О монстрах и их богах

Поместье Паскаля располагалось чуть обособлено от прочих жилых кварталов, проще говоря — на отшибе. Мистик крайне любил уединение и тишину. Извилистая тропа, петляющая среди желтой дубовой рощи, из-за которой поместье получило прозвище, выводила к строению, больше напоминающему крепость, чем обычный дом. Своим угрюмым видом и готической статью оно вызывало ассоциации с замком Франкенштейна, пусть и одноэтажным. Зато имелась самая настоящая пристройка в виде башни, откуда Паскаль вел астрономические наблюдения. Он лично, из своих сбережений (по крайней мере так утверждала людская молва), построил этот дом, когда решил перебраться в Интерзону насовсем. Я углубился в рощу. Привычный уличный гвалт остался позади в виде отдаленного эха. Вокруг сгустились трепещущие тени. Я невольно коснулся кобуры, видение за окном все еще не шло у меня из головы, я готов был поклясться, что за мной следят, краем глаза я иногда ловил смутное движение, но каждый раз оно оказывалось всего лишь игрой теней. Когда впереди замаячили стены поместья, я облегченно выдохнул. На встречу я пришел даже чуть раньше, чем нужно, часы показывали четыре-сорок пять. Однако долго топтаться перед входом не пришлось. Дверные створки из черного дерева распахнулись, стоило только перешагнуть последнюю ступень. Профессиональная осторожность заставила мгновенно замереть в ожидании подвоха. Рефлекс, что поделать. — Входите Дэйв, — раздался изнутри знакомый хриплый голос, с отчетливо читающимися нотами веселья, — и расслабьтесь, это приличный дом, чудовищ здесь нет. — Мор, — пробормотал я себе под нос, поправляя шляпу. Конечно, Мор, кто же еще? Если вы хотя бы раз имели дело с Паскалем, то уже никогда не забудете гротескного помощника мистика. Этого нахального типа неопределенного возраста, всегда выглядящего так, словно он замышляет что-то недоброе, о чем никто не догадывается, и это его жутко веселит. Мор встретил меня щербатой улыбкой, единственный черный глаз под кустистой бровью смотрел насмешливо. Второй глаз, как вы вероятно уже догадались, отсутствовал. То есть, полностью. Никакой пустой глазницы или чего-то подобного. Половина лица Мора представляла из себя абсолютно гладкую поверхность молочно-белого цвета, прикрепленную к остальному дорожкой из железных скобок, от челюсти, до самого уха. Одет он был в строгий черный костюм, причем стати это ему не прибавляло, выглядел наряд так, будто этот страшила выкопал его из могилы. Смоляные волосы торчали во все стороны, спереди спадала раскидистая челка. Типичный слуга сумасшедшего ученого, да и только. — Изволю приветствовать вас в Дубах, — отвесил неряшливый поклон Мор. Просто удивительно, сколько иронии он сумел поместить в это простое «вас», не всякий так сможет. — Спасибо, полагаю, — пожал я плечами, — кто-нибудь еще до меня приходил? — Вам перечислить всех посетителей за сегодня, или каких-то конкретных? — невинно поинтересовался он. Я скрипнул зубами. Мерзавец явно знает о ком речь, но продолжает корчить комедию. — Не утруждайся, — тряхнул я указательным пальцем у его груди, переступая через порог, — мои глаза пока еще при мне. Все два. Сам посмотрю. Куда идти? Мор криво ухмыльнулся, задеть его у меня не получилось. Наши весовые категории в дисциплине «тайные и явные унижения людей» слишком разнились. — За мной, — поманил он, — и не отставайте Дэйв, кто знает, куда вас может занести? Девяносто процентов гостей хозяина пропадает бесследно! Ха-ха. Очень смешно. Несмотря на относительно светлое время суток, внутри поместья царил мрак. Слуга Паскаля, вооружившись керосиновой лампой, повел меня в северное крыло. Мор подволакивал правую ногу, сперва раздавался глухой стук подошвы башмака, затем протяжное шуршание. Тук, шр-р-р. Тук, шр-р-р. Наши тени крались за нами следом, скользя по отделанным деревом стенам. Приглушенный свет лампы периодически выхватывал из темноты элементы весьма скудной обстановки. В пропахшем керосином и пылью холле, например, не было ничего кроме небольшого столика примостившегося возле кадки с неизвестным мне растением, и унылой, вечно пустой вешалки для одежды. Показная роскошь мистика не интересовала. А вот чего хватало, так это картин. Репродукции работ Гойи, Мабюза, Ван Гога и многих других. Создавалось впечатление, будто каждое полотно повесили строго на то место, где оно должно быть, никак иначе, убери его отсюда, и места ему не нашлось бы уже нигде. Картины определенно подчеркивали дух дома. По крайней мере, внезапно появившийся в окружении теней Сатурн, впившийся зубами в останки сына, производил неизгладимое впечатление. В этот момент не хватало только росчерка молнии за окном. Увы, окно тоже отсутствовало, мы шли сквозь внутренние ходы поместья. Где-то размеренно тикали часы. Мне доводилось уже бывать в доме Паскаля пару раз, хотя в этой части Дубов я оказался впервые. Как и в прошлые посещения у меня возникло смутное чувство ирреальности окружающего пространства, исчезла связь с миром за стенами особняка. Здесь словно остановилось само время, причем непременно прямо посреди темной дождливой ночи. Уверен — если выглянуть наружу, в разрывах темных туч обязательно будет проблескивать луна. Я невольно прислушался, готовый к звукам бури за стенами. Ничего кроме размеренного марша часов, я, разумеется, не услышал. Коридор пересекла узкая полоска света, тянущаяся из приоткрытой двери. Мор скользнул внутрь первым, хитро блеснув на прощание глазом. Я зашел следом, неожиданно яркий после блужданий во мраке свет резанул глаза, пришлось прикрыться рукой. — А, Дэйв Теннант! — приветствовал меня полный энтузиазма голос. — Славно, что ты явился! Подожди немного, как видишь, я в процессе одной любопытной работы. Если хочешь, Мор нальет тебе чай. Ты ведь любишь чай? Открывшееся передо мной помещение сильно отличалось от мрачных внутренностей поместья. Зал имел форму круга, пол и стены были сложены из грубоватого белого камня вроде мрамора или гранита, интерьер дополняли различные растения, имелась даже поникшая пальма. Потолок представлял собой стеклянный каркасный купол, с улицы проникали последние лучи заходящего солнца, небо окутала розоватая пелена заката. Впрочем, вечерние краски терялись на фоне света прожекторов, развешанных по периметру. Приглушенные специальными линзами лучи концентрировались на центре комнаты. Паскаль купался в их свете словно на сцене. Хозяин Дубов был одет в белую рубашку с закатанными рукавами, испачканную копотью и маслом, темные брюки на крестовых подтяжках, и армейские ботинки. Рядом с ним высилось нечто вроде массивного подводного скафандра, обвешенного броней не хуже танка, в вертикальном положении колосса удерживали подпорки и свисающие с балок цепи. Одна из рук костюма оканчивалась оружейным стволом, к которому тянулась пулеметная лента, начинающаяся в коробе за спиной. В добавок ко всему, по стальным пластинам змеились вертикальные тексты, на каком именно языке с такого расстояния было не разобрать, однако, имелось сходство с вязью арабской письменности. Установленный неподалеку на столике патефон тихо наигрывал песню, в которой я узнал «got a bran’ new suit» Генри Холла. Мистик смотрел на меня с широкой улыбкой на лице, правой рукой он придерживал задранные на лоб очки-консервы, а в левой сжимал загадочный инструмент с множеством игл разной длинны и толщины, кончики пылали синеватым огнем. Он ждал ответа насчет чая. Разноцветные глаза — один серебристый, другой черный — весело поблескивали. Воображение живо нарисовало Мора, коварно плюющего в чашку, с него станется. Картинка вышла яркой, меня передернуло, и я вежливо отказался. Пристроившийся неподалеку от хозяина страшила состроил мне хитрую гримасу и сделал вид, будто проверят одну из подпорок скафандра. — Жаль, очень жаль. Мне как раз сегодня прислали партию отменного индийского чая! — Паскаль весело сверкнул зубами и резко опустил очки на глаза, отворачиваясь к железному колоссу. — Но это ничего, присаживайся, а ты Мор, ступай ко входу, скоро придут остальные, примерно… минут через шесть, да. Помощник на удивление уважительно кивнул, и подхватив лампу скрылся в коридоре. Хозяин Дубов совершенно не вязался с таящейся в поместье темнотой и его сумрачной обстановкой. Эксцентричный — да. Паскаля переполняла энергия, возможно, даже чересчур на мой взгляд. Вместе с тем, он источал искреннее добродушие, если мистик задавал вам вопрос, можете быть уверенны — ему действительно интересно услышать ответ. Казалось, его интересует абсолютно все на свете, сколь значимым оно не было бы. Однако, определенные границы существуют всегда. Поверьте, последнее чего вам хотелось бы, это стать врагом Паскаля. И врагом его друзей. Я устроился на довольно удобной скамейке, прямо напротив мистика, занятого своим причудливым изобретением. Используя игольчатый прибор, он тщательно выводил на бронепластинах те самые строчки таинственного текста, вязь мгновенно темнела, стоило игле двинуться дальше. Процесс происходил бесшумно, металл поддавался с минимальным сопротивлением, будто масло под теплым ножом. — Выглядит весьма грозно, что это за махина? — Не удержался я, крайне заинтригованный работой Паскаля. — А, прекрасно, что ты спросил! Перед тобой танкоход, как я его называю. Мобильный боевой скафандр. Выдерживает не только пули, но и разного рода оккультные воздействия. Ммм… в теории, до практики, дело, боюсь, пока не дошло. Я с сомнением хмыкнул: — Не слишком ли он здоровенный? В таком и с места-то не сойдешь. — Хорошее предположение, но неверное! Неужели ты думаешь Дэйв, будто я стану делать что-то заведомо бесполезное? Правильный ответ — нет, не стану. Внутри этой, как ты выразился, махины, установлены кое-какие механизмы, добытые в Технополисе. Все, — он сделал особо сложный росчерк, — продумано. Ну вот, готово! Паскаль вновь задрал очки на лоб и чуть отошел назад, любуясь проделанной работой. — Технополис? — переспросил я. Название мне было незнакомо. — Что? — Поглощенный проверкой символов мистик не сразу обратил внимание на мой вопрос. Он обернулся ко мне, рот чуть приоткрыт, брови озадаченно подняты кверху. — Ах, да. Я не удивлен, что ты о нем не слышал. Мало кто в Интерзоне знает об этом фрагменте Города, там побывало не слишком много народу. Трудно попасть, трудно вернуться. Ничего странного в его замечании не было. То же самое можно сказать почти о любом из фрагментов. За исключением парочки фронтальных, вроде Тишины. Паскаль сверился с карманными часами. — Сейчас должны подойти остальные гости, — удовлетворенно хмыкнул он. Мистик подгадал верно. В коридоре послышались голоса, смех, затем дверь распахнулась, и сопровождаемые неизменным Мором в зал вошли трое. Я поднялся навстречу. — Вот мы и встретились опять, — одобрительно похлопал меня по плечу Эрих. Немец не останавливаясь прошел мимо и сел на мое место. По-моему, он даже не переоделся с момента нашей встречи в «Луизиане», все та же белая рубашка и полосатые брюки на подтяжках. — Провалиться мне в морскую яму, если это не Дэйв Теннант собственной суровой персоной! — воскликнул Оскар, с жаром тряся мою руку, словно собирался ее оторвать. — Что, тоже не смог устоять перед таинственным предложением профессора? Из всех знакомых мне людей только он называет Паскаля профессором. — Само-собой, — кивнул я, — а кто бы смог? — Твоя правда. Только подумай о перспективах! Оскар ничуть не изменился с нашей последней встречи, разве что навощенные кончики усов стали чуть длиннее, а на костюме шахматной расцветки появилось несколько дополнительных изображений треф и пик (таким способом он отмечал каждые четыре успешные вылазки в Город). Да и жажда приключений судя по всему слабее не стала. Картежник в своем репертуаре. Пристроившись рядом с Эрихом, он тут же извлек из внутреннего кармана пиджака свежую хрустящую колоду, гибкие пальцы пришли в движение, тасуя карты на разный манер с просто-таки невероятной скоростью. Жан зашел последним. Француз никогда не расставался с боевой экипировкой, даже в Интерзоне. На встречу он пришел при полном параде. На нем был кожаный плащ, к которому он примастерил что-то вроде пластин рыцарского доспеха, то же самое он проделал и со штанами, на перчатках холодно поблескивали шипы. И, клянусь, на поясе у него висела самая настоящая рапира! Это, не считая нескольких револьверов под плащом. На сгибе правой руки он придерживал замысловатый шлем (явно самодельный), совмещенный с противогазом, неплохо дополняющий образ несгибаемого вояки. Его средней длинны волнистые волосы белесого цвета окружая шею спадали на грудь. Молча кивнув всем собравшимся в зале, Жан встал подоле. От меня не ускользнуло быстрое движение глаз, которым он оценил наше вооружение. Даже в покойной обстановке француз оставался начеку. Таким образом, наша, так сказать, кавалерия, представляла из себя довольно универсальный набор качеств — от тактики, до мускулов — подходящий почти под любую задачу. «Интересное, все же у Паскаля отношение к людям» — подумалось мне. Никого из нас он не попросили сдать оружие. А что, если кто-то решит не с того ни с сего вдруг пришить мистика? Неужели он настолько доверяет всем, кто приходит в его дом? Крайне неосмотрительно с его стороны на мой взгляд. — Джентльмены, — Паскаль встал между нами и радостно хлопнул в ладоши, — наконец-то вы все здесь. Мор! Неси стол и несколько стульев, и не забудь те пару бутылок виски, что доставили вчера. Нас ждет весьма комплексный разговор. Кстати, может кто-то желает чаю? Патефон затянул очередную песню Холла «It’s the talk of the town». На улице постепенно смеркалось. Подход к основной теме встречи начался издалека. Сперва мы как следует отужинали. Помимо упомянутого виски Мор принес еще много чего: жаркое из свинины в сыре, пара филадельфийских стейков, внушительный яблочный пирог и да — наполненный ароматным чаем графин. Рассудив, что Мор вряд ли подстроит какую-нибудь подлянку с едой, которую помимо нас будет есть его хозяин, я бесстрашно угостился всем предложенным. Не знаю, кто готовил для мистика, но повар у него оказался великолепен. Можно было только позавидовать. Оскар предложил перекинуться в картишки, мы вежливо отказались, никому не хотелось идти домой без штанов. Чтобы обыграть Картежника нужно быть гением, не меньше, или таким же жуликом как он, что практически невозможно. — Скажите, — наконец подался в центр стола Паскаль, сцепляя ладони, вид у него стал почти-что заговорщицким, — кто-нибудь из вас сталкивался с мю-йол? Я имею ввиду не видел издалека, не слышал истории о них, а именно сталкивался. С дракой. Стрельбой. Ну, как это обычно у вас, мародеров, происходит. Мы переглянулись. — Nein. — Эрих опрокинул в себя очередной стакан виски. Уже третий. — Увы, боюсь, что нет, — развел руками Картежник. — Дэйв? — Обратился на меня мистик. — Видел только труп, и знаю, чем их можно пронять, — пожал я плечами. — Ну, а вы Жан? Он был одним из немногих, к кому мистик обращался на «вы». — Довелось как-то раз, — француз задумчиво заглянул в стакан, другая рука лежала на снятом шлеме, пальцы едва заметно напряглись, — было непросто. Он замолчал. Мы все смотрели на него в ожидании продолжения, но его не последовало. Жан всегда был чертовски немногословен. Он предпочитал держать свои мысли и истории при себе. В каком-то роде достойное качество, некоторым людям не помешало бы его перенять. Однако, сейчас нам требовалось обратное. Нам были нужны подробности, и чем больше, тем лучше. — В каком плане непросто? — нетерпеливо поинтересовался Картежник. Жан бросил на него мрачный взгляд и помедлив ответил: — Примерно, как выйти против танка в отрытом поле, только танк при этом быстрый и скрытный. От их оружия не защитит даже тот доспех, — француз кивнул в сторону изобретения Паскаля, — сколько бы брони на нем не было. Один выстрел — вот все, что нужно мю-йол, чтобы любой из нас перестал коптить небо. — Танкоход еще не прошел полевых испытаний, — с немного уязвленным выражением лица заметил мистик, — так что, не факт! Но в целом наш товарищ прав, по сравнению с оружием мю-йол, наше — просто жалкие игрушки из железа. Обидно, что изучить принципы работы мне так и не удалось, оно самоуничтожается вместе со смертью владельца, так как является естественным продолжением их доспеха. — И вам что-то нужно от этих монстров? — Опять спросил Оскар. Он начал машинально тасовать колоду, вряд ли обращая внимание на то, что делает. — О да! — Паскаль выдал ослепительную улыбку, обведя нас бодрым взглядом. — Мне нужно содержимое головы этих удивительных созданий. — Вам нужны мозги мю-йол, и только? — Слегка удивился Эрих. — Нет, нет и нет, эта гадость мне ни к чему. А вот содержимое — дело другого рода. Мне нужно узнать кое-что известное им. — Жаль. Достать мозги было бы легче. — Жан пасмурно усмехнулся, пригубив из стакана. Я согласился с ним про себя. Устроили бы старую добрую засаду, немного постреляли, притащили бы тело Паскалю — дело в шляпе. Как именно он хотел вытянуть сведения из живого мю-йол, и что самое главное — как захватить одного из них живьем — я представлял себе не очень. Вряд ли француз стал бы зазря преувеличивать опасность этих чудовищ. Впрочем, мои тревожные вопросы и сомнения оказались развеяны практически тут же. — Все не так плохо и сложно, как вы скорее всего успели себе представить. Паскаль встал и подкатил к столу доску на мобильной стойке, с пришпиленной поверх картой. В верхнем правом углу чернела римская цифра «I», под ней тянулась изящная подпись «Ближний фронтир». Карта охватывала местность от Интерзоны до Вершины На Дне, а между ними… — Палеозойское Плато, Челленджер — как угодно, — Паскаль окинул доску широким жестом руки, — кусочек… Нет! Целый кусок древнего мира возрастом в несколько сотен миллионов лет прямо у нашего порога, полный удивительных растений, странных насекомых и хищных рептилий, по сравнению с которыми известные нам крокодилы сущий пустяк! И самое главное, там обитают мю-йол. Наверняка вас всех сейчас одолевает один вопрос, кто скажет какой? Ну? Мистик обвел нас выжидающим взглядом. Мы только пожали плечами. Лично у меня никаких вопросов не было, и так все ясно, кроме одного — чего именно от нас хочет Паскаль. — Что совсем никто? — он выглядел слегка разочарованным, как учитель в классе тугодумов. — Тогда, сделаю это за вас. Откуда же взялся этот, с позволения сказать, затерянный мир? Ладно, признаюсь, парочку раз этим вопросом я все же задавался. Но, у нас под боком Город… Полагаю, удивляться чему-либо в данной ситуации попросту глупо. То, с чем можно столкнуться в его пределах, намного чуднее и одновременно страшнее, чем какой-то там клочок доисторической эпохи. — Магия? — простодушно предположил Картежник, заглатывая наживку. — О, неплохая догадка! Какие еще будут предложения? — Временной сдвиг. — Жан оставался сдержан. — Сойдет. Какие еще мысли, ну? Мысли на тот момент определенно закончились, Оскар и француз высказали очевидные предположения. Для обычных людей за их пределами начиналась полностью неизведанная территория. — А какая у вас версия, профессор? — Скромно поинтересовался Оскар. — Быстро же вы сдались. — Впрочем, расстроенным Паскаль не выглядел, напротив, он широко улыбнулся. — Скорее всего, моя теория окажется чуть-чуть непроста. — Ничего, мы постараемся понять, — заверил его Эрих, подливая себе еще виски. Удивительно, но несмотря на количество поглощенной огненной воды, он оставался трезвым. По крайней мере выглядел таковым. — Что ж… Вы сами согласились на это! Я услышал две неплохие догадки, хотя это первое, что пришло бы на ум любому человеку. Возьмем предположение Жана, оно поможет мне проложить дорожку к тому, что вы услышите дальше. Итак, время. Время — это замечательно! Чудесно! Но, совершенно неверно. Вы представляете его как некую линейную сущность: проходят годы, день сменяется ночью, часы тикают. Красота. Вот только, время — это концепция, придуманная человеком, его попросту не существует как такового. Мы не движемся вперед, и уж тем более не способны вернуться назад. Вся видимая прогрессия, такая как исчезновение океанов, оседание почвы, старение, смерть — все это биологические процессы. Пространство неизменно, оно никуда не исчезает. Мы стоим на месте, застыв посреди одного большого, бесконечного дня. — Мистик остановился перевести дыхание, и промочить горло чаем. Осушив бокал парой больших глотков, он продолжил: — конечно, время определенно удобное понятие, моменты отделяются друг от друга секундами и минутами, позволяя корректировать определенные действия. Идеально для обычного ума, живущего по расписанию. В рамках же вселенной оно бессмысленно. — Но вы тоже пользуетесь часами, разве нет? Иначе зачем было приглашать нас именно к пяти? — Позволил себе ухмылку с легким оттенком насмешки Жан. — Отличное замечание! Ответ прост — мне как-то нужно следовать вашим ритмам, а вам моим. Для этого время и придумали в конце концов. Вы предположили временной сдвиг, Жан, но исходя из всего мною вышесказанного, такой вещи попросту не существует и существовать не может. — Но, если это не магия и не der zeit, тогда что же это? — подключился к разговору Гот. — Замороженное мгновение, вшитое обратно в полотно реальности. Если мистик рассчитывал на некий драматический эффект, то он явно остался разочарован, никто и бровью не повел. — Как по мне, очень даже похоже на магию. — Картежник решил цепляться за свою теорию до конца. Я был склонен с ним согласиться. — Путешествие во времени звучало проще, — хмыкнул я. — И намного скучнее, — назидательно произнес Паскаль, — проблема в том, что чем дольше этот момент остается пришит к нашей реальности, тем больше он в нее врастает. Когда слияние завершиться, не важно что, пусть даже конец света, Плато останется в своем неизменном виде, неподверженное внешнему влиянию. После упоминания конца света повисла мрачная тишина. Мы все знали, что происходит во внешнем мире, помнили о Ничто, расползающемся от северного полюса на все стороны света. Медленно, неотвратимо. И так неизбежно. Конец света не был забавной метафорой, это жуткая действительность, которая однажды настигнет всех нас без исключения, если ничего не удастся сделать. — Но кто обладает таким могуществом, чтобы провернуть подобное дельце, профессор? — наконец с тревогой поинтересовался Оскар, подливая себе выпивки. Мне захотелось закурить. Я с молчаливым вопросом продемонстрировал Паскалю край сигаретной пачки в нагрудном кармане, мистик отмахнулся с согласным кивком. Я расценил это как разрешение. Дурная привычка, никак с ней не расправлюсь, лишь отправляясь в Город я оставлял ее в Интерзоне. Заодно я наполнил стакан чаем, уже заметно подстывшим. На душе стало легче. Незыблемость этих простых вещей придавала обыденности бездне сверхъестественного, а мне уверенности. Поверьте, привыкнуть к этому крайне сложно, даже спустя столько лет, несмотря на то, сколько всего я уже повидал, и в каких событиях участвовал. Оркестр Холла в патефоне начал новую песню, на этот раз «here’s comes the bogey man». Какая жалость, что описываемые в песенке способы избавиться от монстра в реальной жизни совершенно бесполезны. — С уверенностью можно сказать одно, — мистик сунул руки в карманы, взгляд утратил всякую легкомысленность, которая на мой взгляд и так являлась маской, не более, — существо, обладающее подобными способностями, покажется нам богом, не меньше. Но, полагаю, пора перейти к делу, ради которого я всех вас сегодня собрал. На всякий случай напомню, вы вольны отказаться по своему усмотрению, ни на что в дальнейшем это не повлияет. — Так не томите же, профессор! — воодушевился Оскар, вновь почувствовав под ногами знакомую почву, с не раз хожеными тропами. Остальные поддержали его одобрительными возгласами. Надо сказать, мысль о том, что где-то под боком находится некто, способный изменять окружающую действительность как ему вздумается, энтузиазма не вызывала. Однажды он, или оно, может решить, что мы совершенно не вписываемся в местный пейзаж. Будь я слабее духом, уже ломился бы обратно к Таможне, на выход из Интерзоны. Пока что же я постарался выкинуть это из головы. — Хорошо, — кивнул Паскаль, — тогда приступим. И он объяснил, в чем заключается наша работа.