочили. Только не признавался никто. А то ж статья. Вот. А плакат этот у меня долго пробыл. Как память. Потом, когда Катька моя подросла, нашла в альбомах и себе в комнату повесила. Наверняка тоже для этого самого… — Интересно, он жив ещё? — Плакат или Гойко Митич? — Чингачгук. — Да жив. Чо ему сделается. Он же ещё и каскадёром был. Здоровье отменное. Тимофею стало интересно и он решил загуглить. — Ого, и правда живой. Восемьдесят годиков ему, — Тимофей пролистал картинки и открыл одну из фотокарточек во весь экран, приставив рядом с лицом Руслана. — Слушай, а он чем-то на тебя похож. — Да ладно. Я в молодости на него вообще не походил. — Ну, в молодости, может, и нет, а сейчас очень даже. Руслан взял смартфон в руки и придирчиво стал сравнивать фотографию и своё отражение в серванте. — Ну… — наконец-то вынужденно согласился он. — Что-то есть. Да. Подбородок. Ну и рот, наверное. Глаза у меня вообще другие. — Ну чо, будешь теперь на себя дрочить? — подстебнул Тимофей. — Да иди ты, — толкнул он его плечом и игриво добавил: — Если только твоей нежной ручкой. — Прям счас или вечером? — деловито уточнил Тимофей, уже прямо сейчас показательно разминая свои рабочие ладони. Руслан масляно взмахнул седыми ресницами и усмехнулся. Время в комнате вдруг ощутимо замедлилось, а воздух стал тягучим и сладким, а Тимофею сделалось жарко. — А чего до вечера тянуть? Иди ко мне, родной, — позвал Руслан. — Где твой большой змей, Чингачгук? — Тимофей уже потянулся к его ширинке, но замер, потому что Руслан тоже замер. С секунду они смотрели друг на друга, пока не разразились громким стариковским смехом и не могли остановиться минут пять. Насмеявшись до сведённых челюстей, не могли отдышаться, но стоило только переглянуться, и начинали ржать снова, пока окончательно не выдохлись, в изнеможении вытирая слёзы. У Тимофея болела диафрагма и ломило щёки, как будто они только что разнузданно трахались, а не смеялись как торчки обкуренные. — Бля… не делай так больше, — простонал Руслан. — Я думал, скончаюсь нахрен. Додумался же спиздануть. В такой момент. — Прости, — обмахивал себя газеткой Тимофей. — Ты бы знал, как меня порой с клиентом тянет чего-нибудь такого выдать, а нельзя. Каждый раз на разрыв. А с тобой я… получается, кончил? — Ты, блин, этот… Жванецкий, — Руслан глубоко вздохнул. — Конченный. — Ну чего, это самое уже не хочешь? — Хочу, но теперь точно только вечером. И постарайся это… поменьше говорить. А то мы не уснём потом, и не потрахаемся. Цирк с конями, ити их. — Прости за то, что я такой клоун, — Тимофей дурашливо уронил голову на Русланово плечо и получил поцелуй в седую макушку. — Не прощу. Потому что ты ни в чём не виноват. *** На следующий же день после потного вызова Тимофею пришёл заказ на другого нового клиента. Вот так сразу, что уже вызывало подозрения. Артур даже не позвонил, чтобы пояснить кого-чего, а прислал короткую смс — клиент пассив, обычный, зовут Кирилл. Выглядело слишком хорошо и этим же подозрительно. Из таких клиентов у Тимофея был только Генерал, и тот уже давно Тимофея не вызывал. А тут целый новичок. Тимофей вместо того, чтобы готовиться, сидел и пытался представить, в каком месте клиент может вдруг оказаться подлым обманщиком и внезапно вытащить из сундука пуховик. Руслан, видя это, сам сходил на кухню и накапал ему валерьянки. — На, выпей и собирайся. Когда там он тебя ждёт? — В шесть. Руслан посмотрел на часы. — Это ты ещё четыре часа будешь сидеть изводиться? Ну, пиздец. Чо Барин тебе за неделю-то не сказал, чтоб ты совсем извёлся? Вот же паскуда. Давай… не знаю, погуляем, что ли? — Ага! — страшно выпучил глаза Тимофей. — Мы пойдём гулять, и когда будем переходить дорогу, меня собьёт камаз, я не приеду к клиенту и Артур повесит на меня отработку на всю жизнь! Руслан потрогал Тимофею лоб. — Ты бредишь, что ли? Тимофей залпом выпил стакан с каплями и выдохнул. — Погоди маленько, сейчас отпустит. Но гулять я всё равно не пойду. Там не камаз, просто что угодно может случиться по закону подлости. Давай дома чем-нибудь займёмся. Чо там? Давай плов на ужин замутим? Или, я не знаю, голубцы! — Я не умею голубцы крутить. — И я не умею, — кивнул Тимофей. — Мы их ленивыми сделаем. Намешаем фарш с рисом с рубленой капустой и потушим. — Давай! Готовка немного помогла отвлечься, хотя и там по закону подлости могло случиться что угодно, но не случилось. Первые два часа тупо ждали за разгадыванием кроссвордов, когда оттает замороженный кусок мяса, который они определили на фарш, а потому положили его в миску под кран. Тимофей не хотел искать лёгких путей. Не до конца подтаявший шмат отрезать ножом не получалось, и то, что не разморозилось, Тимофей психанул и порубил топором. За право крутить мясорубку пришлось побороться, потому что другому в это время предстояло чистить лук. Разыграли на цуефа и Руслан грустно отправился за луком. — Когда устанешь, поменяемся! — пригрозил он. — Ага, когда лук надо будет крутить, — хихикнул Тимофей. — Я те дам! Вот счас начищу, чтоб сразу всё скрутил! Рыдали всё равно всей кухней, и даже Мурка, контролирующая весь процесс, лёжа на батарее, пустила скупую кошачью слезу, но свой пост не покинула. Остальное было легче лёгкого. Особенно когда они вспомнили, что дома кончился рис, а Тимофей не позволил Руслану «быстренько сбегать до магаза», и вместо риса мужественно бахнули туда гречки. Поесть успели впритык к выезду. Тимофей даже успел забыть, что у него вообще-то вечером клиент. Уже нёс тарелку в раковину, когда пришло сообщение от Татьяны. — Блин! Надо зубы почистить! Тимофей бросил немытую тарелку и побежал быстренько намывать себя. Стоя под душем, почистил зубы, обтёрся. Пока одевался, Руслан высушил ему голову феном. На всё про всё ушло меньше десяти минут. На прощание Тимофей даже успел чмокнуть Руслана в щеку и побежал по лестнице, чтобы по тому самому закону подлости не застрять в лифте. Татьяна всё равно немного поворчала, но если учесть, что водительница в противовес своему коллеге была дамой неразговорчивой, это вышло весьма коротко и даже по-доброму. Клиент обретался в том же районе, что и анимешник — в «долине бедняков». Квартира была на верхнем этаже. Открыл Тимофею с виду приличный мужчина лет тридцати, невысокий, коренастый, но не толстый, с гладко выбритым лицом и уже наметившимися залысинами. Из примечательного Тимофею в нём показались только глаза, чёрные такие, с выразительными бровями, цыганские. Имя Кирилл ему вообще не подходило. Тимофей бы назвал его Базилио или Карлос, но вряд ли клиент бы согласился переименовываться. — Кирилл, — протянул он руку. — Тимофей, — пожал он её. — В душ надо? — спросил он, оценивающе оглядывая фигуру Тимофея, пока он разувался в прихожей. — Да я вроде перед выездом душ принял, — признался Тимофей и тут же попытался себя незаметно обнюхать. Вроде не воняло, хотя чёрт его знает. Может, это ему не воняло, а клиент был чутким на обоняние. Как Эдик, только напротив ненавидел запахи. — Ну, тогда пойдём в спальню. И они пошли, молча разделись. Кирилл подошёл к Тимофею и вовлёк в довольно пристойный поцелуй. Тимофей обнял его и чуть погодя они продолжили обниматься уже в постели. На столике у кровати рядом с графином воды стояла бутыль любриканта и презервативы. Достаточно возбудившись и возбудив Тимофея, Кирилл улёгся на бок, поджал ногу и попросил его растянуть. И Тимофей конечно же его подготовил и после вошёл. Всё происходило до ужаса нормально, и от этого всё казалось, что что-то здесь не так. Ну не бывает таких адекватных клиентов. Кирилл вёл себя адекватно не просто для клиента, а для человека. Просто стонал, охал, когда его ласкали и трахали. Сам целовал приятно, без лишних слюней, не кусался и синяков не ставил. Самое удивительное — ублюдочные наименования не давал, вроде — детка, шлюшка, малыш и прочее. Он вообще почти не говорил, только давал короткие указания по делу, когда надо было сменить позу или скорость траханья. Только под конец сам оседлал Тимофея и когда кончил, продолжил двигаться, чтобы и Тимофей получил свою разрядку. После чего блаженно улёгся рядом и запарил электронку. — Ка-айф, — протянул он. До конца вызова оставалось ещё минут пятнадцать. Большая часть ушла на прелюдию и подготовку, но клиент больше ничего не просил, а Тимофея всё подмывало спросить — в чём подвох? Неужели бывает так просто, что клиент просто потрахался и даже минет не попросил на сдачу? — А ты чего такой загруженный? — подмигнул Кирилл. — Забыл утюг дома выключить, что ли? — Да не, — заверил Тимофей и решил честно признаться. — Непривычно просто, что… просто без вывертов. Обычно у клиентов целый аттракцион извращений. — А-а, — улыбнулся Кирилл. — А разве того, что я заказал мужчину постарше, уже недостаточно? — Ну, видимо у меня уже профдеформация, — смутился Тимофей. — Чего только люди ни хотят… Извини. Кирилл повернулся на бок, трогательно подложив под круглую щёку ладошку. — Да ничего. На самом деле я тоже не прочь иногда как-нибудь разнообразить секс, там… игрушки, костюмы. Но меня недавно парень бросил. Мы долго с ним жили вместе. Больше десяти лет, почти с юности… Можно сказать — были женаты. И вот развелись. Хотелось переключиться, но сил на то, чтобы знакомиться, вообще нет. — Он был старше тебя? — предположил Тимофей. — Напротив. Я был старше него. Всего на полтора года, — хмыкнул Кирилл. — Он меня ради пацана какого-то бросил. Тонкого-звонкого… Я поэтому и решил попробовать с кем-то твоего возраста, — Кирилл протянул руку и погладил Тимофея по седой голове. — Оказалось ничем не хуже, чем с ним. Вообще никакой разницы. — Ну… — растерялся Тимофей. — Это ведь хорошо? — Да, — просто ответил Кирилл и улёгся обратно на спину. — Только я тебе теперь даже немного завидую. Ты хорошо состарился, красиво. У меня в твоём возрасте такой гривы уже не будет, — он взъерошил ёжиком свою стриженую макушку над высокими залысинами. — Да и ладно. Всё равно будет как обычно. Уже не надо пытаться выглядеть молодо, прятать морщины, седину, дряблые мышцы. Это уже произошло и никуда от этого не деться, — всё рассуждал он, и Тимофей, кажется, понял, где был подвох. Клиент видимо хотел поделиться душевными страданиями. Но всё же это было лучше очередного любителя засовывать в задний проход что-то странное. Клиент продолжал с философским видом: — Все мы, и мужчины, и женщины, пытаемся цепляться за молодость, когда стоит уже осваивать старость. Женщины бесконечно разглаживают морщины. Мужчины пытаются вернуть свою удалую юность молоденькой любовницей. Или как мой — любовником. И те, и другие выглядят откровенно жалко, и этими попытками только больше подчёркивают свой возраст. Я решил оставить эти дифирамбы. Я трачу деньги на лечение своих болячек, пока они не зашли слишком далеко, на свои увлечения, и вот теперь, — подмигнул он Тимофею. — На мужчин постарше. Ведь и я скоро состарюсь. И этот гандон тоже, — мстительно припечатал он, на секунду став до смешного милым в этом своём гневе, но почти тут же снова обмяк и затянулся паром. — Тяжело это… после стольких лет. Но я надеюсь, что скоро встречу кого-нибудь… А если нет, то и ладно. У меня чудесные верные друзья. В наше время это большая редкость. Тимофей вынужден был с ним согласиться. Расстались они тоже без выкрутасов, и Тимофей со спокойной душой поехал домой, до сих пор не веря, что закон подлости не сработал. Или он просто отложился на потом? Станислав Никитич Станислав Никитич принимал ванну. Вода была горячей и даже удушливо парила, как в бане. До Нового года оставалось полторы недели, а до нового вызова и того меньше. Он, этот вызов, пугал Стаса даже несмотря на то, что он вроде как уже не был девственник в этом плане. Но их должно было быть сразу двое, и вот это вызывало опасения… «Не думать о вызове.» Сейчас, в ванной, он об этом и не думал. Хотелось встретить Новый год, под бой курантов выпить шампанское с ежегодной надеждой, что уж следующий год будет точно лучше предыдущего. Увидеть, что будет дальше… Но праздновать Новый год одному совершенно не хотелось. Да Стас уже и забыл, как это вообще — отмечать одному. Это всегда был семейный праздник. Сначала с родителями, потом с женой. Но даже до того, как жениться, он никогда не оставался один, отмечал в большой компании друзей и подруг или хотя бы коллег. А одному… Он даже напиться не мог в одинокого. Вчера Стас купил бутылку водки и опять выблевал первую же стопку. Такая малость, как уйти в запой, доступная любому мужику в его стране, и та была недоступна. Встречать Новый год одному не хотелось и трахаться с очередными извращенцами не хотелось, и вообще жить — не хотелось. Рядом на уголке ванной лежал до остроты заточенный нож. Стас подумывал купить в аптеке одноразовый скальпель, но так и не решился. Хотя бы ножи точить он не разучился. Вот и проверит, насколько хорошо он справился. Стас взял в руку нож и вытащил из-под воды левую руку сгибом вверх. Пара надрезов повдоль — и всё. Наверное, можно было ещё выпить пару таблеток снотворного, чтоб наверняка, но не стал. В ванной его и без того разморило и глаза еле держались открытыми. Всё необходимое он сделал. Ванну на шпингалет не закрывал, входную дверь закрыл только на верхний — самый хлипкий замок-защёлку. Никто не успеет его найти и откачать. Наверное, он будет вонять, когда его найдут. Но что уж тут поделаешь. Вешаться он уже пробовал, и это не сработало. «Давай, — подначивал он себя. — Всего два надреза…» Он уже замахнулся, а нож больно чиркнул по коже, когда из коридора послышалась мелодия телефона. Стас отложил нож и вылез из ванной, не заботясь, что с него течёт как с не выжатой губки, прошёл в гостиную. — Алё? — Станислав Никитич? — медово проговорил в трубке Артур. — Вы же помните, что у вас сегодня вызов? Станислав не помнил. Да и всех этих дней. Он не жил это время, а существовал почти по привычному расписанию из прошлой жизни. Встать утром, побриться, почистить зубы, подавить приступ ненависти к себе, поесть, сходить в магазин за какой-нибудь едой, чтобы несложно было готовить, поесть, не думать о следующем вызове, шататься по городу до темна, не думать о том, куда катится жизнь, поужинать, посидеть перед телевизором, читая газету, принять душ и лечь спать, и ради всего святого, постараться не думать о Тае. Утром повторить. Вызов у так называемых Двойняшек наступил неожиданно быстро. Почему-то казалось, что до него ещё дня два. А оказалось, что уже не было у него этих дней. — Да я помню, — спокойно ответил Стас, а вокруг него на ковёр натекла уже целая лужа. — У вас всё в порядке? — уточнил проницательный сутенёр, как будто прямо сейчас смотрел на него из трубки кнопочной нокии. — Да, конечно, — кивнул Стас. Холодок начал неприятно морозить распаренную кожу. — Значит, вы готовитесь к вызову? — опять уточнял Артур. — Да, готовлюсь. Вы меня из ванной вытащили, — даже не соврал Станислав. — И вам не требуется моя помощь? «Да что ж ты пристал?» — Нет. Я сам справлюсь. Можете не волноваться. — Надеюсь, Станислав Никитич. Очень на это надеюсь. Как только Артур отключился, Стас сматерился и побежал к аптечке заклеивать порез. Он оказался не глубоким, но противным, болючим. Нужно было хотя бы остановить кровь и надеяться, что клиенты не обратят внимания на эту «царапину». К вызову Стас готовился как к первому. Волновался, всё валилось из рук. Но по крайней мере, пробку в себя пихать не надо было. Клиенты просили без неё. Зачем тогда покупал её? В любом случае пихать её в себя Стас не горел желанием. Он вообще сегодня не планировал никуда ехать. А теперь всё опять откладывалось. Если он вернётся в ванну и вскроется, всё равно приедет водитель и вызовет скорую, и всё по новой. Чего доброго, Артур к нему какого-нибудь придурка вроде Марика подселит, чтобы он опять не соскочил. Может, тогда на Новый год? Под бой курантов было бы неплохо. На вызов его повёз другой водитель — Олег. Этот кавказец не умолкал и рассказывал о себе, все проклятые полчаса, что они ехали за город. Про жену, про тёщу, про детей, про то, какой фильм вчера посмотрел и какие манты ел. Стас не попросил его заткнуться только потому, что инстинктивно побаивался горцев. Даже этого, который казался весёлым придурком. Загородный дом Двойняшек поражал своей коррумпированностью, потому что на одну бюджетную зарплату такие хоромы построить было нереально. Стас точно знал. Ещё одна причина его страха заключалась в том, что с папашей его клиентов он был знаком. Великими друзьями с Вениамином они не были, но по работе встречались и пару раз за руку здоровались. Наглый, неприятный мужик, и это при том, что и самого Стаса на работе считали наглым и неприятным. Не хотелось встречаться с ним раньше, а уж теперь… Артур уверял, что папаши Володи и Димасика в доме точно не будет, и только это чуть-чуть примиряло Стаса с тем, что его будут трахать сынки этого ублюдка Вениамина. На входе в особняк Стаса досмотрел охранник и пропустил дальше. Внутри оказалось не два человека, и даже не три, там был целый шалман, нет, не так — настоящая оргия. Тем страннее среди танцующей и трахающейся молодёжи смотрелся уже знакомый дед, с которым Стас уже пересекался в клинике. Он один стоял там одетый, а двое полуголых парней вручали ему какой-то огромный хуй в подарочной упаковке. — Да зачем, ребят? Я в себя такие большие штуки и не засовываю, — непристойно хихикал этот коллега, когда его схватили за задницу. — Что, даже в ротик? — поддел манерный парень с фиолетовыми патлами. — Это сыр, — пояснил второй. — Просто форма такая, прикольная. Очень вкусный на самом деле, швейцарский. — Сыр? Сыр — другое дело! Ну порадовали, ребятки! Ну удружили! — преувеличенно радостно поблагодарил этот старый проститут и после прощания направился к выходу. Стас в последний момент успел спрятаться за колонну, чтобы с ним не столкнуться, и только когда старик с сырным хуем исчез из вида, вышел к Двойняшкам. Володя и Димасик. Стас и подумать не мог, что сразу оба сына Вениамина окажутся пидорами, да ещё и по старикам. Близнецами братья не были, хотя на лицо были довольно похожи, но Володя имел более тяжёлую квадратную челюсть и вообще выглядел прилично, как нормальный парень, только в одних трусах, а Димасик был эталонным пидором — смазливый, вертлявый, крашеный, даже трусы на нём были кружевные, бабские, член в них не помещался и торчал наружу… — О, а вот и наш подарочек! — завидев его, пропел Димасик. — Иди к нам, малыш, не стесняйся. Тебя здесь не обидят. Стас послушался. Тела вокруг с интересом поглядывали на него, кто-то бросал сальные комментарии по поводу его внешности, хихикал. Стас не дошёл два шага, и ему стало плохо. Во рту пересохло, а сердце колотилось, как ненормальное. То ли от музыки, то ли от сладковатой вони. Голова закружилась так, что он перестал понимать, где находится, а когда его схватили за руку, он шарахнулся в сторону, запнулся и на кого-то упал. — Ну что же вы? Уже травки надышались, — весело подхватил его за подмышки Володя, помогая подняться. — Вы чего-то испугались? — обеспокоенно спросил Димасик. — Или сердце прихватило? У нас есть сердечные капли. Вам дать? Может, тонометр? От их заботливого тона Стас растерялся больше, чем если бы его начали ругать. — Нет-нет… слишком много народу, душно стало, — покачал он головой, стараясь не смотреть по сторонам на в беспорядке сношающихся гостей вечеринки. — Тогда пойдёмте наверх. Мы и так не собирались здесь оставаться, — заверил Володя. — Вы только наш подарок, а мы своими шлюхами не делимся. В большой полутёмной спальне Стасу и правда стало чуточку легче. Воздух здесь был прохладный и чистый. Кондей хорошо работал. Громкая музыка не грохотала, даже вибрацией не отдавалась. — Ну, давайте знакомиться, — обнял его со спины Димасик, ощутимо потираясь твёрдым передом о мягкий зад. — Нас вам уже наверняка представили. А как зовут тебя, детка? — Слава, — не стал придумывать ничего нового Стас. — Сла-авик, — довольно протянул Димасик. — Тебе подходит. Но ты какой-то напряжённый. Мы у тебя точно не первые? — Точно. Всё не привыкну… Просто… Сразу двоих у меня ещё не было. «Вот трое… или пятеро? — были», — кисло подумал Стас. — Не бойтесь, сразу на два члена мы вас сажать не будем, — успокоил Володя. — По крайней мере, сегодня. Про это Артур его тоже предупреждал. Несколько раз повторил, что депутатские сынки могут начать подбивать его на всякое, вроде засовывания в зад сразу двух членов, всяких монструозных игрушек или вообще — кулаков. В этой ситуации удивило только то, что обо всём этом предупреждал его именно его сутенёр. Стас представлял себе работу проституткой как-то менее безопасно. И то, что у него будет опция — отказать, немного даже радовала. Не радовало только то, что он радовался таким вот послаблениям. — Давайте мы вас разденем, — полез к его пуговицам Димасик. — Да я сам, — хотел отгородиться от них Стас, но это оказалось просто невозможно. Если Борис был один и довольно терпеливый, то эти зажали его с двух сторон в ласкающий капкан и весь его лепет пропускали мимо ушей. Он всё повторял, что не надо, что он сам, что он правда сам… Его раздели шмотка за шмоткой, по-цыгански, не переставая гладить и трогать за все места и хвалить его формы, приговаривая, какой он горячий. — Какой животик, — ворковал Димасик. — Обожаю, когда у дедушки есть милое мягкое брюшко. На нём так кайфово покачиваться, пока трахаешь… — Да он во всех местах мягонький. Есть за что подержаться, — усмехнулся Володя, сжимая в ладонях его ягодицы. — Лакомый кусочек. Наконец-то Артур нашёл сочное мясо… — Боже, мне не терпится вас разложить и как следует выебать, — тяжело задышал ему на ухо Димасик. — Вы разве с прошлого деда ещё не затрахались? — понадеялся Стас, совершенно дезориентированный происходящим. Он просто стоял в жалкой попытке сжаться и стать меньше, возможно, даже уменьшиться до размеров кванта, который унесло бы подальше от этих извращенцев одним взмахом ресниц. — Вы про Тимофея? Приревновали, да? — у самого уха прошептал Димасик, всосав в рот его отвисшую мочку. — Какой смешной. — Тимофей у нас был чисто номинально. Просто мы сегодня весь день вызываем наших любимых шлюшек и поздравляем с наступающим. А они нас. Но Тимофей ещё на больничном. Поэтому мы ему только отсосали и отпустили с подарком, — объяснил Володя. — Но вы так легко от нас не отделаетесь, — добил Димасик. — Хотя вам подарочек мы тоже подготовили. Но это потом, а пока давайте-ка ляжем поудобнее. На огромной кровати Стаса валяли с боку на бок между парнями, как неправильного Ваньку-встаньку. То один тянул его лицом к себе к брату задом, чтобы засунуть ему в рот свой язык и полапать за ляжки, то другой. Всё это Стаса нисколько не заводило, только голову начало кружить. Потом парни вроде договорились между собой и Димасик сполз чуть ниже, вылизывая ему грудь, а Володя сзади ещё ниже и раздвинув ягодицы — натурально целовал с языком его зад. Стас боялся дышать. Это всё ощущалось ещё более неправильно, чем когда его шрамы лизал Борис. Он хотя бы не забирался языком внутрь. Даже с учетом того, что он себе всё там как следует промыл и это было неожиданно приятно и вызывало непрошеные стоны… как-то всё это было не по-христиански. — Славик, ты такой сладкий, — припухшими губами замурлыкал Димасик, продолжая пальцами пощипывать его соски. — Мне всё нравится, но вот грудь у тебя… Славик, почему ты такая плоскодонка? Ты же весь такой в теле. И попка ничего, и животик. Ляжки вообще атас. Володь, скажи. — О-да, — вынырнул из ягодиц второй брат, пошло облизываясь. — Жопа огонь! — А соски совсем крошечные, — скривил губки Димасик и пощипал Стаса за его сосок, на самом деле довольно маленький и плоский, даже меньше горошинки. Вообще-то своей грудью Стас всегда гордился, и даже когда с возрастом начал набирать вес, радовался, что не нарастил бабские сиськи как у других мужиков его возраста. У него была вполне приличная мужественная грудь, с треугольником тёмных довольно густых курчавых волос и маленькими коричневыми сосками. Зачем делать их больше, он не понимал. — А что не так-то? — Нам нравятся сиськи побольше, — ответил Димасик за двоих. Володя продолжал слюнявить задний проход, который сам собой всё больше раскрывался для чужого горячего языка, а Стас едва сдерживался, чтобы не начать просить засунуть в него что-нибудь подлиннее, чтобы доставало до волшебной кнопки. Возмущения Димасика над его плоской грудью были ему вообще до лампочки. — Если вам нравятся сиськи побольше, ебите женщин. У них они всяко крупнее, — только хмыкнул он. — Если бы нам хотелось ебать женщин, мы бы ебали женщин, Славик, — Димасик щёлкнул его по носу. — А нам нравятся старички лет шестидесяти и с сочными формами. — Как у Тимофея, — отстранился, чтобы добавить своё веское Володя. — Или у нашего папаши. — Или у вас. — Горячий, сочный… — Володя потянулся за смазкой и начал орудовать сразу двумя пальцами, отчего Стасик совсем поплыл. Кнопка работала, и его перешитая жопа сладостно отзывалась на каждое вторжение приливающей к члену кровью. — Сейчас у всех большая красивая грудь в моде, — сообщил Димасик. — У кого своя, у кого накачанная… Димасик склонился к его груди, втянул сосок в рот и стал натурально сосать, стараясь всосать как можно больше. Володя последовал его примеру, не отвлекаясь от работы пальцами. Стас этих стараний так и не оценил. Соски никогда не были его эрогенной зоной, они ощущались как любая другая часть тела. С тем же успехом ему могли сосать плечо или лопатку. Любовницы в прошлом пробовали его так целовать, мусолить пальцами, но быстро теряли интерес. Эти двое тоже скоро должны были понять, насколько это тупо. — Вы совсем ничего не чувствуете? — спросил Димасик, не дождавшись от него никакой реакции. — А если так? — спросил Володя и, всосав сосок вместе с такой же маленькой ареолой и частью кожи вокруг, до боли прикусил. Стас вскрикнул, но кто бы промолчал, когда его так больно кусают. — Больно, черти! Димасик засмеялся и сделал так же, вызвав очередной вскрик, но на этот раз Стас не стерпел и врезал Димасику по губам. Не сильно, а шлёпнул как щенка. — А ты с характером, — заулыбался он и примирительно погладил места укусов, что отозвалось слабой болью. — Ладно. Мы не будем больше тебя кусать, но давай-ка всё-таки сделаем твои бубисы чуточку побольше… — Это каким же образом? — насторожился Стас. — Операцию по увеличению сисек мне, что ли, теперь делать ради вас? — О, Славик, это совсем не обязательно! Володь, где у нас помпы лежали? — Там, в шкафу, слева… Димасик смылся из постели, а Стас опять потерялся в ощущениях, потому что пальцы наконец-то добрались до нужного места и массировали чувствительную железу, выбивая сладкие стоны. Собственный член уже стоял колом и пачкал влагой чужие дорогие простыни. — Да, малыш, тебе нравится, — приговаривал Володя, растягивая его уже тремя пальцами. — Всем шлюшкам нравится долбиться в попку. Она у тебя такая горячая… Такая голодная. Хочешь больше, да? Стас хотел и только согласно мычал, сильнее насаживаясь на пальцы. За одно это он был готов простить этим Вениаминовским выблядкам и все болючие укусы, и недовольство его сиськами, и что они дальше собирались делать с его сосками, хотя по идее, имел полное право сказать решительно «Нет». Но Стас про это ничего не знал и даже не мог об этом подумать. Право, они же не в жопу ему собирались совать эту помпу, а про остальные части тела Артур ему ничего не говорил. Димасик вернулся в постель с помпой и двумя пластиковыми коническими чашечками с такими основаниями, что в них идеально умещались обе плоские груди Стасика. — Давай-ка мы перевернёмся на спинку, — заворковал Димасик, хитро улыбаясь. — Чтобы нам было удобно. А потом Володя продолжит с твоей дырочкой. — Ну ладно, — растерянно согласился Стасик, но только потому что ему обещали продолжить ласкать его предательскую задницу. Володя смазал ему грудь тем же любрикантом, что и задницу, а Димасик плотно прижал к левой груди одну из чашечек и стал откачивать воздух. По ощущениям, будто ставили банки, вернее одну очень большую банку на грудь. Та стала всё больше втягиваться в чашу, пока не приподнялась на треть оной. Димасик перестал накачивать и подёргал, чтобы убедиться, что сидит надёжно. Отсоединил помпу и так же накачал вторую грудь. Теперь Стасик и правда выглядел так, будто у него отросли сиськи и на них зачем-то надели вот такой странный пластиковый лифчик. — Ну вот, — Димасик щёлкнул по этим нелепым присоскам. — Немного так полежите с ними. К вашим сисечкам хорошенько прильёт кровь и ваши сосочки нальются и станут лакомыми ягодками. — А потом? Они так и останутся? — нахмурился Стас, с сомнением разглядывая эти нелепые холмы. — Нет, к сожалению, потом припухлость сойдёт и вы снова станете плоскодонкой, — Димасик скривил губы. — Если только накачивать их так регулярно… Стаса это вполне устроило. Если с одного раза ничего не будет, то можно и потерпеть. Главное, чтобы уже заполнили и вытрахали так, чтоб ни одной мысли не было в голове. Только полежать на спине ему не дали, поставили на четвереньки, отчего чашечки свесились вниз, ещё сильнее оттягивая груди, будто на их концах, где присоединялась помпа, были какие-то утяжелители. Оба брата тем временем вдвоём шерудили в нём пальцами. Это Стасу нравилось, а вот эти присоски на груди начинали как-то беспокоить. Кровь туда приливала всё больше, и собственные соски начали ощущаться… Они начали ощущаться, и это вдруг превратилось в проблему. Напор чашек хотелось ослабить и почесать изнутри. Но пока было терпимо, и Стасик терпел. Двойняшки уже закончили с подготовкой, и Володя проталкивал в него член — такой горячий и твёрдый. Он распирал внутри, проникая мягкими толчками, от чего член у Стаса уже не просто стоял, а вмазался в собственный живот и щекотал мокрой головкой. — Дим, он такой тесный. Как целочка, — проговорил Володя, войдя до конца, и какое-то время не двигался, то ли давая привыкнуть, то ли исключительно для своего непонятного удовольствия. — Как будто эту жопу никогда до нас не ебали. Странно, да? — спросил он брата, как бы невзначай потирая пальцем один из швов у растянутого вокруг члена ануса. — Ага, — кивнул Димасик и тоже погладил. — Дай мне его примерить. Володя сразу вышел, и ему на смену так же медленно стал проникать его брат. — Ка-а-айф, — протянул он, войдя до основания, и тоже замер внутри. — Я бы так спал в нём… я бы жил в нём. — Анальный хомячок, — поддел Володя, шлёпнув брата по голому заду. — Дай теперь я погрею. А то потом раздолбим, он так сладко сжиматься уже не будет. Они опять поменялись, будто пробуя своими членами, как обувь в магазине. И всё же постепенно начали двигаться. Поначалу наличие этих дурацких формочек на грудях Стасика совершенно не беспокоило. Немного тянуло и только. Потом, когда братья, попеременно его трахая, чуть ускорялись, эти штуки стукались друг об друга, отвисая ещё больше, но это тоже было терпимо. Приятное ощущение в жопе малость отвлекало от таких мелочей. Но потом игра двойняшек затянулась и такой желанной разрядки всё не наступало. Они садистски медленно входили по очереди в него, любуясь сим действом и ловя от этого какое-то непонятное удовольствие, а когда у Стаса возникал хотя бы намёк на скорую эякуляцию, они замирали и оттягивали ему яички, не давая кончить. — Не так быстро, детка, — приговаривал Володя. — Шлюхам кончать команды не давали. — Ну почему? Что с того? — искренне не понимал Стас. — Если я разок спущу, у меня жопа, что ли, закроется? Хотя было бы неплохо… — Нет, но вы уже не будете таким вовлечённым. Станете ленивым, ещё уснёте. — А мы не любители трахать спящих красавчиков, — потрепал его по загривку Димасик, растрепав так старательно уложенную причёску. — Не наша трава, в общем. У Стасика уже затекли и начали болеть колени, он весь взмок и покраснел, и наконец-то на себя обратили внимание его оттянутые помпой груди. Они будто онемели. Стасик наклонил голову, чтобы посмотреть, и тут же пожалел об этом. Его груди, кажется, увеличились ещё больше, а соски разбухли втрое и теперь вместе с ареолами торчали порнографическими тёмно-красными конусами. Такие болезненно раздутые, как будто одно неосторожное касание — и они лопнут. — Эй, там, — позвал он. — У кормы. А не пора снимать эти стаканы? — Что? — склонился к нему Димасик, блестя глазами как торчок. — А-а, ваши сисечки уже поднялись. Ну, по времени уже да, пора снимать. Володь, притормози. Давай посмотрим, насколько они стали чувствительными теперь. Стасика опять перевернули на спину. Братья взялись за чашечки и подёргали, но не для того, чтобы снять, а чтобы оттянуть посильнее. Задвигали ими вразнобой, будто доили, и паскудно хихикали. — Давай, бычок, нацеди мне молочка, — дурацким голосом просил Димасик. — Если ты хотел его молочка, то надо было накачивать член, — поддел Володя. — Ну-у… — Димасик глянул под живот, где и без того напряжённый до боли член без всяких помп был готов излиться. — Мне уже неохота искать. В следующий раз накачаем ему перчик… — Да сколько можно! — разозлился Стас. — Мне больно уже! Снимайте эту хуету! Перчик им накачать! Мозгов себе накачайте! — Ладно-ладно, что вы разорались, как истеричка, — шутливо обиделся Димасик. — Мы же играем. — А может, это вам мозгов накачать? Глицинчик попейте, — со зловещей ласковостью в голосе посоветовал Володя. — Или других таблеточек. Спросите у Артура потом. Да? Он вам подскажет. Стаса от его тона в купе с потемневшим взглядом стало не по себе. Как будто на него глазами сына смотрел сам Вениамин. — И-извините, — проговорил он, не зная, куда себя деть. — Я… спрошу у Артура таблеток. — Ну вот и славно, — улыбнулся одними губами Володя и переглянулся с братом. — Мы просто хотели, чтобы ваши титечки стали больше и сочнее, — продолжал дурачиться Димасик. — Вам самому понравится. Вот увидите! Стас в этом сильно сомневался, но Володя открыл клапан и натяжение стало спадать. Не дожидаясь, когда необходимый воздух зайдёт, он с чмокающим звуком сорвал чашечку, а Димасик стянул вторую. Как братья и обещали, груди остались торчать розовыми холмами, а соски — болезненно раздутыми и темно-бордовыми вишнями. Такой вот натюрморт. Казалось бы, Двойняшкам было плевать на его шрамы. Таких и у Марика было полно. Зато они нашли в его теле для себя игрушку другого плана. — Красота, — выдохнул Димасик, обдавая вдруг ставшую такой чувствительной кожу груди, и чуть толкнул пальцами, отчего груди колыхнулись, но не осели и на сантиметр. — Крепкая двоечка! И лизнул сосок. Стасика прошило будто молнией, он вздрогнул и попытался прикрыться, но касание своих же рук вызвало новую волну болезненно приятных ощущений. От новых сильных ощущений Стасик часто заморгал и упустил момент, когда Володя грубо завёл ему руки и прижал над головой, а сам взял в рот сосок, наслаждаясь его тугой нежной текстурой и беспомощными всхлипами Стасика. — Дурашка, вам же нравится. Они у вас теперь такие большие и чувствительные. — Димасик сжал в руке его грудь как плод, проверяя его на спелость, отчего ареола с соском надулась сильнее, и всосал в рот, нежно обводя мокрым языком. — Есть с чем поиграть. Стас ничего не сказал, потому что соврал бы, что ему не нравилось. Он стонал и извивался под этими ласками, которые понравились ему не меньше, чем анальные поцелуи. Хоть здесь его не обманули. Два горячих мокрых рта так одурительно сладко посасывали его тугие и такие чувствительные соски. Так крепко сжимали груди. Володя уже давно отпустил его руки, и Стасик положил их на головы своих клиентов, поглаживая и направляя, чтобы те не останавливались. Приговаривал: — Да, вот так. Хорошо. Ох, как хорошо… — и разве что глаза от удовольствия не закатывал. Аж очки запотели. Стасик тяжело дышал и, наверное, даже был близок к тому, чтобы кончить, но этого всё равно было недостаточно. Это распаляло, возбуждало сильнее, но не приносило разрядки. Поэтому он сам согнул ногу, давая доступ к заднице и попросил: — Парни… Мальчики, пожалуйста, трахните… Я больше не могу. Выебите меня… — Если дедушка просит… Володя ему улыбнулся и чмокнул в шрамированную щёку, помог придержать согнутую ногу и вошёл. Но трахал опять медленно, не отрываясь от сосания, кажется, ещё более распухших сосков. — Большие сиськи делают самого злобного скрягу добрее, — хихикнул Димасик, сжимая эти самые сиськи в руках так, что наружу между пальцами торчали только распухшие мокрые от слюны соски. — Пожалуйста, быстрее! — взмолился Стасик, уже сам подмахивая. — Зачем быстрее? У нас ещё полно времени… — посмотрел на электронные часы Володя. — Или ты про про свои буфера? — кончиком языка щёлкнул по соску Димасик. — Хочешь, чтобы мы прикусили? — Я хочу кончить! — всхлипнул Стасик. Яйца уже болели от напряжения, а собственный зад плавился от недостатка стимуляции. Он уже давно мог бы себе отдрочить, но не дотягивался, потому что эти наглые ослы придавили его руки своими плечами. — Дурашка, Славик, ты здесь не за этим. Забыл? — как неразумному ребёнку напомнил Димасик. — Сначала мы кончим в тебя или на тебя, когда захотим. Такие правила. А ты… Если хорошенько поработаешь своими новыми дойками, то, может, мы тебе и позволим кайфануть. Ради банального оргазма Стасик сейчас был готов на всё. Что-то перепуталось в его голове. Казалось, что если он не кончит от того, что его трахают в зад, всё повторится, и он опять проснется на земле под забором. Только разрядка отличала сейчас одно событие от другого. — Что? Как мне сделать? — завертел он головой. — Володь, — позвал Димасик. — Давай его сюда. Димасик лёг повыше к спинке кровати на подушки и раскинул ноги с торчащим из кружевных трусов стояком. Стасик встал на колени у его паха и склонился, сам болезненно оттянув свои и без того распухшие груди, чтобы сжать ими скользкий от смазки член. Такой фокус он однажды видел в порно, но груди у той дамы были не в пример больше. Она обхватывала член своего партнёра по фильму не напрягаясь, а Стасику пришлось чуть ли не лечь на него грудью, чтобы только как следует сжать. Ставшие такими чувствительными соски болезненно вдавились в пах, от чего на секунду из лёгких выбило воздух и Стасик часто заморгал и всхлипнул. — Эй, ты чего? — Димасик помахал у него перед очками. — Всё в порядке? Земля вызывает Славика! — Д-да, — с трудом выдохнул Стас. — Всё хорошо. Я сейчас… — Ну так двигайся, — капризно постучал пятками по матрасу Димасик. — А то сам себе титьки мнёшь… Володя терпеливо ждал рядом с членом наготове и только ждал момента, когда старик наконец-то настроится. — Да-да, — заверил Стасик и сделал неловкое первое движение сжатыми грудями по стволу. — Т-так? — спросил он, хотя у самого темнело в глазах от того, что он это делал. — Да, хорошо, продолжай, — заверил Димасик, положив руку ему на лысину. — Хорошая шлюшка. Володь, ты тоже можешь. Стас, неловко двигая сжатыми на члене грудями, почувствовал, как сзади пристраивается второй брат. Раздвинул ноги пошире и задрал тыл повыше, отчего Стаса прогнуло в пояснице, положение стало ещё более неустойчивым, и наконец вставил на всю длину. — Вот так, — хмыкнул Володя, звонко шлёпнув его по заду. Возбуждение совсем измучило Стасика, но волшебную кнопку в заду снова стимулировали, и это неожиданно придавало сил. Груди приятно горели, их покалывало от каждого прикосновения. Стасику сделалось и сладко, и больно. Он сам, намеренно сдавливая собственные соски, старался плотнее обхватить грудями твёрдый горячий член, потому что он тоже приятно скользил в ложбинке между его мужскими холмиками, елозил там мокрой головкой, и волоски в чужом паху приятно щекотали чувствительные соски. — Да, вот так. Молодец, — хвалил его за старания Димасик. — Ты быстро учишься. Вот так. А теперь ещё потри ими, не синхронно… а как будто натираешь… по кругу. Да-а… Кайф… по головке. Не забывай… Самые лучшие дойки, что мне дрочили. Володь, ты обязан это попробовать. — В другой раз, братишка. Не хочу прерываться, — ритмично вбиваясь и пыхтя, быстро ответил Володя. Он наконец-то не елозил кое-как, а трахал быстро и с силой, так что Стасик по инерции проскальзывал грудями по члену. Всё страшно перепуталось ещё больше. Стасик скулил и всхлипывал. Сбивался. Коленки разъехались, и он не падал только потому что Володя крепко держал его за бёдра, буквально подбрасывая на своём члене. Руками он тупо сжимал сиськи, между которыми его так же быстро, уже близко к оргазму, трахал Димасик. В лицо брызнула тугая струя спермы, сразу натекая в рот и оседая на стёклах очков. Вместо того, чтоб отплеваться, Стасик на автомате сглотнул, потому что было не до того, он уже сам был близок к оргазму. Вот сейчас. Ещё чуть-чуть. Напряжение в паху и заднице было сильнее, чем под вакуумной камерой. Стасик сжался с долгим выстраданным стоном, выплёскиваясь на простыни. Володя продолжал его трахать, и это казалось уже неприятно. Стасик обмяк и лежал щекой в подсыхавшей сперме на плоском животе Димасика и пытался прийти в себя. Кажется, именно об этом его предупреждали братья. Он быстро становился вялым и сонным и уже ничего не хотел. Разве что чтобы его задницу оставили в покое, но открыто просить об этом Володю всё же остерегался. Наконец в него кончили. Стасик с облегчением выдохнул и вытянул ноги. Растраханная жопа неприятно подтекала. — Эй, чего разлегся? — потрепал его за плечи Димасик. — Время ещё осталось. — Ну что ещё? — Стасик с неприязнью отстранился от него и попытался слезть с постели. — А как же забота о клиенте? — не пустили его. — Не хочешь прибрать за собой? — У вас дома есть прислуга, я видел, вот пускай она за вами и убирает. — Нет, ты не понял, — продолжал выделываться Димасик. — Вернись сюда и почисти своим язычком наши члены после твоей грязной попки. — И ничего она у меня не грязная, — обиделся Стас. — Это вы там накончали. Течёт теперь по ногам… — Славик, ну не будь невоспитанной потаскухой. Или в следующий раз мы уже не будем с тобой такими ласковыми, — пригрозил Володя, опять преувеличенно ласково поглаживая по затылку. Стас хотел съязвить, — а вы разве были? — но Володя опять смотрел этим своим фирменным недобрым взглядом отца, и Стас прикусил язык, вернулся в постель и стал слизывать кончу с чужих хуёв. Было противно. И на вид, и на вкус. В рот он не брал даже головку, только вылизывал. Странно было, но когда эти члены только собирались его трахнуть, и даже в процессе — они ему нравились, он их хотел, но вот сейчас от их вида к горлу подступала тошнота. Он едва успел долизать Димасика, только успел выскочить из койки, как тут же и наблевал. И опять испугался, затошнило ещё больше, но горло сжимали пустые спазмы. Странно, но клиенты за это не стали его ругать и сыпать карами. Только посмеялись и сказали, что так и быть, на этот случай всё же позовут прислугу. — Идите в ванну, — добрым барином отпустил его Володя. — Ничего страшного. Все мы люди. На первый раз прощаем. И Стас не преминул воспользоваться хозяйской добротой. Залетел в ванну, отдышался, прижимаясь спиной к прохладной двери, и не узнал себя в зеркале напротив. Весь красный, очки в сперме. Волосы без резинки свесились до плеч, тяжёлые от пота, сосульками липли к шее. Сиськи… Теперь у него были сиськи. Распухшие, усыпанные розовыми засосами и потёками чужой спермы. Сиськи. Груди. Буфера. Дойки. Как их там ещё называли эти дегенераты? Бубисы, блять. Теперь он даже не был уверен, что они на самом деле потом уменьшатся. Эти гадёныши ему наверняка бессовестно наврали. Ну… хотя бы это было приятно. Во что он превратился? Стас включил душ и стал с остервенением оттирать очки от присохшей спермы. Помылся сам насколько смог, стараясь не прикасаться к груди, сам себе пальцами попытался выгнать из заднего прохода остатки спермы, пригладил мокрые волосы и вышел. — А после душа вы ещё краше, — лениво заметил Димасик. Володи в спальне уже не было. — Не хотите ещё разок на дорожку? А? Я долго не буду, обещаю. — Нет, спасибо, мне хватит. — Ну ладно. Посмотрю тогда на реверсивный стриптиз. Стас только нахмурился и стал одеваться. Лужи, где он наблевал, тоже не было, как и куска ковролина. — А где второй? — Да за подарком пошёл. — Господи, опять подарок. — А вам что, клиенты уже дарили что-то? — Ага, — кивнул Стас, с кряхтением влезая в штаны. Тело всё ещё слушалось с трудом. А ещё в машине обратно трястись. — Было дело. — И что подарили? — Херню какую-то, — не стал он рассказывать про другого своего клиента, и не из-за этики, а просто было лень. — Не, у нас подарок лучше! — обрадовался Димасик. Когда Стас накинул измятый пиджак, вернулся Володя, неся в руках свёрток неопределённой формы с ярко-красным бантом. — А вот вам наш подарочек! — тут же вручили его Стасу. — Это хамон! — Да ладно! — не меньше, чем до него Тимофей, обрадовался он. — Обожаю его! — Правда? Вы его пробовали? — подскочил с койки Димасик и опять повис на плече. — Не по средствам живёте, дедуля. — Меня угощали, — пожал он плечами. — Давно. — Ну вот мы тоже вас угощаем, Славик. С Новым годом вас, с новым счастьем, — обнял его Володя вместе с окороком. — Надеемся, что в новом году вы станете повеселее, — присоединился к обнимашкам Димасик. — Вы нам правда очень понравились. — С-спасибо, — совсем растерялся Стас. И немудрено. То тебе пассивно-агрессивно угрожают, то добра и счастья желают. Грёбаные качели. — Вас тоже с праздниками. — В следующий раз мы ещё поиграем с вашими бубисами, — лучась солнышком, пообещал Димасик, когда Стас наконец пошёл на выход. — Вы даже не представляете, что ещё с ними можно сделать. — И знать не хочу, — себе под нос проворчал Стас, пока что не собираясь становиться веселее. — Это пока, — всё равно услышал его Володя, который за каким-то дьяволом пошёл его провожать. — Димастый теперь ваши дойки в покое не оставит. Да и мне интересно попробовать… — Я сам найду выход, — попытался отделаться от него Стас. — Не сомневаюсь. Но мне нужно встретить вашего, так сказать, сменщика. А вот Стас что-то не хотел с ним пересекаться, кем бы этот сменщик ни был. Пускай даже Мариком. Прикрывшись окороком, как пышным букетом, он обогнал Володю и, уже наплевав на это лежбище извращенцев, лавируя между телами, прошмыгнул к выходу, надеясь разминуться за колоннадой. Едва успел. Новый дед как раз прошёл мимо, рассмотреть Стас его не успел и сам рванул на выход. Почти отстрелялся. Оставалось только вытерпеть полчаса болтовни Олега, который распинался, что хамон совсем не так вкусен, как шашлык, который жарит его дядя Игнат. *** Дома Стас зашёл во вторую комнату и поставил в шкаф рядом с зайцем упакованный хамон. Уже набиралась коллекция. А ведь у него было всего два вызова. Стало интересно, было ли у других его коллег так же. — Не вздумай сожрать, — пригрозил он зайцу. — А то на помойку отправлю. Пучеглазый. После чего закрыл шкаф, пошёл в душ и ещё раз вымылся. Грудь всё ещё ощущалась как что-то нежное и отзывчивое. Особенно под струями воды. Стас достал из морозилки лед и приложил к грудями, в надежде, что хотя бы от холода они станут поменьше. На следующий день сиськи правда сбавили выпуклости, только засосы на них сделались фиолетовыми. А соски… Соски стали поменьше, но все равно выглядели чуть крупнее, чем были раньше. Это было неприлично, это было недопустимо. Стас коснулся их и тут же отдёрнул руку, закусив губу. Чувствительность тоже осталась. Меньше, чем была вчера, но после того, как он потеребил сосок чуточку подольше, он затвердел и начал отзываться приятными покалываниями. Ну вот, его мужественную грудь тоже развратили. Черти. Противореча себе, Стас сел на диван и стал по кругу обводить пальцами свои нежные комочки плоти, как раньше ласкал только своей жене и многочисленным любовницам. О, как же это было приятно. Хоть что-то приятное в этом аду. Стас облизнул пальцы и сжал сильнее, оттягивая почти до боли. Потому что вчерашняя чувствительность была сильнее, больше, почти граничила с мукой. Захотелось купить такие же штуки с помпой и накачать по новой. И плевать, если они больше не уменьшатся или станут ещё крупнее. Он уже конченый человек. Его тело ему не принадлежит. Так пускай оно получает удовольствие от тех извращений, какое затеют над ним клиенты. Он ведь шлюха, похотливая мерзкая шлюха, какой посчитали его насильники. Наверное, сразу увидели в нём это, если не смогли пройти мимо. Бог шельму метит… Стас продолжал оттягивать один сосок, а второй рукой уже двигал по стоящему члену. И этих движений казалось недостаточно. Хотелось погладить себя изнутри, хорошенько надавить крепким горячим стволом на простату, чтобы до искр из глаз, до стука крови в ушах, до судороги в ногах. Так было бы идеально. Так бы он снова мог не думать о жене. И о заточенном ноже на бортике ванной. Наверное, он всё же купит себе силиконовый хуй по акции. Всенепременно. А пока… Стас отдышался, взял телефон и выбрал один из трёх контактов. — Артур? — Да, Станислав Никитич, — отозвался в трубке сутенёр. — Всё прошло хорошо? — Да. Терпимо. Я хотел спросить… а можно? Ну… Я хочу снова встретиться с женой. Только не надо опять её привозить, — поспешно добавил он. — Просто скажите её адрес. Я съезжу и вернусь обратно. — Станислав Никитич, — помолчав, ответил Артур, зловеще растягивая слова. — Я знаю, что вы за так мне ничего не скажете. Что вы там от меня хотели? Чтобы я вернул стому? Ладно. Я согласен. Но пожалуйста… — Даже так, — приятно удивился Артур. — Что ж. Это будет приемлемая цена, но… До нового года у вас ещё пара вызовов, поэтому стому вам поставят только после праздников. Соответственно, после этого я скажу вам адрес. — А нельзя сначала адрес? Я не передумаю. Клянусь. От досады Стас готов был натурально заплакать, но не жаловаться же сутенёру, что ему одиноко без жены встречать Новый год? Что этому татарину до его горя? Он и слушать не станет. — Нет. Вы всё равно сейчас никуда не сможете поехать. У вас вызовы. А вот после операции у вас будет больничный, тогда и съездите. — Туда что, так долго ехать? — нахмурился Стас. — Больше двух дней. Она что, на Камчатку улетела? — Не так далеко, но в города я с вами играть не намерен, Станислав Никитич. Ваше последнее слово? Стас пожевал губами, хмуро разглядывая царапину на своей руке. Стоило ли идти на такую жертву ради очередной попытки, которая снова обернётся ничем, или проще было завершить этот штрих на запястье? В конце концов, даже со стомой это не помешает. Но вдруг Тая всё-таки услышит его? Именно в этот раз. — Я согласен.