Легенда о старике

Праздники корчатся, давят ёлочный сок Гонится белая конница, кружит снежок

(Би-2 — «Ёлочный сок»)

Первый в новом году вызов случился сразу же, на следующий день после разговора с Артуром. Руслан с Тимофеем валялись дома, смотрели первые попавшиеся фильмы по телевизору. Попались «Ангелы Чарли», и именно в этот момент, когда героини общались по коммуникатору с этим загадочным Чарли, им позвонил свой Чарли, отечественный. Нужно было срочно всем старым Ангелочкам приехать в гостиницу «Виктория», которая была у чёрта на рогах, зато рядом с ж/д вокзалом, где клиент хотел всех посмотреть и выбрать себе одного-единственного. Почему он не мог посмотреть всех на сайте, Артур не объяснил, вместо этого разорался и потребовал больше не маяться дурью и сию секунду телепортироваться в гостиницу. Понять нервозность терапевта было не сложно. Двоих водителей на всех никак не хватало, а потому нужно было добираться своим ходом. Ни о какой подготовке сказано не было. Только когда они уже были в дороге на своих колёсах, Тимофею на гражданский смартфон позвонил Марик, чтобы попросить заехать за Вальдемаром. — Он почему-то не отвечает. Может, не слышит или телефон разрядился. А то Артурчик кипишует. Нервный весь. Клиенту всех посмотреть охота, а наши водители всех забрать не успевают. — А где он живёт-то? — спросил Руслан. — А где он живёт? — спросил кого-то у себя поблизости Марик и тут же продиктовал адрес. — Добро. Заберём, — Тимофей отключил громкую связь и глянул на Руслана. — Ты знаешь, где это? — Перестраивайся, это по Митрофанова лучше ехать, — подсказал он, и Тимофей без пререканий сменил маршрут. Дом Вальдемара находился в спальном районе вдали от оживлённых трасс и трамвайных путей. Автобусы там ходили, но редко, всего один маршрут, отчего наличие остановки обозначал только дорожный знак и вытоптанный пятачок на газоне. И населяли эти заповедные места только хрущёвки с уютными двориками, скверы с редкими продуктовыми магазинчиками да школы с детскими садиками. Ничего лишнего. Когда-то давным-давно Тимофей только презрительно фыркал на это сонное царство с розовыми пятиэтажками, утопающее в огромных тополях, как местный Шир — за отсутствие парковок, больших магазинов, больниц и прочей нужной инфраструктуры, а теперь вот немного жалел, что в своё время не взял квартиру именно здесь, в этом благословенном раю, куда не забрело ни единой пивнушки или ночного клуба. — Вон тот дом, заворачивай во двор, — как хороший навигатор подсказывал Руслан. Тимофей припарковался прямо на проезде у небольшого, отворованного у детской площадки кусочка парковки на четыре авто, к несчастью, полностью занятой. — Ладно, какой подъезд-то? — Тимофей нагнулся, осматривая окна домов над лобовым стеклом. — Первый. Пошли, ставь на сигналку. Подъезд оказался на домофоне, но тот был сломан, и до конца не прижатая магнитом дверь была гостеприимно открыта. Лифтов в пятиэтажках не было, а мысленный подсчёт подсказал, что жил Вальдемар где-то на третьем. Перила и подоконники лестничных пролётов были ещё по-новогоднему украшены, хотя мишура эта успела порядочно поистрепаться, а из какой-то квартиры гремела музыка и слышались крики. Видимо, кто-то всё ещё праздновал, своими силами восполняя отсутствие шумных пивнушек. Тимофей позвонил в расхлябанный засаленный звонок одиннадцатой квартиры, и им тут же, не спрашивая «кто-там?», тут же открыла маленькая девочка в одних трусиках и с одним бантом в одной из двух заплетённых косичек. И сразу стало понятно, из какой квартиры так орали и слушали громкую музыку. Тимофей с Русланом молча переглянулись. У обоих промелькнула мысль, что они ошиблись с квартирой. Вальдемар же, вроде бы, жил один, тогда откуда этот шалман? Но только Тимофей открыл рот, чтобы расспросить девочку, она удрала в тёмные глубины квартиры, волоча за собой зелёного и довольно потасканного зайца. Из квартиры напротив вынырнула голова соседки с седой гулькой на макушке и с вечно застывшей на лице маской омерзения на всё сущее. — Ещё одни припёрлись. Когда вы все повыздыхаете? Всю неделю ходют и ходют. Не просыхают. Вот счас ментам позвоню… — Звоните, — тут же покладисто разрешил Руслан. — Мы, если что, тоже разбираться пришли. Что за кутерьма тут происходит, ети её. Бабка ещё более неприязненно на них зыркнула и захлопнулась в квартире, как моллюск в своей раковине. Руслан уже хотел предложить тоже аккуратно прикрыть дверь и валить отсюда, когда из кухни вдруг выбежал мальчик, в похожих трусах, немногим старше девочки, потрясая над головой, как копьём, знакомым протезом. Если бы с ними была Земфира, то наверняка бы процитировала Великого Медведя: «Я узнаю это копьё. Вальдемар очень его любил. Был к нему привязан». Тимофей и Руслан снова переглянулись. Это могло быть и совпадением, очень маловероятным совпадением, если бы из глубин квартиры, перекрикивая клубняк, мужской голос вполне отчётливо не прокричал: «Старый пидор!». Руслан первым решительно зашёл в дом без приглашения, Тимофей последовал за ним, прикрыв за собой дверь. На случай экстренного бегства разуваться не стали, только вытерли подошвы о коврик и с опаской заглянули в сторону кухни. Из кухни на них взирал огромный зад хозяюшки, которая, судя по брутальным движениям мощных плеч, замешивала тесто. На незваных гостей она даже не обернулась, и звонка, скорее всего, даже не слышала, что было совершенно не удивительно. Шум стоял такой, что только жестами и перекидываться. Руслан как раз одними пальцами и взглядом просигналил Тимофею идти дальше. Как воры, они прокрались дальше, хотя можно было бегать как умалишённые, и на них бы и тогда никто не обратил внимания. — …Угнала тебя угнала, ну и что же здесь криминального! — фальшиво подпевала какая-то женщина, а громче неё другой мужик кричал: — …в доме дети! А ты!.. старая подстилка!.. — Это надо было додуматься! На старости лет!.. — всё разорялся высоконравственный хозяин подвыпившего голоса. Следующей комнатой оказалась большая гостиная со следами не проходящего застолья. Были ли среди этих пьяных тел кто-то из хозяев дома, определить было затруднительно. Вальдемара среди них точно не было. Взглядами отупевшей скотины загостившиеся мужики и бабы одинаково равнодушно проследили за странной парочкой и потянулись кто к стакану, кто к закуске. Одинокая дама в блестящем платье со сползшей бретелькой продолжила не в ритм танцевать у ёлки и подпевать в рюмку. Облысевшая, грузно окутанная мишурой и игрушками ель, как анорексичная модель своим видом умоляла только об одном — вынести её на улицу и похоронить по-человечески. — Я людям как в глаза смотреть должен? О дочери своей подумал, бля? Или всё, совсем мозги себе вытрахал? Дальше тянулся зловещий тёмный коридор, в конце которого виднелась шторка из деревянных бусин. Мерзкий мужик совершенно точно орал оттуда. Тимофей вдруг понял, почему дети бегали в одних трусах — батареи жарили на полную, и ему тоже прямо сейчас захотелось как минимум расстегнуть ворот. Крики неизвестного, но уже заведомо неприятного мужика становились всё громче и разборчивее. Из бокового шкафа-стенки на них опять выскочила девочка, и Тимофей вскрикнул от страха, а Русик с опаской заозирался, думая, что сейчас их тут и спалят, но ничего не изменилось. Только девочка хулигански засмеялась и убежала прочь, стукнув бусинами штор. — Русь, — наученный разговорами на клубных дискотеках, Тимофей шепнул ему прямо в ухо. — Мне всё это не нравится. Будь готов. Руслан молча кивнул и многозначительно хлопнул себя по карманам. Тимофей не знал, что там, но очень надеялся, что им не придётся отстреливаться. За шторками на них опять налетел ребёнок, снова девочка, на этот раз с протезом ноги, а за ней мальчик — со вторым. — Ну-ка, отдай ногу, — попытался Тимофей отобрать игрушку у ребёнка, но ребёнок начал противно орать и упираться. — Мы поиграем и вернём, — пообещал мальчик. — У нас битва! — А сломать не боитесь? Это сильно дорогие сабельки для игры, — хмыкнул Руслан. — Папа сказал, что можно! — ещё более противно закричал ребёнок и попытался ударить Руслана пяткой протеза, но тот неожиданно ловко её вырвал и поднял высоко над головой. — И нам папа разрешил, — хмыкнул Руслан. — Вертайте вторую. У нас тут тоже намечается махач. Девочка попыталась снова убежать, но неудачно развернулась и, налетев протезом на комод, навернулась и заревела. Успокаивать никто не прибежал. Только уже какой-то другой голос крикнул, чтобы малявка заткнулась. Тимофей сам нагнулся и поднял ребёнка, поставил на ноги и передал вторую ногу Руслану. Шмыгая носом, девчонка снова убежала, пацан удрал следом. — Я тебя выселю! В дом престарелых полетишь первым же рейсом! Вот сразу же! Ты меня понял? Ты же невменяемый! И эта твоя выдерга тебе не поможет! Я её выселю нахуй! Всё подпишешь! Понял? Всё!!! За шторкой коридор раздваивался. Прямо по курсу находились двери — ванны и туалета, а справа и слева стояли две закрытые двери спален и, несмотря на близкое соседство, из-за общего шума нельзя было сразу понять, откуда орёт этот агрессивный мужик. Тимофей махнул рукой и открыл правую дверь. За ней обнаружилось что-то вроде детской. Там стояло несколько двухэтажных кроватей, один рабочий стол со здоровым монитором, по которому бегал рыцарь с огненным мечом, а перед ним сидел пацан в огромных наушниках. Ещё двое подростков неопределённого пола и возраста тискались на верхней койке. И самый старший парень в очках и с электронкой лежал на ярусе под ними, листая что-то в айфоне. Ещё одна мелкая девчонка в застиранной ночнушке складывала на полу огромный паззл. Рядом с ней работала огромная стиральная машинка. На открывшуюся дверь отреагировали только с верхней полки. Две девицы или два очень миловидных парня с припухшими губами испуганно уставились на стариков. — Вам сюда нельзя! — рявкнули они хором. — А дедушка ваш где? — В заднице у себя не искал? — пошутили подростки и глупо захихикав, опять присосались друг к другу. — Грубиянки, — проворчал Тимофей, закрывая дверь. Вариантов больше не было. Дверь оставалась одна. — Старый ты обрубок. Как земля тебя носит?.. Руслан с Тимофеем ворвались без стука, как группа захвата, думая, что вот сейчас всё увидят, но вместо этого налетели на самодельную угловую перегородку с ещё двумя дверями. Одна была заперта на навесной замок, но если бы за второй дверью оказался ещё коридор с дверями, Тимофей бы подумал, что попал в фильм ужасов. Эти проклятые двери и бесконечные коридоры в такой маленькой квартире ощущались, как череда бесконечных подарочных коробок, где внутри самой маленькой должен был скрываться издевательски крошечный приз. Но бог планировки миловал, и они наконец-то попали в комнату Вальдемара, если так можно было назвать отгороженный ДСП-стенкой угол без окон, большую часть которого занимала узенькая койка с лежащим на ней Вальдемаром. Каким-то чудом над постелью держался опасно накренившийся навесной шкаф, а в узком проходе у стены теснился единственный стул, выполнявший роль гардероба. Оставшийся свободный квадратик пространства занимал сорокалетний пузатый мужик в линялой футболке и старых спортивных штанах, который нависал над скорчившимся безногим стариком и продолжал выговаривать тому, какой тот жалкий, мерзкий и отвратительный. Очевидно, что он был в той самой стадии опьянения, когда тянуло доебаться до любого фонарного столба, но не повезло именно Вальдемару. — А это ещё кто? — уставился он на внезапных визитёров маленькими злыми глазами. — А мы коллеги Вальдемара, — пока что вежливо ответил Тимофей. — Кого? Вальдемара? Вальдемар?! Это он такое себе проститутское имя взял? — напористо переспросил мужик и глумливо расхохотался. — Что, Степашка звучит не так сексапильно? — Дайте нам поговорить, — из последних сил стараясь сохранять спокойствие, попросил Тимофей. — Мы пришли к Степану. Мужик снова гнусно рассмеялся и грубо толкнул Тимофея в плечи. — Никаких вам разговоров! Одного дырявого дома было мало, он здесь притон решил устроить! Пошли нах оба! А то я вас… Договорить он не успел. Руслану надоело его слушать, и он из-за плеча Тимофея двинул кулаком ему прямо в нос. Мужик покачнулся, нахмурился — из расквашенного носа хлынула кровь, — и почти сразу рухнул без сознания. — Ну слава богу, — тут же перешагнул его Руслан, заходя в комнату. — Вальдемар! Мы тебя обыскались! Там клиент ждёт, хочет всех посмотреть. А ты трубу не берёшь. — Да я… — Вальдемар или, как оказалось — Степан, растерянно смотрел на своих спасителей. Выглядел он сейчас не так молодцевато, как когда они виделись до Нового года. Усы растрепались и висели под носом унылыми серыми мочалками, голову и щёки покрывала седая клочковатая щетина. А из одежды на нём болтались только сатиновые труселя. — …я его после новогодних не видел… наверное, разрядился или… малышня заиграла?.. — всё ещё смущённо лепетал он, буквально сгорая со стыда. — Ну и ладно, — решил не циклиться на ерунде Тимофей. — Собирайся давай. — Мы вот тебе даже ноги добыли, — Руслан положил на постель перед ним протезы. — Наряжайся, брейся и пойдём. Марик мне скоро вибрацией в кармане стояк обеспечит. — Да-да… я сейчас. Вальдемар вроде взял себя в руки. Откуда-то из-под матраса достал силиконовые нашлёпки на культи и пристегнул на них гильзы протезов. — Готовиться-то надо? — спросил он, прежде чем натянуть брюки. — Нет. Только побрейся. Времени нет. Давай мы тебя быстренько побреем. — Ага, — кивнул Вальдемар и достал из-под кровати завёрнутый в полотенце мыльно-рыльный набор, пытаясь дрожащими руками выцепить из него бритву и маленький тюбик геля для бритья. — Только я это… Да что ж!.. Я сам… — Сам ты долго будешь, — заверил Тимофей, и они с Русланом помогли переступить неприятного мужика, который, не приходя в сознание, храпел. Ванна оказалась небольшой, но неожиданно чистой и обшитой новым кафелем. Почему-то Тимофею казалось, что в таких квартирах всё должно быть чуточку похуже. А тут на полочках по цвету и росту стояли всякие бутылочки и тюбики домашних, целых два стакана с десятью зубными щётками. И видимо, только стаканчику с щёткой Вальдемара места не нашлось, если ему приходилось хранить их у себя под кроватью. — Садись, — Тимофей выдавил гель и, хорошенько вспенив, облепил щёки и затылок старика. — Счас мы тебя прихорошим. Руслан взял с полки чужую бритву и тоже взялся за бритьё. — Это Сашина, — боязливо предупредил Вальдемар. — Он будет ругаться. — А мы её помоем и положим точно так, как она лежала, — заверил Руслан. — К тому же бреет она в сто раз пизже твоей. А мы торопимся. С бритьём разделались и правда быстро, остатки пены стёрли тоже чьим-то чужим полотенцем, от чего Вальдемар снова разволновался, но времени на задержки больше не было и они поковыляли на выход. Под ногами опять путались дети. Впрочем, другие домашние так и не обратили на них внимания, так что они без проблем сели в машину. — Всё, валим! — хлопнул по приборной панели Руслан, только они успели пристегнуться. — Тут можно срезать через дворы, давай! Успеваем! Тимофей не любил делать такие срезы, но послушался, так что до гостишки они добрались и правда быстро. Когда уже парковались, на Тимофеев телефон опять звонил Артур. — Вы где есть?! Клиент уже полчаса ждёт! Вы смерти моей хотите??? — Да мы же за Вальдемаром заезжали… — Какой нахер Вальдемар??? Я его вообще не вызывал! Быстро в триста пятый номер! Всё население машины в непонимании переглядывались. — Так, а мне куда теперь? — растерялся Вальдемар. — Так, — успокоился Тимофей. — Жди в машине, в любом случае кто-то из нас вернётся, и там по ситуации. Печка работает. Можешь радио послушать. — Или вот, у меня на телефоне игра с кристалликами, — протянул свой разблокированный смартфон Руслан. — Не боись. Мы как только, так сразу. И это, извини, нас самих запутали. В триста пятом и правда ждали только их. Все деды столпились в одной части номера, сутенёр ждал обособленно у окна, наверное, высматривал их ещё на подлёте. Клиента что-то не наблюдалось, но в номере было ещё две двери, возможно, он, как деньги в шоу Поле Чудес, скрывался за одной из них. — Наконец-то! — раздражённо всплеснул руками Артур. — Все разуваемся и встаём коленями на диван. Чтобы было видно пятки. — Вы бы хоть предупредили, — заворчал Игорь. — Я бы ноги помыл… — Ноги вообще-то каждый день мыть надо, — заметил Бажен. Тимофей тоже подумал, что как-то по-разгильдяйски всё устроено, в последний момент, без подготовки, скорей-скорей. Либо Артур совсем расслабился, либо клиент свалился ему буквально как снег на голову и с минуты на минуту должен был улетать куда-нибудь в Талды-Курган. — А долго так стоять надо? — нарочито сварливо спросила Земфира. — А то у меня артрит. — И у меня… И у меня… И у меня… — прокатилось эхо на разные голоса. — Чем дольше будете чесать языками, тем больше будете стоять! — почти на ультразвуке прошипел Артур. Как Тимофей уже догадался, клиент был футфетишистом и собирался выбирать их по ногам. В этом свете наличие безногого Вальдемара и правда выглядело несколько комично. — Марик, ты зачем нас тогда за Вальдемаром послал? — шепнул Тимофей. — Так я не знал, что для чего! — пристыженно оправдался он. — Сказали всех поторопить, я всех и поторопил. Про ноги я сам только что узнал! Когда все наконец-то расположились нестройным рядком на большом диване и двух креслах, Артур пригрозил не шевелиться и не оглядываться и пригласил клиента. И как только он так сказал, Тимофею сразу захотелось хотя бы краем глаза посмотреть на этого ценителя старых пяток. Щёлкнул дверной замок. В тишине, нарушаемой только хриплым дыханием старых проституток, неизвестный клиент медленными шагами прошёл вдоль выставленных на показ стариковских пяток — широких и узких, с разными степенями плоскостопия, разной длиной ногтей, с разной степенью оволосения на пальцах, с натоптышами, пяточными шпорами, мозолями, трещинами, вздутыми венами и без. Пройдя до конца, клиент развернулся и пошёл обратно. Прошёлся ещё пару раз, задумчиво останавливаясь где-то на середине. Спина так и чесалась, чтобы обернуться и посмотреть, кого так заинтересовал неизвестный клиент, но Тимофей не собирался так сразу подставляться. Наконец нагулявшись, клиент снова скрылся за дверью. — Игорь остаётся, остальные свободны, — тут же огласил его выбор Артур. — Игорь? — ужаснулся Бажен. — Я? — ужаснулся Игорь. — Но почему? — Разговорчики. Всё-всё. Обуваемся и свободны. Выбор и правда был странным. Лично Тимофей считал, что самые красивые ступни у Руслана. И вполне объективно. Руслан два раза в неделю отпаривал пятки в тазике с солью, натирал пемзой, подстригал ногти, не допуская, чтобы они врастали в пальцы, чем порой грешил сам Тимофей, отчего пяточки у него всегда были розовыми и мягонькими, как у молодого. И сама форма с высокими взъёмами стопы и пальцев была даже изящней, чем у Бажена. Да что там, чем у Ульяны, а у неё на ноготках был красный лак. Но задерживаться дольше и правда не было смысла, в машине их ждал Вальдемар. *** — О, вы оба вернулись, — удивился Вальдемар, отложив телефон с алмазиками. — Теперь домой? И как-то грустно посмотрел на идущих к машине Земфиру и Ульяну. Тимофей хотел их позвать, но Земфира сама обернулась на них, махнула рукой, а Вальдемар почему-то спрятался за спинкой сидения. Земфира скривила рот и поспешила за Ульяной в авто. Остальные старики тоже разбредались по машинам. Поздороваться с Вальдемаром подошёл только Марик, и то, только чтобы извиниться за ложную тревогу, после чего тоже укатил. Вальдемар после этого отчего-то погрустнел ещё больше. — Да чего мы тебя, зазря, что ли, из этого гадюшника вытащили, — фыркнул Руслан. — Давай хоть в кафешку или рестик какой заскочим, посидим, помандим, за жизнь нашу тяжкую. Расскажешь, как докатился… Вальдемар страдальчески вздохнул, возвращая телефон, и отвернулся к окошку. — Ну да, — согласился Тимофей, выезжая с парковки. — Мы ж думали, ты один живёшь, а тут полный дом. Кто это вообще? Они хоть родня тебе или так… соседи по коммуналке? — Родня… — ещё более тяжко вздохнул Вальдемар. — Да, а чо ты от них не свалишь? — спросил Руслан. — Ты ж теперь при деньгах. — Ну… это вроде как моя квартира. — Ладно, а чо тогда этих не выгонишь? — Они же с детьми. Даже если бы я захотел, по закону нельзя… — Так, я ни черта не понял, — нахмурился Тимофей. — Там долго рассказывать, — опять замялся Вальдемар. — Ничо, счас в кафешке расскажешь, а мы послушаем, — успокоил Руслан. — Мы на праздниках такую кафешку нашли! Пицца там, как из Италии. Тесто губами есть можно, начинка во рту тает. Ты должен попробовать эту пищу богов! — Русик до сих пор под впечатлением, — подтвердил Тимофей. — Даже хотел, чтоб Лёшка туда устроился и украл для него рецепт. Там и правда очень вкусно. — Ох, как мы там нажрёмся! — преувеличенно задорно пообещал Руслан, скорее, чтобы подбодрить Вальдемара. — Ты не представляешь! — Если что, ферменты для желудка я взял, — подмигнул Тимофей. — Не боись. Несмотря на неоспоримые вкусовые достоинства так старательно разрекламированной Русланом пиццы, ел её Вальдемар как-то неохотно. — Ну рассказывай, как так получилось, что у тебя полна горница людей? — вытер губы и усы Тимофей, потому что Руслан всё смаковал последний кусочек. — Ну… получилось… — вяло отмахнулся Вальдемар. — Да и к чему что-то рассказывать. Что это изменит теперь? — Ну ты расскажи, а мы посмотрим. Может, это ты не видишь выхода, а мы со стороны посмотрим — и может, подмогнём, — знающе заверил Руслан. — С чего же начать-то? — Ну, жена-то у тебя хоть была или тоже наврал? — поддел Тимофей. — Про жену я не врал. Она правда в Израиль уехала. Но она меня не такого красивого бросила. Я с войны когда без ног вернулся… она долго меня терпела. Протезы мне выдали, но ходить на них была мука. Я никуда и не ходил. На руках до туалета ещё ползал и обратно. Я не пил, но… вёл себя по-скотски. Бесился из-за ерунды всякой, доводил упрёками, ревновал… Такие сцены закатывал, что моему тестю поучиться бы… Дочки с нами ещё жили, как только по восемнадцать им исполнилось, обе свинтили одна за другой, кто на учёбу, кто замуж… — Вальдемар отщипнул краешек пиццы и сунул в рот, но скривился, будто он оказался горьким. — Регина после этого со мной ещё какое-то время пожила, убедилась, что лучше не будет, собрала чемоданы и, пока я спал, усвистала к подруге в Израиль. Или не подруге. Вроде родственница какая-то, седьмая вода на киселе… Письмо только оставила, что да как, и всё. — Это сколько ты без неё уже? — спросил Тимофей. — Лет пять? — прикинул Вальдемар и, чтоб наверняка, посчитал на пальцах. — Или шесть? Ну, не больше шести. — И как ты без неё? — Ну, сначала за мной соцработники ходили… тогда я пить и начал. — А как? — не понял Тимофей. — На протезы встал? — Ага, да счас. На них без костылей хуй удержишься. На них только убиться можно. Ко мне сосед ходил. Он знатную брагу гнал. Вот он мне регулярно ящичек своей бормотухи и притаскивал. Тимофей только усмехнулся. Кажется, в каждом доме имелся такой местный винодел. — Ну и вот, — уныло продолжал Вальдемар. — Когда я совсем не в себе был, ко мне мошенники нагрянули, хотели, чтоб я на них хату переписал. Ну и я переписал. Только там какой-то запрет стоял, я не помню точную формулировку, но моя старшая дочка, Даша, про это сразу узнала и приехала. Она как раз отучилась уже. Работа у неё какая-то серьёзная. В общем, деньги у неё были. Так что она взяла меня в оборот. Сначала в наркологичку, потом к мозгоправу, даже в группу поддержки записала. Я, оказывается, там не один такой дурак был… И вроде налаживаться всё стало. И тут вторая моя дочка тоже приехала. Младшенькая, Алиска. На день рождения мой, вроде как. Да не одна, а со всем семейством. Вы их видели сегодня. Там муж её, двое детей, третий уже на подходе был… Внуки мои. Родить ей в городе надо было, потому что в деревне фельдшерица последняя на пенсию ушла. Надо было пожить где-то, пока роды, пока то-сё. Роды тяжёлые были, Алиску в больнице оставили. Из деревни ещё сестра зятя приехала со своим выводком. Помогать по хозяйству. И насовсем как-то остались. — Ну понятно, — кивнул Руслан, хотя Тимофею ещё ничего понятно не было. — Алиска… она не плохая, хорошая она у меня, — зачем-то начал оправдываться Вальдемар. — Но вот муж её, а хуже него только его сестра. Сколько Дашка с ними скандалила, они ни в какую уезжать не хотели. Вроде как ихняя доля в квартире имеется, а значит, они имеют право тут жить. Ну и вот, живут. Дашка тоже приезжает, только они выжили её совсем, она себе комнатушку от моей отгородила и замок повесила, там больше женины вещи, документы, безделушки памятные. Тоже шуму было… А перед Новым годом свекровка в моём углу прибираться полезла и смазку с затычкой нашла, и все деньги. Саня тут же вспучился весь, что да откуда. Пришлось рассказать, что я жопой торгую. Растерялся, не успел придумать ничего, — стыдливо признался он. — И вот все праздники, как напьётся, он меня полощет. Остальным вроде насрать. Даже Алиске… А этот… Да не важно уже. — Ты поэтому от девчонок свалил? — догадался Тимофей. — Земфира, поди, зла на меня, — совсем скуксился Вальдемар. — Наверняка. Чо ты не скажешь-то ей? — Это мои проблемы. Не надо ей знать… Да и… Ничего тут не поделаешь, — оборвал он сам себя. — Всё по закону. Но я, даже если б у меня право было, не смог бы их прогнать. Так мне, старому дураку, и надо. — Есть вариант, как тебе помочь, — усмехнулся Руслан. — Но это может оказаться медвежьей услугой. — Артур, — подсказал Тимофей. — Да. Ты можешь сказать Артуру, что родня мешает твоей работе, — расписал Руслан. — Они же тебе буквально житья не дают. Сегодня фальстарт, но случись всамделишный вызов, а у тебя телефон хуй знает где и руки до ног не доходят. К тому же они про твой заработок прознали. Артур их припугнёт, и они как минимум вежливее себя вести будут. — Не хочу я Артура вмешивать, — Вальдемар только поморщился. — Саня побесится ещё с недельку и забудет. — Слушай, а чего они все у тебя-то живут? У них что, своего жилья нету? Или они цыгане? — спросил Тимофей. Что-то в этой истории было такое, что его смущало. Вальдемар чего-то явно не договаривал. — Да нет. Вроде был у них домик в деревне, — Вальдемар задумчиво почесал косматую бровь. — Но какая сейчас жизнь в деревне? Там ни дорог, ни больниц, ни школ… — Это всё конечно очень грустно, но ты-то почему страдать за них должен? Если они у тебя живут, то почему ведут себя, как свиньи? Они же буквально в угол тебя загнали, из квартиры собственной выживают, — возмутился Руслан. — Да это ничего. Это их на праздниках так… обычно они не такие. Даже поесть приносят… — Ахуеть, даже поесть приносят, — Руслан закатил глаза. — Нет, я этого не понимаю. Они в твоей хате живут, бабло, которое ты, между прочим, жопой своей зарабатываешь, отбирают, айфоны своим соплякам покупают, а тебе ссы в глаза — всё божья роса! И даже припугнуть их не хочешь, чтоб немного про уважение какое-то вспомнили. Просто позволяешь вытирать об себя ноги. Может, ты мазохист? По-другому я уже не понимаю. Просто не понимаю. — А я, кажется, понимаю, — проговорил Тимофей. — Ты понимаешь? Объясни тогда мне! — Успокойся, Русь, ты какой-то дёрганый… не надо было тебе эспрессо брать. Крепкий он очень… — Тимофей, — мрачно посмотрел Руслан. — Вальдемар думает, что заслуживает это херовое отношение к себе. — Ну я так и сказал — мазохист ебучий, — Руслан совсем набычился и, чтобы не орать, перешёл на возмущённый шёпот. — Ты кого своим терпильством пытаешь больше? Себя или свою старшую дочь, которая тебе, дураку, помочь хотела, а ты вместо этого в ещё большую задницу себя загнал? Думаешь, ей от этого хорошо? Или младшую, которая со всем этим зоопарком у тебя выживает? Думаешь, ей не стыдно за своего мужика долбоёба? Вы все в этом аду. И ты можешь сделать всем хорошо, но выбрал жить в говне! — Тимофей вдруг понял, что Руслан начинает жёстко перегибать, и пнул его под столом, но тот даже не отреагировал, продолжая выговаривать. — И знаешь, почему, Вальдемар? Потому что ты до сих пор тот безногий Степашка, который вернулся с войны, и из-за своей инвалидности всех изводишь! Так что ты ещё хуже, ты — садист! Вот. Руслан замолчал, поставив в своей речи жирную точку. Тимофей с ужасом ожидал взрыва, но Вальдемар просто встал и молча вышел. — Пусть идёт. Ходить полезно, — бросил Руслан, когда Тимофей дёрнулся за ним. С минуту они молчали. Руслан доедал остывшую пиццу Вальдемара. Тимофей не знал, что сказать, потому что пребывал в ахере, и чуть погодя решил взять себе чаю, а то во рту стало кисло. Раньше Руслан казался ему если не абсолютно тактичным, то довольно спокойным, даже адекватным мужиком. Если, конечно, не смотреть на него в присутствии Сашка. Но проклятого дружка из воровского прошлого рядом не было, поэтому Тимофей тем более ни черта не понимал. — Русь, ты чего взъелся-то на него? — наконец спросил он. — Да… С этими по-другому нельзя. Ничего, поиграет в обиженку и вытащит голову из жопы. Сам придёт к Артуру и попросит своих домовят прижучить. — А если не вытащит? — усомнился Тимофей. — Все вытаскивают. Рано или поздно. Я же вытащил, — возразил Русик. — То есть ты по себе так решил? — И по себе, и по пачке моих однополчан, которые потом на контракт пошли. Они сначала терпят-терпят, а потом стреляются. Этому ещё повезло, что его дочка вовремя тормознула. — Русь, мне кажется, ты додумываешь. — Тебе кажется. — Вот где ты такой напористый был, когда мы с Артуром говорили. — Тимофей, — Руслан посмотрел недобро. — Давай ты не будешь сравнивать твёрдое с тупым. И правда. Тимофей смешался. Чего это он? Он и сам робел перед Артуром, чего было попрекать тем же Руслана? — Но с Вальдемаром ты всё равно перегнул палку. Он же наверняка не всё рассказал. Может, у него ещё какие-то свои причины есть. Что ты сразу в мазохизм его упёрся? Диагнозы начал лепить. — Ну… — Руслан упрямо помотал головой, всё же соглашаясь. — Может, я и переборщил малёха. Это всё из-за… Сам знаешь. Понимаешь, хочется хоть одного дурака уберечь, если свою жопу спасти не можем. Сегодня вызов ещё этот. Я как в русскую рулетку сыграл… Пронесло, но я теперь от любого шороху подвоха жду. А Вальдемар… — Руслан отодвинул тарелку и помял замасленными пальцами салфетку. — Извиниться перед ним надо. — Это конечно, — улыбнулся Тимофей. — Завтра. Сегодня я… пожалуй, начну извиняться и ещё хуже сделаю, — Руслан виновато на него посмотрел, без слов говоря — да, дурак я сегодня, зазря на человека накричал. — Завтра так завтра, — покладисто согласился Тимофей. — Куда теперь? Домой или покатаемся ещё? — Давай лучше домой. *** Вечером случилось событие, по редкости сравнимое с явлением кометы Галлея — Игорь впервые написал в чате больше одного сообщения. Правда, не по своей воле, но это были мелочи — Игоря замучила Земфира, которой было интересно, почему неведомый клиент выбрал именно его грязные потрескавшиеся пятки и что такого с ним делал потом. Один только Бажен умолял избавить его от этого омерзительного знания, но интерес общественности был сильнее, поэтому Игорь скинул целое голосовое. — Да он потому и выбрал мои грязные пятки, что потом отмывал их по-всякому. В тазике отпаривал, мозоли соскребал, брил… чо ещё? Ногти подстриг. Потом всякими кремами мазал и массажировал. У меня теперь пятки краше, чем у Бажена. — Неправда, — оскорблённо написал на это Бажен почти сразу. — Что "неправда"? — поддела Земфира. — Ты же не хотел слушать. — И чо, и всё? — не поверил Марик. — И что, после всего этого СПА ты этими красивыми ножками ему даже не отдрочил? — Нет, он… Как сказать-то? — в следующем голосовом сообщении случились несколько секунд неловкого молчания, а потом продолжились после какого-то непонятного шороха и стука, видимо, Игорь перешёл в другую комнату, чтобы его не услышал болезный супруг. — Мы легли в постель одетыми. Он на мне валетом. И полчаса пальцы мои сосал. Потом кончил себе в трусы и всё. Олег меня домой повёз. — Скукота, — резюмировала Земфира. Тимофей же подумал, что Игорю чертовски повезло, а все остальные ему просто завидовали. *** На следующий день Руслан извинился перед Вальдемаром и тот вроде бы его простил, но со своей роднёй ничего менять не собирался или просто не стал это с ними обсуждать. Но в этот раз всё выглядело не так плохо, как в их первый визит. Музыка в доме не грохотала, толпа пьяных гостей не горланила, дети наверняка тоже в это время распределились по школам и садикам. По крайней мере, Вальдемар открыл им сам, только в дом не пустил. Говорили в прихожей. А из гостиной только раз выглянула какая-то женщина с невероятно усталым лицом и тут же скрылась. — Может, хоть Земфире скажешь, а? — всё-таки предложил Руслан. — Напросись к ним пожить. Всё равно ведь шуры-муры крутите. Она тебя пустит. — Да не хочу я, чтоб она меня как погорельца принимала, — насупился Вальдемар. — И вы тоже не вздумайте ей сказать. И Ульяне тоже. — Гордыня — большой грех, — напомнил Руслан. — Иди нахуй, Руслан, — на этот раз не стерпел Вальдемар. — И советы свои с собой прихвати. — Ладно-ладно, — поспешил Тимофей. — Чо ты. Никто никому не советует. Ты только скажи, это… родня-то тебя больше не трогала? А то вчера зятю твоему прилетело по харе. — Да вроде нет. Он же пьяный был. На утро и не вспомнил, поди. Ушёл на работу утром, я ещё спал. Он только когда напьётся, бузит. Нормально всё, не кипишуйте. — Ладно, но если что, ты говори, — упрямо гнул Руслан. — Не терпи, понял? — Да понял я, что вы как свидетели иеговы. Только брошюрки не раздаёте. — Не подсказывай ему, — пошутил Тимофей. — А то в следующий раз и брошюрки будут. Так и разошлись. *** Дни до нового вызова тянулись, как до расстрела. Тимофей рассуждал, что Артур так сходу подлянку делать не станет, как хитрый татарин, он выждет время, чтобы они расслабились, и вот тогда устроит свою кабальную ловушку. Руслан был не согласен и считал, что именно из-за своей хитрости Талаев ждать не станет, и пока они будут думать, что подстава будет потом, накроет их сразу. В любом случае, расслабляться он не собирался вообще. — Только когда ты отработаешь последний мартовский вызов. Только тогда я поверю, что мы на воле. В остальном дни проходили почти как на праздниках. Они долго валялись, потом завтракали, занимались домашними делами, закалялись, гуляли с собакой или ездили за продуктами, а вечером лежали перед телевизором и смотрели какой-нибудь фильм с рекламой через каждые пять минут. Порой Тимофея тянуло на интим — ничего такого, просто подрочить друг дружке, но даже на крохотные поползновения к телу Руслан ёжился и напрягался. У Тимофея тоже сразу пропадало настроение. Он тут же начинал себя отчитывать, что секса им теперь будет с лихвой хватать на работе, а потому и нечего. Поберечься стоит. Хорошо, что хоть засыпали ещё в одной постели и обнимать себя Руслан не запрещал. Иногда в гости наведывалась Нюра, делилась новостями по поводу кафе. Бывший магазин на гиблом месте был выкуплен, и уже во всю шёл ремонт. Нюра искала дизайнера и будущий персонал, спрашивала, не передумал ли Тимофей, а он теперь и не знал, что ей ответить. Да, он всё ещё очень хотел работать в кафе, да, после марта он мог полностью посвятить себя работе там. Нюра говорила, что кафе должно открыться не раньше мая, а значит, время ещё было. Но над головой дамокловым мечом висела эта подстава от Артура, на которую он сам согласился. — Да-да, — заверял её Тимофей. — Всё в силе. Я конечно буду там работать. Руслан в их разговор не влезал, чтобы оставить сомнительный комментарий, только улыбался и пил свой сладкий чифир кружками. Но Тимофей всё равно как будто слышал эти едкие подъёбы по поводу его радужных планов. А может, это он сам себе напоминал, что всё может обернуться задницей. Но как же хотелось хотя бы помечтать о хорошем, отвлечься и не думать. Но не думать не получалось, собственный мозг был самым жестоким критиком. Может, поэтому Земфира употребляла, но у Тимофея и без того было уже слишком много проблем, чтобы влезать в ещё одну зависимость. А потом на рабочий телефон пришла смска с новым вызовом. У Тимофея всё сжалось внутри, как будто там был вызов на Кима, не меньше. Но это оказался просто Миша, даже не депутатыши. От сердца отлегло. Постоянники были вне подозрений. Главное было пробку опять не потерять. Руслан только спокойно кивнул и больше ничего не сказал. Тимофей готовился в ванной один, вспоминая, что именно перед вызовом к Мише Руслан первый раз довёл его до оргазма, и с этого момента пути назад уже не было. Даже захотелось, чтобы сейчас Руслан вот так же заглянул к нему в уборную и игриво предложил «руку помощи». Но Руслан не появлялся, и когда Тимофей уходил, всё так же сидел в гостиной перед телеком и вышел закрыться, только когда Тимофей нажал кнопку лифта. Вызов был таким же, как и самые первые. Миша с порога накинулся на Тимофея, едва спустил штаны, вынул пробку и присунул прямо у двери, на коврике для ног. Тимофей и забыл, какой у него длинный. Отвык за праздники. Миша обиженно напомнил, что Тимофей совсем забыл назвать его внучком. Потом оставшееся время трахал уже на кровати и так же быстро вытолкал за порог с кульком использованного постельного белья. В этот раз Тимофей не забыл пробку только потому что заметил её, когда обувался в прихожей — она валялась на полу, грязная. Но Миша всё торопил, поэтому пришлось сунуть её в карман прямо так. Ну ничего, дома помоет. Когда Тимофей жил один, он радовался, когда вызов проходил без приключений, а теперь даже сам факт вызова почему-то ощущался как-то не так — предательством. Изменой. — Русь, — подлез Тимофей к нему после душа. — Обними меня, пожалуйста. — Чо? Клиент жестил? — спросил он, но в объятия к себе пустил и даже в висок чмокнул. — Да как обычно, просто… Скажи, ты теперь больше не захочешь меня, пока я срок не отработаю, да? — Да не в сроке дело, — Руслан закатил глаза. — Просто не до того. Давай подождём маленько. Или тебе надо? Ну, как горькое сладким заесть, да? — Нет, просто вспомнил сегодня, как ты меня в первый раз у раковины растягивал. Я тогда тоже к Мише ехал… Накатило что-то… — Тимофей, просто скажи как есть — хочешь, чтобы я тебе для клиентов растягивал? Звучало довольно грубо, но Тимофей вдруг понял, что да, именно этого он и хочет. Он посмотрел на Руслана. — Да, хочу. А ты? — А я чо? Мне не в падлу. Давай, — хмыкнул он. — А ты, поди, надумал себе? Я ж не знал, решил — ты как обычно на работу. Ты же вспомни, почему я тебе тогда помогать взялся? Ты опаздывал, ронял всё. Да и… работу с личным смешивать не дело. Но знаешь, у нас с тобой с самого начала всё намешано, как винегрет. Так что какая теперь разница? Хуже не будет. Тимофей довольно зарылся лицом ему в шею, щекоча бородой и слюнявя поцелуем. Руслан хрипло захихикал. — Ну ты чо? Нормально всё. Прорвёмся. Где наша не пропадала. Наша пропадала везде. — Русь? — снова позвал Тимофей. — М? — А мне тебя перед вызовами можно? — голодным двухметровым котом смотрел он. Руслан с сомнением нахмурился, с минуту раздумывая, и махнул рукой. — Знаешь, а давай. Просто так мне оно нахуй не надо, а перед вызовом-то… почему нет? Может, хоть что-то приятное в этом будет. Тимофей снова чуть не мурлыча крепко его обнял, сжимая до хруста в рёбрах. Даже не верилось, что всё могло хоть немного стать лучше. — Русик, я тебя люблю. — А я тебя, — ответил он, звонко целуя в щёку. И ещё раз, но уже поближе к губам, а потом Тимофей сам его засосал. Где-то там Артур прочитал мысли Тимофея, и через пару дней у Руслана тоже нагрянул вызов, что странно — не у ауешников, а какого-то Вована. Тимофей про него не слышал, но его напрягло, как от этого имени оторопел Руслан. — Ты чего? Клиент какой-то паскудный? — Да не, наоборот. Нежный дохуя. Просто давно его не слышно было. Я думал, он из страны свалил из-за своих делишек. — Он что, тоже сиделец? — Ну почти. Он бандит, просто успешный, никогда в тюрьме не сидел. Вот со мной и восполняет. В первый раз пытался из себя крутого строить, потом плюнул и час тискался со мной. До жопы моей даже не дошло. Потом признался, что жестить и не любит, так что… ну, нормальный мужик. Если б с бабами трахался ещё… — Он, поди, сам тебя растягивать будет, — чутка насторожился Тимофей. — Да нет. Пальцы совать он брезгует. В гондоне меня ебёт. — Это же хорошо, когда в гондоне? — Ну да, — кивнул Руслан и, потоптавшись, покосился на Тимофея. — Ну так чего, будешь помогать мне с разработкой нижней чакры, как говорит Марик? — Конечно! — Ладно, тогда я подмываться пошёл. Позову, когда буду готов. Руслан коротко тронул его губами в бороду и закрылся в ванной, а Тимофей сел на диван, вслушиваясь в шум воды. До сих пор не верилось, что Руслан согласился. Как будто всё это ему снилось опять. Слишком хорошо… Тимофей поторопился отогнать упаднические мысли. Вместо этого достал Русланов рабочий костюм, почистил от налипших ниток и пылинок. Понюхал рубашку и майку, те воняли только стиральным порошком. Приготовил носки и трусы, уже привычные джоки. Наконец стукнул шпингалет. — Котофей! — сдерживая истерический хохот, позвал Руслан. — Иди давай! А то котелок стынет! Тимофей тоже прыснул. Он и без того был перевозбуждён, но немного не так, как хотелось бы. Давление подскочило, что ли? Как только он вошёл, Руслан отпустил полотенце и оно тут же свалилось с его тощих бёдер ему под ноги. Возбуждения в паху даже не намечалось, но у Тимофея тоже было не до стояка. Ничего, кроме его пальцев, в заду Руслана сегодня не окажется. И вообще, это была всего лишь подготовка, попытался успокоить себя Тимофей и потянулся за смазкой. Теперь они поменялись местами. Руслан отвернулся к раковине и упёрся об неё руками, а Тимофей согревал на пальцах смазку, любуясь стройным силуэтом своего мужика. Худая спина Руслана выглядела такой беззащитной. Летний загар с него совсем слез, он был ужасно бледным, с растёртой до красна мочалкой кожей на плечах и ягодицах. В желтоватом свете лампы старые татуировки почти не различались, больше напоминали синяки, а вот бабочка… Проклятая бабочка на пояснице притягивал взгляд. Как же проклято она смотрелась сейчас над его старой задницей с этими трогательными ямочками. Тимофей приблизился, поцеловал загривок, погладил плечо и торчащие лопатки. — Ну чего ты, — поёжился Руслан, не поднимая глаз на зеркало. — Тянешь. Давай уже. Тимофей коснулся поясницы, там, где распахнула свои глазастые крылья бабочка-вертолёт, обводя кончиками пальцев по контуру. Руслан вздрогнул, как от холода, и прогнулся в спине, подставляя зад. — Ну что ты… — опять повторил он смущённо. — Ты правда хочешь? — прошептал на самое ухо Тимофей и положил руки на торчащие косточки таза. — Ох, блядь, — выругался Руслан и поднял голову, через зеркало умоляюще посмотрев на Тимофея. — Давай не надо. Я… Блядь… — не договорил он, потому что Тимофей провёл смазанными пальцами по ложбинке между ягодицами. — Блядь, — снова повторил он, когда Тимофей прижался сзади, обняв поперёк груди, а его пальцы нащупали ещё сморщенный и влажный после промывания вход. — Что ж ты такой искусительный, сука. — Тебе нравится? — шепнул Тимофей. Сейчас он нисколько не играл и ни капли шлюхана в себе не чувствовал. Он хотел, чтобы его Русику было с ним хорошо несмотря на то, что тот вообще не любил анал. — Пока да, — дрогнувшим голосом ответил он, пока пальцы Тимофея просто поглаживали его, не проникая. — Только ты не тяни… а то я тут скончаюсь нахуй. Тимофей прижался плотнее, его рука наискось обнимала Руслана через грудь и держалась у основания шеи, когда второй он наконец-то скользнул внутрь, проникая одним пальцем. Руслан в его объятиях тут же весь сжался, приподнял плечи, как когда они закалялись. Выпустил воздух с шипением через зубы, наконец-то расслабился. Тимофей действовал аккуратно, как тогда Руслан, он помнил, какие они все были нежные там, и медленно двигал пальцем, разминая и поглаживая гладкое тёплое нутро. Руслан в его хватке чуть дёрнулся и откинулся затылком на его плечо, подставляя острый кадык под поцелуй. — Всё хорошо? — спросил Тимофей тихо, чуть опустив с плеча руку, чтобы приласкать сосок. — Да, можешь совать второй, — разрешил Руслан. Тимофей послушался. Руслан в его руках буквально размяк и стал податливым, как пластилин. Сфинктер его легко принял два пальца, влажно раскрываясь до казанков. Тимофей на пробу раздвинул его ножницами и вставил третий. Руслан мурлыкал, но член его оставался спокойным. — Тебе правда хорошо? — не веря, спросил Тимофей и нащупал твёрдый бугорок. Руслан длинно и грубо выругался. — А теперь? — ласково уточнил Тимофей, и не менее ласково погладил простату по новой. — Да, блядь! — рявкнул он, а его член начал заметно крепнуть. — Русь, а тебе точно не нравится анал? — Точно. Это… просто реакция, — задыхаясь от возбуждения, выдохнул он, жмуря глаза, и попытался объяснить. — С тобой это совсем не так… Я как будто всегда с тобой… ох… И никогда раньше… Тимофей больше не касался простаты, просто трахал сложенными конусом пальцами, стараясь только растягивать, но Руслан всё равно хрипло постанывал и срывался на скулёж, когда волшебный бугорок внутри всё-таки задевало. Он держался за плечо Тимофея, колени его съехались иксом, а второй рукой он быстро надрачивал себе почти на сухую. — Пожалуйста, — просил он, почти умолял. — Сделай там. Погладь. Сильнее. Сильнее. Блядь! Да, сука! Руслана снова выгнуло, он схватился обеими руками за раковину, с его конца на бортик потекла густая сперма. Тимофей медленно вынул пальцы, обтёр о полотенце и обнял в две руки, позволив опереться на себя, расслабиться чуточку больше. Руслан всё не мог отдышаться. — Ну ты как? Может, приляжешь? Время есть? — Спросил Тимофей. — Не. Нету времени. Две минуты так постой со мной, ладно? — Хорошо. — Сам-то как? В штанах не мешает? В штанах мешало. — Ничего. Ты уйдёшь, я подрочу. — На меня? — Ага. Буду думать о тебе, какой ты у меня горячий и тесный. А ты, когда к Вовчику поедешь, тоже там с ним про меня думай, ладно? — Забились, — широко улыбнулся Руслан. — Блин, — вспомнил Тимофей, глядя на искрящиеся металлом коронки. — Чо? — Виниры твои забыл достать. Вся томность слетела с Руслана в секунду. Времени на сборы и правда оставалось чертовски мало. Телефон пиликал, к подъезду уже подъехал Олег. Но Руслан быстро собрался, на прощание чмокнул Тимофея и напомнил, чтоб тот точно думал о нём, когда будет дрочить, и убежал. Дрочить уже совсем не хотелось. С этой беготнёй весь настрой слетел, как его и не бывало. Но Тимофея это нисколько не расстроило. Он спокойно прибрал тот шухер, который остался после сборов перед вызовом, налил чаю и сел у окна. Почему-то на душе было так спокойно, как будто Руслан не к клиенту поехал, а так, с Жучкой гулять ушёл. Только собака была здесь, цокая коготками, пришла на кухню и легла под стол к Тимофею, почему-то скулила, как будто набедокурила где-то. Руслан был там, с чужим мужиком, но это было не навсегда. Через час с небольшим вернётся домой, и всё будет как раньше, — успокаивал себя Тимофей. Допил чай и решил пока пропылесосить, а то больно спокойно жилось Мурке. Пылесоса она не боялась, но звук не нравился, она морщила свою трёхцветную морду и прижимала уши, но продолжала упорно лежать буханочкой на спинке дивана, и согнать её оттуда могла только наполненная едой плошка. Тимофей закончил с уборкой и только потом увидел мигающий экран рабочего телефона. Сообщение. Сообщения о вызовах приходили только на постоянников. Если бы это был новый клиент, Артур позвонил бы лично, чтобы рассказать о клиенте. И всё равно этот вызов казался таким несвоевременным. Как будто они вообще такими бывали. Тимофей разблокировал телефон и стал читать. Володя и Димасик на два часа. Татьяна заедет в восемь. Как раз когда должен был вернуться со своего вызова Руслан. Ладно, прикинул Тимофей, они хотя бы повидаются, прежде чем он уедет к депутатышам. Нужно было поставить чайник. *** Тимофей сидел на низком старте. Он уже оделся, оставалось только накинуть пальто и ботинки. Без пяти минут должна была позвонить Татьяна, но куда раньше должен был вернуться Руслан. Почему-то увидеться с ним перед своим вызовом, особенно теперь, казалось чертовски важным. Можно было бы оставить записку или смс на телефоне — так и так, вызов у Двойняшек, ужин на плите, буду к полуночи, — но как-то оно было больше по-соседски, чем… Кто? Супруги? Штампа в паспорте они себе ещё не завели, но и не положено им такого. Но Игорю с Вениамином же это не мешало. Хотелось увидеть Руслана, сказать всё это лично, услышать пожелание удачи, семь фунтов под килем, убедиться, что у Руслана всё прошло хорошо… Минутная стрелка всё ближе ползла к двенадцати. Тимофей жалел, что не спросил, как далеко живёт этот Вован, сколько к нему ехать, чтобы прикинуть точнее. Даже если бы он жил на окраине Энска, дорога всё равно не заняла бы больше получаса. Мог ли он продлить?.. Дверной звонок прозвучал, как сирена воздушной тревоги. Тимофей кинулся открывать и, увидев Руслана, застыл в ужасе. В кармане, как назло, зазвонил мобильник, приехала Татьяна, но Тимофей даже не вздрогнул. — Что он с тобой сделал? Руслан тяжело переступил порог и буквально упал под руки. — Знаешь, чо он не заказывал-то меня? — нарочито весело проговорил разбитыми губами Руслан, вжимаясь лицом в шею. — Он в тюрьме сидел. Тимофей отвёл его в гостиную и уложил на диван, судорожно осматривая. У Руслана была разбита губа, разбит нос, обе скулы, челюсть, глаз заплыл и страшно опух, как у боксёра на ринге. Но что было под одеждой? Костюм был цел, значит, били его раздетым… Тимофей срывал с него рубашку, а телефон в кармане всё надрывался. — Езжай, тебе на вызов надо, — прошептал Руслан, слабыми руками пытаясь оттолкнуть Тимофея. — Я не пропаду. Это только синяки. Ничего не сломано. Иди! — Да как я тебя оставлю?! — Артуру позвони, пусть приедет… И хватит с тебя. Иди! Или хочешь, чтобы Барин тебя на сраном опоздании подловил, как лошка? — зло крикнул он, и Тимофея самого будто ледяной водой окатило. Звучало разумно, но как же сейчас хотелось положить на всю эту разумность, на все эти договорённости и остаться с Русланом. — И рубашку переодень. А то я мордой своей разбитой тебе весь воротник изгадил. И ответь Татьяне уже. Она же ждёт. — Да, да… Ты прав, — с горечью признал Тимофей и попятился к выходу. — Я быстро! Одна нога здесь, другая там. Артуру из машины позвоню. А ты… дождись меня. — Да не драматизируй ты, и так тошно, — во все железные зубы улыбнулся Руслан, отчего корочка на разбитой губе снова треснула и по подбородку поползла густая струйка. — Иди. Раньше сядешь, раньше выйдешь… Тимофей очнулся, кажется, только когда за спиной щёлкнул автоматический замок. Телефон всё звонил, и пока ехал лифт, он всё-таки принял вызов и сказал, что уже спускается. В машине Татьяна встретила его неласково. — Чо телефон не берёшь? Мелодию слушал? — Нет, там… Руслана избили, а я… тут. Татьяна тут же смягчилась, но ничего больше не сказала, стал выезжать со двора. Тимофей достал телефон и набрал номер сутенёра. — Какого хуя, Артур? — Прости, что? — вежливо оторопели в трубку. — Какого хуя Руслан вернулся с вызова, как после ринга? С каких пор твои клиенты начали боксировать дедами? — Так, погоди. Руслана избили? — Артур испугался, и как будто даже не притворно. — Где он? — У меня дома. — А ты сейчас где? — Еду на вызов! — с ненавистью выплюнул Тимофей. — Вот и правильно, — тут же похвалил Артур. — Ты не переживай. Я сейчас приеду к Руслану и всё будет хорошо. Он отключился. Тимофею хотелось швырнуть телефон в окно или что-нибудь расхуярить. — В первый раз, да? — хмыкнула Татьяна. В первый раз? — спросил себя Тимофей. Нет, с ним тоже бывало такое, когда его чуть не убил Ким, но тогда это казалось исключением из правил, ошибкой, чем-то, что точно не повторится. И вот Руслан вернулся после рядового вызова с побоями, что Татьяной воспринялось как обычное дело. В прошлом она сама продавалась, но ведь они с Русланом были не такими как она — штучный товар, особенные игрушки для редких извращенцев. Так говорил Артур, когда ещё заманивал его на эту работу. Так почему с ними обращались, как с ширпотребом? Это было несправедливо, обидно, они на это не подписывались. Артур если не гарантировал, то обещал безопасность. Побои и постоянный страх смерти от бешеного клиента, про которые смешными байками рассказывал Руслан, были раньше, до Артура. Он как проститутский мессия, который следил, чтобы клиенты были добрее к своим дедам. Следил, чтобы его дедушки не перетрудили себе жопы, не скончались на вызове от сердечного приступа, не полезли в петлю. Посылал Марика, как самого отбитого и упоротого камикадзе, к новым ещё не проверенным клиентам, чтобы предупредить о шизах своих коллег. Так почему он не предусмотрел? А Руслан? Эта раньше он тоже, как Татьяна, мог бы спросить — в первый раз? Почему Руслан позволил себя избивать? Вован был сильнее или Русик побоялся, что его накажут, если он попытается себя защитить? Тимофей вспомнил, как Руслан толкал его от себя на вызов. Его пальцы распухли и были покрыты ссадинами, но костяшки не были задеты. Он не отбивался, только прикрывал себя руками. «Что же творится?» Вызов у двойняшек прошёл как в тумане. Только при встрече его спросили, с кем он дрался, и только тогда он вспомнил, что так и не переодел рубашку. Отшутился как-то нелепо, и про это тут же все забыли. В особняке опять была вечеринка, Тимофея нарядили в шубу Деда Мороза на голое тело. Оказывается, сегодня были проводы старого года. А он и забыл. Или это были уже вторые проводы? А что тогда отмечали они с Русланом? Тимофей уже сбился. Первый час вызова прошёл бы даже интересно, — гости вечеринки водили хороводы вокруг ёлочки, состыковавшись членами и выходными отверстиями, читали стишки на стульчике, пока дедушка им отсасывал, играли в сексуальные фанты и угадывали неприличного крокодила, — возможно, Тимофей даже с удовольствием вспоминал о нём, если бы дома его не ждал избитый Руслан. Приходилось из последних сил давить улыбку и не забывать играть довольную шлюшку. Второй час проходил уже в спальне, но по привычному сценарию и его Тимофей не запомнил вовсе, отработав буквально на автопилоте. В голове билась только одна мысль — скорей бы домой. И наверное, он справился хорошо, потому что его избалованные счастливые депутатыши так ничего и не заметили. *** Тимофей вернулся, когда было уже за полночь, ругая себя, что не взял ключи и теперь придётся тревожить Руслана, но дверь ему открыл Артур. Он сонно щурился и вертел в руке закрытую пачку сигарет. В ногах у него путалась Жучка, жалобно скуля, едва не переходя на лай. — Не разбудил? — шёпотом спросил Тимофей, разуваясь. — Нет, я вколол ему снотворное, проспит до полудня. — Хорошо. Пошли на кухню. Собака проводила их до стола и убежала в коридор. Тимофей сел боком на диван, чтобы не напрягать затраханную жопу. По хорошему надо было сначала помыться, а потом говорить разговоры, но это терпело, сначала поговорить с Артуром было важнее. — Ну и чо теперь? — спросил Тимофей, налив из чайника остывшего кипятка. Прозвучало слишком расплывчато, но наиболее полно охватывало вообще весь спектр вопросов, который накопился за время вызова. — Я разберусь с Вовой. Завтра же, — пообещал Артур. — Разберётся он, — фыркнул Тимофей. — Как вообще такое произошло? Ты что, не мог предупредить Руслана, что этот Вован успел отсидеть и тюрьма ему последние мозги отбила? — Ну, он не то чтобы отсидел, — стал душнить деталями Артур. — На него завели дело, и пока шёл суд, он сидел в изоляторе… И, насколько я успел выяснить на данный момент, с соседями по камере ему не повезло, и… Обошлись с ним не очень этично. Поэтому как только обвинения с него сняли и он вышел, то… захотел отыграться. И вот, Руслан попался ему под горячую руку. — И ты выяснил это только сейчас? Ты что, совсем за бандитскими делишками своей клиентуры не следишь? Почему Руслана хотя бы не предупредили, что клиент успел отсидеть? — Тимофей, — Артур потёр глаза под очками. — Я стараюсь максимально отгородиться от дел семьи. С чего ты взял, что я буду следить за бандитскими делишками своих клиентов? — всё ещё устало, но всё более раздражённо заговорил он. — И почему ты вообще указываешь мне, как мне же вести свои дела? Я не могу предвидеть всё на свете. Я по первому зову приехал среди ночи, как штатный скоряк, чтобы забинтовать царапины твоего сожителя, и ты будешь меня учить, как вести свои дела? Ты меньше чем через три месяца свалишь. А Руслана я вообще не заставлял оставаться. Сам вызвался. Так какая вам обоим разница, что и как я делаю или не делаю, м? Скажи мне, Тимофей? — Я… — Тимофей на секунду растерялся, но только на секунду. — Да. Тут ты прав. Если с этой стороны, то ты кругом прав, а я дурак. Так может, мне теперь не ждать до марта? Это ведь теперь не безопасно, и гарантировать ты ничего не можешь. Артур неприятно растянул губы в вымученной улыбке. — Нет уж, Тимофей. Даже не надейся так легко соскочить. Я тебя не отпущу, нет. — Артур… — Ты отработаешь этот срок, нравится тебе это или нет, — с нажимом проговорил Артур. — Отработаешь. — По какому закону? Я у тебя даже не трудоустроен официально. У нас всё на словах было и… — Ты забываешься, Тимофей. Тимофей и правда забыл, с кем разговаривает и чем оно может обернуться. — Забываюсь… — проговорил он. — Но какая теперь разница? Ты ведь всё равно что-нибудь подстроишь, чтобы я у тебя остался. Артур хмыкнул и заметно смягчился. — Знаешь, я понимаю, ты сорвался из-за Руслана. Вы и правда стали очень близки. И я на самом деле рад за вас. Ты наверное думаешь, что это я такой злодей подстроил ему вот эти побои, но тут я и правда совершенно не причём. В этом нет смысла. Пожалуй, я даже уволю Руслана, чтобы ты за него больше не волновался… Но скрывать не стану, я и правда подумывал, как бы прибрать тебя. Ты лакомый кусочек, Тимофей, — признался Артур, а его чёрные глаза над стёклами очков смотрели до странности искусительно, как у демона какого. — Но знаешь, теперь я даже стараться не буду. Строить ловушки, что-то придумывать, какие-то подставы… Со своим характером ты прекрасно справишься и сам. Артур поправил очки и встал из-за стола. — До скорого, Тимофей. Приведи себя в порядок и ложись спать. В эти выходные у тебя новый клиент. В прихожей щёлкнул замок. Тимофей вздрогнул и стал задыхаться. *** Разговор с Тимофеем вымотал Артура. Было уже поздно, нужно было возвращаться домой и попытаться выспаться, но из-за Руслана он не успел проверить своих подопечных, тех самых новеньких, что он недавно приобрёл на чёрном рынке и про которых сплетничал Паша. Додумался до этой идеи он не сам — подсказал один из старших братьев и он же связал с нужным человеком. Артур упирался до последнего, но когда стало понятно, что срок годности его стариков уже подходит к концу, а из вольнонаёмных ему повезло заарканить только одного, выбирать особенно не приходилось. Артур почти месяц уговаривал свою совесть, убеждая, что деды, попавшие на человеческие торги, и так обречены, а у него им будет явно лучше. Ну, лучше, чем… куда они там могли попасть? Артур даже не хотел углубляться в эту тему. Сначала ему выслали пару фоток по его запросу, нужен был чернокожий и какой-нибудь фактурный азиат, взамен выбывшего Ивана. И только потому, что своими силами и на добровольной основе таковых на просторах родины оказалось никак не найти. Их даже специально для него отложили — чернокожий, которого прозвали Джоном, потому что своё имя он упорно не называл, и аж японец Шоичи — бывший якудза, который за какие-то свои провинности был лишён права устроить себе самоубийство чести, а вместо этого был с позором продан в рабство. Оба безумно фактурные и по-своему экзотичные. Но на месте, когда Артур уже внёс плату и приехал с двумя крепкими ребятами забирать товар, на глаза попались ещё двое старичков — ну чисто забитые уличные щенки, которых если не забрать, то им придёт конец. И наверное поэтому, как почти оптовику, Артуру они достались с большой скидкой. Почти два по цене одного. Сегодня был второй вызов у Джона, он был самым проблемным — в первую очередь потому, что говорил только на языке своего народа и больше ни на каком. Онлайн-переводчик в телефоне его не определял, а сам Джон тоже не помогал с опознаванием своей народности. Общаться с ним приходилось исключительно жестами и пантомимами. Норов он имел спокойный, ни на кого не кидался и был вполне послушен, но первый же его вызов сорвался. Едва прошло минут десять, клиент вытолкал Джона в руки водителя и потребовал деньги обратно, но что послужило причиной, так и не признался. Джон, по понятной причине, тоже ничего объяснить не мог. И вот сегодня у него был второй вызов. Ни Татьяна, ни охрана Артуру не звонили, потому что искренне считали, что босса по ерунде можно не беспокоить, а значит, всё прошло гладко. И всё равно Артуру хотелось убедиться в этом своими глазами. Да и поддержать начинающего проститута, если не добрым словом, то профессиональной заботой. Почему-то от того, что они попали к нему не по своей воле, заботиться о них хотелось особенно, как о сиротках. Своих крепостных Артур поселил в пригороде в частном доме и приставил двух охранников. Район был вымирающий, населённый сплошь старушками и тихими алкашами. Окна были темны, будить никого не хотелось, но было нужно хотя бы опросить ребят. Тимур как раз не спал, смолил на крылечке. — Артур Загитович? — парень узнал его ещё от калитки, а потому даже не напрягся. — Стряслось чо? — Нет. Приехал проверить, всё ли в порядке. — Да в порядке. Чо там… Чернявый отсыпается. Остальные тоже спят. Ну, кроме Хирохиты этого. Сидит на кухне, картишки свои раскладывает. — Тогда я зайду. Тимур даже ничего не стал говорить, только кивнул для проформы. Артур открыл скрипучую дверь и зашёл в тёмное пространство дома. На кухне горел слабый свет от керосинки. Шоичи чёрным силуэтом на фоне окна сидел за столом и правда раскладывал карты — старую краплёную колоду, которую нашёл здесь же в доме, оставшуюся ещё от старых хозяев. Шоичи лишь мельком глянул на своего сутенёра и нового хозяина, когда тот подсел к нему за стол, и продолжил раскладывать карты. Артур невольно засмотрелся на него, как на диковинного зверя, как на красивого пришельца из фантастического фильма. Шоичи был прекрасен. Это глупо было отрицать. Артур считал его своим лучшим приобретением после Тимофея. Он был невысоким и коренастым, чуть полноватым, но крепко сбитым. И спереди, и сзади у него было за что подержаться, хотя задница могла быть и покруглее. Лысеть Шоичи ещё не начал, но его строго стриженные под ёжик волосы были сплошь седыми. Лицо было суровым и нечитаемым, как у статуи будды. Но самое лакомое в бывшем якудза — были его татуировки, что покрывал его тело от шеи до ног. Причудливые узоры, сложенные из карпов, демонов и драконов, сплетались на его теле в настоящие произведения искусства. Чёрт, глядя на его узорчатые плечи и торс, в душе Артура ворочалось что-то тёмное и низменное, что наверняка роднило его с их особенными клиентами. Не удивительно, что когда Артур только выложил его профиль на сайт, за право первой ночи началась настоящая бойня. И совсем не удивило, что выиграл право первой ночи именно Евгений — известный в узких кругах любитель японской культуры. За час работы Шоичи отбил свою стоимость. Да что там, итоговая цена превысила покупку сразу всех четверых стариков. Евгений предлагал заплатить даже больше, но Артур не пожелал его продлевать, и был вынужден слушать бесконечные дифирамбы от Евгения о том, как круто всё получилось, и тот даже просил отменить следующий вызов у своего фаворита Тимофея и поставить на его место Шоичи. Следующей вызов у Двойняшек стоял на следующей неделе, но как и в случае с другими новеньким, Артур старался беречь жопы своих дедов. А ещё он также старался беречь их душевное состояние. Да, Артур тысячу раз обещал себе быть строже, даже жёстче, но как он мог не заботиться о своих старичках? Это ведь была его коллекция, его редкие динозавры, каждый из которого был особенным, не похожим на остальных. Уникальным. — Привет, Шоичи, — проговорил Артур на английском, потому что языка друг друга оба не знали, но ломаным разговорным английским немного владели. — Почему ты не спишь? Вам нужно отдыхать. — Я проспал весь день, теперь всё равно не усну, — проговорил он и добавил. — Привычка. От прошлой жизни. Артур кивнул. У него тоже была такая привычка, когда он проходил интернатуру. — Хочешь чаю, Аратуро-сама? — спросил Шоичи. — Да, пожалуйста, — не стал отказываться он. Тот, кто впервые видел Шоичи, стереотипно ожидал бы, что он станет заваривать чай по всем правилам чайной церемонии, но для этой церемонии у него не было ни правильного чая, ни хоть сколько-то пригодной посуды. Он просто набрал в электрический чайник воды, нажал кнопку и бросил в пузатую кружку чайный пакетик. Небольшое количество воды согрелось за считанные минуты, и Шоичи поставил перед Артуром так называемый чай. — Ты приехал из-за Джона? — Да, — Артур пригубил кипяток, обжигая губы. — Как он? — Хорошо, — Шоичи взялся за карты и продолжил раскладывать по какой-то своей непонятной системе. Артур, сколько ни смотрел, так и не смог узнать вид этого пасьянса, если, конечно, это был он. — Он улыбался. — Что? — Я не знаю. Может… у его народа так принято выражать скорбь? — предположил Шоичи. — Может быть, — согласился Артур. Другой причины он тоже придумать не мог. Те, кто говорили про загадочную русскую душу, видимо, не были знакомы с представителем невыясненного африканского племени. — Зачем ты приехал? — спросил Шоичи, пока Артур сёрбал горячую заварку. — На самом деле. — При всём уважении… — забывшись, начал по-русски Артур. — Это не твоё дело. Да и… ты всё равно не сможешь мне помочь. — Я могу выслушать. Это одно из умений моего нового статуса. Артур только улыбнулся. Зная, чем Шоичи занимался раньше, доверять ему совершенно не хотелось. Он и без того добился его послушания только тем, что через три года прилежной работы обещал позволить Шоичи вспороть ножом красного дракона на своём животе. Отчего-то Шоичи это очень воодушевило. Видимо, в чужой стране он ожидал куда худшего к себе отношения. — Да… проблемы с некоторыми клиентами. Слишком много всего навалилось в один день… — отмахнулся он, но не заметив сам, пересказал вообще всё, что лежало на душе, опять забываясь и переходя на русский, или выбирая не те слова. Тяжело было на чужом языке изливать душу, но Шоичи и правда отлично справился со своей задачей — он внимательно слушал и кивал. *** Домой Артур вернулся, когда все уже давно и крепко спали. Уже привычно на ощупь, выучив за столько лет и столько поздних возвращений все углы и расположение предметов, разделся и тихо прошёл в ванную. Стараясь потише журчать водой, почистил зубы и умылся. Душ принимать не стал, решив, что куда лучше он поможет ему проснуться утром перед выходом на работу. А сейчас нужно было попытаться хоть немного выспаться. Крадучись он прошёл в спальню и подлез под одеяло, пытаясь не потревожить спавшую на боку спиной к нему супругу. Миссия удалась, и Артур глубоко выдохнул, уже готовый на три-два-один отрубиться от этой несуразной реальности, когда возлюбленная супруга вдруг повернулась на спину и посмотрела на него в упор, как призрак из фильма ужасов. — Управился? — жутким шёпотом спросила она. — Э-э, да, — с заминкой так же шёпотом ответил Артур. — Я тебя разбудил? — Я не спала, — Софа подняла руку со светящимся экраном планшета. — Зачиталась. — Тебе высыпаться надо, — попытался пожурить он супругу. — Тебе тоже, — ответила Софа таким мрачным тоном, который даже будучи шёпотом ощущался так, будто на тебя орут. — Опять по первому зову бежишь к своим дедам. Скажи мне, пожалуйста, кто из вас начальник — ты или они? — Софа, — Артур болезненно зажмурился, надеясь, что пока его глаза так плотно закрыты, он успеет заснуть и ему не придётся ничего говорить дальше. — Именно потому что я начальник, мне и приходится бежать и разруливать все эти косяки. Я же тебе говорил — у Земфиры прошлой ночью был срыв, её пришлось положить на лечение, а сегодня Руслана сильно избили на вызове. Нужно было срочно его подлатать. — Он не мог вызвать скорую? — Тогда бы с него сняли побои, привлекли ментов. Это было бы вдвое запарнее. Софа, я же объяснял… — Ладно, у Руслана, положим, был крайний случай. Но что насчёт остальных? Этот твой, любимый дед, Тимофей. Ты носишься с ним, как с хрустальным. Разве что в жопу не целуешь. Все уши мне про него прожужжал. Уже даже дети хотят с ним познакомиться, думают, что это какой-то русский кей-попер. — Софа… — А эти твои новенькие, которых ты, — Софа прошептала ещё тише. — Купил. Ты ездишь к ним каждый день и даже по выходным. Всё проверяешь. Они сидят под охраной, ездят под охраной. Зачем их постоянно проверять? — Это старики сложной судьбы, Софа. Я боюсь, как бы они чего-нибудь с собой не сделали. Или друг с другом. Особенно меня беспокоит Шоичи… — Ладно, — вздохнула Софа. — Эти у тебя подневольные. А этот, другой твой новенький, как его?.. — Станислав, — подсказал Артур и тут же поторопился оправдаться. — У него сложный характер. Он пережил насилие… — Артур, дорогой, любимый мой, ласковый, заботливый человек. Я понимаю, что все твои деды это сложные капризные личности, но ты не продюсер популярной группы. Ты не обязан перед каждым из них ходить на задних лапках и следить, чтобы они не дай бог не разбежались. В конце концов, ты — сутенёр, как бы нам обоим это ни не нравилось. Так будь жёстче. — Софа… — мягко протянул Артур, но она не дала ему себя прервать. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты уже говорил. Я помню, в каком состоянии тебе достались первые старики. Особенно этот Руслан. Ты не хочешь оскотиниться, как другие сутенёры, но, — Софа приблизилась и погладила его по шершавой щеке, — дорогой, пожалуйста, побереги себя. Ты же совсем не высыпаешься. Ты в интернатуре лучше выглядел… А теперь ещё эти новенькие. — Софа, — Артур улыбнулся и прикрыл глаза от нежности. — Ты же знаешь, что пока они не приспособятся, а это как минимум ещё месяц, я не смогу пустить всё на самотёк. Я пытаюсь быть строже… Правда. И я пытаюсь не тонуть в этой работе, но всего этого так… много. — Ох, Артур, — проговорила Софа. — Ну хочешь, я тоже буду ездить к твоим невольникам? Иногда. — Не надо, — уже в полусне пробормотал Артур, от поглаживаний его окончательно расслабило и погрузило в сон. — Не надо тебе с ними связываться… они такие милые… особенно Шоичи… — Геронтофил, — фыркнула Софа и чмокнула мужа в щёку, после чего отвернулась и продолжила читать увлекательный роман о приключениях бравой попаданки в мир больших сексуальных драконов. *** Раньше Тимофей боялся, что его уволят, а теперь боялся, что даже до пенсии не доживёт. Сотрётся, пока с хуя на хуй скакать будет. Ночью, после ухода Артура, Тимофей ещё долго сидел на кухне. Сначала его просто трясло и он почти задыхался от накрывшей его паники. Как будто то, что предрекал ему Артур, должно было вот-вот случиться, и он должен был что-то сделать вот прямо сейчас, в эту самую секунду, но ничего поделать просто не мог, а нитка, на которой он висел над пропастью, рвалась прямо на глазах. Наверное, он словил бы сердечный приступ, если бы его не отвлёк цокот коготков по линолеуму и тихое поскуливание. Жучка. Пришла зачем-то. Тёплая морда легла на колено, и рука Тимофея сама потянулась к ней и стала гладить. — Ну что ты? Что ты? Всё хорошо, — тихо говорил он, а собака виляла рыжим хвостом калачиком и смотрела карими глазами, как будто всё понимала. Тимофей наконец-то смог подняться и накапал себе пустырника. Тревога немного отпустила, но в коленях оставалась какая-то противная слабость. Нужно было вымыться. Жучка с ним не пошла, металась, бедная, между постелью хозяина и вот этого, второго, который вроде бы тоже теперь значился в её стае. Тимофей долго стоял под душем, накручивая счётчики. Радовался, что Руслан спит и не слышит, как он тут страдает не мужественно, как тряпка. В гостиной было темно, горел только старенький ночник, когда-то давно сделанный из детской пластмассовой машинки для Коли, который в детстве боялся темноты. Эта самоделка давно пылилась на антресолях, и если бы во время предновогодней уборки её не нашёл Руслан, так бы и канула в мусорном мешке. Лично Тимофей прекрасно обходился без ночников, но Руслан иногда вставал по ночам в туалет или попить, и света ночного города из окна ему не хватало. Сейчас корпус красной мультяшной машинки освещал красноватым светом спящего на диване Руслана. Все его ссадины были обработаны и заклеены пластырями. На животе спала Мурка, тарахтя, как трактор «Кировец». Во сне Руслан положил на неё свою перебинтованную руку. Жучка тоже была тут, сторожила на своей подстилке. Тимофей присел у дивана, как пёс. Долго разглядывал профиль своего избитого мужика. На нём не было живого места, под всеми пластырями он едва узнавался. Хотелось найти этого Вована и разукрасить так же. Много чего хотелось, но Тимофей поцеловал Руслана в висок и, чтобы не тревожить, лёг в спальне. Сон всё не шёл. Тимофей вертел в голове всё, что произошло сегодня, и пришёл к неутешительному выводу, что зря начал наезжать на Артура, лучше бы выбил адресок этого клиента. Каким бы там важным бандитом тот не оказался, Тимофей бы его всё равно подкараулил и устроил тёмную. Чтобы знал, как чужих мужиков избивать. Руслан и без того к нему трахаться шёл, тело своё отдавал на потеху, ему мало было, он захотел кулаки почесать. Хорошо, что Артур уволил — отпустил Русика. Хоть кто-то в их паре не будет рисковать тылом. Хотя бы за него теперь Тимофей был спокоен. Но мысли продолжали крутиться, как юла в телешоу «Что? Где? Когда?» и каждый раз, замирая, поднимали новый вопрос для знатоков, и каждый ответ был неверным. Пролежав так ещё час, Тимофей опять поднялся и решил прогуляться. Нужно было охладить голову, проветриться. Дома открывать окна было нельзя, чтобы не простужать Русика. Зато Жучка захотела составить компанию. Она и правда была уличной собакой и планировала гулять даже когда кто-то обувал тапочки просто чтобы вынести мусор. — Пойдём, — тихом согласился Тимофей. — Вместе походим. Вместе-то веселее… Ещё два часа они с Жучкой бродили по двору, потом прошли до соседнего сквера и немного понюхали кусты за гаражами. Жучка старательно описывала все интересные ей достопримечательности. — А я думал, только кобели метят всё, что видят. Потом Жучка нашла мёртвого голубя, радостно решила в нём изваляться, и прогулку пришлось спешно сворачивать, но Тимофей и сам уже засыпал на ходу. В полусне он вымыл Жучке лапы и, только коснувшись головой подушки, тут же и вырубился, как ночник по щелчку выключателя. На часах было уже пять утра. Вчера он ещё надеялся встать пораньше, но проспал дольше Руслана, за что было стыдно. — Вставай, засоня, я тебе кофий сварил. С молоком, как ты любишь, без сахара… Тимофей открыл глаза, сначала услышав знакомый голос, а потом запах кофе, и тут же проснулся окончательно. И не поверил. Руслан стоял над ним в трусах и майке, с ног до головы в синяках и кусочках пластыря. Отёкший глаз всё ещё напоминал жопу павиана. И в таком вот состоянии он пришёл к Тимофею, относительно здоровой рукой неся кружку кофе. — Русь! — Тимофей тут же подобрался и забрал чашку, облившись горячим. — Ай! Блин… Ты зачем встал? Разбудил бы меня. Это я должен тебе кофе в постель носить, — растерянно сердился Тимофей. — Ну, выпьешь свой, и принесёшь. Мне второй раз на кухню за своей чашкой лениво идти, — тут же согласился Руслан и прилёг под бок к Тимофею на узкую кровать. — Пей кофий-то свой, а то остынет. А то я тебя вон как напужал. Вся кухня пустырником провоняла. Там теперь успокоительная сауна. Все тараканы сидят спокойные, крестиком вышивают. Тимофей отпивал кофе и по новой облился от смеха. — Ну Русь, я так кофе твоего не попью, всё пододеяльнику достанется. — И пододеяльник бодрый будет, — продолжал дурачиться Руслан. — Полный сил. На работу устроится, спортом займётся. Уйдёт от нас к простыне… Тимофей уже не пытался отпить, уложил кружку в складках одеяла, чтобы совсем её не перевернуть, и скрипя от хохота, уткнулся носом в седую макушку. — Что бы я без тебя делал… — Спал бы. Как младенец. Тимофей мягко обнял Руслана и притянул к себе для поцелуя. Русик секунду повредничал, но почти сразу расслабился и позволил себя целовать. — И не противно тебе такую образину опухшую в дёсны-то лобызать? — хохотнул он после. — Краше на свете нету. Кофе для Руслана пили уже в гостиной на разложенном диване, но кофейный аромат не мог до конца заглушить запахи перекиси и хлопковых бинтов. — Жучку надо выгулять, — проговорил Руслан, поглядывая на свою пачку сигарет. — А то она терпит, бедная. Я думал, лужу сделает. Или навалит. — Не сделает. Мы ночью с ней долго гуляли. — Чего это ты вчера после вызова попёрся ночью с собакой гулять? — Руслан насторожился. — Да, с Артуром поговорил, — тут же помрачнел Тимофей. — А, ну да. Барин может, — согласился Руслан. — До кондратия довести. Ты как? — А ты как? — Тимофей тронул его за худое плечо, где было поменьше синяков. — Да что мне сделается, — хмыкнул Руслан. — Бывало и хуже. Это я ещё легко отделался. — Как он тебя подловил-то? — серьёзно спросил Тимофей. — Артур же вроде разрешал самооборону. Вован был с охраной, да? Я просто… — Да не было никого, — Руслан покачал головой. — Просто он ударил подло, со спины. Прям по почкам. У меня такая светомузыка перед глазами вспыхнула. А потом он просто не останавливался, пока я встать не мог. Ногами бил. Орал, что его вот такой же упырь как я в изоляторе опустил. Тоже трахнуть хотел, уже штаны стягивать начал, но меня бабочка моя спасла. На пояснице которая. — Это как? Ожила и крылышками его, — предположил Тимофей и отбил кулаком по своей коленке: — Бяк-бяк-бяк? Руслан хмыкнул с улыбкой. — Да ну тебя. У меня рубашка задралась, а он её просто увидел и сразу охолонуло его. Уставился на неё, а потом разревелся. Истерика с ним какая-то случилась, короче, и он свалил. Лечиться ему надо… В дурке. А я как только оклемался, оделся и до машины пошёл. Вовчика больше не видел. Да и хуй с ним. Что бы мотылёк-вертолёт с глазами пантеры ни пробудил в душе клиента, это его остановило, и Тимофей был рад, что татуировка оказалась в нужное время на нужной пояснице. — Артур сказал, что не знал про заключение, — вспомнил Тимофей. — Но я ему не верю. И про всё остальное тоже не верю. — Да толку в этой вере. Всё равно с этого ничо не поменяется, — поморщился Руслан и допил кофе. — Ну… вообще-то кое-что уже поменялось, — осторожно заметил Тимофей. — Это чо? — Артур тебя уволил. — За что? — Руслан вытаращился так, что проступил даже второй заплывший глаз. — Из-за меня. — Ты, что ли, его просил? — Нет. Я много всего наговорил, но об этом я не просил. Это он так наказал меня за это. Тебя отпускает, а меня — нет. Руслан недобро посмотрел на Тимофея. — Клянись, что не просил Барина мне вольную дать. — Клянусь, — не смутился Тимофей. — Но когда он про твоё увольнение сказал, я его не отговаривал. И за это я извиняться не буду. Не хочу, чтобы с тобой ещё что случилось. Хватит. Тебя эта работа отпустила и тебе её тоже давно пора кинуть. — Гавнюк ты, — Руслан сердито толкнул Тимофея локтём в мягкий бок, не больно, но ощутимо, но сам же поморщился от боли. — Ну и пусть. Зато я теперь хоть за тебя переживать не буду. Я так испугался. Весь извёлся там на вызове. Меня двойняшки ебут, а я раком стою и всё думаю — как там Русик мой? Приехал ли Артур? А если что серьёзное? Вдруг на скорой увезли? Я таких страхов себе надумал. — Да хорошо же всё закончилось, — Руслан виновато потупился. — Сто раз бросить всё хотел и к тебе приехать, — проговорил Тимофей. — Но ты же не бросил? — Нет, — покачал головой Тимофей. — И до сих пор жалею. — И зря. Ты всё правильно сделал. А иначе Артур бы уже сегодня на тебя хомут надел. — Ага… просто знаешь, это как в юности. Книжки, фильмы… Главный герой плюёт на все правила, на все законы, бежит к своей девушке, спасать. И всё с него как с гуся вода. С работы не увольняют, в тюрьму не содют, самое большое — пальчиком погрозят, не делай так больше. И он спасает свою любовь, и все счастливы. — Так… на то они и книжки. Выдумка. Красивенькая байка для лохов, чтоб хоть где-то им повезло. А в жизни на правила плюют только те, у кого денег дохуя и связей. — Да понятное дело, — вздохнул Тимофей. — Просто хочется раз в жизни делать какие-то глупости романтические… Всё бросить и приехать к тебе, мазать зелёнкой да бинтовать… — Ну… зелёнкой уже не надо, а вот бадягой… — Руслан задрал майку. — Артур даже тюбик своей оставил. Не знал, есть у нас или нет. Тимофей выругался. Раньше Руслан только казался синеватым от своих поплывших татуировок, а теперь их вообще нельзя было разглядеть на фоне фиолетово-сизых синяков, которые покрывали весь его торс, бока и спину. — Артур точно уверен, что тебе окромя бадяги ничего не надо? — уточнил Тимофей. — Это ж пиздец. Тебя этой бадягой не мазать надо, а прям оборачивать, как, помнишь, в салоне том. Предлагали нам шоколадное обёртывание… — А-а да-да, помню! — хмыкнул Руслан, подставляя своё пурпурное тело под Тимофеевы руки. — Может, сходим? Обернёмся. А то пока садовый сезон не начался, кого делать? — Сходим, — согласился Тимофей, густо распределяя прохладный гель, от чего Руслан ёжился и щекотно хихикал. Сейчас он был готов на любую движуху кроме голодовки. — Или в прорубь твою. — Тебе ещё рано. Ну-ка, сядь, я тебе спину намажу. Руслан вовсе стянул майку и подставил такую же синюю спину. На лопатках лепились два больших квадратных пластыря, как будто Руслану отрезали крылья. — А чего? Я думал, в самый раз лёд к синякам прикладывать. — Не. Тебе сейчас нельзя охлаждаться. Давай лучше… не знаю, — задумался Тимофей. Просто так гуляли по городу они все каникулы, а хотелось сходить в какое-нибудь новое место или хотя бы такое, где давно не были. — В театр давай сходим? Или кино какое-нибудь. Сто лет не был. — Ты меня с Ванькой-то не путай, — почему–то оскорбился Руслан. — Это его там Павлик искусствами лечил. А у меня травма не душевная. Мне эти театры чем помогут? — Да не лечиться. Просто так сходить. Надо как-то отвлечься. А то понимаешь, я… короче, это я — Иван, — логично заключил Тимофей и завинтил крышку опустевшего тюбика. Надо было купить бадяги ещё и побольше. — Чего? — удивлённо оглянулся Руслан, смешно растопырив руки, чтобы не прилипнуть на медленно подсыхающие бока. — Знаешь, чо Артур мне сказал? — Ну? — Что он мне никаких подлостей чинить не будет, потому что я сам дурак себе подставу найду и сам встряну. — Да-а… дела-а… — задумчиво протянул Русик. — Вот это он тебя загрузил. И меня теперь тоже. Может, правда к Павлику сходим? В гости. Или к Марику. Совета спросим. Может, подскажут, чего делать теперь. Тимофей согласился, хотя считал, что советы спрашивать уже поздно, но если это могло помочь ему отвлечься от скверных мыслей, всё польза. — Интересно, а Павлик может этого Вована запугать? — задумался Тимофей. — Ты всё про Вована думаешь? — поморщился Руслан. — Да забей уже на него буй. У него и так чердак подтекать начал, а если его запугать ещё больше, он совсем крышей поедет. Меня-то уволили, а если кто другой из наших к нему на вызов попадёт? И будет как с Кимом. — Так тем более. Если он уже сейчас такой. Довести его так, чтоб он сразу в дурку отъехал. Будут с Кимом через мягкую стенку соседями. — Ты, Тимофей, страшный тип, — погрозил ему пальцем Руслан. — Живого человека в дурку собрался упечь. — Этот живой человек на тебе живого места не оставил, а ты его защищаешь, — набычился Тимофей. — Да не защищаю я никого! Просто не хочу вмешивать в это Павлика. Да и мне кажется, он на это не согласится… *** — Да, давайте я с этим гагусом разберусь! Обижать моего Русланчика! — потрясал призрачными кулаками Павлик, как только услышал печальную историю Руслана. Причём наказывать обидчика его никто не просил и даже не намекал. Просто пересказали, откуда взялись синяки. На самом деле они даже не из-за этого сегодня собрались у Паши. В чат написала Ульяна с печальной вестью — у Земфиры на вызове произошёл срыв, и Артур всё-таки закрыл её в наркологию. Обсуждать животрепещущую новость в чате не стали, вместо этого тесным кружком собрались на квартире у Павлика — исключительно потому, что у него была самая большая гостиная и самый длинный диван. Пришли все, кроме Марика и Вальдемара. У первого был вызов, а вот отсутствие Вальдемара вызывало вопросики, на которые в чате он отписался какой-то неубедительной мигренью. С тем же успехом мог сказать, что у него ноги ломит и хвост отваливается. Даже Игорь пришёл, хотя как раз его ожидали увидеть меньше всех. Уж больно он был Валериано-центричен. — Паш, ну ты-то куда? — закатил глаза Руслан. — А что? Я его совсем немножко припугну, — заверил Павлик. — Он где живёт? В квартире или в своём дому? — А какая разница? — Ну, просто если в квартире, то мой чемодан можно даже в квартиру к нему не заносить, достаточно оставить в подъезде. Я в любую квартиру пройду от подвала до чердака. А вот если дом с участком, то придётся через ограду лезть и на крылечке мыкаться. Это немного сложнее, — пояснил Павлик. — Мы с Ванечкой тут на каникулах опыты ставили. Интересно было… — Да, Павлик, — протянул Руслан, задумчиво отхлебнув чаю. — С твоими нынешними способностями тебе не проституткой работать надо, а каким-нибудь козырным домушником или киллером. Если, самое главное, чемоданчик в дом закинуть, или хотя бы за порог, то вообще всё проще простого. Ну к примеру, в банк. Там ещё проще, положить в ячейку и всё. Павлик в здании. Сигнализация на тебя не чирикнет, а ты можешь, пока днём невидимый, и все коды от сейфов, и все пароли от систем подсмотреть, камеры повырубать и ночью тихо спокойно всё вынести. Пару банков так обнести — и можно вообще никогда жопой не торговать… Руслан оглядел уютное застолье павликовой гостиной. Почему-то все смотрели на него странными задумчивыми взглядами и во всех них читалась алчность. Даже у Ивана. — Что? Я просто предположил! — поторопился откреститься от своей же идеи бывший медвежатник. — Нет! Я за старое не возьмусь и уж тем более Павлика в это втягивать не буду! — Это было бы как в кино, — мечтательно вздохнула Ульяна. — А если учесть, что Паша всё это время по банку голеньким бы бегал, вышло бы очень эротичное ограбление. — Знаешь, Руслан, — улыбнулся вдруг Паша, задумчиво накручивая на палец седую кудрю. — Ты всё это так роскошно вкусно расписал, что мне прямо захотелось какой-нибудь банк ограбить… — Павлик, — предостерегающе посмотрел Руслан, но Паша его уже не слушал, он как будто уже сейчас мысленно обчищал хранилище банка, старательно пихая в большую сумку пачки иностранной валюты разного номинала. — Тимофей! Игорь! Ульян… Вань! Ну ты хоть его образумь! Ты ж с ним живёшь! Он-то призрак, ему ничего не будет, а ты-то ещё на этом свете! Или как Сашок, тоже хочешь на нары? Потому что, если вас с этими деньгами спалят, это тебе придётся баланду есть, а не Павлику. — Русланчик, ну какой же ты кайфоломщик, — поморщился Паша. — Ладно, не буду никого грабить. И клиента вашего мерзкого запугивать тоже не буду. Оставлю эту меру на самый чёрный день. Ивану даже рот открывать не пришлось. Он удивлённо переводил взгляд с Руслана на Пашу и вежливо улыбался, впрочем, как и всегда предпочитая помалкивать. Но тут он вдруг содрогнулся, чуть не выронив чашку, и всем собравшимся уже злорадно улыбался Сашок. — Зря тему слили, — тут же сообщил он своё мнение, о котором его никто не спрашивал. — Из Павлина получился бы козырный вор. Главное, схему не спалить, а там — свалить за бугор, и можно жить припеваючи. Самому шлюх себе вызывать. Каких захочешь. — Кто бы сомневался, Александр, — поджал губы Паша. — Ты чо вылез? — наехал на него Руслан, а Тимофей приготовился их разнимать. — Тебя кто-то звал? Эксперт по залётам. Сам замок вскрыть не мог, палец о палец не ударил, только и мог, что пиздеть. — Да ты сам только и пиздишь теперь. Сам-то первый подумал, что Павлин может вагонами воровать, и сам же его завернул. Сдох в тебе дух авантюризма. Не романтик ты… — В гробу я такую романтику видел, чтобы меня потом мой же кореш ментам сливал. — Да ты меня первый кинуть хотел! — Да когда такое было? — Ещё до того, как нас повязали! После каждого дела гундел — это дело последнее, Анютке на бусы наворовал, теперь на завод! Хотел променять нашу воровскую жизнь на бабу! Заебал! — Да я как будто один свалить хотел! Ты водилу каждый месяц нового находил. А я чо? Крепостной? — Водил как грязи, главное — чтоб машина была, а проверенный слесарь… — Мальчики, а мы вам не мешаем? — своим тихим вопросом вмешался в их громкий диалог Паша и этим же заткнул обоих. — И часто у вас такие разборы полётов? — полюбопытствовала Ульяна. — Да в пизду, — отмахнулся Сашок и вернул управление Ивану. — Я что-то пропустил? — Слушай, — заинтересовался вдруг Игорь. — А как у вас вот это работает вообще? Как вы решаете, кто будет у пульта, а кто мордой в стеночку? — Ну, я ничего не решаю. Это всё-таки не моё тело. Я… самовольный подселенец, — потупившись, признался Иван. — Поэтому когда Саша хочет что-то сказать или сделать, я его не сдерживаю. Пока я у руля, он в это время может всё видеть и слышать, но когда он, как ты выразился, у пульта, я отворачиваюсь к стеночке и стараюсь его не смущать. — Ты совсем его разбаловал, — мягко упрекнул своего бойфренда Паша. — Я просто… — Иван замялся, не зная можно ли такое сказать. — Я и так знаю про Сашу слишком много, и это… просто вежливость. У нас такой… вроде как негласный договор. — Удивляюсь тебе, Ваня, — только вздохнул Руслан. — Я пока с ним работал, столько говна хватил, а ты с этим гандоном буквально в одной шкуре живёшь. Я бы вздёрнулся. — Хорошо, что люди меняются, — оптимистично улыбнулся Ваня, но судя по всему, Руслан в перемены Сашка не поверил. — Ладно, — кашлянул до сих пор молчавший Бажен. — Мы собрались сегодня не для того, чтобы придумывать планы ограбления. Надо что-то с Земфирой делать. — А тут разве что-то сделаешь? — удивился Игорь. — Земфира же вроде бы уже в больнице. Это же хорошая клиника? Не как при союзе. — Да, клиника очень хорошая, — подтвердила Ульяна. — Земфира там уже лежала, и на какое-то время ей стало лучше. — А с чего ей стоп-кран-то сорвало? — спросил Тимофей, потому что помнил, как на их совместном вызове Захар закатил истерику. — Дата какая-то памятная выдалась или случилось чего? — Если честно… — начала Ульяна, но сама же себя оборвала. — Не хорошо обсуждать за спиной человека. — Ты про Вальдемара? — сходу догадался Руслан. — Да, мне кажется, это из-за него. — Он её обидел? — недобро нахмурился Паша. — Нет… Не знаю, не совсем то слово, — Ульяна совсем смешалась. — Понимаете, Вальдемар мне с самого начала не нравился. И не только потому, что я ревновала его к Фирочке. Его любовный, так сказать, пыл к ней был вполне настоящим и искренним, но всё остальное… Он никогда не рассказывал о себе ничего. Он прожил у нас почти месяц, и мы правда неплохо проводили время, было весело, но он никогда ничего о себе не рассказывал. Вообще. И в гости не приглашал, говорил, что живёт один и там ничего интересного. А после праздников просто собрался и исчез. Земфира ему каждый день звонила по нескольку раз. Он сначала недоступен был, потом просто трубку не брал, сбрасывал. Мы даже домой к нему пошли, нам открыла какая-то женщина и никакого Вальдемара или Владимира там знать не знают. А Фирочка, она же дала ему шанс. Она ему доверилась, а он, получается — наигрался и бросил? И вот, она сначала потихоньку тайком от меня свои нычки вынюхивала, а потом на вызове у Осьминога марки… Хорошо, что это были не Володя с Димасиком. Её бы не откачали. — Вот урод, — праведно возмутился Бажен. — Я, если честно, тоже не ожидал от него ничего хорошего, — согласился Паша. — Гетераст… — И правда нехорошо как-то, — кивнул Игорь, и остальные продолжили соглашаться, что Вальдемар распоследняя сволочь, если довёл бедного Захара до клиники. И только Тимофей с Русланом помалкивали, обменявшись мрачными взглядами. Они-то знали, что у Вальдемара были свои причины для побега, но имели ли право выдавать его секрет коллективу? Тимофею очень хотелось, но останавливала та самая недосказанность, которая гремящими консервными банками волочилась за Вальдемаром, даже когда он вроде бы всё рассказал. Руслан просто считал, что стучать не по-пацански. — И чо теперь? — одними губами спросил его Тимофей. — Потом, — ещё тише ответил он. Остаток пенсионерских посиделок так и прошёл — то костерили Вальдемара, припоминая все его косяки — прошлые и вымышленные, то сочувствовали Ульяне, которая из-за этого хмыря осталась одна-одинёшенька. Так и разъехались. Уже дома Тимофей с Русланом ещё раз обсудили произошедшее и придумали план. Очень сомнительный и рискованный план. *** Станислав Никитич *** До самой субботы Стас упрямо продолжал слоняться по городу, надеясь встретить Таю. Это была его последняя соломинка, последняя надежда. Ну и чёрт с ним, что наговорил ему Артур. Он врал. Тая в Энске. У неё не было подруг в других городах. Она никуда дальше Энска не выезжала. Даже на курорты с ним не ездила. Она где-то здесь. Совсем рядом. Он вот-вот её встретит… Вот если бы такое случилось с ним раньше… Раньше у Станислава Никитича были такие связи — злой мачехе из Золушки и не снились. И в органах, и в бандитских кругах. Да вот беда — всех он пережил. Почему он год назад уехал из Энска — сам стал таким удобным приятелем, через которого от мэрии все его менее успешные приятели пытались решить свои нехитрые проблемы. К сожалению, в мэрии после очередных выборов знакомых у него тоже не осталось. Он тоскливо думал — может, обратиться в милицию? Или полицию. Один чёрт, что он им предъявит? Они даже насильников его отыскать не смогли. А тут просто какой-то терапевт, с которым всё было на словах. Когда настал день — «Д», Стаса накрыла какая-то нереальность происходящего. Да, ему позвонил Артур и продиктовать всё, что нужно сделать, а Стас записал и несколько раз перечитал. Семь вечера, какой-то Борис. Душ, клизма. Водитель Татьяна. Как заклинание на тарабарщине. До самого вечера он опять слонялся по городу как сомнамбула. На какой-то улице перед ним вдруг остановилась машина, из которой чёртом из табакерки выскочил Артур. — Я так и знал, что вы перенервничаете. Давайте, у вас осталось меньше часа на подготовку. Артур привёз его домой и отправил в душ. Сам принёс ему маленькую резиновую спринцовку и большой салатник тёплой воды. С клизмой проблем не возникло, раньше приходилось, ничего эдакого. Но зачем он это делал, до Стаса всё не доходило. Когда он вышел из ванной, Артур подметал в гостиной следы его погрома. — Очень извиняюсь за самовольство, но не хочу порезать себе ногу битым стеклом. И вам тоже надо быть аккуратнее… Давайте, одевайтесь, скоро приедет Татьяна. Стас оделся в тот костюм, который выбрал ему Артур, посидел на стуле, пока его расчесывали. Артур пытался повторить причёску авторства Марика, но получилось не так аккуратно. — Ладно, это всё равно лучше, чем на фото. Пиликнул кнопочный телефон. — Пора. Пойдёмте, я закрою. Стас вдел руки в рукава подставленного пальто и нацепил на лысину свой берет. Ждал, когда приедет лифт, пока за спиной скрипели ключами замки. Артур закрыл на все три. Зачем? Станислав Никитич не собирался сюда возвращаться. На этом вызове он умрёт. В машине с Татьяной они поехали втроём. Артур нёс какую-то ободряющую чушь. Говорил, что будет ждать его. Что это всего на час. Целый час. Что клиент адекватный, серьёзный человек, не то бизнесмен, не то депутат. Господи… Что обратно он сам приведёт его домой, осмотрит и, если понадобится, окажет медицинскую помощь. Она требовалась ему прямо сейчас. Наконец они приехали. Загородный дом в «Долине бедняков» переливался огнями, как на Рождество. Сегодня у католиков был сочельник. Клиент что, был католиком? Татьяна посигналила, и ей открыли ворота. Артур опять нёс какую-то чушь про то, что всё будет хорошо и бояться не стоит. Потом Стаса выставили из машины и он как сомнамбула направился к дому. Вокруг мигали огоньки гирлянд, только подтверждая, что всё это не по-настоящему. Это очередной кошмарный сон, и он вот-вот проснётся. Дверь ему открыл мужчина лет тридцати. Отчего-то Стасу показалось, что он походил на него самого, только в молодости. Тоже в очках, тоже с прямоугольным гладко выбритым лицом, тоже с крупным носом с небольшой горбинкой, тоже с залысинами, ещё небольшими, мефистофельскими, красивыми. На секунду даже возникла ужасная догадка, что это один из его многочисленных сыновей. И ещё больше укрепило в уверенности, что всё вокруг иллюзия и сон. Его привезли к собственному сыну — ну бред же. — Здравствуйте, — поприветствовал его этот подозрительно похожий на него клиент. — Меня зовут Борис. А вас? От сердца чуть-чуть отлегло. Среди детей Станислава ни одного Бориса точно не было, он питал к этому имени необъяснимую неприязнь и ни за что бы не назвал так сына и не позволил бы любовнице. Ну и, он точно не пережил бы, что кто-то из его детей вдруг начал возбуждаться от старых дедов. — С… С-слава, — с трудом выдавил он, назвавшись иначе не столько специально, сколько потому, что не смог вспомнить собственное имя. — Очень приятно, — улыбнулся Борис. — Может, хотите чего-нибудь выпить? — Д-да, не откажусь. Чаю. Можно? — Уверены? Обычно ваш брат в гостях кроме бутилированной воды ничего не пьёт. Хотя есть способы и в закрытую бутылку подмешать что угодно. — А я хочу чаю. На самом деле пить Стас вообще не хотел, но всеми силами не хотел приближать грядущее. Чай греется — вызов идёт. Всё как у военных. — М, тогда вот, — Борис почему-то вместо того, чтобы воспользоваться чайником, достал из холодильника другую бутылку — с газированный чайным напитком. Он был уже холодный, а потому ждать, пока он остынет, было совсем ни к чему, а значит, план не сработал. Этот Борис нравился Стасу всё меньше и меньше. Для вида он таки открыл бутылку и, сделав глоток, оставил на столе. Гадость оказалась редкостная, переслащенная настолько, что чай даже в виде заменителя вкуса совсем не ощущался. — Пойдёмте наверх? — зачем-то спросил Борис, как будто это был не его дом, а Станислава, и он мог тут что-то решать, сказать — нет, мы пойдём в гостиную или бильярдную… Они прошли через гостиную и бильярдную, и поднялись на второй этаж, в спальню. Постель была какая-то неправильная — семейная. Такие койки Стас видел в американских фильмах девяностых, где в начале сюжета в ней просыпалась пара и опаздывала на самолёт. Ещё огоньки эти с улицы переливались. — Слава? — окликнул его Борис, потому что Стас так и застыл, разглядывая оконную иллюминацию. — Слава? — позвал он повторно, потому что Стас забыл, что назвался этим именем. — А? — отозвался он и снова увидев Бориса, вдруг окончательно ощутил себя в этой новой отвратительной реальности. — Слава, позвольте, я вас раздену. Клиент сделал к нему только шаг, на что Стас отступил на два назад. Борис улыбнулся и опустил голову. — Артур предупреждал меня, что вы испуганный оленёнок, — мягко проговорил он, но Стасу этот его тон не понравился. И почему он оленёнок? Он уже старый олень. — Успокойтесь. Вам нужно раздеться, хорошо? Я очень хочу, что бы вам со мной было хорошо. Чтобы мы оба с удовольствием провели это время. — Что вам про меня рассказали? — даже не пошевелился Стас. — Мне рассказали краткую историю происхождения ваших шрамов. Даже отговаривали… — Борис ухмыльнулся. — Но я бы хотел стать тем, кто приручит вас. Это своего рода вызов, приключение. А питаю слабость к таким… приключениям. Не бойтесь, Слава. Если за час мы не продвинемся, я продлю вас ещё на час. И ещё. Хоть до утра. Пока у нас не получится. Борис подошёл ближе, неумолимо нависая над ним, как тяжёлая сосулька с крыши. — Вы больной? — с надеждой спросил Стас. — Скорее азартный, — не обиделся Борис, чуть отступил, но только затем, чтобы раздеться. — А ещё я люблю охоту. Вы когда-нибудь охотились на зайца? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил, скинув на стул лёгкий пуловер, и стал расстёгивать рубашку. — Его чертовски сложно выследить и ещё сложнее подстрелить, особенно когда он ударится в бег. Они быстрые, петляют как дьяволы. Даже матёрому хищнику сложно заохотить. Завалить лося, кабана, даже волка — легче лёгкого, но зайца почему-то все недооценивают. А ведь он опасен. Даже когда ты его уже поймал… Борис скинул рубашку и повернулся, открывая вид на испещрённый бугристыми шрамами живот, и, хищно глядя на Стаса, стал снимать штаны. — Это оставил мне заяц. Нехило, да? Я тогда был совсем глупый, ещё с отцом ходил на охоту. Так обрадовался, что зайца подстрелил. Схватил его за уши, чтобы показать папе, а он живой оказался. У них очень сильные задние лапы, оказывается, да ещё с когтями. Меня спасло только то, что на мне была толстая куртка. Иначе бы он мне кишки вспорол, и скорее всего, я бы там и помер. Батя и так едва успел меня на руках из леса вынести… — И зачем вы мне всё это рассказываете? — напрягся Стас. — Я же не заяц… И не охотник. — Чтобы вы тоже знали историю моих шрамов. Борис улыбнулся, слегка потягиваясь в руках и плечах, будто хвастаясь упругостью своего молодого тела, крепостью мышц и более того — своим членом. — Спасибо, это было не обязательно. — Ничего. Мне было не сложно. Это, если позволите, мой маленький пунктик. Люблю истории шрамов. Такая интимная вещь, — сладко заговорил Борис, опять подходя непозволительно близко, не касаясь рукой, в каких-то сантиметрах от его пиджака вёл рукой там, где раньше была его стома. Отступать было уже некуда. За спиной был шкаф. — Даже если это банальный шрам от аппендицита или след от неудачного падения в детстве… И я бы очень хотел услышать историю ваших шрамов непосредственно от вас. Этот вызов становился всё хуже и хуже. Мало того, что его опять собирались насиловать в жопу, так ещё и в душе очень хотели натоптать. — Я не хочу вам рассказывать об этом, — скривился Стас. — Ничего страшного. Я всё понимаю. Не всё сразу, — Борис провёл большим пальцем по его шраму на щеке от уголка губ к скуле. — Сегодня я бы хотел увидеть ваши остальные украшения мужчины. Стас дёрнул головой, чтобы избежать прикосновения, но Борис крепко ухватил его за затылок и приблизил лицо, но вместо поцелуя вкрадчиво спросил: — К чему тянуть? И вы, и я знаем, что это произойдёт. Если только играя недотрогу, вы не хотите заработать для своего папочки побольше денег. Побольше денег? К сожалению, Артур считал его отработку не по сделке, а по сроку. Так что наоборот, было бы куда практичней разделаться со всей этой мерзостью за час и не вспоминать до следующего раза. Потерпит. Как-то ведь пережил, когда его имела толпа хихикающих ублюдков. А сейчас насиловать его будет только один. Всё полегче. Стас поднял руки и не очень вежливо оттолкнул клиента, чтобы дать себе хоть немного пространства, и стал раздеваться. Расстёгивал пуговицы, как никогда чувствуя себя зайцем, только не тем крутым, который мог вспороть охотнику брюхо, а скорее даже кроликом. Домашним. Которого за уши несли на убой. Борис смотрел за его раздеванием голодно, обводил взглядом каждый открывшийся участок кожи. Наверняка выискивал новые шрамы. И всё облизывался и сглатывал, будто только вшитая в его характер вежливость держала от того, чтобы сорваться и начать лапать этого вожделенного старика за все его мягкие шрамированные места. Оставшись без прикрытия, Стас не торопился ложиться, хотя Борис уже расположился под балдахином и поглаживал себя по стоящему члену. — Что-то не так? — спросил он, ожидая, что Стас к нему присоединится. — Да. Нет… Можно я сам всё сделаю? — самоуверенно предложил он. — Вы уверены? — Да. — Хорошо. Стас забрался на койку. Спина была потная, будто он и не мылся, дышать было тяжело. Обмирая от ужаса, он заполз на Бориса и, расставив ноги, завис над его пахом, не глядя ухватился за чужой член и стал на него опускаться, надеясь, что если сделает всё быстро и не отключится от боли, всё это наконец-то закончится и его отпустят. Но только конец коснулся его сжатого ануса, Борис его остановил. — Стой-стой! Вы что, собрались вот так сразу насухую и без растяжки? — А… Как? — растерялся Стас. Это ведь у женщин только бывало, чтоб и смазка, и ничего не надо было растягивать. Или у этих педиков была другая анатомия и от возбуждения их жопы тоже начинали хлюпать? Или, что ему говорил про это Марик? Из-за паники совершенно всё вылетело из головы. «Насухую без растяжки» было неправильно. Что теперь делать, Стас не представлял и заторможенно пересел на кровать. Большим дураком он себя в жизни не чувствовал. — Давайте я вам покажу. Ложитесь, — решительно велел Борис и Стас послушался его только потому, что не понимал, чего от него хотят. Лёг на живот полубоком и поджал ногу, как ему велели, и тревожно следил за дальнейшим действиями клиента. Борис тем временем расположился у его ног и подобрал с тумбочки флакон с дозатором. Смазка, точно, — пришло запоздалое воспоминание. Марик что-то говорил про смазку, но потом чем-то так выбесил, что Стас тут же про неё и забыл. Борис выдавил прозрачный гель и стал растирать между пальцев. — Это лубрикант, — пояснил он. — Смазка для вашей дырочки. Теперь стало понятно, Стас хотел сказать, что теперь-то может и сам, но Борис уже оттянул в сторону его дряблую ягодицу и коснулся этими скользкими пальцами его сжатого в ужасе очка. Глотку сдавило спазмом, но тошнота всё не накатывала. Она как будто застряла внутри, никак не желала пачкать содержимым клиентские покрывала. Наверняка в этом было виновато пидорское влияние Марика, другого объяснения у Стаса не было. Чужие пальцы пока просто гладили и разминали его анус, и это немного напоминало то, как его осматривали доктора. Только те работали в перчатках, и при этом не старались… Сделать ему приятно? Доктора уже вставляли бы расширитель, чтобы заглянуть внутрь, или проталкивали шланг колоноскопа — проверить его кишку на внутренние спайки. Борис любовался его шрамами, которые наконец-то мог разглядеть во всех подробностях, а потому не спешил. — Можно я вас поцелую? — К-куда? — ещё больше растерялся Стас. Поцелуи с Мариком они не проходили, кроме того единственного в руку, но что-то, а именно томный взгляд Бориса в его полужопия, подсказывал, что лобызать ему хотят совсем не руку. — Ваши шрамы, конечно же. Чтобы не видеть этого стыдобища, Стас спрятал лицо в подушку. Он по-прежнему считал себя, и вполне объективно, старым толстым уродом, который нравится в лучшем случае таким же возрастным бабёнкам. Вот в молодости, он бы ещё это как-то понял, в молодости он был ого-го. А сейчас? Больные люди. Тем временем этот больной уже склонился к его заду, обдавая волоски в промежности щекотным дыханием, коснулся губами тонкой полоски шва. Мягко так, как тогда Марик. За первым сухим поцелуем последовал второй, третий. — Какие ровные стежки вам достались. Борис продолжал поглаживать его пальцами, но поцелуи сместились, к двум швам, которые тянулись ниже, к мошонке, самые длинные и жуткие, если понимать, что было до того, как эти швы наложили. Борис поцеловал и их. Там и без того было жарко, но от чужого дыхания в таком месте становилось не по себе. Тошнота больше не беспокоила, вместо этого накатила паника какого-то другого сорта, сердце внутри колотилось как ненормальное, а ноги хотелось сжать, отвернуться, накрыться одеялом, спрятаться от чужих глаз и прикосновений. И не от ожидания боли, которая точно начнётся, когда в него засунут член, а вот от этих нелепых поцелуйчиков. Станислава Никитича поглотил стыд. Боже мой, да его даже бабы там никогда не целовали. Да что там, даже он сам в жопу никому с поцелуями не лез, а тут такое. С ним. С его некрасивой старческой задницей. От осознания происходящего он тоненько заскулил в подушку. Поцелуи уже перестали быть сухими, и поцелуями все это было назвать сложно. Борис натурально его вылизывал там, обводил языком каждый розовый след чуть ли не до самого ануса. Там было мокро от его слюны, а не смазки. И не лез к дырке языком только потому, что внутри уже хозяйничал его палец. От переживаний Стас даже не понял, когда он его успел засунуть. Но двигался уже легко и совсем не больно. — Вы такой вкусный, Слава. Просто конфетка, — с блаженной улыбкой сообщил Борис и снова влепился лицом в его задницу. Он лизал уже не только швы, но и всё, что было рядом, всасывал губами кожу, чуть прикусывая и тут же зализывая снова. — Вам хоть немного нравится? Вам приятно? — спросил он, бесцеремонно разминая в руке его мошонку. — Мне это стыдно, — честно признался Стас. — Нельзя такое с людьми делать. — Это то, от чего у вас остались шрамы, нельзя с людьми делать. А я хочу, чтобы вам было хорошо со мной. Может быть, чтобы вы получили оргазм… скажите, вам не удаляли простату? — Н-нет, — не сразу ответил Стас, потому что о существовании простаты знал только из рекламы лекарств от простатита. И вроде, если бы ему что-то удалили, Заур Ибрагимович бы об этом сказал. — О, значит, нам вместе будет хорошо. Давайте, мой сладкий, потерпите ещё чуть-чуть. В задницу стал втискиваться уже второй палец, чуть туже, но терпимо, не страшно. И неохотно начало приходить понимание, что в итоге и вторжение члена тоже не должно причинить боли. Даже вот такого, немаленького. — Борис, — позвал он. — Мм? — неохотно оторвался от вылизываний тот. — А это всегда так происходит? У вас. — У кого, у нас? А, — тут же всё понял он. — В идеале да. Если это по согласию, и если партнёры хотят позаботиться друг о друге. Для вас это так странно, да? Для Стаса всё было странно. И то, и это. Странных ощущений было слишком много, и он не знал, как на них реагировать. Поцелуи всегда были приятны, но в этих местах пришлись в новинку. Растягивание его задницы он тоже уже как-то испытывал, но теперь это были пальцы, а не горлышко пивной бутылки. И всё это было неправильно, не так. Ему должно было быть больно. Больно и никак иначе. Потому что он не хотел этим заниматься и не хотел этой ласки. Это было против его воли, против его природы, но шло другим путём, будто его пытались обмануть, подкупить лживой лаской, чтобы в итоге получить то же самое — засунуть в него член и трахнуть. И его не собирались рвать только для того, чтобы продолжать использовать, чтобы этот же самый пидор позже или другой мог использовать его растянутую и уже готовую для этого дырку. Доброта — вот наш секрет, так ему сказал тогда перед зеркалом Марик. Вот и православная бабушка ему говорила, что дорога в ад устлана добрыми намерениями. И прямо сейчас всеми этими поцелуями и ласковыми движениями его затягивали куда-то не туда. Горло сдавило, но вместо того, чтобы загадить чужую постель, Стас сжал зубы и с рёвом ударил Бориса ногой в его изрезанный шрамами живот. Удар оказался настолько сильным, что Борис слетел на пол, как смешной кот из видео, и пропал из вида. Самому Стасу было не до веселья. Он вдруг испугался, что этот клиент обозлится, и нет — не трахнет его — а выкинет на мороз, к Артуру, и уже за это сутенёр применит эти свои страшные санкции. Опять приходилось себе напоминать, что и для чего он делает. Как же он устал метаться между молотом того, что надо было сделать, и наковальней того, что не нравилось. За кроватью слышался не то хрип, не то покашливание, а когда Стас наклонился, чтобы посмотреть, не случилось ли с человеком какого припадка, то застал его смеющимся и одновременно пытавшимся отдышаться после удара. — А говорили, что не заяц, — кое-как поднялся Борис, растирая себе живот. — У вас хороший удар. Спортом каким-нибудь занимаетесь? Каратэ? Может быть, дзюдо? — Я в теннис играл, — зачем-то сказал он правду. — У теннисистов крепкие ляжки, — и как будто ничего не было, Борис сжал его бедро. — Ну что, продолжим? Я постараюсь больше не делать вам больно. «Он подумал, что его лягнули из-за боли? — Стас не стал его разубеждать. — Пусть думает, что сам виноват.» Он вернулся в исходную позицию, снова наблюдая, как Борис, уже не отвлекаясь на его шрамы, вдумчиво растягивает его пальцами, добавляет ещё смазки, добавляет ещё один палец, а потом суёт их глубже и касается чего-то внутри. Поджатая коленом под живот нога дёрнулась снова, но уже не от мнимой боли или ещё каких-либо измышлений, а потому что его прошило внезапное чувство, близкое по ощущению к оргазму. Но Борис в этот раз был наготове и успел увернуться. — Простите, — выдавил Стас. — Почувствовали, да? — азартно заулыбался он. — Здорово, правда? Давайте ещё разок. Он прикоснулся снова, погладил с небольшим нажимом что-то внутри — ту самую простату, которую ему не удалили, а жаль. Иначе бы он сейчас не возбуждался от этого, как гомик вонючий под ласками этого охотника на зайцев. — А… а этого можно как-то избежать? — спросил он, сдерживаясь от стонов. — Чего? — Ну, стояка. — Вы не хотите получать удовольствие? — Не хочу. — Слава, вы мазохист? — опять заулыбался Борис и собственная новая тактика моментально разонравилась Стасу. — А это… — с трудом вспомнилось, что так порой называли ненормальных, которые любили, когда их бьют плёткой. — Нет. Нет! Я просто не хочу… — Слава, давайте сегодня вы всё-таки попробуете как положено, а потом сравните и решите, как вам будет лучше? Стас знал, что ему было бы лучше всего встать и уйти отсюда, но пререкаться ещё дольше было уже невозможно. Борис смазал себя и собирался войти уже не пальцами. — А можно тогда я всё-таки сам, ну… насажусь? — Вы такой упрямый. Нет, в другой раз. Побудьте хорошим зайчиком и полежите спокойно. А если будете хорошо себя вести, то я, так и быть, не только позволю вам побыть наездником, но даже дам себя трахнуть. В следующий раз, — подмигнул Борис. Это была сомнительная награда, но Стас согласился. Он уже устал сопротивляться и не хотел, чтобы Борис продлил эту пытку ещё на час. Стас сначала отвернулся, чтобы не видеть, как этот клиент будет ему вставлять, но от этого снова накатила паника — неизвестность пугала, а рядом не было зеркал, чтобы убедить себя, что всё это нездорово и уродливо. Он опять смотрел через плечо, как в него медленно входит член, легко, почти без сопротивления. Борис нависал над ним, весь напряжённый и сосредоточенный. — Вы такой узкий там, и горячий. Боже, я едва сдерживаюсь. До середины член вошёл нормально, а потом стало ощутимо тянуть. Борис подался назад и вошёл опять, чуть глубже. Стас охнул от знакомого ощущения, скорее даже далёкого отголоска той знакомой боли и сжался ещё сильнее, отчего Борис запыхтел ещё натужнее. Локти у него заметно подрагивали. — Слава, помогите мне немного. Напрягитесь, как если бы хотели в туалет. Я очень не хочу вам навредить, — изнывая попросил он. Стас подавил свой порыв непослушания, чтобы назло испортить клиенту его радужное представление о продажной любви с дедами, сжаться ещё сильнее, чтобы получить ещё разрыв и загреметь в больницу. Может, хоть тогда Артур бы отстал от него. Нет, Стас подчинился, позволяя члену внутри проскользнуть ещё глубже, и ещё, пока к ягодицам не прижался чужой пах. — Вы большой молодец, — Борис улёгся на него и благодарно чмокнул в висок. — Сейчас немного полежим, вы привыкнете и мы продолжим. — Скажите честно, вы же не клиент, — устало вздохнул Стас. — Артур нанял вас, чтобы вы меня растлили и затянули в эту гомосятину, да? — Ах, если бы мне за это ещё и платили, — мечтательно протянул Борис, выводя пальцем по шраму на щеке. — Вам что, настолько сильно претит концепция анального секса для удовольствия? Зачем вы сопротивляетесь, мистер Андерсон, ради чего? Вам ведь всё равно придётся этим заниматься. Так почему бы не изменить своё отношение к этому? Ваше сопротивление это… всё равно что борьба с ветряными мельницами. Бессмысленно. — Это не бессмысленно. Это мои принципы, — упрямо пробубнил Стас. Член внутри уже начинал раздражать, как пакостное чувство при запоре. — У меня тоже принципы, зайчик, — Борис опять поцеловал его, в самый край шрама. — Хочу, чтобы партнёру со мной было хорошо. И чтобы его слова не разошлись с делом, двинулся. Вроде бы не очень резко, медленно вышел, а ощущения от этого прошили Стаса как током. Хотелось ещё разок лягнуть Бориса, но он не попадал в прицел. Лежал сверху, тесно прижимаясь, а его бедра мягко и ритмично шлепались о его зад. И каждый раз, подлец, проезжался по этой простате, которую сам дьявол подбросил в тело человека, когда того создавал Господь. Зачем оно там? Так приятно, так до одури приятно и потому проклято. Стас выл, раненой сукой скулил в подушку от удовольствия, которое лавой растекалось по телу и заставляло член всё больше наливаться, крепнуть, истекать собственной смазкой. Затуманивало мозги всё больше, заставляло собственное тело неловко двигаться, чтобы ещё разок вне очереди получить приятный сигнал, как одуревшая мышь с кнопкой удовольствия. Стас пропал, его не волновало, что чужие руки шарят по всему его телу куда больше, чем позволял себе Марик. Что сжимают его грудь, будто она женская, щипают соски, гладят живот и тот крошечный шов, оставшийся от стомы, от прикосновения к которому раньше его рвало. То, как Борис до этого вылизывал его шрамы на заднице, он целовал его улыбку Глазго, он целовал его в губы, и Стас мычал от удовольствия, принимая этот поцелуй. Он плаксиво захныкал, когда член покинул его предательскую задницу, а Борис перевернул его на спину и позорно широко задрал ноги, но Стас стерпел и это, только бы ему вставили снова. И ему вставили, уже резче, двигаясь быстрее, сильнее. Вынуждая Стаса стонать уже на полную громкость, через поцелуй, в ласковый змеиный рот Бориса, перекрывая то пошлое по-женски громкое хлюпанье, с которым в нем по смазке двигался член. По щекам текли слезы, ноги начало сводить судорогой. Борис подначивал, повторял «Кончи» и называл своим сладким зайчиком и конфеткой. Двигал рукой по члену. Наконец напряжение в паху достигло своего пика и Стасик со стоном содрогнулся, а член под животом сладко излился. Борис остановился всего на мгновение, только затем, чтобы полюбоваться на его дурацкое раскрашенное оргазмом лицо счастливого полнейшего кретина, который, закатив глаза, пускал слюни из открытого рта, и продолжил двигаться. Быстро, рвано, пытаясь догнать и догнаться. Стасу это было уже неприятно, не нужно, не так крышесносно, как до оргазма, но он был слишком расслаблен и безволен, чтобы что-то сделать или сказать. Наконец Борис остановился, замер, только член его всё подрагивал внутри, а его красивое лицо, так похожее на его в молодости, с зажмуренными глазами и распахнутым на выдохе ртом нависало над Стасом, такое же тупое от удовольствия, и оттого ещё более отвратительное. Недолго Борис полежал на нём, пытаясь отдышаться, потом наконец-то поднялся, позволил Стасу распрямить неудобно скрюченные ноги. Теперь колени ныли. Задница ощущалась пустой и подтекала чем-то склизким, излишками смазки или спермой. — Ты в меня кончил, — хрипло проговорил Стас. — Да, забеременеешь теперь, — глупо засмеялся Борис и по-свойски чмокнул в щёку. — Родишь мне тройню… — Не получится. У меня уже этот… климакс, — кое-как вспомнил он это дурацкое слово, которое повторяла Тая после каждых своих якобы последних месячных. — Ну вот, мы уже и шутим. Мы уже и на ты, зайчик. Борис развязно ему улыбнулся и по-свойски, как это делал минуты назад, поцеловал в губы. Только в этот раз Стас не повёлся, а приставил ладонь к чужому лицу и оттолкнул от себя, как наглую псину. — Эй, ну ты чего? — дурашливо расстроился Борис, как стереотипный манерный педик, какие попадались Стасу в старых фильмах. — Тебе же понравилось. Ты стонал на весь дом, как сученька. В доказательство Борис собрал пальцем с его живота подсыхающую сперму и ткнул этим грязным пальцем ему в нос. В этот раз Стас решил ударить его не ногой, а кулаком, и прямо по уху, но то ли он всё ещё был вял как студень, то ли этот ублюдок был быстрее, но он со смехом увернулся и перекатился в постели. — Какой же ты упрямый дурашка. Славик. Ты говоришь «нет», а твоя отзывчивая попка говорит — «ещё» и «пожалуйста». В любом случае, наше с тобой время закончилось. Я бы продлил тебя ещё на часок. И так куча времени ушла на дурацкую болтовню. Но твой бука сутенер не позволяет ебать дебютантов дольше часа. — То есть, когда ты говорил, что будешь продлевать меня, пока я не дамся, хоть до утра, ты мне напиздел? — Нет. Ты же мне всё-таки дался. Вот если бы продолжал упрямиться… Но ничего, зайчик, через недельку или две я тебя снова закажу. Я с тобой ещё не закончил, — шутливо пригрозил Борис. — Ну и гнида ты, — совершенно не следя за своим языком, бросил Стас, кое-как поднимаясь с постели. Тело до сих пор было вялым, как тряпка, и ленивым. Оно хотело остаться и ещё полежать, уснуть. Но упрямая голова гнала его прочь, уверяя, что он не может здесь спать, пока рядом враги. — Куда ты сразу за штаны схватился? В душ сначала сходи, ополоснись, дурачок, — посоветовал Борис. — А то трусы себе изгадишь. Следующая дверь в конце коридора. Но в душе спокойно помыться не получилось. Туда пришёл Борис. Сполоснул свой придаток под краном в раковину и сел на сидушку унитаза любоваться, как его старая дедка моется. — Чо ты пристал? — зыркнул на него Стас и хотел задёрнуть шторку, но той не оказалось — только стеклянная перегородка, которая едва запотела. — Обожаю трахаться с гетеро, — с улыбкой проговорил Борис. — Все такие принципиальные. А стоит хорошенько выебать — и становитесь как шёлковые. Сразу вам все нравится и добавки просите. Но стоит вылезти из койки, так опять за старое. — А мне заливался, что на шрамы дрочит. Лживая мразь, — вслух подумал Стас. Он не собирался быть вежливой шлюхой и следить за языком. Он уже своё отработал. — Я человек разносторонний, — не обиделся Борис, воспринимая ворчание этого старика как очередное потешное развлечение для себя. — Зачем я буду себя ограничивать только шрамами? Я бы тогда и не трахался вовсе, а так… Мне нравятся шрамы на теле, а кому это тело принадлежит, не так уж и важно — мужчина, женщина, юнец или старик. Просто с мужиками всегда столько мороки, но этим же и интересней. Я будто снова на охоте… Стас уже закончил с мытьём и обтёрся первым попавшимся полотенцем. Торопился, чтобы дольше не слушать разглагольствования этого извращенца. «Ограничивать он себя не хочет. Наверняка ещё и собак каких-нибудь трахал. Или зайцев. С такими-то убеждениями.» — Не обижайся на меня, конфетка, — Борис снова пристал к нему уже в спальне, где Стас наконец одевался. — У меня есть для тебя подарок. — Мне ничего не надо, — сразу заявил Стас. — Там ничего такого, — заверил Борис. — Я сейчас. Он вышел, а Стас как мог быстро оделся и поспешил на выход, но его всё равно нагнали, когда он обходил бильярдные столы. — Вот, — протягивал ему Борис чучело пучеглазого зайца с прижатыми ушами. — Этой зимой убил. Совсем новая работа. Ещё карбофосом пахнет. — И тебе не жалко? Я же просто… — слово «шлюха» по отношению к себе так и не далось. — Дед по вызову. — Я каждый год с охоты зайца привожу и тушку сразу чучельнику. У меня их целая выставка уже. Жена наоборот радуется, когда я их раздариваю. — У тебя ещё и жена, — неприятно удивился Стас. Даже у этого извращенца была жена. Не справедливо. — И дети. И две официальные любовницы, — решил совсем добить его этот баловень. — И один неофициальный любовник. Всё как в лучших домах Парижа. — И все в шрамах, поди. — Ну, естественно, — подмигнул Борис. — Как же иначе. На том и распрощались. *** Стас сидел в машине, держа на коленях этого зайца. Смотрел на зайца, а заяц смотрел на него. Машина стояла во дворе клиентского дома. Стас ждал, когда Артур и водитель-женщина, кажется, её звали Татьяна, доедят свои бутерброды. Стаса запоздало начало подташнивать, но уже от голода. — Ну как всё прошло? — проглотив кусок, спросил Артур и запил кофе из крышечки от термоса. — У педика этого лучше спросите. Пущай он вам отзывы пишет, — проворчал Стас. Ему даже кофе никто не предложил. Не то что бутерброд. А он, между прочим, физическим трудом занимался, столько жидкости потерял из разных мест. Надо было хоть свой чай недопитый забрать. Всё равно Борис его выкинет. Татьяна заливисто захохотала. — А он мне нравится. Смешной. — Станислав Никитич. С клиентом, надеюсь, вы таким тоном не разговаривали, — сверкнул на него очками Артур. — Ну, слово не воробей. А время не фарш. Что вы уже сделаете? — Стас отвернул от себя зайца, и теперь они вдвоём с укором смотрели на Артура. — Ну Станислав Никитич, — закатил глаза Артур. — А это у вас что? — А что, не видно? Чучело зайца. Охотничек подарил. — Первый вызов — и уже подарки? Значит, всё и правда прошло неплохо, — сделал вывод Артур. — А я бы так не радовалась, — не стала радоваться Татьяна. — Моей знакомой клиент тоже как-то игрушку мягкую подарил, медведя. А у него в глазах камеры слежения с непрерывной трансляцией оказались. Хорошо она заметила быстро. Троянский заяц и так не нравился Стасу, а теперь его прямо сейчас захотелось выкинуть из окна. Но они всё ещё стояли во дворе дарителя и Артур не позволил этого сделать. А когда они уже отъехали достаточно далеко, Стас его так и не выкинул.