you're my one and only

'Cause I don't want the world to turn without you

And I don't want the sun to burn without you

Yeah, I don't want the world to turn without you

And I don't want the sun to burn without you

Without you by Annaca

      Сугуру скрывается в его ванной, прихватив с собой одолженную им чистую домашнюю одежду и полотенце. Сатору же, решив занять себя делом, лишь бы не оставаться наедине с мыслями, прибирается в гостиной и сгружает грязную посуду в посудомоечную машину. Со стороны улицы слышен звук фейерверков, а часы торопливо проходят границу часа ночи, стремясь к двум. Убрав привезенные Сугуру сладости в холодильник, он опирается о стойку и трет переносицу, пытаясь осознать произошедшее. Мысли путаются, и он настолько в замешательстве, что шарики за ролики закатываются.       Казалось бы, все просто, но в то же время, немножко (самую малость) сложно, ведь им давно уже не по двадцать лет, чтобы решать все одним лишь поцелуем. А с другой стороны, почему бы и нет? Почему бы не решить все одним поцелуем и клятвой быть вместе во веки вечные?       Телефон в кармане трико пиликает уведомлением, и он, отвлекшись, пролистывает мессенджер, видя поздравления от друзей.       От: Сёко       (00:11):       С рождеством, дурачок. И как только узнал, что я именно это и хотела? Жди свой подарок со дня на день!       От: Нанами       (00:20):       С рождеством. Спасибо за подарок.       От: Мэй Мэй       (00:23):       С рождеством! Давай и в этом году посотрудничаем!       От: Утахимэ       (00:41):       С рождеством, идиот.       p.s. я бы не написала, если бы не Сёко.       От: Мегуми       (00:57):       С рождеством!       Ты ведь читал мой дневник, да? Или мама сказала, что я давно хотел эти наушники?       Сатору усмехается, прочитав последнее входящее сообщение и отправив короткое поздравление в рабочий чат, блокирует телефон. Вернувшись к себе и оставив включенными лишь лампы по обе стороны от изголовья кровати, он слышит, как звук воды из ванной утихает, и спустя пару минут Сугуру входит в спальню, накинув короткое полотенце на волосы. Щеки его раскраснелись, и по тому, как он зевает, видно, насколько парень устал. Несколько часовой полет на самолете все же дает о себе знать. Футболка ему немного длинновата, но видеть его таким домашним навевает воспоминания об их студенчестве. Встретившись с ним взглядом, Сатору мягко улыбается и подходит ближе к нему. Коснувшись полотенца с двух сторон, слегка промакивает длинные волосы, предлагая:       — Хочешь, я помогу их высушить?       Сугуру щурится, словно задумываясь над его предложением. Не смущенный близким расстоянием, он в свою очередь проводит пальцами по его плечу и шее, наконец позволяя себе такую вольность и зная, что его — тоже — не оттолкнут. И прикосновения его мазью по кровоточащим ранам одиночества проходят, даря покой.       — Как раньше? — подает Сугуру голос через мгновение и смотрит с налетом едва скрываемой радости.       — Да, — Сатору не может не улыбнуться вновь, беря его за руку и ведя к кровати.       Сажает его и роется в тумбе в поисках фена, достав же его, принимается осторожно сушить длинные пряди парня. Перебирает их в руке и двигается от корней к концам. Ему даже чудится, что за эти три года Сугуру будто вовсе не прикасался к ножницам. Может разве что для того, чтобы подровнять концы, да и только. Мысль эта отчего-то греет сердце. Сатору вспоминает, как во время их отношений любил перебирать его волосы и заплетать их, приговаривая, насколько он был прекрасен. Сугуру же отвечал шутливо, что не станет их отрезать, раз Сатору они настолько сильно нравятся.       Сейчас же Сугуру молчаливо сидит, подставляясь под его прикосновения и перебирая в пальцах край его задравшейся слегка футболки. Через пять минут он и вовсе обвивает его торс руками, утыкаясь носом в живот и застывая так на какое-то время. Его дыхание слегка щекочет кожу.       Сатору же невольно затаивает дыхание.       — Хэй, ну ты чего, я же не смогу высушить их как следует.       — И так нормально, — ворчит в живот Сугуру, явно не настроенный его отпускать. Хватка его крепчает, — Я все еще не могу поверить, что ты рядом.       Сатору приподнимает брови, заслышав последнюю его фразу и, отложив фен, проводит рукой по его волосам. После же все-таки отстраняет его, но лишь для того, чтобы сесть рядом и сплести чужие пальцы со своими. Сугуру смотрит на их сцепленные руки и выдыхает кротко, прежде чем откинуться назад и потянуть его к себе. Сатору податливо ложится рядом, поворачивая голову и теперь разглядывая черты парня в мягкой полутьме комнаты. При таком освещении черные глаза кажутся бездонными. Сатору готов раствориться в этой бездне без остатка.       — А ты поверь, — шепчет и подносит к губам их сплетенные пальцы, целуя ладонь Сугуру и в награду получая смущение в ямочках, словно они снова мальчишки, только-только узнающие друг друга.       И хочет запечатлеть этот момент на сетчатке глаза.       Запомнить навечно, возвращаясь к нему, когда захочет вновь вспомнить чувство всепоглощающего умиротворения.       А все остальное совсем-совсем не важно. Ни их обиды, ни годы разлуки, ни тысячи «а, если».       — Знаешь, — начинает Сугуру спустя какое-то время, но замолкает, подбирая правильные слова.       Сатору не торопит его. Лишь сжимает его ладонь сильнее, мягко проводя по коже большим пальцем. Сугуру улыбается его действиям, словно чувствует эту безмолвную поддержку и слова «я рядом».       Им о многом стоит поговорить. Многое признать и отпустить. Многое забыть, как и вспомнить. И, как обычно бывает в такие моменты, непонятно, с чего стоит начать. С извинений? С благодарности? С какой-то глупой фразы? Наверное, нет какой-то определенной формулы и правильных слов, ведь самое главное — начать.        — Мне немного боязно, — признается Сугуру. — Боязно вновь вступать в отношения, и тем более, с тобой, после того, что мы пережили и как все оборвалось. Я знаю, что как раньше уже не будет. И, что наши раны так запросто не заживут. Что нам с тобой больше не двадцать и мы уже не настолько юны и глупы, как раньше. Уверен, за эти несколько лет у каждого из нас появились новые привычки, страхи и надежды, возможно цели и мечты. И лишь время покажет, насколько гармонично эти новые наши стороны смогут сойтись друг с другом. В то же время, видя те крупицы тебя, что запомнились мне, я вновь и вновь напоминаю себе о том, что не все изменилось и та версия тебя, в которую я некогда влюбился, все еще здесь, — он закусывает губу, собираясь с мыслями. Сатору же не прерывает его, слушая, слушая, слушая. Впитывая в себя каждое его слово и понимая, что не одинок в своей неуверенности. — И, возможно, это-то и тянуло меня к тебе с того самого дня, как ты подвозил меня к Сёко. С того вечера, когда я вновь услышал твой голос и ты снял очки лишь из-за моей прихоти. Я-я долго думал о том, могу ли вновь вернуться в твою жизнь после того, как столь эгоистично все разрушил. И, как видишь, пошел на поводу у очередного эгоистичного желания попытаться быть ближе к тебе, будь то короткая поездка до твоего дома, ужин или отдых на источниках. Мне боязно, но если это — ты, то я готов рискнуть, Сатору.       Свободной рукой Сугуру касается его лица, неотрывно смотря на него в немом ожидании. Прикосновение его дарит такой покой, что Сатору невольно прикрывает глаза. И в мыслях всплывают слова Нанами. О том, что он все еще любит Сугуру. Спустя сотни ночей без него. Спустя десятки нервных срывов и дней, слившихся в один. Спустя тысячи неотправленных сообщений и просмотров фотографий в архиве.       — Сугуру, — зовет его тихо-тихо, все еще в мыслях возвращаясь к его признанию, предложенному едва ли не в дрожащих руках, с раскрытой настежь душой.       Всматривается в родное лицо напротив и понимает, что готов вновь пережить боль утраты, если это будет значить, что они с Сугуру все же найдут обратную дорогу к друг другу.        — Мне кажется, что даже если бы я захотел, то ни за что не смог бы забыть тебя, — он позволяет губам приподняться в намеке на улыбку. — И, как бы странно ни звучало, я тоже очень часто ловил себя на мысли о том, насколько правильным будет попытаться восстановить то, что между нами было. Временами меня одолевала тоска, воспоминания же наслаивались друг на дружку, смешиваясь со снами. Я мог думать о тебе в дождливые дни, когда покупал любимый десерт или смотрел очередной слащавый ромком. Я мог думать о тебе бессонными ночами, пытаясь вспомнить твой голос и какую пасту ты любил. При встрече же с тобой, услышав знакомый аромат, я будто вернулся во времени и на долю секунды был окрылен надеждой, что все может быть как раньше. Угадывая в твоих повадках прошлого тебя, я не мог не ощущать щемящее чувство в груди. Я хотел оказаться в твоих объятиях и позабыть обо всем, но ты прав, мы больше не те юнцы, только-только узнающие себя и друг друга. И я не знаю, как все сложится завтра. Я не знаю, как долго мы будем вместе и как хорошо будем понимать друг друга. Но, Сугуру, мне известно одно. Мы не узнаем, если не попытаемся. И, да, лишь время покажет, что с нами станет дальше, ведь и мне, и тебе понадобится не один день, чтобы узнать друг друга вновь, принять те стороны, кои до этого были сокрыты. Мне тоже страшно, но мои чувства к тебе сильнее этого страха.              И словами этими он — тоже — раскрывает душу на распашку, вручая ему дрожащее и искалеченное, но все еще бьющееся, сердце. Потому, что верит ему. Потому, что не может иначе.              — И когда мы стали такими романтиками? — смеется Сугуру, но глаза его покрывшиеся прозрачной стеной слез, сдают парня и дают понять, насколько ему важно было это услышать.              — Не знаю, как ты, но я тренировался на ромкомах. Думаю, получается у меня довольно неплохо, — шутливо хвалится он.              — Сатору, — они пересекаются взглядами. Сугуру улыбается (ему, только ему) и спрашивает, уже зная ответ: — Поцелуешь меня?       И кто он такой, чтобы ему отказывать?       Сатору притягивает его к себе, обнимая и губами касаясь его лба. Греет в своих объятиях, поцелуями очерчивая каждую его черточку. И медленно двигается от лба к носу, губам, подбородку. Сугуру обвивает его шею и ловит губы своими, завлекая в нежный поцелуй. Жмется к нему всем телом, позволяя ощутить свое присутствие совсем рядом. И Сатору понимает, что ему чертовски его мало. Хочется прижать еще ближе, чтобы воздуха катастрофически не хватало, чтобы сердца их слились воедино, чтобы чувствовать абсолютно каждую частичку его тела, чтобы, чтобы, чтобы.       Он пробирается пальцами под его футболку, касаясь оголенной кожи. Очерчивая узоры на его спине и считая ребра. Толкает Сугуру на спину, седлая его. Приподнимает края футболки, торопливо снимая и теперь же целуя его ключицы, после спускаясь ниже и припадая губами к светлой коже груди. Сатору желает исцеловать его всего. Он настолько долго мечтал об этом, что сейчас ему в моменте даже чудится, что все это — иллюзия.       Но Сугуру ему это позволяет. Подставляется под его руки и губы. Дышит глубоко и не сводит с него своих очаровательных глаз. Сердце его, правда, бьется гулко и торопливо, пытаясь вырваться из грудной клетки. Сатору застывает на пару мгновений, губами припадая к груди и улыбаясь невольно.       Сердце Сугуру бьется столь быстро из-за него.       (только из-за него, него, него).       — Хэй, — зовет его Сугуру, касаясь ладонями его шеи и вынуждая на него взглянуть.       И Сатору смотрит, смотрит, смотрит. И не думает ни о ком другом, кроме как человеке напротив. Запоминает каждую линию на его лице, будто и не запомнил давно настолько, что готов изобразить его портрет с закрытыми глазами.       — Я так хочу тебя, — признается ему, без лишнего смущения, — Сугуру.       Сугуру кусает нижнюю губу и приподнимается на локтях, смотря на него с прищуром. В этот момент он настолько красив, что Сатору затаивает дыхание. Длинные волосы ниспадают на его оголенные плечи, серебряные серьги в ушах слегка блестят при свете ламп, у ключиц расцветают несколько засосов, оставленных Сатору. Это не может не вызвать в нем мальчишеское довольство, будто ему снова — двадцать.       — Я весь твой, Сатору, — Сугуру отвечает ему с лукавой улыбкой.       И они вновь крадут друг у друга воздух, в этот раз спасаясь в более страстном поцелуе.       — У тебя ведь есть презервативы и смазка? — отстраняясь и переводя дыхание, хрипит Сугуру, пока Сатору вновь занимает все свое внимание его шеей и впадиной между ней и ключицей. — Я…а-ах…чист, проверялся несколько месяцев назад.       — М-м-м, — с недовольством отвлекаясь от своего дела, мычит Сатору. — Должны были быть. Я тоже в последний раз сдавал анализы где-то с месяц назад, хотя у меня никого не было около года.       — Так я буду твоим первым за долгое время? — не без удовольствия спрашивает Сугуру и получает щипок в бок. Тихонько ойкает, и все же смеется хрипло.       — Ты, и так, был и остаешься первым во всем, Сугуру, — спокойно отвечает он и замечает, как на лице парня на миг появляется искреннее замешательство. Словно он и не думал об этом, и услышал нечто невероятное.       — Я… — растерянно выдыхает он, но все же берет себя в руки, — ты у меня тоже, Сатору.       — Рад знать, — усмехается Сатору, пальцами цепляясь за резинку на штанах парня и позволяя себе находиться в этом самом моменте, не думая ни о прошлом, ни о будущем.       Он сцеловывает созвездия родинок на груди Сугуру и очерчивает неизвестные узоры вдоль его живота, завороженно смотрит на тазовые косточки, после спускаясь ниже и вбирая его полностью, вслушивается в тихие стоны, служащие наградой.       Он скучал. Скучал по Сугуру и по тому, чтобы доставлять ему удовольствие.       — Мне стоит просить тебя быть нежным?       — Ты и без этого знаешь, что я не осмелюсь сделать тебе больно, — шепчет он, вглядываясь в две бездонные вселенные перед собой.       — Да, я очень хорошо тебя знаю, Сатору, — усмехается парень, — иди скорее ко мне.       — Я, и так, рядом, дорогой, — Сатору невольно смеется.       — Нет, ближе, — просит его Сугуру, — еще ближе.       И кто он такой, чтобы отказываться?

* * * * * *

      — Ты не против, если Мегуми с Юджи заглянут ко мне через пару часов? — притянув Сугуру ближе к себе, хрипло интересуется он.              Сквозь неплотно закрытые занавески в комнату пробиваются лучи полуденного солнца. Темные волосы Сугуру разметались по подушке позади, Сатору же не может насмотреться на него.              — М-м-м, — сонно выдыхает парень. — А почему я должен быть против?              — Ну, вдруг ты хотел побыть наедине, — улыбается Сатору. — Да и нам возможно придется поговорить с Мегуми о том, что мы с тобой вновь вместе.              — Не думаю, что он очень остро на это отреагирует, зная, то, как он смотрел на своего друга, — смеется Сугуру, пальцами вырисовывая узоры на его груди.              — Есть вероятность, что они больше не друзья, — задумчиво тянет Сатору.              — Да неужели? — воодушевленно восклицает парень.              — Ты-то чего такой радостный?              — А ты нет? Мальчик наверняка долго собирался с духом, а если ему еще и ответили взаимностью, то это ведь отлично, — Сугуру приподнимается и щелкает его по лбу.              — Я просто думаю о том, что наступит день, когда мне придется говорить с ним о безопасном сексе, и это последнее, о чем я хотел бы говорить с ребенком, который почти вырос у меня на глазах.              Сугуру закатывает глаза.              — Нашел из-за чего стрессовать. И это всяко лучше, чем позволить ему учиться по порно, да и живем мы в век интернета. Надо будет — все найдет.              — И чего ты такой рассудительный ни свет, ни заря? — с нарочитым возмущением выдыхает Сатору и утягивает парня в ленивый поцелуй.              Они лежат так некоторое время, не желая покидать тепло кровати.              — Как скоро мы расскажем остальным? — первым прерывает тишину Сугуру.              — Мне кажется, они и без этого все поймут, если увидят нас.              — Да, но я хотел бы официально извиниться перед Сёко с Нанами, ведь они были теми, кто не дал тебе утонуть в самый трудный период.              Сатору слегка морщится, но понимает, к чему ведет Сугуру. Как бы они ни хотели оставить прошлое в прошлом, не считаться с чужим мнением, не выход.              — К слову о Нанами, — вновь подает голос парень. — Между вами что-то было… после нашего расставания?              — Для тебя это важно?              — Ты знаешь, что мои чувства от этого не поменяются, Сатору, но, если ты не против, то я все же хотел бы знать.       Сатору кивает, с минуту пытаясь подобрать правильные слова. Он думал об их с Нанами запутанной связи не раз и не два, но лично для него, там никогда не было места для чувств.              — Мы были кем-то вроде секс-партнеров, — отвечает он. — Думаю, он любил меня, но я… я — нет. Мне нужно было человеческое тепло, а ему иллюзия нужности. Впрочем, долго это не продлилось. Друзья из нас вышли все же получше.              Они пересекаются взглядами. И Сатору видит, как больно Сугуру это слышать, но такова правда. И им нужно научиться с ней жить.              — Надеюсь, его присутствие облегчило твою боль.              — Он — не ты, Сугуру, — произносит Сатору и это громче любых признаний.       

Спустя месяц

      Солнце напекает с самого утра, будто в Токио наступила весна, а не февраль. Сатору не находит себе места, наматывая круги вдоль ресторана, проверяя абсолютно каждую щель и сверяясь со списком блюд, что должны подать к началу празднетства. Белый пиджак широкого кроя расстегнут, отчего края его приподнимаются при ходьбе, так и норовя поднять его в воздух. Светлые волосы аккуратно откинуты назад и уложены по технике мокрых волос, глаза же, не скрытые за линзами, то и дело перепрыгивают от экрана телефона к планшету и обратно.              — Хэй-хэй, попридержи коней, — успокаивает его Сёко, подходя ближе и вынуждая остановиться. Берет из одной его руки планшет и вместо него вручает бокал с шампанским. — Все, итак, идеально, не волнуйся.              — Мне нужно, чтобы все было на высшем уровне, это же день рождения Сугуру. Тем более, придут его племянницы, перед кем я просто не могу оплошать, — выдыхает он, залпом выпивая шампанское. И наконец обращает внимание на девушку. Сёко пришла в длинном приталенном черном платье с открытой спиной. Образ ее дополняют тонкие шпильки и серебряные серьги. — Ты просто умопомрачительна сегодня.              — А ну не зырь на мою девушку, — за его спиной цокает Утахимэ, подходя к ним ближе и обнимая Сёко за талию.              — Спасибо, Сатору, — смеется девушка и целует Утахимэ в щеку.              — Ты тоже неплохо сегодня выглядишь, — оценив кимоно девушки, модернизированное под современный стиль, отвечает он и приподнимает руки, мол, не претендую ни на что.              Утахимэ цокает, но смягчается, стоит Сёко взглянуть на нее и что-то прошептать ей на ухо. Вновь клюнув девушку в щеку, она отходит к Мэй Мэй, оставляя друзей наедине.              — Все еще непривычно видеть вас вместе, — поежившись, тянет Сатору.              — Ой не надо мне тут, будто вы с Сугуру не милуетесь при нас каждую свободную секунду.              — Завидуй молча, — высовывает язык он, но тут же отвлекается на девушку-администратора. Та подходит к нему с вопросом о том, все ли у них хорошо и устраивает ли его, как они украсили зал ко дню рождения.              Переговорив с ней, Сатору выдыхает нервно и роется в кармане брюк, находя коробочку с подарком и невольно улыбаясь.              — Да ты влюблен, — издевается Сёко, но сжимает его плечо и улыбается мягко. — Я рада видеть тебя таким. Наконец-то в твоих глазах вновь появилась тяга к жизни, и ты научился принимать себя таким, какой ты есть.              — Пришлось пройти довольно долгий путь, — пожимает плечами он.              К ним присоединяется Нанами со своей девушкой. Сегодня парень отдал предпочтение костюму свободного кроя, цветом дополняющего образ своей дамы.              — Надеюсь, мы не опоздали, — говорит он, подходя ближе. — К слову, я вас, кажется, еще не знакомил, — он с мягкой улыбкой поворачивается к своей спутнице. — Аямэ, познакомься, это мои друзья — Иейри Сёко и Годжо Сатору.              — Приятно познакомиться, Я Сато Аямэ, — улыбается им девушка.              — Вы просто, очаровательны, Сато-сан! — восклицает Сёко, так и норовя обнять девушку, но обходится дружественным рукопожатием.              — Надеюсь, вам понравится наша компания. Нанами очень много нам о вас рассказывал, — щурясь, говорит Сатору и, получив предупреждающий взгляд друга, давит довольную улыбку.              — Небось, жаловался вам на меня, — со смешинками во взгляде взглянув на своего парня, шутливо поддерживает его Аямэ.              — Наоборот, только и делал, что нахваливал вас!              Нанами прочищает горло, явно смутившись и оглядывается в поисках возможности уйти от них куда подальше. Аямэ нежно сжимает его руку и ловит его взгляд, чем тут же успокаивает парня. Сатору же с Сёко, наблюдающие за этим, не могут не улыбнуться лукаво, молчаливо придя к соглашению, что еще не раз будут троллить Нанами насчет того, насколько сильно он влюбился.              — Что ж, располагайтесь, а я пока перепроверю все в последний раз, — говорит Сатору, вновь хватаясь за свой смартфон и отходя к официантам. Краем глаза он замечает Мегуми с Юджи, пришедших с красиво обернутой коробкой. Парнишки о чем-то бурно переговариваются, подходя к Нанами. Взяв того в заложники, Юджи вдруг начинает закидывать его какими-то вопросами, пока Мегуми, поставив коробку к остальным подаркам, останавливается за спиной парнишки и неуверенно обхватывает его ладонь. Юджи, все еще поглощенный разговором, тут же переплетает их пальцы, отчего Мегуми буквально расцветает в робкой улыбке.              Вскоре приходят и племянницы Сугуру, Нанако и Мимико. Девушки приветливо здороваются со всеми и оглядываются в поисках Сатору. Заметив замешательство на их лицах, Сатору отвлекается от указаний касательно музыкального сопровождения и подходит к ним.       — Привет, девочки. Спасибо, что пришли, — благодарит он их, дружелюбно улыбаясь и надеясь, что его нервозность не так заметна.              — Спасибо, что пригласили. Уверена, Гето-сан не ожидает нас здесь увидеть, — тут же отзывается Нанако.              — Он все еще думает, что мы в Киото, — оглядевшись по сторонам, словно их могут подслушать, подсказывает Мимико.              Сатору важно кивает.              — Давайте я пока познакомлю вас со всеми, чтобы вам не было так неловко, — обращается он к ним. Девушки переглядываются и хихикают. — Минуточку внимания, — уже громче говорит он, — познакомьтесь с племянницами Сугуру. Мимико и Нанако Хасаба, так что не дайте им заскучать!              — Есть, капитан, — отзывается Юджи, шутливо встав в стойку, чем вызывает у всех волну смеха.              Следующие полчаса пролетают довольно быстро. За это время он умудряется едва не упасть на ровном месте, чуть не проливает на себя стакан воды, и по несколько раз проверяет в порядке ли торт. Сёко вновь подходит к нему и заверяет его, что все будет хорошо.              — А ну-ка сделай глубокий вдох и выдох, — командует она, видя, в каком состоянии он находится. — Не знай я тебя, подумала бы, что ты ему предложение собираешься делать, а не с днем рождения поздравлять.              — Я думал об этом, — отзывается он, потерев переносицу, — но решил, что пока еще рано. Да и делать предложение на день рождения не совсем в моем стиле.              — Ну и хорошо, — кивает девушка.              Она нежно сжимает его плечо.              — Я уверена, что Сугуру понравится.              — Думаешь?              — Ты еще смеешь сомневаться? — она приподнимает бровь.              Сатору смотрит на нее и не может сдержать побежденной улыбки. Она права, как и всегда права.              — Расслабься, и получай от этого удовольствие.              — Как скажешь, — кивает он.              Их разговор прерывает администратор, подавшая знак о том, что Сугуру подъехал к ресторану. Они тушат свет и готовятся к его приходу. Сатору выдыхает и, взяв в руки торт, также встает на исходную позицию.              В последний раз он праздновал день рождения Сугуру за пару месяцев до их расставания, что невольно кажется, будто это было в прошлой жизни. Сейчас же все немного иначе и как будто в первый раз. Поэтому ему немного боязно, что все пойдет не так или что Сугуру что-то не понравится.              Впрочем, это же Сугуру, его Сугуру. Как ему может не понравиться?              Вскоре парень входит в зал, неловко останавливаясь на входе. Сатору просто позвал его на ужин, не сказав, что придут и все остальные, поэтому парень и не догадывается, что его ожидает далеко не один человек. Повернувшись к проводившему его официанту со словами: «А вы уверены, что мне сюда?», он невольно вздрагивает, когда резко включается свет.              Пришедшие гости окружают его полукругом, напевая «С днем рождения тебя!» и взрывая хлопушки. Кто-то, кажется, Утахимэ умудряется надеть на его голову колпачок. Сугуру удивленно осматривается, застыв с пальто в руке. Взглядом он ищет Сатору и, завидев его, позволяет губам растянуться в мягкой улыбке. «Это ты все придумал?», шепчет одними губами, пока Сатору подходит к нему с тортом.              — Загадывай желание, — шепчет, поднося его так, чтобы парню было удобно задуть свечи.              Сугуру смотрит, смотрит, смотрит только на него. В глазах его отражается удивление, сменяющееся детской радостью и принятием.              — Мое желание уже исполнилось, — шепчет в ответ, но все же задувает их. А после все же обращает внимание на остальных.              — С днем рождения, дорогой! — тут же восклицает Сёко, обнимая его и слыша его слова благодарности. За ней его поздравляют и остальные.              — А вы здесь что забыли маленькие лгуньи? — не без изумления спрашивает он у двух девчушек, тут же подбежавших к нему и спрятавшихся в его объятиях. — Только ведь вчера с вами разговаривал, и ни одна не сказала, что приедете сюда.              — Хотели сделать тебе сюрприз, — в унисон отвечают они.              — Тем более идея была не наша, а Годжо-сана, — тут же сдает его Нанако. Сатору нарочито возмущенно всплескивает руками.              — Вот как, — Сугуру смеется, приподняв брови и посмотрев на него. Во взгляде его читается ничем неприкрытая благодарность.              Сатору пожимает плечами, мол, я тут не причем. Вообще не знаю, о чем речь. Хотя от осознания того, что Сугуру остался доволен небольшим сюрпризом, на сердце теплеет.              Подойдя к нему, Сугуру переплетает их пальцы и утыкается лбом ему в плечо. От него веет уже привычным Bleu De Channel и едва ощутимым намеком на сигареты.              — Ты не представляешь, как сильно я тебе благодарен, — говорит тихо-тихо, чтобы никто другой не услышал.              — Возможно, представляю, — Сатору улыбается, свободной рукой приобнимая его за спину.              — И когда ты только умудрился все спланировать? — отстраняясь, восклицает Сугуру.              — М-м-м, секрет? — задумчиво тянет он и получает небольшой тычок в бок.              На заднем плане тихо играет незамысловатая мелодия. Их друзья о чем-то переговариваются, предоставив им пространство побыть наедине.              Сатору оглядывает своего парня, замечая, что на нем сегодня костюм-тройка, подчеркивающий его подтянутое тело. Длинные волосы собраны в низкий хвост, в ушах же сверкают длинные серьги.              — Выглядишь просто великолепно, — не скрывая любви во взгляде, говорит он, чем вызывает тонкий румянец на щеках парня.              — Ты тоже ничего, — хмыкает Сугуру, но тут же давит улыбку, оценивающе оглядев его, и, притянув к себе за ворот пиджака, оставляет на губах желанный поцелуй.              — Закрой глаза, — просит Сатору, с нежеланием отстраняясь от него.              — Неужели сюрпризы на этом не заканчиваются? — спрашивает парень, но следует его словам, прикрывая глаза.              Сугуру всегда слушает его. И доверяет ему.              Сатору достает из кармана свой подарок, открывая бархатную коробку и доставая оттуда серебряную цепочку. На подвеске аккуратно выгравирован знак инь и ян с инициалами С.Г. Он долго думал над дизайном, но в голову, кроме этого, ничего не шло. Как Сугуру помогал ему находить баланс в этой жизни, так и он хотел бы напомнить парню о том, что тот может на него положиться.              Сатору осторожно надевает цепочку на шею парня, подходя ближе, чтобы зацепить ее. После же целует его в лоб, поддавшись чувствам Сугуру тут же пальцами находит подвеску, улыбаясь его действиям.              — Можешь открыть, — говорит Сатору, отходя.              Сугуру же с трепетом рассматривает дизайн подвески, в неверии покачивая головой из стороны в сторону.              — Ты просто невероятен, Сатору, — шепчет пораженно и подходит к нему, заглядывая в его разные глаза словно в поисках объяснения такого поведения.              — Это ты невероятен, Сугуру, — обхватывая его лицо, парирует он. — Ты стал моим компасом в этом сложном и невероятно жестоком мире. Ты показал мне, что любовь может быть бескорыстной и безоговорочной, так что я надеюсь, что так же смогу стать для тебя маяком, освещающим путь в темноте.              Сугуру слушает его с покрасневшими глазами. Сплетает их пальцы и свободной рукой касается его лица. Проводит ладонью по его щеке и тянет к себе, чтобы соприкоснуться лбами. Стоит так какое-то время, выравнивая дыхание и словно бы собираясь с мыслями.              Сатору не торопит его, нет. Он ловит каждое мгновение, позволяя себе наконец расслабиться и находиться в моменте.              Сугуру целует его. Нежно так, почти неуверенно, словно только-только учится. Сцеловывает лучики от постоянных улыбок на его щеках. Целует веки и податливо раскрывшиеся губы.              — Я люблю тебя, — шепчет, — люблю, люблю, люблю. Слышишь, Сатору? Люблю тебя.              Сатору улыбается, прикрывая глаза и слушая его голос, как мантру. Сатору — тоже, целует его. Столь же осторожно и почти невесомо. Притягивает к себе, желая слиться с ним воедино. И шепчет, шепчет, шепчет:              — Слышу. И я тебя тоже, — вторит, — люблю, люблю, люблю.       

The End