Ричард умирает от яда

Состояние Ричарда Алва решает скрывать. Правду будет знать только узкий, проверенный круг лиц, а в начале Летних Волн Первый маршал и его оруженосец уедут в Кэналлоа. Ричард учится притворяться зрячим. Учит сколько шагов от ворот, до парадного крыльца королевского дворца, как расположены коридоры, повороты, залы, лестницы. Он ходит по ним в разных направлениях у себя в воображении и в фехтовальном зале особняка на улице Мимоз. Сначала под руководством Алвы, потом сам. Рокэ возьмет его во дворец и все сплетники убедятся, что герцог Окделл жив и здравствует. И ничего, ничего ужасного с ним не произошло! Они пробудут недолго, но достаточно, чтобы убедить любопытствующих. Ричарду очень страшно не справиться. Ее шаги Ричард узнал бы из тысячи, но не верит своим ушам. Здесь, в Олларии? Здесь - в его комнате?... Ричард встает и делает шаг навстречу. - Матушка? Мирабелла Окделл касается его руки. - Простите, матушка, мне не сказали, что вы приедете... - По моей просьбе, Ричард. Посмотрите на меня? Он не может, он только поворачивается на голос. Мирабелла подходит, берет его лицо в ладони и чуть развернув, скорее всего, вглядывается в его слепые глаза. - Мы одни? - сердце Ричарда, пропускает удар, не иначе, пока он ждет ответ. - Да, дитя мое. - тихо говорит Мирабелла. У Ричарда рвется с губ разом четыре сотни фраз. " Простите, я подвел вас" и "Вы ведь тоже лгали мне?", "Вы ведь не знали?" Но Ричард не может говорить, он едва сдерживает слезы. Матушка понимает. Она, отпускает его лицо и Ричард отворачивается. Когда Ричард успокаивается, они говорят. О том, что Алва ей написал. И она приехала. И разрешение находиться в столице, сколько будет необходимо, у нее есть. И она будет здесь с Ричардом, сколько нужно. И это больно. Понимать, что ей рассказали. Что она знает, что она видит и запомнит его таким. И больно, от того, что ему легче - хоть кто-то из близких, родных людей, здесь. Тот, с кем не надо врать и притворяться. Ричард не подслушивал, так вышло, он шел из фехтовального зала - тренируясь в шагах и поворотах, потерял счет времени. - Думаете, я не вижу, как вы на него смотрите? - это был голос матери. Ричард даже дыхание затаил, хотя и так слышал лучше, чем раньше. - Я знаю это чувство, герцог Алва, когда в сердце воешь, а показывать нельзя. И я выла. Выла и возносила молитвы, выла и воспитывала детей, выла... А теперь настала ваша очередь. Войте, герцог Алва. Я не злорадствую, я рада за вас. Значит, ваша душа еще сможет обратиться к Создателю. Ричард думал, что эр не ответит. Разве можно ответить на такое? Но он говорит тихо и ровно: - Вы ошибаетесь, эреа. - О, разумеется. А вы никогда не ошибаетесь, герцог Алва. Так не ошибитесь и в этот раз. Дику тоже хочется верить, что Алва не ошибется, а во что еще Дику остается верить? В смятении от услышанного, Дикон отступает от двери, чтобы не быть обнаруженным, и задевает картину на стене - выходящая из кабинета эра мать его замечает. Ричард замирает, а Мирабелла подходит, касается его плеча: - Одно ваше слово, Ричард, и я увезу вас в Надор. Только скажите и я это сделаю. Вас есть кому защитить. Ричард в растерянности, он не знает - это значит сбежать? А потом вдруг хочется спросить злое: где же вы были раньше, матушка? Когда мне так нужны были ваши слова одобрения и ваши советы! А потом он понимает. "Увезу вас". Вас - калеку. Раньше она верила, что он может и сделает, хоть что-то. Теперь... Теперь Ричард не верит и сам.