Ричард умирает от яда

Рука со щеки пропадает и Дик ждёт хлесткой пощечины или слов, таких же острых, но ничего подобного не происходит. Алва говорит: - Вы узнаете цену вашей справедливости через несколько дней, а пока, - он берёт Дика за руку и тянет на себя, усаживает в постели и на глаза Ричарду ложится плотная ткань, будто бы пропитанная чем-то пряным. Алва завязывает у Дика на затылке повязку и продолжает, - Не советую вам открывать глаза и снимать это самому. Прикосновение пропадает и Дик слышит шаги по комнате. Раньше он не слышал, как Алва ходит. - Эр Рокэ?... - зовёт Дик и, когда тот снова садится рядом и касается руки Ричарда обозначая свое присутствие, Дик сглатывает ком в горле и договаривает, - Теперь вы убьете их? - Кого, Ричард? - помолчав, устало спрашивает Алва. Всего этого нельзя было говорить! - Кого вы хотите, чтобы я убил? - повторяет свой вопрос эр. - Я не хочу! - Дику чудом удается не закричать. - Мне сказали, если я не сделаю этого, погибнут другие... Невинные люди! Нельзя, нельзя было спрашивать и рассказывать нельзя, но Дик уже не мог остановиться. - Кто вам сказал? Ричард сжимает зубы в попытке сдержать рвущиеся признания, так хочется спросить: он обманул меня? Он ведь хотел убить вас моими руками, а меня вашими! Я не хотел чтобы вы умирали, но у меня ведь не было выбора! - Ричард, кто вам это сказал? Ричард молчит и кусает губы. Сидит, раскачиваясь на кровати. От слёз щипет глаза и Дик тянется стянуть повязку и вытереть их, но его руки останавливает Алва, сжимает и говорит вкрадчиво "Я прошу вас. Тер-пе-ни-е". Где-то в горле начинает зарождаться паника. Почему глаза нельзя открывать? Дик тянется из цепких рук Алвы, но это бесполезно. От этого только страшнее. - Пустите меня, я не буду снимать! - кричит он и его отпускают тут же. - Вы обещали. - говорит Рокэ и оставляет, наконец, Ричарда на милость его горю. Компресс еще раз меняют вечером, а ночью, проснувшись от муторного сна, Дик не выдерживает. Стягивает высохшую повязку и хочет зажечь свечу, но осознает вдруг, что ничего не меняется. Где звёзды, свет от луны, силуэты вещей в комнате? Огниво выпадает из пальцев, Дик не помня себя мечется по комнате, налетает на мебель, совсем растерявшись и запутавшись, шарит руками в пространстве не находя ничего знакомого, а после, сев где стоял, кричит, почти что воет, до охрипшего голоса. Об этом хотел сказать Алва? Справедливость, вот она Сп-ра-вед-ли-вость? С ковра его поднимает Рокэ. Обнимает за плечи бережно, слегка качает из стороны в сторону. "Все поправимо. Все по-пра-ви-мо. Ты слышишь меня? Я тебе помогу. Ещё можно помочь" Дик вслушивается в его слова, цепляется за рукава рубашки и почти готов умолять "По-мо-ги-те!". Только не обещайте попусту, не мучайте зря! Наваждение отпускает, страх отступает, но Дик, нет, Дик не смиряется. Он учится различать день и ночь, учится слышать лёгкие невесомые шаги эра, учится не отчаиваться. Старается не принимать помощи больше, чем необходимо, и не жалеть себя слишком откровенно. А еще Дик учится видеть. Протянутую руку раскрытой ладонью верх - за колким словом. Исполненное обещание - за брошенной небрежностью. Промелькнувшую надежду в очередном как-бы-ничего-не-значащем разговоре с лекарем. Заботу, где росла только глухая стена необходимой вежливости; прямые ответы, там где был только бурьян пустых вопросов. Дик учится видеть-не-смотря.